Кто такой герой?

Я смотрела на экран, и мне казалось, что температура в комнате Сонара упала до абсолютного нуля, превращая воздух в жидкий азот. Вентиляторы системного блока гудели, как взлетающий боинг, пытаясь охладить перегретое железо, но этот назойливый, механический звук тонул в звоне моей собственной крови в ушах. На мониторе была фотография. Старая, зернистая, оцифрованная с какой-то помятой газетной вырезки конца прошлого века. Пиксели дрожали, складываясь в лица призраков. На ней стояли трое парней. Выпускной класс, судя по дурацким мантиям, сбившимся набок, и лицам, полным тех наивных, светлых надежд, которые жизнь обычно выбивает из людей уже к тридцати годам бейсбольной битой реальности. В центре, с широкой, самоуверенной улыбкой будущей голливудской звезды, стоял Роберт Вэнс — будущий Мехамен II. Отец нашего стажера. Он обнимал за плечи двух других, словно уже тогда считал их своей свитой, своей собственностью. В его позе читалось: «Этот мир принадлежит мне, а вы просто живете в нем». Слева, с серьезным, даже немного мрачным видом, стоял Эли. Тот самый мужчина с кладбища. Тот самый Шрауд. Только здесь у него еще не было того взгляда, от которого вянут цветы и скисает молоко. Он смотрел в камеру с вызовом, но в уголках губ пряталась тень неуверенности — типичный гений, который знает, что он умнее всех, но боится, что его никто не поймет. А справа... Справа, неловко поправляя сползающие очки и улыбаясь той самой мягкой, доброй, извиняющейся улыбкой, которую я видела на гранитном памятнике всего час назад, стоял мой отец. Филипп Флаффи. Он выглядел как клей, который удерживал этих двоих эгоистов вместе. — Они были друзьями, — прошептала я, чувствуя, как пересыхает в горле. Голос сорвался на хрип, будто я наглоталась пыли веков. — Одноклассники. Центральная школа, выпуск 19ХХ года. Не разлей вода. Сонар нервно дернул ухом, его пальцы плясали по клавиатуре, открывая следующие файлы с такой скоростью, будто боялся обжечься об эту информацию. — Не просто друзьями, Флаффи. Они называли себя «Трио». Золотая команда. Мозг, Сила и Совесть, — он открыл серию заархивированных электронных писем. Интерфейс почтового клиента был древним, но слова били так же больно, как и сегодня. — Смотри. Это переписка за год до... Инцидента. Я вчиталась в строки, которые пахли цифровой пылью и предательством. Дата: 14 марта 19ХХ От: Эли [Project_Shadow@mail.net] Кому: Р. Вэнс [IronHeart@protect.gov] Тема: Калибровка ядра (ВАЖНО) «Роб, я нашел способ стабилизировать выходную мощность. Если мы используем эфирную решетку вместо стандартных конденсаторов, костюм сможет работать автономно неделями, а не часами. Я назвал это "Астральный Импульс". Это прорыв, Роб! Это Нобелевка, не меньше. Я не спал трое суток, но оно работает. Чертежи и расчеты во вложении. Когда покажем это Бригаде? Мы должны идти вместе. Как договаривались. Без меня ты не объяснишь им принцип работы фазового сдвига». Дата: 16 марта 19ХХ От: Р. Вэнс [IronHeart@protect.gov] Кому: Эли [Project_Shadow@mail.net] Тема: Калибровка ядра «Отличная работа, Эли. Я просмотрел чертежи. Блестяще, как всегда. Я включу это в свою презентацию на совете директоров в следующий вторник. Твой вклад неоценим, друг. Бригада будет в восторге от моего нового прототипа. Не волнуйся насчет встречи, тебе там будет скучно — одни пиджаки и бюрократия. Ты же знаешь, ты теряешься на публике, начинаешь мямлить про кванты. Я все улажу. Доверься мне». — Его прототипа? — переспросила я, чувствуя, как внутри закипает