Кто такой герой?

Выйдя из комнаты Сонара, я чувствовала себя персонажем RPG, который только что прошел сюжетный квест, получил "Легендарный Предмет" (флешку с компроматом), но вместо радости от "Level Up" ощущал только желание удалить игру. Коридор казался бесконечно длинным. Мои шаги эхом отдавались от стен, увешанных плакатами героев. Теперь эти улыбки казались мне фальшивыми, нарисованными поверх старых шрамов и предательств. Я брела к своему кабинету, прокручивая в голове варианты. Вариант А: Сжечь все к чертям. Вариант Б: Рассказать Роберту и смотреть, как его мир рушится. Вариант В: Притвориться, что ничего не было, и продолжать улыбаться. Ни один из них мне не нравился..... У дверей приемной меня перехватила тень. Жанель материализовалась из ниоткуда — тихо, профессионально, как и полагается бывшему ассасину. Она выглядела собранной, но в ее позе было что-то... непривычно мягкое. — Босс, — она подошла вплотную, оглянувшись по сторонам, словно передавала государственную тайну. В её руке звякнул металл. Она вложила мне в ладонь связку ключей от моей же квартиры. — Меня сегодня вечером не будет, — произнесла она быстро, глядя куда-то в район моего плеча. — Планы изменились. Не жди к ужину. Я моргнула, вырываясь из своих мрачных мыслей. Взгляд скользнул по её лицу. Румянец? На щеках Жанель «Я-убью-тебя-мизинцем» Дюбуа? Это было интереснее, чем заговор двадцатилетней давности. — Планы? — переспросила я, и уголок моего рта пополз вверх помимо воли. — Дай угадаю. Это как-то связано с "оперативным внедрением" в личную жизнь одного невысокого, но очень крепкого объекта? Жанель дернулась, но не отступила. — Это... разведка боем, — буркнула она, но её уши предательски покраснели. — Дай угадаю, — протянула я, чувствуя, как внутри просыпается мой внутренний тролль. — Я, конечно, ничего не знаю и свечку не держала, но мне безумно интересно! Неужели наш "Танк" решился? И куда он тебя позвал? В тир? На выставку оружия? Или, может быть, на балет? Ну же, Дюбуа, не томи, расскажи хоть что-нибудь! Жанель сжала губы в тонкую линию, но в её глазах плясали чертики. Она не стала опровергать. — Это частная информация, не подлежащая разглашению, — отрезала она, но голос дрогнул. — Просто... закрой дверь на верхний замок. — О, я закрою, — я подмигнула ей, наклонившись ближе. — А ты, агент Дюбуа, смотри там... не переусердствуй с допросом. Колм парень крепкий, но его сердце — хрупкий механизм. Не разбей его... ну, или хотя бы не делай это на первом свидании. Она фыркнула, пытаясь скрыть улыбку, развернулась на каблуках с военной четкостью и быстрым шагом направилась к лифтам. Я смотрела ей вслед и думала, что в этом сумасшедшем доме хоть у кого-то есть шанс на нормальную жизнь. Даже если это наемная убийца и дебошир-любитель балета. Дома было тихо. Слишком тихо для человека, чей мозг напоминал растревоженный улей. Я прошла на кухню, не включая свет. Мой тайник ждал. Банка с протеином "Titan Mass Gainer". Моя сокровищница. Мой ящик Пандоры. Я открутила крышку. Синий свет Астрального Пульсатора приветливо мигнул мне из глубины порошка. — Привет, малыш, — прошептала я. — У меня для тебя подарок. Братик. Я достала флешку из кармана. Маленький черный кусочек пластика. Я вдавила его в сладкую пыль, прямо рядом с колбой реактора. Теперь они были вместе. Начало лжи и её конец. Украденная технология и доказательство преступления. — Сидите тихо, — приказала я банке, закручивая крышку. — Ваше время еще придет. Надеюсь, не скоро. Я выдохнула и пошла в спальню. На кровати, раскинув пустые рукава, лежал он. Оранжевый. Плюшевый. Неизбежный. Костюм Мистера Виски смотрел на меня пустыми глазницами маски, которая лежала рядом. Мне показалось, что на его