Кто такой герой?

Поход к торговым автоматам требовал стратегической подготовки. Я не могла просто выйти в коридор как Фелиция Флаффи и скупить годовой запас сахара — это подорвало бы мой авторитет железной леди и вызвало бы кучу вопросов о моем психическом здоровье. Поэтому я вздохнула и потянулась к вешалке, где грустило мое оранжевое альтер-эго. Натянув комбинезон и нацепив голову (которая все еще пахла перегретым пластиком после утренней сушки), я превратилась в Мистера Виски и высунулась в коридор. Мир через две дырочки в маске выглядел привычным и безопасным. Никто не пристает к коту с вопросами о дедлайнах. Но не успела я дойти до лифта, как наткнулась на знакомые лица. У кулера стояли Панч Ап и Малевола из команды «Я». Коротышка что-то эмоционально рассказывал, размахивая руками, а демонесса слушала его с видом скучающей статуи. — О! Виски! — Панч Ап заметил меня первым и подскочил, как мячик. — Живой! Блонди говорила, ты вчера чуть лапы не отбросил! Шерсть в желудке — это не шутки, братан! Малевола, заметив, как я пошатнулась от усталости, мгновенно протянула руку и легко, будто я весила не больше пушинки, подхватила меня под локоть, не дав упасть. — Осторожнее, маленький, — пробасила она, и в ее голосе вместо насмешки прозвучала неожиданная, хоть и грубоватая, забота. Она слегка встряхнула меня, оценивая вес. — Ты что, совсем ничего не ешь? Легкий, как пустая коробка. Тебе надо набирать вес, а то ветром сдует. Одни кости и мех, честное слово. Я остановилась и, чтобы успокоить общественность, показала им бодрый жест «коза» плюшевой лапой. Панч Ап радостно отсалютовал в ответ, а Малевола лишь хмыкнула, что, видимо, означало одобрение. Добравшись до заветных автоматов, я столкнулась с главным врагом супергероев — мелкой моторикой в огромных варежках. Нажимать маленькие кнопки лапами, рассчитанными на обнимашки, было тем еще квестом. Но голод — лучший мотиватор. Через пять минут борьбы и тихой матерщины внутри маски, я победила механического жадину. Я вернулась в мастерскую с охапкой шоколадных батончиков и сбросила голову кота на стол. Роберта все еще не было — видимо, его задержала очередная бюрократическая ловушка Блонди. Ну и отлично, меньше свидетелей моего обжорства. Я уселась на ящик и начала методично уничтожать добычу. Ройд смотрел на последний кусочек в моей руке с немым укором — он явно рассчитывал на «коммунизм» в распределении ресурсов. Я вздохнула, встречаясь взглядом с его голодными глазами. После утреннего ада в сушилке и стресса мой организм требовал глюкозы, а совесть, видимо, испарилась вместе с влагой из костюма кота. Но не до конца. — Держи, великан, — буркнула я, бросая ему последний батончик «Сникерса». — Не смотри на меня так, будто я убила твою бабушку. Тебе тоже нужно топливо. Ройд поймал батончик на лету с благодарной улыбкой, которая могла бы осветить небольшой город, и мгновенно разорвал обертку. Мы успели доесть и даже спрятать улики, когда двери шлюза наконец открылись, и в мастерскую, слегка запыхавшись, влетел Роберт. — Простите, задержался, — выдохнул он, поправляя рубашку. — Оформлял допуск для Вотербоя... на всякий случай. Ну что, вы решили? Прожевав и почувствовав, как сахар бьет в мозг, я вынесла вердикт: — Вотербой, — сказала я, закрывая кейс с Прото-пульсатором. Роберт удивленно поднял бровь, а Ройд замер с собственным, уже не таким аппетитным на фоне моего пиршества, бутербродом у рта. — Серьезно? — переспросил Роберт. — Тот парень, который пугается собственного отражения в швабре? Феномачо — это тяжелая артиллерия, Фелиция. Это сила уровня «Альфа». — Именно поэтому, — я поправила очки. — Смотри. Феномачо сейчас — это ходячая эмоциональная Хиросима. Он нестабилен. Если он чихнет от грусти, то снесет половину квартала. К тому же, он привык быть звездой. Он — прожектор. А