холодная, вязкая злость. — Он что, просто присвоил разработку? Даже не упомянул его? Просто стер имя создателя ластиком? — Хуже, — Сонар щелкнул клавишей, выводя на экран сканы газетных заголовков тех лет. — Эли был героем. Локальным, но героем. Позывной "Фантом". Он работал в тени, занимался аналитикой, изобретениями. Он не лез на обложки, но делал черную работу. Он пять раз подавал заявку на вступление в "Бравую Бригаду". И пять раз получал отказ. Заголовок "Hero Daily", май 19ХХ: «МЕХАМЕН II ПРИНИМАЕТ КЛЮЧИ ОТ ГОРОДА! "Бравая Бригада" приветствует новых членов... но Фантом снова остается в тени. "Нам нужны командные игроки, харизматичные лидеры, способные работать на публике, а не инженеры-самоучки, прячущиеся в сырых лабораториях", — комментирует Роберт Вэнс на пресс-конференции, ослепительно улыбаясь». Еще одна вырезка, маленькая заметка на последней странице, октябрь 19ХХ: «Локальный инцидент предотвращен. Неизвестный герой в сером плаще спас школьный автобус от падения с моста. Свидетели утверждают, что это был Фантом. Пресс-служба Мехамена заявляет, что ситуация была под контролем автоматических дронов, а вмешательство сторонних лиц лишь создало угрозу». — Гордыня, — пробормотал Сонар, открывая личную переписку Филиппа Флаффи. — Официальной информации нет, но судя по логам... Вэнс блокировал его. Каждый раз. Он использовал свое право вето в Бригаде. Он боялся. До дрожи в коленях боялся, что если Эли войдет в Бригаду, все узнают, кто на самом деле мозг операции. Кто придумал Пульсатор. Кто настоящий гений, а кто — просто красивое лицо в железной банке, читающее текст с телесуфлера. Я смотрела на даты. Дружба трещала по швам в реальном времени. Письма становились холоднее, короче, полными яда. Встречи — реже. Филипп пытался их помирить, писал обоим, умолял встретиться в баре, как раньше, но был меж двух огней. Простой полицейский между Сияющим Героем, опьяненным славой, и Озлобленным Гением, которого медленно пожирала тьма. — А потом случился срыв, — тихо сказал Сонар. — 12 октября 19ХХ года. Ночь, когда легенда умерла, но никто этого не заметил. Он открыл полицейский отчет. Гриф "СЕКРЕТНО" был перечеркнут жирным красным маркером "АРХИВ". Бумага пожелтела даже на скане, словно от стыда за написанное. Инцидент № 404-B. Раздевалка базы "Бравая Бригада". Время: 23:45 Подозреваемый: "Фантом" (Фамилия скрыта в интересах следствия). Жертва: Роберт Вэнс (Мехамен II). Описание: «Подозреваемый проник на базу, используя старые, но не аннулированные коды доступа (предположительно, жертва не сменила их из сентиментальности или халатности). Камеры зафиксировали словесную перепалку в секторе 7, которая быстро переросла в физическое столкновение. Вэнс находился без бронекостюма, после тренировки». — Они дрались, — прокомментировал Сонар, выводя схему повреждений и токсикологический отчет. — В рукопашную. Грязно. И знаешь что? Вэнс победил. Даже без костюма он был тренированным бойцом, атлетом с обложки Men's Health, а Шрауд... Эли был ученым, истощенным работой, бессонницей и обидой. Вэнс сломал ему руку и пару ребер. Унизил его. Снова. Физически доказал свое превосходство. Я читала сухие строки отчета, но перед глазами стояла живая, тошнотворная картина. Кровь на стерильном белом кафеле, запах пота и разбитых надежд. Эли, лежащий на полу, сплевывающий кровь, побежденный тем, кого считал братом. Тем, кто украл его жизнь, его изобретение, его мечту. «...