Кто такой герой?

Первое, что я услышала, возвращаясь из небытия, был стон. Женский, протяжний и настолько откровенный, что мой мозг, еще не загрузивший операционную систему, выдал ошибку 404. — М-м-м... да... глубже... — донеслось сквозь вату в ушах. Я резко открыла глаза. Потолок был белым. Это уже хорошо. Ад обычно оформляют в красных тонах. Но почему мне так мокро? И тепло? И почему я чувствую себя так, будто меня проглотил и начал переваривать гигантский оранжевый кит? Я попыталась пошевелиться и поняла страшную правду. Я лежала в собственной ванне. По самые края наполненной теплой водой. Но это было не самое худшее. Худшее было то, что я все еще была в костюме Мистера Виски. Без головы, слава Богу, но огромный, набитый поролоном комбинезон, который еще вчера впитал в себя грязную лужу, теперь разбух от воды, превратив меня в гигантскую губку для мытья посуды. — Какого хрена... — прохрипела я, пытаясь сесть. Вода с громким хлюпаньем вылилась из рукава. Это что, попытка утопить меня с комфортом? Кто меня сюда запихнул? Память услужливо подкинула картинку: Роберт, который тащит мое полубессознательное тело к квартире, бормоча что-то про «гипотермию» и «надо согреть». Ох, Роберт... Ты, конечно, джентльмен и герой, но запихнуть человека в костюме в ванну — это уровень интеллекта «хлебушек». Я повернула голову влево и чуть не уронила сердце в пятки. На меня смотрели. Прямо на крышке унитаза, величественно, как сфинкс, сидела пластиковая голова Мистера Виски. Ее косые, нарисованные глаза уставились на меня с немым осуждением. Казалось, эта рожа говорила: «Ну что, Мать? Допилась? Сидишь в супе из собственного пота и воды? Мяу, неудачница». — Отвернись, идиот, — прошипела я голове, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Ох... еще... не останавливайся... — снова донеслось из-за двери. Этот звук подействовал на меня как ведро ледяной воды. Кто-то стонал в моей квартире. Пока я тут маринуюсь в плюшевом бульоне. Паника смешалась с любопытством. Я вцепилась в бортики ванны. Выбраться из мокрого костюма, который теперь весил, наверное, тонну, было задачей для Геракла, а не для девушки с похмельем. Я дернула молнию на животе. Она заела. Конечно. Закон подлости работает без выходных. — Слезай с меня, оранжевая шкура! — гаркнула я шепотом, сдирая с себя мокрый плюш, как вторую кожу. Минут пять я боролась с мокрым синтепоном, пыхтя и ругаясь на четырех языках, включая C++. Наконец, с громким чавканьем, я выскользнула из костюма, оставшись в мокром белье, которое теперь прозрачной пленкой облепило тело. Холодный воздух ванной обжег кожу. Я дрожала, но адреналин гнал меня вперед. Кто там стонет? Роберт привел кого-то? Блонди? Или это грабители решили устроить оргию, пока хозяйка «квасится» в ванной? Я, пошатываясь и оставляя мокрые следы на плитке, вывалилась в коридор. Схватила первое, что попалось под руку — вантуз, стоявший в углу. Серьезное оружие для серьезной разборки. Звуки доносились из гостиной. — Жестче... ты же знаешь, как я люблю... — голос был хриплым, с придыханием. Я подкралась к двери, подняла вантуз в боевую позицию и заглянула внутрь. На моем диване, раскинувшись в позе морской звезды, лежала Невидимая. Ее куртка валялась на полу, майка задралась, обнажая плоский живот с пирсингом в пупке. Она спала. Но сон этот был явно не про котиков и радугу. Она выгибалась дугой, сжимая мою любимую подушку так, будто хотела ее задушить... или не только задушить. Ее лицо раскраснелось, на лбу выступил пот, а губы