команда «Я»... мы работаем в тени. Нам не нужен солист, который перетягивает на себя одеяло и извиняется перед каждым побитым злодеем. Я кивнула на папку с досье уборщика. — А Вотербой... он чистый лист. Нервный? Да. Но он хочет быть героем больше, чем дышать. Он лоялен. И, черт возьми, он уборщик. Ты знаешь, как часто нам приходится подчищать за собой дерьмо? Человек, который умеет профессионально выводить пятна крови с асфальта — это не баг, это фича. Роберт задумался, вертя в руках телефон. — Плакса или паникер... — пробормотал он. — Ладно. Ты права. Нам нужна скрытность, а не световое шоу с истериками. Я напишу Блонди. Берем Вотербоя. — Отличный выбор, босс, — усмехнулась я. — А теперь, простите, мне нужно проветриться. Запах смазки и разогретого мужского эго в этой комнате стал слишком густым, да и шоколад надо "утрамбовать". Первым делом я с наслаждением стянула с себя душный оранжевый комбинезон Мистера Виски, оставшись в своей "рабочей" одежде, которую предусмотрительно захватила из дома: простых джинсах и черной футболке. Оставив костюм "проветриваться" на стуле (пусть Ройд наслаждается ароматом), я вышла через черный ход, глубоко вдыхая прохладный воздух. Моя голова все еще немного гудела после вчерашнего алко-марафона с Невидимой, но это был уже приятный, фоновый шум. Ноги сами понесли меня в сторону служебной парковки. Это было тихое место, где обычно стояли только машины топ-менеджмента и курьерские фургоны. Я хотела просто постоять в тишине, выкурить воображаемую сигарету (вредная привычка Фелиции, с которой я боролась) и подумать о том, как, черт возьми, я собираюсь тестировать новый костюм, не спалившись. Но тишины не получилось. Когда я завернула за угол здания, моему взору открылась картина, достойная полотна эпохи Возрождения. Только вместо ангелов тут была фигура в синем спандексе, а вместо облака... — Твою ж дивизию... — выдохнула я. Посреди полупустой парковки стояла белая, ослепительно чистая и, судя по дизайну, неприлично дорогая спортивная машина. Скорее всего, она принадлежала кому-то из Совета Директоров. Или принадлежала раньше. Потому что сейчас на ее капоте, вжавшись спиной в металл так, что тот прогнулся в форме гамака, лежал Феномачо. Он не просто лежал. Он был воплощением вселенской скорби. Его красный плащ растекся по разбитому лобовому стеклу, как лужа крови. Руки были раскинуты в стороны, одна нога свисала, едва касаясь асфальта, а взгляд был устремлен в серое небо. Под тяжестью его сверхплотного инопланетного тела подвеска автомобиля жалобно скрипела, умоляя о смерти. Я хотела развернуться и уйти. Честно. У меня своих проблем выше крыши. Но было в этой сцене что-то настолько жалкое и абсурдное, что я не смогла. Я подошла ближе, чувствуя, как холодный ветер пробирает сквозь тонкую ткань футболки. — Эй, Ромео, — окликнула я. — Ты в курсе, что это не шезлонг? Это чей-то годовой бонус в виде дорогого спорткара. Феномачо медленно, не поворачивая головы, скосил на меня свои идеальные голубые глаза. В них плескалась такая тоска, что у меня аж зубы заболели. — О, гражданка Фелиция... — его голос звучал глухо, как из бочки. — Простите. Я снова занимаю пространство, которое мне не принадлежит. Я просто... упал. Морально. И физически. Это белое транспортное средство показалось мне похожим на облако. Я хотел полежать на облаке, но гравитация — жестокая госпожа. Он тяжело вздохнул. Металл под ним жалобно хрустнул, и капот прогнулся еще на пару сантиметров. — Ты сейчас раздавишь двигатель, — констатировала я, подходя вплотную. — Пусть, — махнул он рукой. — Какая разница? Я пуст, Фелиция. Мое сердце — это черная дыра. Блонди... моя сияющая звезда... она погасла для меня. Она сказала, что я "слишком интенсивный". Что это значит? Я ведь просто хотел петь ей серенады на ультразвуке и дарить метеориты! Я