В состоянии аффекта подозреваемый, воспользовавшись моментом, когда жертва отвернулась, чтобы вытереть полотенцем лицо, вскрыл личный шкафчик Вэнса (код доступа: 05-12-ХХ, что соответствовал дню рождения подозреваемого — факт, указывающий на бывшую близость субъектов). Изъял табельное оружие жертвы — наградной револьвер калибра .38 с шестью патронами. Произвел один выстрел в упор в область грудной клетки. Смерть наступила мгновенно». — Он убил его, не гаджетами, не своим гениальным умом, — прошептала я, чувствуя холод в животе. — Он просто застрелил его из его же пушки. Как в дешевом детективе. В спину? Или глядя в глаза? — В отчете сказано "в упор", — Сонар сглотнул. — Скорее всего, Вэнс повернулся. Он даже не поверил, что Эли нажмет на курок. Он думал, Эли слабак. — А теперь финал, — Сонар открыл последний файл. Фотография ареста. Зернистое фото. Проливной дождь. Задний двор базы "ББ", куда Эли вышел после убийства. Он стоит на коленях в грязи, опустив голову, его плащ порван в драке. Руки сцеплены за головой. Он не пытается бежать. А за его спиной, с табельным пистолетом в руке и лицом, серым от горя, стоит мой отец. Офицер Филипп Флаффи. Он не смотрит на камеру. Он смотрит на спину друга, которого только что лишил свободы. Дуло его пистолета опущено, словно ему тяжело его держать. «Задерживающий офицер: Ф. Флаффи. Комментарии при задержании: Отсутствуют. Подозреваемый сдался добровольно со словами: "Теперь мы квиты. Я забрал у него будущее, как он забрал мое". Приговор: 15 лет в колонии строгого режима для мета-людей "Тартар" без права на условно-досрочное». — Твой отец его посадил, — выдохнул Сонар, поворачиваясь ко мне. Его глаза были полны ужаса и какого-то детского непонимания. — Он поймал своего лучшего друга, который убил их третьего друга. Господи, Флаффи... Это не "Мстители". Это какая-то греческая трагедия в декорациях комикса. Шекспир отдыхает. Я отступила от экрана, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Мир вокруг пошатнулся. Пазл сложился, и картинка была уродливой, кривой и покрытой кровью. Эли на кладбище. Его слова: "Мы были коллегами по несчастью". Его черный костюм, напоминающий Шрауда. Его фраза: "Он был принципиальным человеком". Отец не прикрыл друга. Он поступил по закону. Он посадил его, зная, что Вэнс был той еще сволочью, укравшей изобретение и жизнь Эли. Но убийство есть убийство. Филипп выбрал значок, а не дружбу. Он выбрал "правильно", но это "правильно" сломало их. 15 лет. Эли сидел в клетке 15 лет, вынашивая план мести. Гнил там, в "Тартаре", среди психопатов и монстров, пока мир оплакивал "Великого Героя Мехамена", ставил ему памятники, называл улицы его именем, а о настоящем создателе Пульсатора никто даже не вспомнил. Его имя стерли из истории. — Он сбежал несколько лет назад, — тихо добавил Сонар, закрывая окно с фотографией, словно боялся, что Эли вылезет из монитора. — Во время бунта 20ХХ. И исчез. Стал Шраудом. Тенью. Я рухнула в кресло Сонара, закрыв лицо руками. Что странно это подозрительно сходится с моментом смерти...... Я перебила Сонара рассказывая сегодняшнее ранее утро. — Я видела его сегодня, Сонар, — глухо призналась я. — Утром. На кладбище. Я принесла цветы на могилу отца... человека, который посадил его в тюрьму. А он стоял там. Под дождем. Вежливый, спокойный, в дорогом пальто. Назвался Эли. Сказал, что знал отца. — Почему он не убил тебя? — спросил Сонар, глядя на меня, как на привидение. — Ты дочь копа, который его засадил. Ты работаешь на систему, которую он ненавидит. Ты — легкая мишень. «И я пытаюсь воскресить Мехамена — символ его унижения», — мысленно