шевелились, выплевывая в пространство фразы, от которых даже у меня, бывшего мужика, уши начали сворачиваться в трубочку. — Ох, Роб... — простонала она, закидывая ногу на спинку дивана. — Твои руки... такие... большие... Я замерла, медленно опуская вантуз. Роб? Роберт? Моя челюсть медленно поползла вниз. Невидива, эта колючка, циничная воровка, которая вчера распивала со мной бурбон и жаловалась на жизнь, сейчас во сне «тестировала» стажера по полной программе? — Ну вы даете, — прошептала я, глядя на это действо. Ситуация была настолько абсурдной, что мне захотелось истерически захохотать. Я стою посреди комнаты, мокрая, в трусах и с вантузом, а на моем диване моя новая "подруга" занимается виртуальным сексом с нашим общим другом. Невидимая вдруг резко выдохнула, что-то неразборчиво пробормотала про «металлический стержень» (надеюсь, она имела в виду характер Роберта, хотя, судя по движениям ее бедер, вряд ли) и перевернулась на другой бок, немного успокоившись. Я посмотрела на нее, потом на себя. Потом на вантуз в своей руке. — Блять, — констатировала я шепотом. — Добро пожаловать в клуб "Психические расстройства и эротические фантазии". Я осторожно, стараясь не скрипеть мокрыми ногами по паркету, попятилась на кухню. День только начинался, а я уже хотела вернуться обратно в ванну и утопиться. Но сначала кофе. И посмотреть, где сам "виновник" сновидений. Надеюсь, Роберт не спит где-то рядом, потому что если он храпит в такт ее стонам, мой мозг этого точно не выдержит. Кухня встретила меня тишиной и запахом погрома. На столе стояла батарея пустых бутылок: от элитного виски до какой-то подозрительной настойки, которую я держала для растирания спины (надеюсь, мы ее не пили, хотя кого я обманываю?). Посреди этого стеклянного кладбища, словно черный ящик разбившегося самолета, лежал мой телефон. Экран мигал сообщением о низком заряде батареи. 5%. Символично. Моя жизненная энергия была где-то на том же уровне. Я схватила гаджет, чувствуя, как дрожат пальцы. Пароль... какой, к черту, пароль? А, точно. Лицо. Я поднесла телефон к своей помятой физиономии. Система подумала секунду, видимо, решая, пускать ли это чудовище в личные данные, но все же разблокировалась. Я открыла "Галерею". Последние фото. Хроники падения Рима, часть вторая. Фото №1. Время: 01:15. В кадре Роберт. Он стоит у пожарной лестницы на крыше, уже собираясь уходить. Выглядит трезвым, немного грустным и невыносимо ответственным. В руках он держит свою куртку. Подпись, сделанная моими кривыми пальцами: "Предатель бежит домой! Говорит, что пес хочет в свою кроватку. @Mr_Perfect бросил нас на крыше умирать от трезвости!" Я выдохнула. Ну слава богу. По крайней мере, Роберт вел себя как джентльмен. Он не остался на оргию, он пошел выгуливать собаку и спать в своей постели. Этот парень настолько правильный, что даже его алкогольное опьянение, видимо, проходит по расписанию и заканчивается ровно в 01:00. Я свайпнула дальше. Фото №2. Время: 01:45. Роберта нет. Мы уже в моей квартире. Зато есть мы с Невидимой. Она сидит на кухонном столе, размахивая бутылкой бурбона, как пиратской саблей. Я (в кадре только моя рука с рюмкой) чокаюсь с ней. Лицо Невидимой сияет диким азартом. Она что-то кричит. Кажется, мы решили, что раз "совесть" ушла домой, черти могут спуститься в квартиру и разнести хату. Фото №3. Время: 02:30. Вот тут начался трэш. На столе появился мой револьвер. Тот самый 38-й калибр. Мы играли в игру. На столе стоит шесть рюмок. Пять из них наполнены какой-то мутной