морде застыла ехидная ухмылка. "Ну что, Фелиция? Ты думала, что стала крутым админом? Что решаешь судьбы мира? А в итоге ты снова здесь. У моих пушистых лап. Ты бежала от меня, меняла тела, меняла жизни... а пришла все туда же. В шкуру клоуна." — Заткнись, — сказала я костюму, начиная расстегивать рубашку. — Ты — моя броня. Ты — мой камуфляж. И ты — единственный в этом городе, кому рады просто так, а не потому что от него что-то нужно. Я влезала в комбинезон с чувством обреченности. Молния застегнулась с привычным звуком "з-з-з-ип", отрезая меня от внешнего мира. Я надела голову. Щелк. Фелиция Флаффи исчезла. Остался только Виски. Вторая половина дня на роботе тянулась как резина. Я была (был?) идеальным маскотом. Я махал лапой туристам в холле. Я наливал кофе уставшим клеркам. Я даже позволил паре стажеров сделать селфи, на которых я выглядел как кот, познавший тщетность бытия. Но мысли были далеко. Я механически протирала стойку в кафетерии, глядя, как за окном сгущаются сумерки. Что делать с Робертом? Что делать со Шраудом? Что делать с собой? Я — женщина в костюме кота, работающая админом, дочь полицейского, посадившего невинного... Стоп. Кого я пытаюсь обмануть? Я замерла с тряпкой в руке, глядя в свое отражение в хромированной поверхности кофемашины. Оранжевый кот смотрел на меня осуждающе. Ладно, хорошо. Признаю. Он не был невинным. Он ворвался на базу. Он вскрыл шкафчик. Он взял в руки оружие. И он нажал на курок. Эли убил человека. Хладнокровно, выстрелом в упор. Да, этот человек был вором и подонком, укравшим его жизнь, но пуля в сердце — это пуля в сердце. Закон сух и однозначен: он — убийца. И мой отец, арестовав его, просто выполнил свою работу. Так что да, Эли виновен. Виновен по всем статьям. Но почему тогда мне кажется, что настоящая несправедливость заключается не в выстреле, а в том, что к нему привело? Хотя, с другой стороны, к черту лирику. Он ведь не остановился, когда сбежал. Сонар показывал мне закрытые сводки. Инцидент в Сиэтле — взрыв в лаборатории "Нексус". Пострадало двенадцать человек. Кража прототипов в Мюнхене — трое охранников в реанимации. Шрауд не сидел тихо, оплакивая свою судьбу. Он вышел из "Тартара" и начал взрывать. Он стал террористом. Настоящим, опасным, безжалостным. Он оправдал свой приговор постфактум. Да, его предали, но он в ответ объявил войну всему миру. И теперь, если я буду его жалеть, я плюну на могилы тех, кого он убрал с дороги за эти три года. Жертва, ставшая палачом, перестает быть жертвой. Она становится проблемой. Моей проблемой. Господи, если это сюжет книги, то автор явно употребляет что-то запрещенное, смешивая юридическую драму с супергеройским фарсом и боевиком. Я так глубоко ушла в себя, размышляя о стратегии выживания, что не заметила, как тень накрыла меня. Точнее, две тени. — Эй, пушистый! — голос был низким, с хрипотцой, от которой у нормальных мужиков мурашки бегут по коже, а у котов дыбом встает синтетика. Я подняла голову (что в этом костюме требовало усилия всего корпуса). Передо мной стояли они: Малевола и Фламбе. Малевола была в своем репертуаре, хотя её "репертуар" всегда вызывал у неподготовленной публики желание перекреститься или проверить зрение. Передо мной возвышалась высокая, мускулистая женщина с красной кожей и внушительными демоническими рогами. Она была одета в свой фирменный белый купальник и джинсовые шорты — наряд, который на любой другой выглядел бы как реклама газировки из 90-х, но на ней смотрелся как боевая броня. А длинный хвост нервно подергивался из стороны в сторону. Её желтые глаза без зрачков смотрели на меня с хищным интересом. Рядом с ней стоял Фламбе. Высокий, подтянутый парень с темными волосами, собранными в небрежный