Кто такой герой?

Я оставила их там, на бордюре, в окружении жирных коробок из-под наггетсов и пустых пластиковых стаканов, которые ветер гонял по асфальту, создавая симфонию городского упадка. Отойдя на пару метров, я не удержалась и оглянулась. Картина была достойная полотна эпохи Ренессанса, если бы Микеланджело рисовал комиксы для взрослых под воздействием дешевого энергетика. Малевола, наша демоническая воительница, с энтузиазмом учила Водобоя правильно открывать пивную бутылку глазом. Или рогом. С такого расстояния было сложно разобрать, но Герман смотрел на нее с благоговейным ужасом, явно боясь остаться без глаза. Чед и Роберт о чем-то яростно спорили. Роберт, размахивая руками, чертил в воздухе какие-то схемы — судя по всему, пытался объяснить физику горения или аэродинамику огненных шаров. Чед же просто смеялся и периодически щелкал пальцами, создавая маленькие вспышки пламени, от которых Роберт шарахался, как от чумных крыс. Призма снимала сторис с Колмом. Наш боксер позировал, напрягая бицепс, который был больше моей головы, и пытался сделать "губки уточкой", что при его брутальной физиономии выглядело как угроза убийством. А Виктор (Сонар), все еще бледный после моего "мотивирующего спича" о папке с домашним заданием, что-то нервно проверял в телефоне. Поймав мой взгляд, он насупился и обиженно фыркнул, но в его голосе уже слышались нотки делового торга: — Это возмутительно, Флаффи. Пончики пожизненно — это же настоящее углеводное рабство! Но... ладно. Я согласен. Условия приняты. Только надеюсь, ты помнишь про "La Marzocco"? Потому что носить коробки с выпечкой по утрам гораздо приятнее, когда знаешь, что тебя ждет чашка нормального эспрессо, а не та жижа, которую выдает наш автомат. Так что, надеюсь скоро увидеть этот агрегат на моей кухне. Считай это... топливом для моей курьерской деятельности. Они выглядели нелепо. Гротескно. Абсурдно. И, черт возьми, целостно. Как пазл, который собрали из деталей от разных наборов — один кусок от "Звездных войн", другой от "My Little Pony", третий от "Техасской резни бензопилой" — но картинка все равно сложилась. И она мне нравилась. — Эй, Флаффи! — окликнул меня Роберт, заметив, что я ухожу. Он попытался встать, но поморщился, схватившись за ушибленное место. — Ты куда? Я вызову такси! У меня... у меня есть промокод на скидку! "Эконом", но с кондиционером! — Оставь промокод себе, Рокфеллер, — я махнула рукой, не оборачиваясь. — Мне нужно проветриться. Иначе я кого-нибудь придушу. И это будет не фигура речи. — Но ты... ты себя видела? — Элис медленно опустила телефон, и ее глаза расширились, отражая не привычный энтузиазм, а суеверный ужас. — Ты же босиком... по этому грязному асфальту... А эта пижама? Эти милые котики, залитые кровью, сажей и чем-то бурым... Ты не просто не модная. Ты выглядишь как оживший кошмар из "Five Nights at Freddy's", который сожрал охранника, выбрался из болота и теперь идет за нами. Твой оранжевый мех висит клочьями, как содранная кожа... Это не кринж, босс. Это чистый, дистиллированный хоррор. — Это не хоррор, Элис, — прохрипела я, не оборачиваясь, и мой голос прозвучал как скрежет ржавых петель на двери склепа. — Это дресс-код для общения с реальностью. Учись, пока я жива. Я побрела прочь с парковки, чувствуя, как холодный асфальт холодит ступни (да, ботинки я все-таки потеряла в той "свалке", надеюсь, они достались кому-то, кому они нужнее). Мне нужно было, чтобы ночной воздух выдул из головы остатки алкогольного тумана, запах гари и тот странный привкус сентиментальности, который начал появляться на языке. Город спал, но спал беспокойно, как алкоголик в ломке. Редкие машины проносились мимо, обдавая меня светом фар и запахом