добавила я, вовремя прикусив язык. Вслух я этого не сказала — Сонар не был в курсе нашего подпольного кружка "Очумелые ручки" в мастерской. Ненужно его ещё и этим грузить. Сонар пожал плечами, нервно кусая губу. — Может, сентиментальность? Старая дружба с твоим отцом? Или... — он замялся. — Или ты ему нужна. Ты — админ. У тебя ключи от всего. Доступы к архивам, коды безопасности, бэкдоры. Если он планирует что-то крупное, ты — его лучший актив. Он не хочет тебя убивать, он хочет тебя использовать. «Или ему нужен Пульсатор, — мысленно добавила я, почувствовав ледяной холод в животе. — Если Шрауд следит за нами, он может знать про ремонт Мехамена. Про то, что мы делаем в мастерской. И про то, что я прячу дома в банке из-под протеина. Его детище. Его украденное сердце. Единственное, что он любил» — Он знает, — прошептала я, но уже про себя. — Он знает всё. Он играет с нами, как кошка с мышкой. В комнате повисла тишина, тяжелая, как надгробная плита. Вентиляторы продолжали гудеть, разгоняя воздух, пропитанный тайнами двадцатилетней давности. Мой отец был героем, но его принципы сломали жизнь другу. Отец Роберта был легендой, но оказался вором и эгоистом. А Шрауд... Шрауд был жертвой, которая стала монстром, чтобы вернуть свое. И теперь я, Фелиция Флаффи, кот с похмельем и в чужом теле, стою посреди этого минного поля прошлого, держа в руках детонатор. — Сонар, — мой голос стал твердым, хотя внутри все дрожало, как натянутая струна. — Сотри это. Все. — Что?! — взвизгнул он, прижимая клавиатуру к себе, как ребенка. — Это же доказательства! Мы можем... Мы можем шантажировать Совет! Мы можем оправдать Эли... частично! — Мы можем умереть, если эта папка попадет не в те руки! — рявкнула я так, что он вжался в спинку кресла. — Если все узнают, что Мехамен второй был эгоистом и мудаком, который довел друга до убийства... это будет резонанс мирового масштаба. Он — икона правосудия, мученик, на которого все равняются. Большинство верят в героев только из-за прошлых подвигов таких гигантов. Если мы отнимем у общества этот идеал, у нас не будет Мехамена. А без Мехамена не будет одного из столпов справедливости. Сонар обмяк в кресле, словно из него выпустили воздух. Он выглядел физически больным. Его большие уши поникли, а взгляд, обычно бегающий и цепкий, застыл в одной точке на полу. — У меня был его постер... — прошептал он, и голос его дрогнул. — Над кроватью. В детстве. Я хотел быть как он. Умным, сильным... Я думал, он гений. А он... Он поднял на меня глаза, в которых блестели непролитые слезы разочарования. — Это отстойно, Флаффи. Это просто чертовски больно. Как будто мне сказали, что Санта-Клаус не просто не существует, а что он обокрал моих родителей. Я тяжело вздохнула. Мне было жаль его. Сонар, при всей своей паранойе и странностях, и проблемами с веществами был идеалистом. И я только что разбила его мир кувалдой реальности. — Я знаю, малыш, — сказала я уже мягче, наклоняясь к нему. — Взрослеть — это вообще паршивое занятие. Но мы должны это сделать. Ради города. Потому что так правильно. Я сделала паузу, понимая, что одной идеологией тут не обойдешься. Ему нужна была компенсация. Что-то осязаемое, что подсластит эту горькую пилюлю. — Сделай это, Сонар. Сотри всё. И... я подпишу тот запрос. Он шмыгнул носом и недоверчиво посмотрел на меня. — Какой запрос? — На кофемашину. Ту самую, итальянскую, с двойным бойлером и управлением через Wi-Fi, которую ты клянчил. Которая стоит как крыло от самолета и которую бухгалтерия заворачивала пять