хвост, и единственной прядкой, падающей на лоб, как у героя дешевого любовного романа. На нем был черный обтягивающий костюм с таким глубоким V-образным вырезом, что любой фитнес-блогер удавился бы от зависти при виде этого пресса. На его правой руке не хватало двух пальцев — мизинца и безымянного — старый "подарок" от Мехамена. Он улыбался своей фирменной, слегка нахальной улыбкой пиромана, который знает, где лежат спички. — Ты чего такой кислый, Виски? — промурлыкала Малевола, опираясь локтем о мою стойку. Её ногти, похожие на когти дракона, постучали по пластику. — У тебя вид, будто тебя кастрировали. Второй раз. — Ага! — подхватил Фламбе, и воздух вокруг него стал ощутимо горячее. — Ты даже кофе наливаешь без огонька! Мы наблюдали за тобой пять минут. Ты стоишь и смотришь в стену, как Глыба, когда зависает. Это непорядок! Я попыталась (попытался) изобразить жестом, что я просто устал и медитирую, но в костюме кота это выглядело как попытка поймать невидимую муху. — Нет-нет-нет, — Малевола покачала головой, и её черные локоны змеями скользнули по плечам. — Так дело не пойдет. Нам скучно. Миссия отменилась, злодеи попрятались, а в баре «Sardine» сегодня скидки на коктейли. Она переглянулась с Фламбе. В их глазах читался приговор. — Мы его забираем, — констатировал Фламбе, хватая меня под один локоть. Рука у него была горячая, как печка, но хватка надежная, несмотря на отсутствие пальцев. — Сопротивление бесполезно, котик, — Малевола подхватила меня под второй локоть. Её хватка была железной. — Ты идешь с нами. Будем лечить твою депрессию. Я молча, но демонстративно скрестила лапы на груди и отвернула огромную плюшевую голову в сторону, всем своим видом выражая крайнюю степень возмущения. Я даже постучала пальцем по запястью, намекая на то, что мой рабочий день окончен, и добавила осуждающее покачивание головой, но мои пантомимы никого не впечатлили. Двое самых опасных (но эффектных) героя "Dispatch" поволокли меня к выходу, как плюшевый трофей. Стажеры расступались, провожая нас завистливыми взглядами. — Не брыкайся, — шепнула мне на ухо (пластиковое) Малевола. — Тебе понравится. Или нет. Но скучно точно не будет. Я вздохнула внутри шлема, повисая в их руках. Ну что ж. По крайней мере, это отвлечет меня от мыслей о глобальном заговоре. Если я, конечно, переживу эту вечеринку. Мы ввалились в "Sardine" как штормовой фронт. Точнее, Малевола и Фламбе ввалились, сияя харизмой и пугая посетителей, а я влетел следом, как плюшевый прицеп, споткнувшись о порог. И тут же мы уткнулись в живую стену. Прямо у входа, печально подпирая плечом кирпичную кладку (от чего по фасаду уже пошла зловещая паутина трещин), стоял Голем. Огромная гора живого бетона и арматуры. Он выглядел как вышибала, которого наняли охранять врата в ад, но вместо адского пса рядом с ним суетился наш лидер. Роберт стоял перед гигантом на цыпочках, пытаясь дотянуться до каменной ладони. Он был без своего костюма, в слегка помятой белой рубашке и сбившимся желтом галстуке, что делало контраст между ним и бетонным гигантом еще более комичным. В руках Роберт бережно держал две пузатые рюмки с чем-то темно-янтарным — судя по запаху, дорогим коньяком. — Держи, приятель. Это... кхм... компенсация, — виновато говорил Роберт, аккуратно ставя стекло на широкую, как поднос, ладонь Голема. — Раз уж архитекторы этого заведения не предусмотрели клиентов твоего... калибра, и ты не пролезаешь в дверь, мы не дадим тебе скучать здесь в одиночестве. Пей. Если гора не идет к бару, бар выносит напитки горе. В этот самый момент, когда Голем, благодарно кивнув с грацией падающей скалы, подносил "лекарство" к своему монументальному рту (раздался хруст — кажется, он закусил стеклом), Роберт