выхлопных газов. Я шла по тротуару, шлепая босыми ногами, и ловила на себе взгляды редких прохожих. Какой-то парень в капюшоне, выгуливающий питбуля, при виде меня перешел на другую сторону улицы. Собака заскулила и поджала хвост. Я их не винила. Женщина с безумным взглядом, одетая в грязную фланелевую пижаму с кошками и лохмотья оранжевого плюша, с одной кроссовкой в руке (я нашла её в кармане, но надевать не стала — мозоль), бредущая в три часа ночи — это зрелище не для слабонервных. Я выглядела как маскот, которого уволили за пьянство, дебош и попытку гос-переворота, и который теперь идет мстить миру. — Что смотришь? — буркнула я коту, который сидел на мусорном баке и провожал меня желтым, оценивающим взглядом. — Да, я тоже из кошачьих. Просто жизнь потрепала. Линька, знаешь ли. Тяжелый сезон. Кот мяукнул, словно соглашаясь, и спрыгнул в темноту. Путь до дома занял минут сорок. За это время я успела протрезветь, замерзнуть, снова захотеть выпить и проклясть тот день, когда решила спасти кота в своей прошлой жизни. Подходя к своему подъезду, я мечтала только об одном: упасть лицом в подушку, накрыться с головой одеялом и проснуться через год, когда все проблемы решатся сами собой (или когда Шрауд захватит мир, и мне не нужно будет платить за аренду). Но у судьбы, как всегда, были свои планы. И чувство юмора у нее было специфическое. Возле моей двери кто-то сидел. Тень отклеилась от стены, когда я загремела ключами (которые я все-таки забрала у Жанель, спасибо моей паранойе). — Ты долго, — тихий голос, в котором звучала усталость пополам с каким-то странным, ленивым удовлетворением. Это была Жанель. Она стояла, прислонившись плечом к косяку, и, судя по всему, ждала меня уже порядочное время. Я подошла ближе, щурясь в тусклом, мигающем свете подъездной лампочки, которая жужжала, как рассерженная муха. — Не могла попасть домой? — хрипло спросила я, доставая связку. — Забыла код от домофона? Или решила, что ночевать на коврике — это новый тренд в шпионаже? — Типа того, — буркнула она, отводя взгляд и поправляя воротник. И тут я присмотрелась. И то, что я увидела, заставило мою похмельную ухмылку растянуться до ушей. Обычно безупречная Жанель, чей костюм всегда выглядел так, будто она только что вышла из химчистки или с обложки журнала "Forbes: Убийцы года", сейчас представляла собой живописное зрелище. Её строгая белая блузка была безбожно измята, словно её жевали, а потом выплюнули, предварительно потанцевав на ней джигу. Одна пуговица была застегнута не в ту петлю, а воротник сбился набок, открывая вид на ключицу. Её идеальная прическа "я убью тебя степлером, если ты опоздаешь" распалась, шпильки торчали в разные стороны, а несколько прядей прилипли к шее. А на самой шее... О, это было произведение искусства. Я бесцеремонно наклонилась ближе, игнорируя её попытку отстраниться. На смуглой коже, которую она обычно прятала за высокими воротниками или шарфами, расцветали небольшие, но отчетливые багровые метки. Засосы. И не один. Целое созвездие страсти. "Большая Медведица" отдыхает. Я перевела взгляд на её лицо. Помада — та самая, ярко-красная, след которой я видела на щеке Колма два часа назад в баре — была размазана, выходя далеко за контур губ, придавая ей вид Джокера после бурной ночи. В уголках глаз залегли тени, но это были не тени усталости от работы над отчетами. Это были тени человека, который провел очень, очень активную ночь. И не за компьютером. — Ого, — протянула я, и в моем голосе было столько яда, что можно было отравить небольшое озеро. — Я смотрю, "разведка боем" прошла успешно? Допрос подозреваемого затянулся? Применялись пытки третьей степени? Удушение? Укусы? Жанель вспыхнула так, что её румянец