Кто такой герой?

Дым рассеивался медленно, пахнуло жженой изоляцией, озоном и, что хуже всего, жареной курицей. Только вот курицей была я. Ройд, который в последнюю секунду вырвал меня из раскаленного нутра робота, как пробку из бутылки шампанского, теперь сидел на полу, тяжело дыша. Его лицо было в саже, а глаза размером с чайные блюдца испуганно бегали по моей фигуре. Я сидела напротив, все еще в оранжевом комбинезоне Мистера Виски (к счастью, без головы), и пыталась оценить масштаб катастрофы. Руки дрожали — то ли от адреналинового отката, то ли от желания кого-то придушить. Я провела ладонью по волосам. — Хрусть, — жалобно отозвались кончики моих некогда ухоженных волос. Они осыпались пеплом мне на плечи. С правой стороны, там, где искра от перегруженного кабеля лизнула меня, вместо локонов теперь торчало нечто, напоминающее старую мочалку для посуды, которой мыли казарму. — Фелиция... — прохрипел Ройд, протягивая ко мне огромную руку. — Ты... ты цела? Меха выдержал? Я молча поднялась. Ноги были ватными, но злость — лучшее топливо. Я подошла к верстаку, где в идеальном порядке (единственное, что здесь было в порядке) лежали инструменты. Мой взгляд упал на огромные, острые как бритва инженерные ножницы для резки кевлара и тонкого металла. — Фелиция? — голос Ройда дрогнул, когда я взяла этот инструмент, похожий на оружие маньяка из фильма ужасов. — Что ты делаешь? Я не ответила. Я подошла к зеркальной панели шкафа, где обычно висели схемы. Отражение меня не порадовало. Оранжевый плюшевый кот с человеческой головой, которая выглядела так, будто сунула пальцы в розетку. Взгляд у этой химеры был безумным. — Это называется «хотфикс», Ройд, — холодно произнесла я. Клац Лезвия сошлись с хищным звуком. Прядь обгоревших волос упала на бетонный пол Клац Клац Я резала безжалостно. Никаких сантиментов. Никаких слез по девичьей красе (хотя моя внутренняя Фелиция сейчас орала благим матом). Я срезала все, чего коснулся огонь, выравнивая линию чуть выше подбородка. Через минуту на меня из зеркала смотрела девушка с агрессивным, рваным каре. Это выглядело... по-бунтарски. И немного по-идиотски в сочетании с костюмом кота, но выбора не было. Я медленно повернулась к Ройду, держа ножницы в руке, как кинжал. — Ты хоть представляешь, сколько стоит восстановление текстур в этом мире? — спросила я, надвигаясь на него. Ройд вжался спиной в верстак, опрокинув банку с болтами. — Я... я не знал, что предохранители сгорят! Это был теоретический расчет! Я же спас тебя! — Спас? — я щелкнула ножницами в воздухе перед его носом. — Ты превратил меня в факел! Посмотри на это! — я ткнула пальцем в свое новое каре. — Я теперь похожа на персонажа из киберпанка, у которого не хватило денег на нормального парикмахера! Это баг, Ройд! Критический баг в твоей сборке! Ты запорол мой ассет прически! Он побледнел, глядя на ножницы, потом на мои волосы, потом на дымящийся каркас робота. — Я... я все исправлю! Я куплю тебе парик! Лучший! Из нановолокна! Или шлем! Я смотрела на этого великана, который мог бы согнуть рельсу голыми руками, но сейчас дрожал перед девушкой в костюме кота с ножницами. Моя злость, как и пар из перегретого котла, начала выходить со свистом, оставляя лишь усталость. Я опустила ножницы. Уголки моих губ медленно поползли вверх, превращаясь в широкую, немного безумную улыбку. — Расслабься, здоровяк, — я хмыкнула, бросая ножницы обратно на стол. — Я шучу. Волосы — не зубы, отрастут. Да и, честно говоря, — я тряхнула головой, и новые короткие пряди легко легли вокруг лица, — так даже удобнее. Меньше шампуня буду тратить, пока буду смывать с себя мазут. Ройд