жижей (подозреваю, это был микс виски, ликера, рассола и соевого соуса — все, что нашли в холодильнике). Одна пустая. Подпись: "ЭКСТРЕМАЛЬНАЯ РУССКАЯ РУЛЕТКА! Выиграл — пей, сдох — не пей!" Господи... Мы играли по-настоящему. В прямом смысле. Правила были простые и суицидальные: один патрон в барабане (или мы были настолько пьяны, что думали, что он там есть). Крутишь барабан, приставляешь ствол к виску, жмешь на спуск. Если раздается сухой «Щелк» — поздравляю, ты выиграл жизнь! Твой приз — выпить залпом одну из этих адских смесей. Если «Бах»... ну, тогда приз достается клининговой службе. Судя по пустым рюмкам, мы были чертовски везучими идиотками. Фото №4. Время: 03:15. Видео. Я нажала "Play". Камера дрожит. В кадре Невидимая. Она держит револьвер (разряженный, надеюсь, я же его разрядила?!) у своего виска. — Если сейчас щелкнет, — орет она пьяным голосом, — я звоню Роберту и признаюсь ему в любви! Щелк. Она ржет, бросает телефон на диван (свой телефон!) и хватает мой. — Алло? Робби? Это твоя ночная кошмарная фея... — начинает она, но я (голос за кадром) вырываю у нее трубку. — Не звони ему! — ору я. — Он спит с Бифом! Это святое! Давай лучше поиграем в "Кто дольше просидит под водой"! — В ванной?! — визжит Невидимая. — Чур, я судья! А ты — субмарина! Экран погас. Я медленно опустила телефон. Вот оно что. "Субмарина". Мы не просто напились. Мы устроили чемпионат по погружению в костюме кота, потому что мне, видите ли, стало "грустно без скафандра". А Невидимая, судя по всему, отрубилась на диване сразу после того, как отправила меня в это "плавание". А Роберт... Роберт просто пошел кормить пса. Святой человек. И слава богу, что он не видел, как мы играли в рулетку соевым соусом. Я посмотрела на бутылки. На револьвер, валяющийся у хлебницы, вымазанный в кетчупе. — Никогда, — прошептала я, наливая себе стакан воды из-под крана. — Больше никогда не буду играть в азартные игры с женщиной, которая умеет исчезать. Она же наверняка мухлевала. Из гостиной донесся очередной стон и звук падения тела с дивана. — Ай! Где я?! Роберт?! — Роберт в безопасности, — крикнула я хриплым голосом из кухни, стараясь перекричать шум воды из крана. — А мы в заднице, подруга. В глубокой, похмельной заднице. Но прежде чем идти «спасать» эту жертву эротических кошмаров, мне нужно было прикрыть свой тыл. Буквально. Разгуливать в мокром белье перед человеком, который может стать невидимым и украсть мои последние нервные клетки, было бы тактическим просчетом. Да и вообще, вид полуголой женщины с вантузом мог добить ее и без того расшатанную психику. Я пошлепала в спальню, оставляя на ламинате мокрые следы, похожие на карту моего падения. — Так, что у нас тут... — бормотала я, распахивая шкаф Фелиции. Гардероб моей предшественницы был воплощением мечты уставшего айтишника. Никаких «роковых» платьев, сложных корсетов или узких юбок. Только благословенное море комфорта: стопки толстовок, безразмерных футболок и штанов на мягкой резинке. Видимо, Фелиция была королевой оверсайза, и за это я была готова поставить ей памятник. Единственный строгий костюм, который, наверное, использовался раз в год для встреч с советом директоров, сейчас сиротливо валялся комом в корзине для грязного белья — безнадежно испорченный, насквозь пропитанный промышленной синей краской после моего «удачного» визита в мастерскую к Ройду. — Ну наконец-то, хоть что-то нормальное, — пробормотала я, с наслаждением зарываясь в этот текстильный рай. В самой глубине я выудила