Протокол блестящего падения

-грехшество- Грехшество наступило незаметно. Весь Ад гудел, как растревоженный улей. С улиц доносились крики, музыка, взрывы фейерверков и звуки бесконечной вакханалии. Даже стены отеля «Хазбин» вибрировали от общего безумия, хотя Чарли приложила все усилия, чтобы сделать свой уголок максимально безопасным и уютным. Адам сидел на подоконнике в своей комнате, глядя на багровое небо, которое сегодня полыхало особенно ярко. Крылья были чистыми, ухоженными — после той ванны он сам следил за ними, стараясь не запускать. Рога тускло поблёскивали в свете фейерверков. Настроение было... странное. Не плохое, но какое-то щемящее. В дверь постучали. — Открыто, — сказал он, даже не оборачиваясь. Дверь открылась, и вошёл Люцифер. Сегодня он был без своего обычного цилиндра, в простой белой рубашке, расстёгнутой на несколько пуговиц, и в чёрных брюках. Волосы слегка растрёпаны, в руках — что-то, спрятанное за спиной. — Чего тебе? — спросил Адам, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Получалось плохо — при виде Люцифера внутри всегда что-то ёкало. — Хочу кое-что показать, — Люцифер подошёл ближе, остановился за его спиной. — Можно? Адам пожал плечами, и Люцифер сел рядом на подоконник. Теперь они сидели плечом к плечу, глядя на беснующийся город. — Красиво, да? — спросил Люцифер, кивая на фейерверки. — Безумно, — поправил Адам. — Всё это безумно. — Это Ад, дорогой. Здесь всё безумно. — Люцифер помолчал, потом достал из-за спины то, что прятал. — Это тебе. Адам повернулся и замер. В руках Люцифера был букет цветов. Не обычных, адских — тёмно-красных, почти чёрных, с золотыми прожилками, которые пульсировали слабым светом. Лепестки переливались, как бархат, и пахли чем-то терпким, сладким и одновременно тревожным. — Это... — Адам сглотнул. — Это мне? — Тебе, — Люцифер протянул букет. — Адские розы. Они цветут раз в год, только в Грехшество. Говорят, если подарить их тому, кто дорог, они будут цвести вечно. Адам взял цветы, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. Крылья за спиной сами собой расправились — то ли от удивления, то ли от счастья. — Они красивые, — сказал он тихо. — Ты красивее, — ответил Люцифер. Адам фыркнул, пытаясь скрыть смущение. — Льстишь. — Не льщу. Правду говорю. Они сидели молча, глядя друг на друга. Фейерверки взрывались за окном, окрашивая комнату в сотни цветов, но Адам их не замечал. Он смотрел на Люцифера, на его алые глаза, в которых сегодня не было ни привычной насмешки, ни хищного блеска. Только тепло. — Люц, — сказал он наконец. — М? — Зачем ты это делаешь? — Адам кивнул на цветы. — Зачем ты... ну это всё? Забота, подарки, разговоры... Ты же Король Ада. Тебе положено быть злым и страшным. Люцифер улыбнулся — мягко, почти грустно. — Знаешь, я был злым и страшным очень долго. Тысячи лет. И знаешь что? — Что? — Это скучно. Бесконечно скучно. А ты... — он протянул руку и осторожно коснулся щеки Адама, — ты сделал мою жизнь интересной. Ты заставил меня чувствовать. И это, оказывается, не так уж плохо. Адам замер под его прикосновением. Крылья мелко дрожали, рога, казалось, потеплели. — Я тоже... — начал он и замолчал, подбирая слова. — Я тоже не знал, что можно так. Думал, моя жизнь кончена. Что я просто буду гнить здесь, в этом аду. А потом появился ты. И... и всё стало по-другому. Люцифер смотрел на него, не отрываясь. — Можно тебя поцеловать? — спросил он тихо. Адам кивнул, не в силах говорить. Люцифер наклонился медленно, давая время отстраниться, если захочет. Но Адам не отстранился. Наоборот — сам чуть подался вперёд. Их губы встретились. Это был не тот поцелуй — жадный, требовательный, собственнический. Это был другой. Медленный, нежный, почти робкий. Люцифер целовал его так, будто боялся разбить. Будто Адам был сделан из самого хрупкого стекла. Адам отвечал, чувствуя, как по телу разливается тепло. Крылья сами собой обняли их, создавая уютный кокон. Рога Люцифера мягко коснулись его лба. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша, и уткнулись лбами. — Это было... — выдохнул Адам. — Да, — согласился Люцифер. — Я не думал, что ты умеешь так целоваться. — Я много чего умею, — усмехнулся Люцифер, но в его голосе не было привычной самоуверенности. Только тепло. Адам посмотрел на цветы, которые всё ещё держал в руках. Они действительно светились — мягко, тепло, как маленькие звёздочки. — Они правда будут цвести вечно? — спросил он. — Если ты этого захочешь, — ответил Люцифер. — В Аду всё зависит от желания. Особенно когда дело касается таких вещей. — Я хочу, — сказал Адам и сам удивился тому, как легко это сказал. Люцифер улыбнулся — той самой улыбкой, которую Адам видел лишь пару раз. Искренней, тёплой, настоящей. — Тогда они будут цвести вечно, — пообещал он. --- Сборы — Кстати, — вдруг сказал Люцифер, оглядывая Адама с ног до головы. — Ты в этом собираешься идти? Адам посмотрел на себя — старая растянутая майка, потрёпанные штаны, которые он носил уже неделю. — А чё такого? — нахмурился он. — Нормально. — Нормально для мусорного бака, — усмехнулся Люцифер. — Для моего спутника — нет. — Твоего кого? — переспросил Адам, приподняв бровь. — Спутника, — повторил Люцифер с лёгкой улыбкой. — Ты идёшь на Грехшество со мной. Значит, должен выглядеть соответствующе. Не хватало ещё, чтобы вся адская элита думала, что я встречаюсь с бомжом. — А ты со мной встречаешься? — Адам всё ещё цеплялся за слова, но в голосе уже слышались смешливые нотки. — А то ты не знаешь, — Люцифер щёлкнул пальцами, и в воздухе материализовался сверток. — Вот. Примерь. Адам развернул свёрток и присвистнул. Там была одежда — чёрная, переливающаяся, явно адской работы. Тонкая рубашка из ткани, которая напоминала жидкий шёлк, облегающий жилет с золотой вышивкой, идеально сидящие брюки и высокие сапоги с металлическими вставками. В комплекте шли ещё какие-то аксессуары — браслеты, цепочка для рогов (Люцифер явно знал, что делал). — Это мне? — Адам недоверчиво коснулся ткани. — Тебе, — кивнул Люцифер. — Одевайся. И не смущайся, я подожду. Он демонстративно уселся в кресло, закинул ногу на ногу и уставился на Адама с предвкушением. — Отвернуться хотя бы можешь? — буркнул Адам, чувствуя, как краска заливает щёки. — Не-а, — довольно ответил Люцифер. — Хочу посмотреть на процесс. — Извращенец, — пробормотал Адам, но стянул майку. Он одевался медленно, чувствуя на себе этот жадный, изучающий взгляд. Крылья нервно подрагивали, когда он продевал их в специальные прорези на жилете. Рубашка оказалась удивительно мягкой, приятно холодила кожу. Брюки сели идеально, как влитые. Сапоги зашнуровались сами — явно с помощью магии. Когда он закончил и повернулся к Люциферу, тот молчал. — Ну? — Адам неловко переступил с ноги на ногу. — Нормально? Люцифер медленно поднялся, подошёл вплотную, обошёл вокруг, разглядывая со всех сторон. Потом остановился перед ним и провёл пальцем по вышивке на жилете. — Идеально, — сказал он тихо. — Ты просто идеален. Адам фыркнул, пытаясь скрыть смущение. — Льстишь. — Ни капли. — Люцифер заправил выбившуюся прядь волос ему за ухо, поправил цепочку на рогах. — Теперь ты выглядишь как тот, кто достоин стоять рядом со мной. — А раньше? — усмехнулся Адам. — Раньше ты выглядел как тот, кого я подобрал на помойке, — честно признался Люцифер. — Но я всё равно хотел тебя. Даже в тех тряпках. — Романтик хренов, — буркнул Адам, но на душе стало тепло. Они стояли так, глядя друг на друга, и Адам вдруг понял, что улыбается. Глупо, широко, по-настоящему. — Пошли