повернул голову. Его взгляд упал на нашу процессию. На Малеволу с хищной ухмылкой, на Фламбе, вокруг которого плясали искры, и на меня — огромного, несчастного кота, висящего в их захвате с видом приговоренного к казни через щекотку. — О... — Роберт поперхнулся воздухом. Рюмка в его руке дрогнула, едва не отправив коньяк на брюки. Его взгляд метнулся к моей маске, и я увидела в нем ту самую искру — смесь панического ужаса и неверия. Он знал. Я буквально видела, как в его голове со скрипом и скрежетом прокручиваются цифры, как на старом кассовом аппарате. Он пригласил команду "за свой счет". Он хотел быть щедрым лидером. А теперь к столу добавился еще один рот — и он прекрасно знал, что этот рот (то есть я, Фелиция) пьет много и все!! Дешевое разливное, и то что стоит как, минимум, новый сервопривод для его костюма. Его «героическая» улыбка сползла, превратившись в болезненную гримасу человека, который мысленно подсчитывает, хватит ли ему денег на метро, если он сейчас угостит меня коктейлем. В его взгляде читалась немая мольба: "Пожалуйста, скажи, что ты сегодня на диете. Или что ты пьешь воду из-под крана". Он нацепил свою фирменную, немного натянутую улыбку "лидера команды", хотя уголок его глаза нервно дергался в такт какой-то невидимой морзянке "SOS". — Кавалерия прибыла! И... эээ... кавалерийский кот? — Мы привели тебе депрессивного пушистика, — объявила Малевола, бесцеремонно обходя Голема (которому пришлось вжаться в стену, от чего по штукатурке пошла зловещая трещина). — Ему срочно нужна терапия. Жидкая. Роберт окинул меня взглядом, в котором читалось: "Боже, Фелиция, за что мне это? И почему ты не могла просто напиться дома, как нормальный человек?", но вслух произнес совершенно спокойным, хоть и слегка сдавленным тоном: — Ну что ж... Добро пожаловать на борт "Титаника", Виски. Проходи...те. Мы прошли вглубь зала, к "столику для неудачников", где уже сидела остальная часть нашей дисфункциональной семьи. Рядом со стеной, стараясь слиться с ней и стать жидким (что в его случае было вполне реально), сидел Водобой. Худой, вечно сутулый парень с влажными, спутанными волосами и в неизменном гидрокостюме, который выглядел на нем как вторая кожа. Он держал стакан воды двумя руками, словно грелся, и испуганно покосился на входящего Фламбе — их "дружба" больше напоминала отношения хищника и очень нервной антилопы. Рядом с Фламбе, который уже успел поджечь меню щелчком пальцев (официант привычно вздохнул и пошел за огнетушителем), материализовалась Призма. Она сияла в прямом смысле этого слова, переливаясь всеми цветами радуги даже в полумраке бара. Яркая, энергичная, она что-то увлеченно рассказывала, активно жестикулируя, и свет от её рук создавал на столе маленькое лазерное шоу, от которого у меня (и у кота) начинали болеть глаза. — О боже! Виски! — взвизгнула она, хлопая в ладоши, от чего в воздухе вспыхнули маленькие фейерверки. — Ты пришел тусоваться? Ты будешь танцевать? Скажи, что ты будешь танцевать! Я сделаю тебе подсветку! Ты будешь диско-котом! А чуть поодаль, в тени, максимально далеко от эпицентра веселья, сидел Сонар. Виктор. Он все-таки пришел. Ссутулившись, натянув капюшон на свои большие уши, он выглядел как хакер, которого насильно вытащили на солнечный свет. Он нервно теребил край скатерти, но, заметив меня, на мгновение замер. Его глаза сузились. — Зачем он здесь? — прошипел он, наклоняясь к Роберту, который уже плюхнулся на стул во главе стола. — Это нарушение протокола безопасности. Внутри костюма может быть кто угодно. Шпион. Дрон. Или, что еще хуже, налоговый инспектор. — Расслабься, Сонар, — отмахнулась Малевола, падая на диванчик рядом с подошедшим Големом (диван жалобно скрипнул, принимая