посмотрела на этого двухметрового здоровяка с идеальной челюстью и интеллектом золотистого ретривера. Он был пришельцем. Настоящим. Он мог гнуть танки руками, но понятия не имел, как работают человеческие отношения. Я скрестила руки на груди, нависая над ним, как строгая учительница над двоечником. — Слушай сюда, Феномачо, — сказала я, глядя на него сверху вниз. Он повернул ко мне голову, его идеальный локон на лбу грустно свисал. — Я слушаю, гражданка, — отозвался он. — Твоя проблема не в том, что ты "слишком интенсивный". Ты просто... другого масштаба. Ты пытаешься втиснуть свою космическую мощь в рамки обычных человеческих отношений. Это как пытаться засунуть слона в посудную лавку. Естественно, всё рушится. — Ты говоришь странными метафорами, — вздохнул он. — Но я чувствую мудрость в твоих словах. Я думал, что делаю все правильно. Я изучил все земные протоколы ухаживания! Цветы, конфеты, спасение от гигантских роботов. Но она все равно ушла. Я чувствую себя дефектным. Я вздохнула и, неожиданно для себя, положила руку на его каменное плече (ткань костюма была на ощупь как кевлар). — Слушай, я не знаю всех деталей вашей драмы, — честно призналась я, стоя рядом с искореженным металлом. — Я просто админ, а не семейный психолог. Но давай разберем логи. Что именно ты сделал? "Слишком интенсивный" — это расплывчатая ошибка. Нужен конкретный код сбоя. Он шмыгнул носом (звук был похож на запуск турбины). — Я подарил ей подарок. Кристалл! В форме сердца! — с пафосом провозгласил он, но тут же сдулся. — Я вырастил его сам, из чистой энергии. Он был идеален. — Так, — насторожилась я. — И что с ним не так? Он фонил радиацией? Или пытался захватить мир? — Нет! Он был безопасным! — воскликнул он обиженно. — Но она увидела его и сказала, что это... "слишком". Что это "проблемно". Она сказала, что не может принять такую ответственность. Он посмотрел на меня с искренним недоумением ребенка, чей рисунок не повесили на холодильник. — Я не понимаю, Фелиция. Как символ любви может быть "слишком"? Разве любви бывает много? — А какого размера был этот символ? — уточнила я, подозревая неладное. — Ну... примерно с этот автомобиль, — он постучал пальцем по капоту. — И он пульсировал. Громко. И светился всеми цветами спектра. Я думал, это заменит ей ночник. — Ага, — кивнула я. — То есть ты притащил на свидание огромный, гудящий, психоделический булыжник, который занимает всю гостиную и, вероятно, мешает спать соседям в радиусе квартала? — Я хотел показать масштаб своих чувств! — Вот в этом и проблема, Ромео, — вздохнула я. — Ты оверпауэр для нее. Блонди классная, но она человек. Ей нужно личное пространство, тишина и подарки, которые можно поставить на полку, а не те, для которых нужно сносить несущие стены. Ты просто задавил ее масштабом. — Но я думал, чем больше, тем лучше! — оправдывался он. — На Урготе-52dc мы дарим горы! — Для кого-то с твоего родного Ургота — это, может, и стандартный жест вежливости. Для человека — это стресс, паника и звонок в службу спасения, — парировала я. — Смотри, друг. Ты сейчас лежишь на разбитой тачке и ноешь. Это нормально. Это называется "ребут системы". Но не надо думать, что ты сломан навсегда. Ты просто... в режиме ожидания. Найдется еще кто-то, кто оценит твои гигантские пульсирующие сердца. Может, какая-нибудь женщина-Халк. Или кто-то, кто живет в ангаре. Он молчал минуту, переваривая информацию. Потом его лицо начало медленно светлеть. — Сольное плавание... — прошептал он, и в его глазах загорелась искра понимания. — То есть, история не закончена? Я просто иду дальше один? — В точку. И это лучший путь, поверь. Никаких лишних драм и чужих капризов, вся слава твоя, и только ты решаешь, куда лететь завтра. Он вдруг сел, и машина под ним издала предсмертный стон. Его глаза засияли привычной космической