уже, — сказал он. — А то фейерверки без нас закончатся. — Не закончатся, — пообещал Люцифер, беря его за руку. — Я Король Ада. Если захочу, они будут длиться вечность. — Ну тогда пошли хотя бы просто так. Погулять. — Пошли. --- Выход в город Они вышли из отеля, и Адам сразу почувствовал, как изменилось отношение толпы. Раньше на него смотрели с презрением или злорадством. Теперь — с любопытством, завистью и даже некоторым уважением. Он шёл рядом с Люцифером, одетый как принц, с чистыми, ухоженными крыльями и блестящими рогами, и чувствовал себя... почти счастливым. — Смотри, — Люцифер кивнул вперёд. Там, посреди площади, выступали уличные артисты — демоны жонглировали огнём, акробаты кувыркались в воздухе, а музыканты играли так, что уши закладывало. — Охренеть, — выдохнул Адам. — Никогда такого не видел. — Потому что ты всегда был по ту сторону, — тихо сказал Люцифер. — Смотрел на нас сверху. Адам промолчал, но пальцы сжали его ладонь крепче. Они прошли мимо лотков с едой — жареное мясо, сладости, какие-то странные напитки всех цветов радуги. Люцифер купил им по стаканчику чего-то, что пахло корицей и серой одновременно. — Пей, — сказал он. — Это адский глинтвейн. Согревает изнутри. Адам сделал глоток и чуть не закашлялся — напиток обжёг горло, но потом разлился приятным теплом по всему телу. — Крепкая херня, — прохрипел он. — В Аду по-другому не умеют, — улыбнулся Люцифер. Они забрались на небольшой холм, откуда было видно всю площадь. Фейерверки взрывались прямо над головой, рассыпаясь на миллионы искр. Внизу бесновалась толпа, но здесь, наверху, было относительно тихо. — Знаешь, — сказал Адам, глядя на праздник, — я думал, что ненавижу это место. Весь этот Ад. — А теперь? — А теперь... — Адам повернулся к Люциферу. — Теперь я думаю, что это просто место. Как и любое другое. Главное — кто рядом. Люцифер смотрел на него с той самой тёплой улыбкой, от которой у Адама внутри всё переворачивалось. — Ты стал мудрее, — сказал он. — Иди ты, — буркнул Адам, но без злости. Они стояли, обнявшись, глядя на безумный праздник. Крылья Адама расслабленно расправились, ловя тёплый ветер. Люцифер гладил его по спине, и это было так естественно, будто они делали это всегда. — Люц? — М? — А можно мы ещё так постоим? — попросил Адам. — Просто... постоим. — Можно, — ответил Люцифер. — Сколько хочешь. Они стояли долго. Фейерверки взрывались, толпа внизу бесновалась, а они просто были вдвоём. И этого было достаточно. --- Возвращение Когда праздник начал стихать (точнее, переходить в более спокойную фазу), они вернулись в отель. В руках у Адама был ещё один букет — Люцифер незаметно купил ему цветы у уличного торговца, и теперь Адам нёс их, глупо улыбаясь. — Ты меня балуешь, — сказал он, заходя в комнату. — Ты этого заслуживаешь, — ответил Люцифер. Адам поставил новые цветы рядом с первыми и повернулся к Люциферу. Тот стоял у двери, глядя на него с той самой теплотой. — Спасибо, — сказал Адам. — За этот вечер. За одежду. За цветы. За... всё. — Не за что, — Люцифер подошёл ближе. — Ты — лучшее, что случилось со мной за тысячелетия. Адам фыркнул, пытаясь скрыть смущение. — Льстец. — Правдец. Они поцеловались — снова нежно, медленно, смакуя каждое мгновение. Цветы на столе мерцали в такт их сердцам, крылья переплелись, создавая уютный кокон. — Люц? — М? — Я люблю тебя, — сказал Адам. Просто, без пафоса, как само собой разумеющееся. Люцифер замер. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? счастье? благодарность? — Я тоже, — ответил он тихо. — Я тоже тебя люблю, Адам. Они стояли, обнявшись, в маленькой комнате, залитой светом фейерверков. Где-то внизу продолжалось безумное Грехшество, но здесь, наверху, был их собственный, тихий, тёплый мир. И цветы цвели. Вечно. Как и обещано.