громко выдохнул, сползая по стенке. — Фух... Ты меня напугала. Я думал, ты мне сейчас ухо отрежешь. — Ухо мне не нужно, — я подошла к нему и положила плюшевую лапу ему на плечо, заглядывая в глаза со всей серьезностью. — Но за моральный ущерб и ошибку при сборке ты все равно заплатишь. — Как? — насторожился он. — Ты покупаешь мне ящик элитного виски. Того самого, который Блонди держит в своем сейфе для особых гостей. И... — я сделала паузу. — Ты оплачиваешь мне визит к лучшему парикмахеру в городе, чтобы исправить то, что осталось от моих волос. А также ты настроишь сервоприводы в этом новом теле так, чтобы они не перегревались, даже если я решу сплясать в нем джигу. Потому что в следующий раз я отрежу не свои волосы, а твои, прям налысо. Ройд нервно улыбнулся и быстро закивал. — Договорились! Виски, парикмахер и идеальная гидравлика. Обещаю! — Вот и отлично, — я потянулась, чувствуя, как хрустят суставы. — А теперь давай тушить эту кучу металлолома, пока сработала пожарная сигнализация и нас тут не залили пеной. Потому что если я намокну второй раз за сутки, я точно кого-то убью. Я посмотрела на дымящийся Прото-пульсатор. Эксперимент провалился. Но я была жива, у меня была новая прическа, и Ройд был должен мне кучу денег на косметику и алкоголь. «Не самый худший результат для среды», — подумала я, поднимая с пола голову Мистера Виски, которая чудом уцелела в этом хаосе. — «Мяу, блять».

***

Вечер уже стучался в закопченные окна мастерской, окрашивая все в мрачные синие тона. Адреналин окончательно выветрился, оставив после себя свинцовую усталость и желание просто упасть лицом во что-то мягкое и не горелое. Я глянула на Ройда. Он неуклюже топтался посреди руин, держа в руках веник, который в его лапищах выглядел как зубочистка. Он напоминал огромного виноватого медведя, которого заставили убирать берлогу после неудачной вечеринки. — Ладно, — вздохнула я, подбрасывая голову кота в воздух и ловя ее свободной рукой. — Давай разгребать этот Армагеддон. Не хочу, чтобы ночная смена подумала, будто мы тут вызвали Сатану, и он оказался пиротехником-любителем. Ройд поднял на меня глаза, полные надежды и удивления. — Ты... ты поможешь? Даже после того, как я... ну... немного тебя поджарил? — Считай это моей благотворительностью, — буркнула я, нагибаясь за обгоревшим куском изоляции. Спина протестующе хрустнула. — Или просто эгоистичным желанием побыстрее свалить отсюда домой, в душ и в кровать. Я хочу смыть с себя этот день вместе с остатками волос. Но запомни, великан: это не списывает твой долг. Виски все еще за тобой. И если найдешь где-то здесь мой энтузиазм — дай знать, а то я его потеряла где-то между взрывом и стрижкой. Мы молча принялись за работу. Монотонная уборка странным образом успокаивала, хотя каждое движение отдавалось тупой болью в мышцах. Вечер обещал быть долгим, но, по крайней мере, тихим. И без огня. Ройд, несмотря на свои габариты, старался двигаться максимально осторожно, будто боялся, что от громкого шага потолок рухнет нам на головы. Он сгребал обугленные куски изоляции в черные мусорные мешки, время от времени бросая на меня виноватые взгляды. — Знаешь, — нарушил он тишину минут через десять, когда мы оттирали сажу с верстака, — а тебе действительно идет. Ну, эта прическа. Выглядит... аэродинамично. Я остановилась с тряпкой в руке и медленно повернула к нему голову (мой взгляд был достаточно красноречив). — Ройд, если ты сейчас пытаешься сделать комплимент, чтобы уменьшить количество бутылок виски в своем долгу, то это не работает. Наоборот, ставка растет за лесть в особо циничной форме. Он вздохнул и вернулся