яркостью. — Фелиция! Ты невероятная! — прогремел он. — Ты единственная, кто сказал мне правду! Все остальные только кланяются или убегают. А ты встала рядом и объяснила мне суть бытия! Он развернулся ко мне всем корпусом. Я почувствовала неладное, но не успела среагировать. — Я читал о земных обычаях, — торжественно провозгласил он. — Коли два существа достигают полного взаимопонимания и становятся "странными друзьями", они скрепляют этот союз ритуалом обмена дыханием! — Что? Нет, стой, это не так рабо... — начала я, выставляя руки вперед. Но было поздно. Феномачо наклонился с грацией падающего небоскреба. Его лицо приблизилось к моему. Я ожидала чего-то ужасного, но это было... странно. ЧМОК! Он не поцеловал меня в губы, как в кино. Он, видимо, немного промахнулся в своих расчетах или перепутал "дружеский поцелуй" с "искусственным дыханием". Он просто прижался своими губами к моему носу и верхней губе, и издал громкий, влажный, вакуумный звук, будто гигантский вантуз отлепился от стекла. Он застыл так на секунду, а потом отстранился, сияя как начищенный самовар. — Союз скреплен! — радостно объявил он. — Спасибо тебе, Фелиция! Теперь я чувствую, как мои системы перезагружаются! Я стояла, хлопая глазами. Мое лицо было мокрым от... инопланетной слюны? Нет, слава богу, просто влажным. Я чувствовала себя так, будто меня поцеловал гигантский, очень сильный и очень тупой дельфин. — Феномачо... — прошипела я, вытирая лицо рукавом. — Если ты еще раз попробуешь "обменяться дыханием", я загружу тебе вирус прямо в мозг. Это был не ритуал дружбы. Это была попытка убийства моего достоинства. Я глубоко вздохнула, пытаясь вернуть самообладание. — И еще один совет, от души. Завязывай ты с геройством на какое-то время. Не навсегда, конечно. Возьми отпуск. Сними этот спандекс, надень нормальные джинсы. Купи худи, чтобы не светить бицепсами на весь район. Сходи в кино на задний ряд, съешь хот-дог с горчицей, посмотри глупые ситкомы по телеку. Я наклонилась к нему ближе, пытаясь донести свою мысль до его инопланетного сознания. — Изучи нашу культуру не по учебникам и пафосным речам в ООН, а на практике. Пойми, чем мы живем, когда не бежим в укрытие от очередного монстра. Узнай, что такое пробки, плохой кофе и коммунальные счета. Стань «своим» на этой планете, а не просто туристом с вип-пропуском и суперсилой. Тогда и с поцелуями, может, разберешься, и поймешь, почему радиоактивные камни — это плохой подарок на первом свидании. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, словно я только что открыла ему тайну создания вселенной. — Стать... обычным? — прошептал он с благоговением. — Слиться с толпой? Познать дзен ранней давки в метро? Это звучит... как самая сложная задача в моей жизни! Его лицо озарилось решимостью. — Я принимаю этот вызов, наставница Фелиция! Я стану самым незаметным и скучным гражданином этого города! Я куплю себе... как ты сказала? Джинсы? И буду жаловаться на погоду! Он резко вскочил на ноги. Машина под ним жалобно скрипнула, освобождаясь от инопланетного веса, но вмятина на капоте осталась напоминанием о его депрессии. — Спасибо за мудрость! Я иду постигать путь "Нормальности"! Вместо того чтобы взлететь, как обычно, со звуковым ударом, он попытался сделать "нормальный" шаг, споткнулся о бордюр, но тут же выпрямился, показал мне неловкий палец вверх и побежал в сторону выезда с парковки, неестественно размахивая руками. Правда, через десять метров он не выдержал, оглянулся по сторонам и все-таки взмыл в небо, но уже тихо, в режиме стелс. Я осталась стоять перед капотом чужого спорткара, пытаясь отряхнуться. Но тут я почувствовала на себе взгляд. Тяжелый, жгучий, как лазерный прицел. Я медленно подняла голову к окнам офиса. Третий этаж. Кабинет директора по связям с общественностью. В окне стояла Блонди