комплект, который идеально соответствовал моему нынешнему душевному состоянию. Это была огромная, бесформенная футболка с надписью «I speak fluently in Sarcasm» (Я свободно говорю на сарказме) и пижамные штаны в нелепую розовую клетку. — Сойдет для сельской местности, — кивнула я, натягивая это на себя. Сухая ткань коснулась кожи — божественное ощущение. Я вернулась в коридор, по пути прихватив бутылку минералки (единственное, что уцелело). Невидимая уже сидела на полу, прислонившись спиной к дивану. Она держалась за голову обеими руками, будто боялась, что та отвалится и покатится по полу как шар для боулинга. — Эй, ты там живая? — спросила я, останавливаясь в дверном проеме. — Или мне вызывать экзорциста? Хотя, судя по твоим стонам пять минут назад, тебе нужен не священник, а Роберт. И, возможно, кляп. Она медленно подняла на меня мутный взгляд. Ее глаза были красными, как у кролика-альбиноса. — Заткнись... — прохрипела она. Голос у нее был такой, будто она ела песок. — У меня в голове оркестр играет похоронный марш... и барабанщик, сука, фальшивит. — Это совесть, дорогая. Она всегда фальшивит с похмелья, — усмехнулась я, бросая ей бутылку с водой. Она поймала ее на лету (рефлексы не пропьешь), но тут же скривилась от резкого движения. — Что я здесь делаю? — простонала она, откручивая крышку. — И почему я чувствую себя так, будто меня переехал асфальтоукладчик? — Потому что ты пыталась перепить меня в русскую рулетку, — напомнила я, скрестив руки на груди. — И проиграла. Кстати, ты во сне звала Роберта. Громко. С подробностями. Невидимая поперхнулась водой. — Что?! Я... я не... — она покраснела так, что это было видно даже сквозь серый оттенок похмелья. — Это бред! Я никогда... — Ага, расскажи это подушке, которую ты чуть не изнасиловала, — фыркнула я. — Серьезно, мать, тебе надо меньше пить. Или найти мужика. Потому что твои сны — это уже категория 18+, а у меня тут приличный дом. Был. До вчерашнего вечера. Она застонала и уткнулась лицом в колени. — Убей меня. Пожалуйста. Сделай милость. Ты же админ, сотри меня из базы данных жизни. — Не могу, у меня выходной, — отрезала я. — Вставай, «субмарина». Иди умойся, а то выглядишь так, будто тебя пожевала и выплюнула сама реальность. И, кстати, эти трусы с сердечками, которые торчат из-под джинсов... они тебе не идут. Слишком... заметно для невидимки. Теряешь хватку. Невидимая подняла голову и показала мне средний палец. — Ненавижу тебя. — Я тоже тебя люблю, — мило улыбнулась я. — А теперь марш в ванную. И не пугайся кота в унитазе. Он тоже многое повидал. Невидимая, пошатываясь, скрылась за дверью ванной. Через секунду оттуда донеслись звуки, свидетельствующие о том, что ее организм решил решительно отвергнуть все вчерашние «коктейли». — Музыка для моих ушей, — пробормотала я, направляясь следом. Не злорадствовать, конечно, а спасать утопающего. Точнее, утопленного. Мой костюм все еще плавал в ванной, как жертва кораблекрушения в Тихом океане. Я зашла внутрь. Невидимая сидела на полу, обняв фаянсовою раковину, и выглядела так, будто экзорцизм уже начался. Я деликатно перешагнула через ее ноги и подошла к ванне. — Ну что, друг, — вздохнула я, глядя на раздувшийся, пропитанный водой комбинезон. — Пора на сушу. Вытащить намокший поролон — это вам не сервер перезагрузить. Это физика, бессердечная ты сука. Костюм весил как средних размеров бегемот, который к тому же решил напиться воды. Я ухватила его за «шкирку» и потянула. — Ы-ы-ых! — прокряхтела я, упираясь ногой в бортик. Костюм