двойную нагрузку). — Это наш талисман. Ему грустно. Мы его лечим. — Лечим? — переспросил Роберт, поглаживая виски. — У него... эээ... блохи? Или экзистенциальный кризис? — Второе, — уверенно заявил Фламбе, прикуривая от собственного пальца. — Он ходил по офису с таким видом, будто узнал, что "Вискас" делают из сои. И, конечно, где-то здесь была Невидива. Кортни. Я её не видела (логично), но бокал с красным вином, парящий в воздухе, недвусмысленно намекал на её присутствие. Заметив нашу процессию, бокал замер, а затем демонстративно подплыл к моей морде и легонько дзынькнул о пластиковый нос костюма. — За здоровье пушистых трудоголиков, — прошептал голос Кортни прямо у меня над ухом, и я почувствовала запах дорогого мерло. — Надеюсь, под этой шкурой ты не в пижаме, босс. Хотя, зная тебя, ты там, наверное, в бронежилете. Я чуть не дернулась, но вовремя вспомнила про роль. Кортни знала. И она наслаждалась моментом на полную катушку. Вид грозной начальницы, которую подчиненные притащили в бар как плюшевую игрушку, явно сделал её вечер лучшим за последний месяц. — А где наш боксер? — спросила Малевола, оглядываясь. — Я думала, Панч Ап будет здесь. Он вроде собирался напиться и подраться с музыкальным автоматом. Роберт поморщился, словно у него внезапно заболел зуб. — Он... ушел. Минут десять назад. Сказал, что атмосфера здесь "слишком ванильная". — Струсил? — хмыкнул Фламбе, выпуская колечко дыма в форме черепа. — Нет, — вздохнул Роберт. — Он сказал, цитирую: "Эта тусовка недостаточно впечатляет для моего уровня тестостерона". И что он пойдет искать место, где "героизм не пахнет разбитыми сердцами и комплексами". Водобой тихонько хихикнул в стакан, но тут же замолк под взглядом Фламбе. — Ну и скатертью дорога, — фыркнула Малевола, заказывая у подошедшего официанта "Кровь Дракона". — Без него воздуха больше. А главное, мне больше не нужно постоянно смотреть вниз, чтобы случайно не раздавить его самомнение... или его самого. — Итак! — Роберт хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание. — Раз уж мы все здесь... ну, почти все... и даже кот... Предлагаю тост! За... эээ... командный дух! И за то, что мы пережили эту неделю без... крупных разрушений. — Я поджег только одну урну! — гордо заявил Фламбе. — А я случайно затопил туалет на втором этаже, — виновато поднял руку Водобой. — А я, — прошелестел голос Невидивой, и пустая бутылка вина звякнула об стол, — ничего не крала уже двенадцать часов. Я посмотрела на эту разношерстную компанию. И я — кот-админ с чужой душой и информацией, способной перевернуть их мир, спрятанной в банке с протеином. "Команда мечты", — подумала я, принимая от Роберта стакан с молоком (он искренне подтравливал надо мной измеряя мое терпение, надеюсь что он не надеется на то что я это все забуду, или спишу на то что он был в состоянии алкогольного опьянения). — "Если наша мечта — это цирк уродов". Но, глядя на то, как Роберт пытается подбодрить Водобоя, а Фламбе, несмотря на подколы, пододвигает тому меню (предварительно потушив его), я почувствовала странное умиротворение. Может, они и неудачники. Но они — стараются. И, черт возьми, я не дам Шрауду их обидеть. Даже если для этого мне придется утопить свою совесть в этом стакане молока. Единственная мысль, которая билась сейчас в моей голове вместе с пульсом: "Как бы свалить отсюда так, чтобы никто не решил снять с котика голову "для вентиляции"? Если они увидят под маской потное, злое лицо своего системного администратора Фелиции Флаффи, мой авторитет не просто умрет — он совершит ритуальное самоубийство. А еще... Господи, как же я хочу выпить. Не молока. А чего-то, что горит. И желательно, через трубочку, прямо в этот дурацкий плюшевый рот."