к натиранию гаечного ключа, который и так блестел. — Я серьезно. Просто... ты всегда выглядела такой... ну, официальной. А сейчас ты похожа на ту героиню из комиксов, которая взрывает базы злодеев и не оглядывается на взрыв. — Я сейчас похожа на обгорелого кота, который выжил в микроволновке, — поправила я его, бросая грязную тряпку в ведро. — Но спасибо за попытку. Когда мы закончили, мастерская выглядела почти так же, как и до катастрофы. Ну, если не присматриваться к копоти на потолке, которую мы решили списать на "тестирование новой системы выхлопа". Я подошла к тому, что осталось от нашего "гнезда" для Пульсатора. Металл был искорежен, но сам коннектор, который я разрабатывала, выдержал. Это давало надежду. Слабую, призрачную, как мои шансы выспаться сегодня, но надежду. — Мы попробуем еще раз? — тихо спросил Ройд, стоя за моей спиной. — Не сегодня, — я закрыла крышку кейса с остатками прототипа. — И не завтра. Мне нужно переписать код стабилизации. И, возможно, найти огнеупорный лак для волос. Я натянула голову Мистера Виски. Мир снова сузился до двух дырочек, и запах горелого пластика ударил в нос с новой силой. — Бывай, Ройд. И помни про гидравлику. Если этот кот завтра будет скрипеть, я приду за твоими волосами. — Бывай, Фелиция. Спасибо. Я вышла в ночную прохладу. Путь домой был похож на прогулку по кладбищу надежд. Город уже спал, но спал неспокойно, мигая неоновыми вывесками ломбардов и круглосуточных аптек. Я шла медленно, волоча хвост по асфальту. Костюм казался тяжелее обычного, словно впитал в себя не только пот и воду, но и всю тяжесть моих решений. Каждый шаг отдавался эхом в пустой голове. «Ты сисадмин, Фелиция, — думала я, глядя на свое искаженное отражение в витрине закрытого магазина электроники. — Твоя работа — чинить железо. А ты лезешь чинить людей. Роботов. Судьбы. Зачем? У тебя дома ядерный реактор в банке из-под протеина, а ты тратишь время на то, чтобы подметать пол за инженером». Я остановилась на светофоре. Мимо проехала машина, обдав меня волной холодной воды из лужи. Я даже не вздрогнула. Костюм и так был грязным. — Мяу, — безэмоционально констатировала я. Внутри что-то надломилось. Это была та самая точка усталости, когда ты уже не злишься, не плачешь, а просто существуешь в режиме энергосбережения. Мне хотелось только одного: снять эту чертову шкуру, налить стакан чего-то крепкого и смотреть в стену. Но Вселенная, как известно, имеет специфическое чувство юмора и не любит отпускать своих жертв раньше полуночи. Я не успела дойти до остановки каких-то пятьдесят метров, когда тишину ночной улицы разорвал звон разбитого стекла и сочная, многоэтажная брань. Звук доносился от входа в бар «Синий Гном» — заведения сомнительной репутации, где обычно отдыхали те, кого не пускали в приличные места из-за наличия судимостей или лишних конечностей. Дверь заведения распахнулась от мощного удара ногой. На тротуар, спиной вперед, вылетел охранник — шкаф размером с Ройда, только без его обаяния. Он пропахал носом асфальт и замер. Следом за ним, пошатываясь, но сохраняя убийственную грацию, вышла Купе. Она выглядела... скверно. Ее фирменные металлические крылья были покарежены, под глазами залегли глубокие тени, а в руке она сжимала горлышко от разбитой бутылки дешевого джина. — И не смейте... — ее голос срывался, — ...