пробился даже сквозь смуглую кожу. Она инстинктивно прикрыла шею рукой, пытаясь спрятать улики. — Открой дверь, Флаффи, — прошипела она, но в её голосе не было привычной стали. Скорее, смущение школьницы, которую застукали за курением за гаражами. — И заткнись. — Я видела его в "Sardine", — мстительно продолжила я, вставляя ключ в замок и специально медленно поворачивая его, наслаждаясь моментом. — Он ввалился туда некоторое время перед началом драки. Весь такой довольный, с шаурмой в одной руке и таким четким отпечатком помады на щеке, что по нему можно было бы провести дактилоскопию. И выглядел он при этом так, будто выиграл в лотерею, нашел клад и убил дракона одновременно. Так что не прибедняйся, Дюбуа. Ты его там чуть не съела? — Он... слишком много болтает, — буркнула она, проскальзывая в квартиру, как только дверь открылась. — Пришлось... заткнуть его. Доступными методами. — Ага, "заткнуть", — хмыкнула я, заходя следом. — Надеюсь, этот осел полноценно покорил дракона. У него крепкая шея, но твои "методы" могут сломать и титан. Мы зашли внутрь. Я заперла дверь на все замки — верхний, нижний, цепочку и засов, — чувствуя себя в безопасности, как в бункере. Жанель скинула туфли (одна из которых упала на бок с глухим стуком) и прислонилась спиной к стене, скрестив руки на груди. Теперь, при ярком свете лампы в прихожей, масштаб "разрушений" на её внешности был виден еще лучше. — А ты? — спросила она, переводя стрелки и кивая на мой разорванный костюм, из которого торчала вата, как внутренности из плюшевого зомби. — Судя по твоему виду, тебя тоже кто-то "любил". Только, видимо, бензопилой. Или газонокосилкой. Где ты была? В эпицентре торнадо? Я тяжело вздохнула, сползая по противоположной стене прямо на пол. Ноги гудели так, будто я прошла марафон на каблуках. — Бар "Sardine", — коротко ответила я, вытягивая ноги. — "Решила проверить", как там наши... подопечные. А потом заявилось Банда. Драка, хаос, летающие столы, горящие люди, летающие боксеры. Классика вечера пятницы в нашем районе. — И? — в ее голосе проснулся профессиональный интерес, на секунду затмив смущение. — Ты влезла? В этом? В костюме ростовой куклы? — Мне пришлось, — я похлопала по дыре в боку костюма, сквозь которую виднелась наливающаяся синевой гематома. — Меня немного зацепили. Какой-то урод с имплантом вместо ножа. А потом... потом пришлось снять голову. Жанель подняла брови. Она даже отлепилась от стены. — Ты показала им лицо? Всей команде? Ты раскрылась? — Ага, — я криво усмехнулась, вспоминая их вытянутые физиономии. — Теперь они знают. Великий и ужасный Мистер Виски, талисман компании, лучший бариста и друг алкоголиков — это их злой админ в пижаме с мишками. Шок, трепет, разбитые надежды на то, что я пушистая няшка, и экзистенциальный кризис у половины состава. Я замолчала, обдумывая, стоит ли рассказывать про то, что Роберт — это Мехамен, про ставки, про "инсайдерскую торговлю" и про то, как я заработала четыреста баксов. Решила промолчать. Это была тайна Роберта, его момент славы (пусть и немного испорченный мной), и он заслужил право сам решать, кому и когда об этом говорить. К тому же, если я расскажу Жанель про ставки, она точно захочет долю за молчание или обидится, что я не поставила на нее. — Но знаешь, что самое странное? — продолжила я, глядя на потолок, где паук плел паутину. — Никто не убежал. Никто не умер от смеха. Они... они нормально отреагировали. Чед, конечно, поржал, как конь, а Виктор чуть не поседел от моих угроз....... но в целом... Мы сидели там, на бордюре, ели жирные бургеры и говорили. Как нормальные люди. Как друзья. Жанель слушала внимательно, не перебивая. На ее губах появилась странная, теплая, почти материнская