чавкнул, неохотно покидая теплую воду, и плюхнулся на пол, образовав огромную лужу. Теперь на плитке лежал гигантский, бесформенный, мокрый оранжевый слизень. — Ты... ты что делаешь? — простонала Невидимая, приоткрыв один глаз и вытирая рот тыльной стороной ладони. — Пытаюсь реанимировать твоего вчерашнего собутыльника, — пропыхтела я, хватая фен. — Если он не высохнет к восьми утра, мне конец. У меня утренняя смена, я должна встречать сотрудников у входа. Блонди прибьет меня, если талисман не явится. Мне придется идти на работу в костюме гигантской плесени, а это не тот имидж, к которому я стремлюсь. Я включила фен на полную мощность и направила струю горячего воздуха на мокрый мех. Эффект был примерно такой же, как если бы я пыталась высушить океан дыханием. Вода лишь лениво стекала по плитке. Я бросила взгляд на часы на стене. 6:45. До выхода оставалось чуть больше часа. Паника начала покусывать меня за пятки. Невидимая некоторое время молча наблюдала за моими тщетными попытками. Ее лицо медленно меняло цвет с зеленого на бледно-серый, а в глазах начал появляться проблеск осознания. Она оглядела ванную, костюм, меня в пижаме, и, кажется, начала что-то вспоминать. — Слушай... — вдруг сказала она, и в ее голосе прозвучали нотки ужаса. — А почему... почему он в ванной? — Потому что я играла в субмарину, — буркнула я, не выключая фен и нервно поглядывая на стрелки часов. — А ты была судьей. Не помнишь? Она поморщилась, словно от резкой боли. — Я помню... торпедную атаку. Ее глаза расширились. Она медленно повернула голову к унитазу. — Я... я что, правда утопила свой телефон? Я выключила фен. В наступившей тишине было слышно только, как капает вода с костюма и как гудит вентиляция. — А вот это, — зловеще произнесла я, — мы сейчас выясним. — Нет, — она замотала головой. — Нет, нет, нет. Скажи, что это был сон. Скажи, что я просто кинула туда... не знаю... мыло? — Я нашла свой личный телефон на кухне. А вот твой рабочий... — я многозначительно посмотрела на унитаз, на котором все это время восседала голова Мистера Виски, словно капитан тонущего корабля. — Рабочий я пока не видела. Невидимая закрыла лицо руками и тихо завыла. — Блонди меня убьет. — Не убьет, — утешила я ее. — Она слишком добрая. Она просто будет смотреть на тебя разочарованным взглядом, пока ты не самоликвидируешься от стыда. — Лучше бы убила, — простонала она. — Ладно, вставай, — я протянула ей руку. — Пойдем искать "торпеду". Может, она не долетела. Или застряла в текстурах. В конце концов, у нас есть вантуз. Невидимая посмотрела на меня с надеждой, потом на вантуз в углу, потом снова на меня. — Ты лучшая, — сказала она. — Странная, саркастичная, ходишь в нелепых пижамах, но лучшая. — Я знаю. А теперь давай спасать твою карьеру. И твою совесть. Мы подошли к унитазу, как саперы к неразорвавшейся бомбе. Я торжественно, с уважением, сняла пластиковую голову Мистера Виски с крышки. — С богом, — прошептала я и подняла крышку. На дне, в кристально чистой воде (слава богу, мы, видимо, были слишком пьяны, чтобы использовать его по назначению), лежал он. ее рабочий смартфон. Черный, строгий, безжизненный. Он покоился там с достоинством "Титаника". — Я достану, — храбро вызвалась Невидимая, закатывая рукав. — Стой, — остановила я ее. — У нас есть технология. Я взяла вантуз. Один точный, вакуумный "чпок", и телефон был извлечен на поверхность. — Операция "Ы" прошла успешно, — констатировала я, вытирая гаджет полотенцем. — Теперь момент истины. Я нажала кнопку