Блейзер. Она вжалась в стекло, комично прикрыв ладонью глаза, но сквозь растопыренные пальцы я видела ее расширенный зрачок. Она видела всё. "Поцелуй". Мою руку на его плече. Встретившись с моим взглядом, в котором, я уверена, читалось обещание медленной и мучительной расправы, Блонди пискнула (я этого не слышала, но читала по губам) и мгновенно нырнула под подоконник, исчезая из поля зрения. — Беги, Форест, беги, — прошептала я одними губами. — Мстя будет страшной. Кофейная машина "случайно" сломается именно в твою смену. Я опустила взгляд вниз, собираясь отойти от машины, и наткнулась на еще одну пару глаз. Роберт. Он стоял в паре метров от меня, держа в руках стаканчик с чем-то горячим. В его взгляде читался неподдельный ужас, смешанный с облегчением. — Фелиция! — выдохнул он, делая шаг ко мне и протягивая руку, но боясь коснуться. — Ты... у тебя стекло в груди! Ты ранена? Я опустила взгляд. И тут до меня дошло, что он имел в виду. Когда Феномачо вскочил со своим "героическим порывом", лобовое стекло белого спорткара, на котором мы так "удачно" посидели, не выдержало и взорвалось дождем осколков. Несколько довольно крупных, острых кусков стекла не просто прилипли к ткани, а пробили мою черную футболку насквозь, торча в районе декольте, как шипы на куртке панка. Я замерла, ожидая увидеть расплывающиеся красные пятна. Но их не было. Боли тоже. Стекло застряло в... поролоне. «Слава богам маркетинга и комплексам Фелиции за двойной пуш-ап», — пронеслась в голове истерическая мысль. — «Эта броня спасла мое бренное тело лучше, чем любой кевлар. Если бы не этот "стратегический резерв", я бы сейчас истекала кровью, как в дешевом слэшере». Я осторожно вытащила один осколок, изумленно глядя на него. Острый, длинный, смертоносный. И совершенно бесполезный против силы женского белья. — Спокойно, стажер, — я невозмутимо выдернула еще один осколок, который торчал прямо из центра "мишени". На стекле не было ни капли крови. — Это не магия и не суперсила. Это просто двойной слой поролона и женские хитрости, превращенные в тактическую броню. Я знаю толк в безопасности. Роберт замер, его глаза округлились еще больше, а затем он нервно хихикнул, осознав ситуацию. — Я начинаю бояться твоего гардероба. Сначала пижама, теперь бронежилет под футболкой... Зато теперь ты точно "блестящий" сотрудник. В прямом смысле. — Это называется "готовность ко всему", Роберт, — я отряхнула футболку, и стеклянная крошка с тихим звоном осыпалась на асфальт. — А теперь, будь джентльменом, помоги мне отряхнуться, пока я не превратилась в хрустальную люстру. И если ты пошутишь про мой "блестящий" внешний вид еще раз, я расскажу Блонди, что ты на самом деле думаешь о ее новом цвете плаща. Я продолжила выдергивать мелкие осколки, которые запутались в ткани, как репейник. Каждый кусочек стекла, извлеченный из футболки, был маленьким напоминанием о том, почему я ненавижу спонтанность. — Всё, с меня хватит, — пробормотала я, бросая последний осколок на асфальт. — Я ухожу в отставку. То есть, в костюм кота. Там хотя бы тепло, мягко и есть шлем. И никаких инопланетян с их слюнявыми ритуалами. Роберт хотел что-то сказать, но его взгляд упал на часы. — Черт! — воскликнул он. — Мой перерыв закончился две минуты назад. Мне нужно срочно вернуться к команде «Я». Если оставить их без присмотра больше чем на полчаса, они или подожгут кулер, или снова попытаются украсть что-то. Блонди меня не простит, если я допущу хаос. Он посмотрел на меня с виноватым видом. — Прости, Фелиция. Мне надо бежать. Ты точно в порядке? — Беги, нянька, — махнула я рукой. — Я доберусь до свого поролонового бункера сама. Не хватало еще, чтобы твой детский сад разнес офис. Роберт кивнул и помчался к служебному входу, на ходу допивая кофе. Я проводила его взглядом, вздохнула и побрела обратно в здание.