улыбка, которую я раньше у нее не видела. Это была улыбка человека, который видит, как разрозненные, ржавые детали сложного механизма наконец-то встают на свои места и начинают работать. — Значит, знают, — протянула она задумчиво, глядя куда-то сквозь меня. В её голосе прозвучала неожиданная нотка ностальгии. — И приняли. Это хорошо. Чертовски хорошо. Команде нужно единство. Им нужно знать, что тот, кто прикрывает им спину (или наливает кофе после боя) — реальный человек, с кровью и костями, а не просто плюшевая галлюцинация или голос из динамика. Она вздохнула и откинула голову назад, прижавшись затылком к стене. Её взгляд стал расфокусированным, словно она смотрела не на вешалку с куртками, а в прошлое, которое она обычно прятала глубоко внутри. — Знаешь, я иногда скучаю по ним. По тем временам, когда мы были... ну, мы. Одной командой. Не просто коллегами, которые кивают друг другу у кулера или перебрасываются файлами в чате. А той бандой отщепенцев, которая стояла спина к спине. Я вижу их в офисе, конечно. Виктора с его вечными кругами под глазами и паранойей, Элис с её селфи и фильтрами... но это другое. Офис убивает магию. А сегодня, когда я услышала, что они куда-то собираются, что они снова вместе, дерутся, смеются... Я рада, что у них все хорошо. Что они не развалились.... Она опустила глаза на свои руки, на которых все еще были видны следы пороха и уличной грязи, несмотря на то, что она пыталась оттереть их влажными салфетками. — И знаешь, что самое паршивое? — она усмехнулась, но улыбка вышла доброй, почти беззащитной. — За все это время рядом с тобой я, кажется, стала... мягче. Раньше я бы просто проверила периметр, заминировала вход, поставила растяжку и легла спать с ножом под подушкой, не задавая лишних вопросов. А теперь я стою тут, жду тебя с ключами, волнуюсь, как мамочка, которая ждет дочь с дискотеки, и веду душеспасительные беседы в коридоре. Это... непрофессионально. Теряю хватку. Старею. Я открыла рот, уже заготовив ехидный комментарий про "Киллера с золотым сердцем" или "Бабушку Жанель, которая вяжет носки из колючей проволоки", но она меня опередила, словно прочитав мои мысли (или просто слишком хорошо меня изучив). — Даже не думай, — перебила она, метнув в меня острый взгляд, хотя в глазах плясали смешинки. — Только попробуй пошутить про мою сентиментальность, Флаффи. Не забывай, кто из нас двоих сегодня разгуливал по городу в пижаме с котиками, с плюшевым хвостом и молоком на усах. Так что титул "Главной Мягкой Игрушки" и "Королевы Драмы" по-прежнему у тебя, босс. И никакие пистолеты этого не изменят. Ты — плюшевая угроза. Я захлопнула рот, признавая поражение. — Туше, Дюбуа. Туше. Один ноль в твою пользу. Она оттолкнулась от стены, потянулась, хрустнув суставами так, что я поморщилась, и ее взгляд снова стал сонным и мечтательным. — Ладно. Мне нужно в душ. Смыть с себя... этот вечер. И этот запах шаурмы, которым пропитался весь мой костюм. Колм ест её с таким количеством лука, что это можно считать биологическим оружием. — Иди, — кивнула я, поднимаясь с пола (колени хрустнули в ответ на хруст Жанель). — Только оставь мне горячей воды. И не засни там. Жанель скрылась в ванной, хлопнув дверью. Я услышала шум воды и, кажется, тихое пение. Что-то из репертуара Бритни Спирс. О боги, ассасин поет Бритни Спирс. Этот мир точно сошел с ума. Я скинула остатки костюма прямо в коридоре. Оранжевая шкура упала на пол бесформенной кучей, похожей на убитого монстра из "Улицы Сезам". Я перешагнула через него и поплелась на кухню. Зеркало в прихожей было безжалостным. На меня смотрела женщина, которая пережила кораблекрушение. Короткие волосы торчали во все стороны, под глазами залегли тени, в которых