включения. Экран оставался черным. Я зажала ее сильнее. Ничего. — Он сдох, — констатировала Невидимая голосом, полным трагизма. — Возможно, просто разрядился. Или в коме. Положим его в рис. Говорят, помогает. — У тебя есть рис? — У меня есть доширак. Это почти рис, только с химией. Я кинула телефон на стиральную машинку. С ним разберемся позже. Сейчас у нас была проблема посерьезнее. Костюм. — 6:55, — объявила я. — У нас есть час, чтобы превратить эту мокрую кучу поролона в символ радости и счастья. Фен не справляется. Нужно что-то мощнее. Невидимая огляделась. Ее взгляд упал на кухню. — Духовка? — предложила она. — Сплавится. Это синтетика, а не курица. — Микроволновка? — Ты хочешь взорвать квартал? Там металлические молнии. — Утюг? — Будем гладить кота три часа. Мы замолчали. Ситуация казалась безвыходной. И тут мой взгляд упал на старый, обогреватель-ветродуйку, который Фелиция (или предыдущий жилец) хранила на антресоли в ванной "на черный день". — Бинго, — хищно улыбнулась я. — Невидимая, тащи скотч. Мы будем строить аэродинамическую трубу. Через десять минут наша конструкция была готова. Мы подвесили костюм на швабру, закрепив ее между шкафом и дверью. Снизу, прямо в "штанины" комбинезона, мы направили поток раскаленного воздуха от ветродуйки, заклеив все остальные отверстия (горловину и рукава) скотчем, чтобы создать внутри парник. Костюм надулся, как оранжевый воздушный шар. Он выглядел нелепо, расставив руки и ноги в стороны, и слегка подрагивал от потока воздуха. — Выглядит так, будто он сейчас взлетит, — заметила Невидимая, отпивая минералку. — Главное, чтобы не сгорел. Следи за температурой. Если почувствуешь запах паленого кота — кричи. В 7:40 костюм был сухим. Ну, почти. Влажным оставался только хвост, но кто будет щупать кота за хвост? (Надеюсь, никто, кроме извращенцев). Зато он был теплым. Даже горячим. — Это победа, — выдохнула я, вытирая пот со лба. Я влезла внутрь. Ощущение было такое, будто я надела на себя только что испеченный пирожок. Жарко, душно, но сухо. — Застегни меня, — попросила я Невидимую, поворачиваясь спиной. Молния застегнулась с трудом, но выдержала. Я надела голову. — Ну как я? — Как всегда, — честно ответила Невидимая. — Нелепо и величественно. Мы вышли из подъезда в 7:50. Я бежала к остановке, шурша поролоном и оставляя за собой легкий шлейф запаха перегретой синтетики. Невидимая трусила рядом, натянув капюшон, чтобы скрыть свое помятое лицо. — Слушай, — задыхаясь, сказала она. — А ведь мы неплохая команда. Ты с мозгами, я с... ну, с умением создавать проблемы, которые ты решаешь. — Идеальный симбиоз, — пробурчала я из-под маски. — Паразит и носитель. — Эй, — она вдруг схватила меня за плюшевый локоть, заставляя притормозить у светофора. Я повернула голову. — Кортни, — выпалила она, глядя куда-то в сторону. — Что? — не поняла я. — Меня зовут Кортни. Невидимая — это так, для протокола. А для... ну, для своих — Кортни. Я улыбнулась под маской. — Приятно познакомиться, Кортни. А я Фелиция. Но ты это и так знаешь. — Ага. Фелиция — повелительница вантузов. Мы успели. Ровно в 8:00 Мистер Виски стоял в холле Dispatch, махая лапой сонным сотрудникам. Я умирала от жары, голова раскалывалась, а ее телефон, кажется, все-таки сдох окончательно. И когда мимо проходила Блонди, сияющая и идеальная, она улыбнулась мне: — Доброе утро, Виски! Ты сегодня какой-то... горячий? Прямо пышешь энергией! Я показала ей "класс". "Знала бы ты, детка, — подумала я, — через какую духовку я прошла, чтобы здесь стоять".