***

Через полчаса я снова была Мистером Виски. Мир сузился до обзора через две дырочки, и это было прекрасно. Никто не видел моего лица, никто не мог меня поцеловать (пластик не считается), и я чувствовала себя в безопасности внутри своего персонального танка из поролона. Но долго наслаждаться покоем мне не дали. Ройд прислал сообщение: "Готово к тесту. Тащи свою пушистую задницу в сектор D". Я вздохнула, но пошла. Любопытство все-таки сильнее лени. В мастерской пахло озоном и напряжением. Новый каркас Мехамена стоял в центре, опутанный проводами, как новогодняя елка гирляндами. Ройд бегал вокруг с планшетом, проверяя показатели. Роберта не было — работа есть работа. — Мы готовы? — спросил Ройд, когда я вошла. — Готовы, — кивнула я своей огромной головой. — Но есть нюанс. Кто полезет внутрь? Ройд посмотрел на меня. — Ну... — протянул инженер. — Ты единственный админ с допуском уровня "А", который знает код. И ты уже здесь. Роберт на смене. — Вы издеваетесь? — мой голос прозвучал глухо из-под маски. — Я в костюме кота! — Снимешь голову, влезешь, — пожал плечами Ройд. — Там места хватит. Это же каркас, он без внешней брони. Я посмотрела на робота. Потом на свои лапы-варежки. — Ладно. Но если я застряну, ты будешь меня выпиливать. Я сняла голову кота, оставшись в комбинезоне (так, я снова надела его, потому что в футболке со стеклом было неуютно, а переодеваться в третий раз мне было лень), и полезла в кабину. Это было ошибкой. Во-первых, мой рост. При моих 154 сантиметрах Роберт был выше меня на целых тридцать сантиметров. Кресло пилота, педали, рычаги — все было рассчитано на гиганта. Я села в кресло и поняла, что мои ноги болтаются в воздухе, не доставая до педалей привода. А чтобы дотянуться до верхних тумблеров, мне нужно было буквально подпрыгивать в кресле. — Ройд, у нас проблемы с эргономикой! — крикнула я. — Я чувствую себя ребенком в папиной машине! Я не достаю до газа! — Используй ручное управление! — отозвался Ройд. — Там есть дублирующие сенсоры! Я кое-как настроила систему, чувствуя себя обезьяной с гранатой. — Ладно. Подключаю питание. Молись своим техно-богам. Я активировала протокол. Гнездо на груди робота, куда мы вставили "заглушку" с моим кодом эмуляции, засветилось. Сначала все шло хорошо. Индикаторы загорелись зеленым. Робот сделал пробный шаг (я чуть не прикусила язык от тряски). — Энергия стабильна! — радостно крикнул Ройд. — 40% мощности! — Поднимаю до 70%! — сообщила я, сдвигая рычаг. И тут начался ад. Вместо плавного набора мощности, система взвыла. Звук был такой, будто тысяча бормашин одновременно начали сверлить металл. — Скачок напряжения! — заорал Ройд. — 120%! 150%! Оно растет! Пульсатор (или то, что мы использовали) решил, что ему тесно. Синее свечение стало ослепительно белым. Я почувствовала, как кабина нагревается. — Вырубай! — крикнула я, долбя по аварийной кнопке. — Вырубай, оно плавится! Но кнопка не реагировала. Код блокировки, который я писала всю ночь, рассыпался под напором чистой, дикой энергии. Я увидела, как толстые кабели питания, идущие к "гнезду", начали краснеть, а потом белеть. Изоляция капала на пол горящими каплями. — Защитные контуры сгорели! — панически кричал Ройд. — Демпферы расплавились! Сейчас рванет! Внутри костюма стало жарко, как в той самой сушилке утром, только в десять раз хуже. Я понимала: если сейчас эта штука взорвется, от меня останется только жареный кот. Ройд, обычно медлительный и добродушный, двигался с неожиданной скоростью. Он схватил огромный пожарный топор со щита на стене. — Держись! — гаркнул он и с размаху, вложив всю свою силу великана, перерубил магистральный кабель питания. ИСКРЫ. ВСПЫШКА. ТЕМНОТА. Робот дернулся и замер, превратившись в груду мертвого металла. В мастерской повисла тишина, нарушаемая только шипением расплавленного пластика и моим тяжелым дыханием. Я сидела в кабине, мокрая от пота, в костюме кота, и смотрела на дымящуюся дыру в груди робота, где только что были наши хваленые "защитные системы". Они превратились в лужу шлака. — Мяу... — прошептала я в тишину. — Кажется, нам нужно ведро побольше. И огнетушитель.