Протокол блестящего падения

Неделя после Грехшества прошла в каком-то странном, тёплом тумане. Адам ловил себя на том, что улыбается без причины, что ищет взглядом Люцифера, что просто счастлив. Это было настолько непривычно, что иногда хотелось ущипнуть себя — не снится ли? Но реальность была реальностью. Цветы в вазе цвели, крылья блестели, а Люцифер каждый вечер приходил к нему в комнату, и они просто разговаривали, целовались, засыпали в обнимку. Это было... хорошо. Поэтому, когда Люцифер однажды утром появился на пороге с загадочным выражением лица, Адам даже не насторожился. — Собирайся, — сказал Люцифер. — У меня для тебя кое-что есть. — Что? — Адам отложил книгу (он теперь читал, представляете?). — Опять цветы? Я их уже коллекцию собрал. — Не цветы, — Люцифер покачал головой. — Кое-что более... интимное. Для твоего искупления. Адам приподнял бровь. — Искупления? Я думал, мы это уже прошли. — Искупление — процесс бесконечный, — улыбнулся Люцифер, но в его улыбке мелькнуло что-то странное. Что-то, от чего у Адама по спине пробежал холодок. — Пойдём. Я покажу. Он повёл его глубоко под отель, в те уровни, где Адам ещё не был. Стены здесь были чёрными, базальтовыми, влажными. Воздух густел с каждым шагом, пропитанный магией и чем-то ещё — древним, тёмным, пульсирующим. Они вышли в огромный зал, в центре которого находился бассейн. Чёрная, густая жидкость медленно переливалась в нём, светясь тусклыми золотыми искрами. Она напоминала жидкое стекло или расплавленную смолу. — Что это? — спросил Адам, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Первородная тьма, — ответил Люцифер. — То, из чего созданы демоны. То, что может очистить душу лучше любых молитв. Ложись в воду. Адам посмотрел на бассейн, потом на Люцифера. В его глазах было что-то... он не мог понять. Возбуждение? Предвкушение? Что-то тёмное и голодное. — Ты уверен? — спросил Адам. — Полностью, — кивнул Люцифер. — Раздевайся и ложись. Я буду рядом. Адам стянул с себя одежду, стараясь не думать о том, что это, возможно, очень плохая идея. Но Люцифер смотрел на него с той самой тёплой улыбкой, которой он доверял, и Адам шагнул в бассейн. Жидкость была тёплой, почти горячей. Она обволакивала тело, ласкала кожу, проникала в каждую пору. Крылья распластались по поверхности, и Адам почувствовал, как напряжение уходит. — Ложись на спину, — тихо сказал Люцифер, садясь на край бассейна. — Расслабься. Доверься мне. Адам лёг, глядя в чёрный, бездонный потолок. Жидкость покачивала его, как в утробе. Было странно, но приятно. И вдруг он почувствовал движение. Что-то коснулось его лодыжки. Что-то тёплое, скользкое, живое. Адам дёрнулся, но Люцифер положил руку ему на плечо. — Тихо, — сказал он. — Это часть процесса. — Что это? — голос Адама дрогнул. — Щупальца. Они очистят тебя. Изнутри. Адам хотел спросить, что значит «изнутри», но в этот момент щупальце скользнуло между его ног и упёрлось в самое чувствительное место. — Люц... — начал он. — Тсс, — Люцифер наклонился и поцеловал его в лоб. — Доверься мне. Щупальце надавило. И вошло. «А-а-а-а-а-а-а-а-аххх!» — Адам вскрикнул, выгибаясь. Щупальце было тёплым, пульсирующим, живым. Оно проникало всё глубже, растягивая, заполняя. — Да, — выдохнул Люцифер, глядя на него сверху. — Вот так. Принимай. Второе щупальце присоединилось к первому. Адам забился, чувствуя, как его раздвигают изнутри. «О-о-о-о-оххх! Н-не могу... с-слишком... а-а-а-а-а!» — простонал он, впиваясь пальцами в края бассейна. — Терпи, — голос Люцифера был спокойным, но в глазах горел тот самый тёмный огонь. — Это только начало. Третье щупальце вошло следом. Адам закричал громче. «А-а-а-а-а-а-а! Лю-ю-юц! П-пожалуйста-а-а! М-много! Слишком много-о-о!» — Ещё не много, — усмехнулся Люцифер. — Сейчас будет много. Четвёртое. Пятое. Адам потерял счёт. Щупальца внутри него двигались — в разном ритме, в разном темпе, создавая какофонию ощущений, от которой темнело в глазах. «А-а-а-а-а-а! О-о-о-о-о-о! И-и-и-и-и-и! У-у-у-у-у-у!» — стоны срывались с его губ непрерывным потоком. Он уже не контролировал