можно было спрятать контрабанду, а на щеке красовалась живописная полоса из машинного масла и сажи. Но хуже всего было с боком. Я задрала футболку пижамы. На ребрах, там, где имплант бандита порвал костюм, расцветала огромная, наливающаяся фиолетовым гематома с глубокой царапиной посередине. Крови было немного, но выглядело это так, будто меня лягнул кибер-конь. — Ну привет, боевое крещение, — прошептала я своему отражению. Я открыла аптечку на кухне. Йод, вата, обезболивающее. И, конечно, универсальное лекарство для души и тела — остатки водки в холодильнике (на случай визита мамы или ядерной войны). Процедура была простой: ватка со спиртом на рану (я зашипела сквозь зубы, вспоминая весь матерный запас Виктора), пластырь крест-накрест, и глоток водки внутрь для дезинфекции души. Боль немного отступила, уступив место тупой, ватной усталости. Банка "Titan Mass Gainer" стояла на полке, невинная и обыденная, как пачка чая. Я провела пальцем по пластиковой крышке. Там, внутри, в сладком порошке, лежали два артефакта, способные уничтожить мой мир: Астральный Пульсатор и флешка с компроматом. Энергия и Информация. Две самые опасные валюты этой вселенной. И я была их банкиром. Я не стала открывать банку. Я знала, что они там. И они знали, что я знаю. Этого было достаточно. Я выключила свет и побрела в спальню, чувствуя, как каждый шаг отдается в ушибленном боку. Упала на кровать, даже не расправляя одеяло. Из ванной доносился шум душа — Жанель смывала с себя эту ночь. А я... я просто хотела, чтобы эта ночь закончилась. Сон подкрадывался медленно, как убийца в мягких тапочках. В голове крутился калейдоскоп образов. Сегодня я нарушила главное правило системного администратора: не сближаться с пользователями. Я перешла черту. Я стала не просто функцией, не просто "голосом серверной" или "котом в холле". Я стала частью их сломанного, глючного, но такого живого кода. Они приняли меня. Не как героя. Не как начальника. А как такого же фрика, как они сами. — Идиотка, — прошептала я в подушку, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбке. — Какая же ты идиотка, Фелиция. Ты должна была бежать отсюда еще в первой главе. А теперь... теперь ты влипла. Влипла по самые кошачьи уши. То ли в болото, то ли в дерьмо — разница, по сути, невелика, запах один и тот же, и отмываться придется долго. Но это уже не важно. Важно то, что я выбрала сторону. Сторону этих придурков, неудачников и психопатов. И именно поэтому мне нужно срочно, просто жизненно необходимо пнуть Ройда. Если этот гений инженерной мысли не закончит сборку механической части костюма в ближайшие дни, вся эта трогательная история про дружбу и жвачку закончится одной большой братской могилой с видом на пылающие руины города. У нас есть дух, у нас есть (внезапно) команда, мы даже знаем имена друг друга, но против Шрауда и его армии киборгов с огнеметами одной харизмы Роберта и моей наглости будет маловато. Нам нужно железо. Нам нужна броня. Настоящая, тяжелая, пуленепробиваемая броня, а не мои плюшевые лапки и сарказм. И я вытрясу её из Ройда, даже если мне придется стоять над ним с паяльником и кричать в ухо, как сержант в армии. Я заставлю эту груду металлолома работать, даже если мне придется самой стать её операционной системой. Потому что я выбрала этих идиотов...... Я закрыла глаза, чувствуя, как таблетка обезболивающего начинает действовать, превращая острую боль в тупую пульсацию. Завтра будет ад. Роберт наверняка захочет обсудить "стратегию" и выбрать цветовую гамму для Меха. Виктор будет возмущаются, и потихоньку вливаться на сервера компании используя свои махинации с условием что я его не трогаю, приносить мне пончики и кофе литрами, лишь бы я молчала, про