раз. Я проведу это как "необходимое оборудование для серверной стабильности". Глаза Сонара округлились. — "La Marzocco"? Та самая? — Она самая. Считай это платой за вредность. И за молчание. Он судорожно вздохнул, вытирая лицо рукавом пиджака. Кофемашина не вернет веру в человечество, но она, по крайней мере, сделает утро выносимым. — Ладно, — кивнул он, поворачиваясь к клавиатуре. — Сделка. Но зерна я буду заказывать сам. И еще одно... Он замер, не касаясь клавиш, и посмотрел на меня через плечо. В его взгляде было что-то новое. Не страх, не паранойя, а робкая попытка выстроить личные границы. — Не называй меня "малыш". И "Сонар" тоже... ну, это для оперативных сводок и для тех, кого я боюсь. А мы вроде как... договорились. — А как же мне к тебе обращаться? — я картинно удивилась, прислонившись бедром к столу и скрестив руки на груди. — "Ваше Хай-Тек Величество"? "Повелитель Биткоинов"? Или у тебя есть предпочтения из списка "Топ-10 имен для суперзлодеев"? — По имени, — буркнул он, краснея кончиками своих больших ушей. — По моему настоящему имени. — Увы и ах, — я развела руками с выражением глубочайшего, но фальшивого сожаления. — Я, конечно, главный админ, но мое время — деньги. Я читала твое досье по диагонали. Пропустила скучное вступление с биографией, сразу перешла к разделу "Психологические отклонения и судимости". Так что понятия не имею, что там написано в графе "ФИО". Может, Боб? Или Акакий? Он закатил глаза так сильно, что я испугалась, не застрянут ли они там. Он прекрасно понимал, что я вру. Я знала о нем всё, вплоть до клички его первого хомяка и девичьей фамилии его бабушки. Это была наша маленькая игра, способ разрядить атмосферу, пропитанную предательством одного из столпов в который верил. — Виктор, — вздохнул он, сдаваясь перед моим сарказмом. — Меня зовут Виктор. — Виктор? — я не сдержала смешок, окинув взглядом его ссутулившуюся фигуру в дорогом пиджаке. — "Победитель"? Серьезно? Для парня, который боится солнечного света и вздрагивает от звука кулера, это... амбициозно. Твои родители явно были неисправимыми оптимистами. Или обладали изощренным чувством иронии. — Очень смешно, — огрызнулся он, но уголок его губ дернулся в намеке на улыбку. — Ладно, "Победитель", — я кивнула, убирая маску цинизма. — Приятно познакомиться, Виктор. А теперь за работу. Я встала и подошла к серверу, выдергивая флешку из порта. — Сделай копию на этот накопитель. И зашифруй так, чтобы даже Бог не открыл без моего пароля. Оригинал — уничтожить. Это будет наша страховка. И наша тайна. — Ты... ты защищаешь Шрауда? — прошептал Виктор, вводя команду на удаление. — Нет, — я посмотрела на свое отражение в темном мониторе. Там была уставшая женщина с новой стрижкой и грузом двух жизней в глазах. — Я защищаю нас. Потому что если эта правда всплывет сейчас... война начнется раньше, чем мы успеем допить кофе. Я сжала флешку в руке. Металл холодил кожу. Через некоторое время собираясь уйти я остановилась. — И еще, Виктор, — замерла в дверях, сжимая холодную ручку. — Никто не должен знать, что мы это нашли. Особенно Блонди. Для нее этой папки не существует. — Я понял, босс, — тихо ответил он. — Могила. И спасибо за кофемашину. Она мне понадобится. Я вышла из комнаты, оставив его в сиянии мониторов. Коридор казался бесконечным. Где-то там, в мастерской, Ройд и Роберт пытались оживить железный труп лжи. А я несла в кармане правду, которая могла убить их всех. — Мяу, блять, — прошептала я, чувствуя тяжесть флешки в кармане. — Ну и кашу вы заварили...