себя, не стеснялся, просто отдавался этому безумному водовороту ощущений. — Красиво, — прошептал Люцифер. — Очень красиво. В этот момент два тонких щупальца скользнули в его рот. Одно обвилось вокруг языка, второе ушло глубоко в горло. «М-гх-гх-гх-гх! М-гх-гх-гх-гх! У-м-м-м-м-м!» — Адам захлёбывался собственными стонами, щупальца во рту и в заднице двигались синхронно, заставляя его терять рассудок. Слёзы текли по щекам, слюна смешивалась с водой, тело билось в конвульсиях. Щупальца внутри ускорились, начали вращаться, растягивать его до немыслимых пределов. Одно из них нашло простату и принялось долбить по ней без остановки. «М-гх-гх-гх-гх! А-а-а-а-а-а! М-гх-гх-гх-гх! У-у-у-у-у-у!» — Адам мычал, захлёбываясь, его тело выгибалось в конвульсиях. — Кончать нельзя, — вдруг сказал Люцифер, и в его голосе появились стальные нотки. — Ты будешь терпеть. Пока я не разрешу. Адам завыл — отчаянно, безнадёжно, чувствуя, как напряжение нарастает до невозможного. Щупальца двигались всё быстрее, всё глубже, находя самые чувствительные точки. «М-гх-гх-гх-гх! П-жа-л-ста-а-а-а! М-гх-гх-гх-гх! Я б-льше н-м-гу-у-у-у!» — Смотри на меня, — приказал Люцифер. Адам открыл глаза, залитые слезами, и встретился с его взглядом. В алых глазах не было ни капли жалости. Только голод. Только власть. Только он. — Ты мой, — сказал Люцифер. — Весь. Каждая клетка. Каждый крик. Каждая капля. Мой. «Т-м-ой-й-й! М-гх-гх-гх! Т-твой! А-а-а-а-а!» — А теперь — кончай, — приказал Люцифер. — Кончай для меня. Щупальца сжались в последнем, всеобъемлющем спазме, и Адам взорвался. «А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!» Крик оборвался. Его тело выгнулось в последней судороге, глаза закатились, и он обмяк — без сознания… --- Когда Адам потерял сознание Люцифер мгновенно оказался в бассейне. Щупальца послушно исчезли, растворились в первородной тьме, выполнив свою задачу. Он подхватил Адама на руки, не обращая внимания на то, что сам промок насквозь, что дорогой костюм испорчен. — Адам? — позвал он тихо, встряхивая. — Адам! Никакого ответа. Только безвольно запрокинутая голова, мокрые волосы, прилипшие к лицу, и крылья, беспомощно свисающие вниз. Люцифер прижал его к себе, чувствуя, как бешено колотится сердце — ещё живое, ещё бьющееся. Выдохнул с облегчением. — Жив, — прошептал он. — Жив, слава всему Аду. Он вынес его из бассейна, стараясь двигаться осторожно, чтобы не причинить лишней боли. Плащом, который до этого лежал на полу, укутал дрожащее тело, прижимая к себе. Адам что-то пробормотал во сне — бессвязное, жалобное — и затих. — Тсс, — Люцифер поцеловал его в мокрый висок. — Всё хорошо. Я здесь. Он понёс его через подземелья, через коридоры, к лифту, ведущему наверх. В его движениях не было ни следа той холодной жестокости, с которой он смотрел на Адама минуту назад. Только осторожность. Только забота. Только что-то очень похожее на нежность. В покоях Люцифера было тихо и тепло. Он аккуратно опустил Адама на огромную кровать, укрыл мягким одеялом, подоткнул со всех сторон. Крылья осторожно расправил, чтобы они не лежали под телом неудобно. Рога протёр влажной тканью, убирая остатки чёрной жидкости. Адам спал — тяжело, без сновидений, полностью отключившись от реальности. Его лицо даже во сне было напряжённым, брови сведены, губы приоткрыты. Люцифер сидел рядом на краю кровати, смотрел на него и молчал. В его глазах мелькало что-то сложное — сожаление? вина? страх? — но он отгонял эти мысли, прятал их глубоко внутри. — Прости, — прошептал он еле слышно. — Я не должен был... но я не мог остановиться. Адам не ответил. Он спал. Люцифер провёл рукой по его щеке, убрал прядь волос со лба. Наклонился, поцеловал в губы — легко, почти невесомо. — Отдыхай, — сказал он. — Я побуду рядом. Он не ушёл. Остался сидеть в кресле у кровати, глядя, как спит Адам, как вздымается его грудь, как подрагивают крылья во сне. И впервые за долгое время Люцифер не знал, что делать дальше. Ох жаль же Люцифера который не знал что творилось уже на душе у Адама который знал что к хорошему это «искупление» не приведёт…