папку с его пристрастием к демоноподобным созданиям.... А еще мне нужно будет найти новый костюм кота, потому что старый ремонту не подлежит, а без кота этот офис развалится быстрее, чем карточный домик на ветру. Но это будет завтра. А сейчас... сейчас у меня есть тишина и странное, пугающее, но теплое чувство, что я, кажется, впервые за долгое время нахожусь на своем месте. — Спокойной ночи, герои, — пробормотала я в темноту. — Постарайтесь не разрушить город, пока я сплю. Я уже почти провалилась в мягкий, обволакивающий сон, когда дверь спальни скрипнула. Я не открыла глаза, думая, что это сквозняк или Жанель вышла из душа и ищет полотенце. — Фелиция... — тихий шепот. Я лениво приоткрыла один глаз. Жанель стояла в дверном проеме. Она была завернута в полотенце, ее мокрые волосы липли к плечам, но в ее руке, той самой, которая только что держала мыло, теперь был зажат кинжал. И не просто кинжал, а тот который она подарила. Или мне так казалось из-за освещения. Ее поза была напряженной, как струна. Взгляд был направлен не на меня, а куда-то в темноту коридора, за ее спину. — Ты спишь? — спросила она одними губами. — Уже нет, — прохрипела я, мгновенно просыпаясь. Адреналин ударил в кровь, смывая остатки сонливости. — Что случилось? Колм решил вернуться за добавкой через окно? — Периметр прорван, мэм, — ее голос дрогнул, срываясь на официальный тон доклада, но в нем отчетливо слышались нотки подступающей истерики. Она не сводила глаз с темного коридора, словно ожидая, что оттуда сейчас вылетит граната. — Визуальный контакт подтвержден. Двенадцать единиц живой силы во внутреннем дворе. Она резко повернулась ко мне. В ее глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас плескался неподдельный ужас, смешанный с профессиональной оценкой ситуации. И еще там читался немой, кричащий вопрос: «Кому, черт возьми, ты перешла дорогу, что по твою душу прислали карательный отряд?» — При всем уважении, босс, я не смогу обеспечить защиту, — ее слова вылетали быстро, как пули. — У нас нет столько оружия в запасе чтобы все по тихому сделать, у тебя один ствол, а у меня... полотенце. Против штурмовой группы это самоубийство. Немедленная эвакуация сейчас же!! Она кивнула в сторону кухни, где на полке стояла банка с протеином. — Хватай то, что тебе дорого. Паспорт, деньги... или ту банку, на которую ты молишься. Я замерла с одной штаниной в руке. Мой взгляд метнулся к ней, полный немого ужаса и вопроса: "Неужели я так сильно спалилась?". Я ведь думала, что веду себя естественно, как любой качок-любитель. Жанель закатила глаза, заметив мою панику. — Расслабься, параноик. Я ее не открывала. Просто трудно не заметить, что ты протираешь с нее пыль чаще, чем со своего лица. Хотя должна признать, мне чертовски интересно, что может заставить человека так трястись над банкой дешевого спортпита. Золотые слитки? Органы на продажу? Или там тот самый смысл жизни, который мы все потеряли? — Хуже, — буркнула я, застегивая штаны. — Там моя пенсия. — У нас есть минуты две, — продолжила она, — прежде чем они начнут выбивать дверь или пустят газ. Уходим через пожарную лестницу. Если повезет, проскочим до крыши соседнего дома. Я не знаю точного количества, но насчитала с десяток рыл во внутреннем дворе. И они с какими-то странными имплантами, которые светятся красным. Выглядят как сброд, но вооружены до зубов. Не спецназ, но берут числом и наглостью. Они отсекают пути отхода. Я вскочила с кровати, забыв про боль в боку, про усталость. Банка. Астральный Пульсатор. Флешка. Все это было там. Если они найдут это — конец. Конец Мехамену, конец городу, конец всему. — Две минуты, — выдохнула я, натягивая первые попавшиеся штаны поверх пижамы. — Я успею.