не смейте говорить мне, что я перебрала! Я — элита! Я — сталь! А вы — ржавые жестянки! Вона махнула «розочкой» перед носом второго охранника, который боязливо жался к косяку, прикрываясь подносом. — Я вас всех... на запчасти... — Купе сделала шаг вперед, споткнулась о собственные ноги и едва не упала, но в последний момент ухватилась за фонарный столб. Она сползла по нему, как сломанная кукла, что-то бормоча про предателей и бюджеты. Я замерла в тени киоска с шаурмой. Последнее, что мне было нужно сейчас — это пьяная разборка с бывшей наемницей, переживающей экзистенциальный кризис увольнения. Но и бросить ее здесь было нельзя. Полиция приедет через пять минут, и тогда Купе точно сядет. А тюрьма для нее — это не исправление, это просто смена локации для убийств. «Береги их», — вспомнила я ее слова, сказанные мне вчера. — Твою ж налево, — прошептала я в маску. — Ну почему ты не могла пойти в библиотеку? Почему именно бар для отбросов? Я вздохнула, поправила огромную плюшевую голову и, набрав в грудь воздуха (который все еще пах гарью), вышла на свет. — Мяу! — громко и требовательно крикнула я, перекрывая шум улицы. Сцена замерла. Охранник с подносом вытаращился на меня. Купе медленно, очень медленно повернула голову. Ее глаза пытались сфокусироваться на гигантском оранжевом пятне. — Кот? — прохрипела она, щурясь. — Ты... ты настоящий? Или это «белочка» пришла в костюме? Я подошла ближе, игнорируя испуганный взгляд охранника, и положила плюшевую лапу ей на плече. Купе вздрогнула, но не отстранилась. Она узнала жест. Тот самый, которым я успокаивала их в офисе. — Ты... — она выронила разбитую бутылку. Стекло звякнуло об асфальт. — Ты пришел... За мной? Она вдруг обмякла, вся ее агрессия испарилась, оставив лишь усталость и алкогольную тоску. Она прислонилась лбом к моей плюшевой грудине (которая пахла паленым пластиком, но для нее сейчас, наверное, пахла домом). — Они меня выгнали, Кот, — пробормотала она мне в живот. — Сказали, что я пугаю клиентов. А я просто... я просто хотела тост. За свободу.... Охранник, увидев, что смертельная угроза нейтрализована гигантской куклой, решил не испытывать судьбу и быстренько затащил своего нокаутированного коллегу обратно в бар, хлопнув дверью. Мы остались одни под мигающим фонарем. Я, обгоревший и уставший системный администратор в костюме кота, и пьяная убийца, которая плакала мне в плюш. — Идем, — глухо сказала я из-под маски, пытаясь подхватить ее под руку. Но Купе была в состоянии «желе». Она сделала шаг, качнулась и едва не утянула меня за собой в ближайшую лужу. — Так дело не пойдет, — проворчала я. — Таксист нас не возьмет, ты же сейчас заблюешь ему салон. Тебе надо проветриться. Парк через дорогу. Я развернулась к ней спиной и присела, насколько позволял неуклюжий костюм. — Залезай. — Что? — икнула Купе. — Ты... лошадка? — Я грузовой мул. Залезай, пока я не передумала. Она, кряхтя, вскарабкалась мне на спину. Ее руки обвили мою шею, едва не задушив плюшевого спасителя. Я выпрямилась, чувствуя, как позвоночник протестует против дополнительного веса, и потащила эту ношу в сторону темных аллей парка. — Тяжелая... — выдохнула я. — Ты что, свинец ела на ужин? — Это грехи... — философски пробормотала Купе мне в ухо (пластиковое). — Грехи тяжелые, Кот. И броня... я забыла снять пластины... Мы прошли метров двадцать. Купе начала ерзать, пытаясь устроиться поудобнее. Ее руки соскользнули с моей шеи ниже, ища опору. И нашли. Ее ладони легли мне на грудь. И не просто легли, а пьяно, по-хозяйски сжали. Через слои синтепона и ткани это чувствовалось приглушенно, но достаточно четко. Я замерла — Эй, руки! — гаркнула я. — Это тебе не подушка-антистрес! Но Купе не убрала руки. Она сжала еще раз, будто проверяя плотность материала. А потом замерла сама. — Погоди... — ее голос вдруг стал подозрительно трезвым и удивленным. — Это не поролон. Это... мягкое. И живое. Она наклонилась вперед, заглядывая сбоку на мою маску. — Ты что... Женщина? Я почувствовала, как под маской меня бросило в жар. Черт. Конспирация трещала по швам. Кто же знал, что пьяная наемница решит провести маммографию посреди улицы? — Я кошка, — огрызнулась я, ускоряя шаг, чтобы ее укачало и она перестала думать. — У кошек тоже есть соски. Биологию в школе учила? Восемь штук, между прочим. Тебе повезло, что ты нащупала только два. Купе хихикнула, снова расслабляясь и кладя голову мне на плечо (подальше от опасной зоны). — Женщина... — промурлыкала она уже в полусне. — А яйца у тебя стальные. Парадокс... — Это запах успеха, дорогая. Запах успеха и горелого пластика. Мы доковыляли до старой деревянной лавки в глубине аллеи, подальше от глаз прохожих. Я с облегчением сбросила свою ношу. Купе сползла на доски, как тряпичная кукла, откинула голову назад и закрыла глаза. Я стояла над ней, тяжело дыша. Спина ныла, ноги гудели, а маска давила на обожженные уши. Из автомата, стоявшего у входа в парк, я прихватила бутылку минералки. Открутив крышку, я ткнула холодное пластиковое горлышко ей в щеку. — Пей, — скомандовала я. Купе открыла один глаз, посмотрела на воду, как на святую воду, и жадно припала к бутылке. Она пила долго, проливая воду на подбородок и шею. Когда она наконец оторвалась, ее взгляд стал немного яснее, но в нем все еще плескалось то самое отчаяние, которое она пыталась утопить в джине. — Ну что? — спросила я, садясь рядом (лавка жалобно скрипнула). — Полегчало? — Нет, — честно ответила она, вытирая рот рукавом. — Просто теперь я мокрая и все еще безработная. Я мысленно закатила глаза. «Отлично, Фелиция. Ты снова в кресле психотерапевта. Только теперь ты воняешь гарью, у тебя прическа как у безумного пуделя, и твой пациент — наемная убийца, которая знает, что у тебя есть грудь». — Знаешь, — начала Купе, глядя в темное небо, — я всю жизнь думала, что самое страшное — это умереть. А оказалось, что самое страшное — это когда ты никому не нужен. Я инструмент, Виски. Я клинок. А клинок без руки, которая им управляет — это просто кусок металла, ржавеющий в грязи. Вона сжала кулаки. — Я не умею печь пироги. Я не умею писать отчеты. Я умею только ломать вещи и людей. И теперь, когда меня выбросили... я просто мусор. Я слушала ее и чувствовала, как внутри шевелится что-то теплое и колючее одновременно. Жалость? Возможно. Сочувствие? Точно. Я сама была мусором в этом мире еще совсем недавно. Попаданка в чужом теле, без памяти, без цели. Но мне повезло..... воспоминания сильно соединились с моими и у меня появилась хоть и странная но цель. Сделать все для того, чтобы герои были героями. Купе не была мусором. Она была просто сломанным механизмом, который никто не удосужился смазать. — Ты не мусор, Купе, — глухо сказала я. — Ты просто... специализированный инструмент. Ты не молоток, чтобы забивать гвозди где попало. Ты скальпель. А скальпелем не режут хлеб. Им делают сложные операции. Она горько хмыкнула. — Скальпель, который выкинули на помойку. — Только потому, что хирург был идиотом, — отрезала я. — Смотри. Тебе не нужна команда "Я". Тебе не нужен Роберт, чтобы говорить тебе, кого бить. Тебе нужна цель. Я помолчала, взвешивая все "за" и "против". Я могла просто встать и уйти. Оставить ее здесь трезветь. Но тогда я бы предала саму себя. Ту себя, которая обещала "чинить" этот мир. — Знаешь, почему я ношу эту маску? — спросила я вдруг. Купе повернула голову. — Чтобы не пугать детей? — Чтобы иметь свободу, — я положила руки на пластиковые бока головы Мистера Виски. — Когда я в маске, я символ. Я функция. Но под ней... С тихим щелчком голова кота поддалась. Я медленно, с наслаждением вдохнула прохладный ночной воздух, стягивая с себя душный пластик. Мое новое, рваное, обгоревшее каре рассыпалось по плечам. Я тряхнула головой, чувствуя, как ветерок холодит потную шею. Я посмотрела в пустые глаза маски. Она улыбалась. Вечно, фальшиво, пластмассово. Прямо как этот город. Но сейчас нужна была не маска. Купе вытаращилась на меня. Ее глаза расширились, рот приоткрылся. Она видела не просто девушку. Она видела Фелицию Флаффи. Того самого "офисного крысу", главного админа, которую все считали холодной стервой. И сейчас эта стерва сидела перед ней в костюме кота, с прической после взрыва и смотрела на нее уставшими, но честными глазами. — Ты... — выдохнула Купе. — Фелиция? Админ? — Привет, — криво улыбнулась я. — Да, это я. Женщина со стальными яйцами, как ты выразилась. Купе перевела взгляд с моего лица на голову кота в моих руках, потом на мою грудь (где она проводила "инспекцию"), и снова на лицо. — Но... почему? Ты же... ты же управляешь всем этим цирком. Зачем тебе это? — Потому что иногда, чтобы починить систему, надо залезть в самую ее задницу, — просто ответила я. — И потому что мне не все равно. Я наклонилась к ней ближе. — Послушай меня, Купе. Ты думаешь, что ты одна? Что тебя списали? Черта с два. Я знаю твое дело. Ты профи. И мне нужны такие профи. Не для парадов и автографов. — Я предлагаю тебе работу, — исправила я. — Официальную. В моем отделе. Мне нужен кто-то, кто не боится грязной работы и умеет держать в руках нож, а не только отвертку. Будешь чинить серверы. Купе нервно хмыкнула, недоверчиво скосив на меня глаза. — Я? В IT? — она фыркнула, и этот звук был смесью смеха и истерики. — Фелиция, ты меня с кем-то спутала. Я не знаю разницы между "софтом" и "хардом", кроме того, что хардом я могу проломить череп. Я компьютер включаю с третьего раза, и то, обычно, ударом ноги. Если ты дашь мне клавиатуру, я, скорее всего, использую ее как кастет. Я наемница, Фелиция. Я умею ломать, а не строить. Мой набор навыков — это баллистика, ножевой бой и запугивание. Какой с меня толк в твоей стерильной серверной? — Именно это мне и нужно, — невозмутимо парировала я, игнорируя ее самобичевание. — Мне не нужен очередной прыщавый гений, который взламывает Пентагон, попивая смузи, но впадает в кому, если надо поднять что-то тяжелее мышки. Мне не нужны "софт-бои", которые боятся испачкать маникюр пылью. Я наклонилась ближе, глядя ей прямо в глаза. — Мне нужен кто-то, кто сможет физически вытащить сгоревший сервер из стойки, не надорвав спину и не скуля. Кто-то, кто имеет дисциплину сидеть в холодной темной комнате и проверять километры кабелей часами, не отвлекаясь на ТикТок. Кто-то, у кого рука не дрогнет, когда надо будет перерезать нужный провод за секунду до сбоя. Ты умеешь разбирать и собирать винтовку с закрытыми глазами за тридцать секунд? Купе машинально кивнула, в ее глазах промелькнула искра профессиональной гордости. — Двадцать восемь. Если это AR-15. — Вот видишь! — я победно ткнула в нее пальцем. — Серверная стойка — это та же винтовка, только больше. Те же принципы: структура, порядок, чистота, холодная голова. Одна ошибка — и все летит к чертям. Только вместо пороха — электричество, а вместо пуль — терабайты данных. Я всему тебя научу. Покажу, как работает «железо». Как его обслуживать, как его чистить, как заставить его работать, когда оно не хочет. Ты станешь моим личным специалистом по «аппаратному обеспечению». Моими руками там, где нужна сила и точность. Я улыбнулась, вспомнив, как она метнула нож в стол на заседании. — И поверь мне, иногда офисные принтеры ведут себя так нагло, что заслуживают именно твоего подхода. Пару раз пнешь их профессионально — и они начнут печатать от страха. Она смотрела на меня, и в ее глазах недоверие боролось с надеждой. Это была соломинка, но соломинка, сделанная из титана. Она всю жизнь была оружием, а я предлагала ей стать инженером этого оружия. — Ты серьезно? — тихо, почти шепотом спросила она. — Ты реально возьмешь бывшую убийцу в техподдержку? Ты не боишься, что я... сорвусь? — Я возьму человека, который не предал команду, даже когда его вышвырнули, как мусор, — твердо ответила я. — Ты будешь не «списанным инструментом», а моим учеником. Официальное трудоустройство, Купе. Контракт, соцпакет. Стабильная зарплата, которая приходит на карту, а не в конверте в подворотне. Бонусы за вредность (поверь, общение с тупыми пользователями — это вреднее любой радиации) и полная медицинская страховка. Включая стоматолога. При упоминании стоматолога в ее глазах мелькнуло что-то похожее на детский восторг, смешанный с болью. Она инстинктивно провела языком по зубам. — Стоматолог? — переспросила она, и в ее голосе зазвенела надежда. — Мне надо выровнять клык после той драки в порту... Он до сих пор ноет на погоду. — Выровняем. И клык, и жизнь, — пообещала я. — Ты больше не будешь одна, Купе. Она смотрела на меня долгую минуту, переваривая информацию. Потом ее губы медленно растянулись в улыбке — неуверенной, немного кривой, но впервые за долгое время — живой. — Айтишница-убийца под присмотром сумасшедшей кошатницы? — хмыкнула она, качая головой. — Звучит как сюжет дешевого комикса. Но мне нравится. Я согласна. Она протянула руку. Я пожала ее своей плюшевой лапой, чувствуя крепкую, надежную хватку. — Договорились, — кивнула я. — А теперь, стажер, давай вызовем такси. Кстати, куда тебе? Где твоя база дислокации? Куда везти будущую звезду IT? Купе отвела взгляд и копнула носком ботинка камешек. Ее плечи снова опустились. — Никуда. Ключ-карту от общежития заблокировали полчаса назад. Я проверяла. Я бомж, Фелиция. Бомж с навыками убийства и похмельем. Я вздохнула. Ну конечно. Корпоративная этика во всей красе: уволил — выкинь на мороз, заблокируй, сотри память (метафорически). — Значит так, — скомандовала я, поднимаясь и отряхивая костюм от пыли. — Едем ко мне. У меня есть диван, который видел много странного (включая Невидиву и ее эротические сны), так что ты его не напугаешь. Переночуешь, приведешь себя в порядок. Но перед этим — магазин. — Зачем? — удивилась она, поднимаясь вслед за мной. — Во-первых, нам надо отпраздновать твой первый рабочий день. Купим что-то крепкое и вкусное, чтобы запить этот джин. А во-вторых... — я окинула критическим взглядом ее фигуру. Высокая женщина с короткими черными волосами и желтыми глазами, затянутая в черный облегающий костюм с серебряными деталями. Высокие бронированные сапоги, наручи, закрывающие руки от плеч до тыльной стороны ладоней, механические черно-серебряные крылья за спиной и кинжалы, торчащие из-за плеч. — Тебе нужна нормальная одежда. Если ты придешь чинить серверы в этом, они сами перезагрузятся от страха, а охрана решит, что нас захватили рейдеры. Купим тебе что-то попроще. Худи, джинсы, кроссовки. Станешь похожа на человека, а не на персонажа постапокалиптического боевика. Тебе надо привыкать к гражданской жизни. Купе рассмеялась — впервые за вечер искренне и легко, откидывая голову назад. — Ты сумасшедшая, Фелиция. Ты знаешь это? — Я знаю. Это профессиональное требование для работы главным админом. Иначе с вами всеми с ума сойдешь. — Идем, босс, — сказала она, подхватывая меня под руку, будто это я шаталась, а не она. — Веди в свое светлое будущее....