Кто такой герой?

Колени Малеволы были жестковаты. Возможно, дело было в ткани её шорт — какой-то сложный, переливающийся в полутьме готический бархат, который, вероятно, ткали пауки-девственники в полнолуние под завывания банши где-то в нижних измерениях. А может, всё дело было в том, что под этим дорогим, зачарованным бархатом скрывались не мягкие, уютные подушечки, о которых мечтает любой уставший мужчина, а стальные, натренированные веками (или хорошим спортзалом) мышцы женщины, которая привыкла носить на себе меч, у которого рукоятка в кожаном переплете. Но Сонар не жаловался. Честно говоря, сейчас, лежа головой на коленях у главной демоницы в полутемной, монотонной комнате, он чувствовал себя почти... в безопасности. Почти. Если не считать того факта, что его самооценка была где-то на уровне плинтуса — где-то там, где скапливалась пыль и мертвые тараканы, — а голова гудела, как перегретый серверный кулер, готовый расплавиться и залить материнскую плату горячим пластиком. — Ты жалок, — констатировала Малевола, даже не глядя на него. Она не отрывалась от экрана своего смартфона, свет от которого придавал ее бледному лицу зловещий голубоватый оттенок. Одной рукой она лениво, с грацией хищницы, листала ленту соцсетей (вероятно, присматривала на черном рынке души оптом по акции "черная пятница каждый день", искала новый рецепт смузи из страданий или залипала на видео с церберами, которые запутались в своих поводках — демоны тоже любят милоту), а другой — перебирала жесткие, торчащие во все стороны шерсть на макушке Сонара. — Просто квинтэссенция мужской печали в меховой обертке. Если бы жалость была валютой, ты бы сейчас купил этот небоскреб. — Я не жалок, — глухо пробубнил Сонар, глядя в гипнотическое переплетение проводов на потолке, которые напоминали ему змей. — Я в экзистенциальном кризисе. Это благородное состояние для интеллектуала. У меня "синий экран смерти" в душе, Мэл. Система висит, драйвера на радость не обновляются. Мне нужна перезагрузка. — Ладно, Мэл так Мэл, — лениво согласилась она, слегка почесав его за большим, бархатистым, кожистым ухом, которое тут же рефлекторно дернулось, ловя звук работающего вентилятора в дальнем углу. — Но тогда я буду звать тебя Сон. Сонар недовольно поморщил свой влажный, черный кожаный нос, который сейчас выглядел особенно комично. — Не называй меня так. Ты прекрасно знаешь, что меня это бесит. Это звучит так, будто я... выключен. Будто я в спящем режиме. — Почему? — в её голосе зазвучала откровенная, тягучая, как густая патока, насмешка. Она наконец оторвала взгляд от телефона и посмотрела на него сверху вниз. — Это мило. И очень подходит. Ты же у нас "Сон разума". А как известно, сон разума рождает чудовищ. В твоем случае — летучих мышей с кризисом среднего возраста, комплексом неполноценности и тягой к драматизму. — Очень смешно, — буркнул он, пряча глаза и пытаясь зарыться лицом в ткань её шорт. — Я не сплю, я в депрессии. Это разные режимы энергосбережения. В депрессии процессор работает на полную, просто он занят саморазрушением. — Тогда ты "Летаргический Сон", — парировала она, и её острый, ухоженный ноготь, выкрашенный в черный цвет бездны, слегка царапнул его за ухом, вызывая предательскую дрожь удовольствия, которая пробежала по всему позвоночнику. — И, Сон, пожалуйста, не пускай слюни мне на шорты. Химчистка для проклятых вещей стоит целое состояние, нужно вызывать специалиста, а твои клыки вечно за всё цепляются. Ты мне уже одну колготку порвал на прошлой неделе. Сонар вздохнул, и этот звук вышел похожим на свистящий, жалобный писк неисправного модема. В помещении гудели серверы, мигали зеленые и красные огоньки, создавая атмосферу киберпанк-святилища. Это было его царство, его цифровая крепость, где он был богом и королем. Но после сегодняшней драки в баре он чувствовал себя не королем данных и даже не ночным хищником..... — Я ведь неплохо справлялся поначалу, правда? — продолжал он сеанс мучительного самоанализа, ища поддержки. — Я даже вошел в режим Зверя! Ну, почти. Частично. Глаза расширились, слух обострился до предела, когти удлинились... Но этого хватило, чтобы я перестал себя контролировать. Меня просто... понесло. Инстинкты взяли верх, кора головного мозга отключилась, и я оказался на люстре! На гребаной люстре, Мэл! Я пытался эхолоцировать бутылки водки! Он закрыл лицо руками. — А Роберт... Роберт просто взял и вырубил того громилу стулом. Холоднокровно. Четко. Бам — и готово. Без всяких суперсил, без клыков, без крыльев и эхолокации. Просто человек со стулом и плохим настроением оказался эффективнее меня — генетически модифицированного гибрида! — Роберт нас всех удивил, да, — задумчиво протянула Малевола, на секунду перестав скроллить ленту. В её глазах мелькнул огонек интереса. — Кто же знал, что наш бумажный червь, наш офисный планктон, умеет кусаться. Видимо, в тихом омуте черти не просто водятся, они там строят атомную электростанцию. Но ты, Сонар, тоже был полезен. В своем роде. — Да? — он с надеждой посмотрел на неё снизу вверх своими маленькими, подслеповатыми глазками-бусинками. В этом ракурсе её подбородок выглядел волевым, а черная помада — пугающе притягательной. — И чем же? Тем, что работал отвлекающим маневром в виде живой, истеричной пищалки? Тем, что заставил их думать, будто в баре завелись гигантские крысы? — Ты громко визжал, — невозмутимо ответила она, и в её голосе не было жалости, только констатация факта. — Твой ультразвук дезориентировал половину нападающих. У них кровь из ушей пошла, если ты не заметил. Ты лопнул пару стаканов на барной стойке. Ты был как... очень громкая, очень живая и очень раздражающая сигнализация. Только с крыльями и глубокими психологическими проблемами. Сонар обиженно фыркнул. — Ты ужасный психотерапевт, Малевола. Худший в мире. Я потребую вернуть деньги за сеанс. Я напишу жалобу в профсоюз. Я — ужас, летящий на крыльях ночи, а не сигнализация с функцией кровотечения из ушей! Я Бэтмен, а не сирена воздушной тревоги! — Я принимаю оплату душами, — хмыкнула она, наконец отложив телефон на ближайший серверный блок и посмотрев ему прямо в глаза. В её взгляде плясали опасные искры. — Или фруктами. Ты же любишь инжир? Свежий, сладкий инжир... Твоя душа мне не нужна, она слишком... писклявая. И в ней слишком много нытья и нулей с единицами. Она смотрела на его странное, звериное лицо, на дергающийся нос и большие уши. В её темных, подведенных сурьмой глазах, которые видели вещи пострашнее серверных ошибок, мелькнуло что-то странное. Не жалость, нет. Скорее... любопытство хищника, который сыт, но не прочь поиграть с едой перед тем, как отпустить... или нет. — Слушай, — Сонар решил рискнуть, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее не от страха, а от чего-то другого, теплого и опасного. — А может... ну, раз мы уже здесь, и атмосфера такая... интимная... Полумрак, гул машин, мы одни... Может, сходим куда-нибудь? Когда всё это закончится? Не как коллеги. Не как "Оракул" и "Проклятие". Я могу повисеть с тобой в парке. Вверх ногами. Это романтично, кровь приливает к голове, мысли становятся яснее, мир переворачивается... Я покажу тебе лучшие места..... Малевола рассмеялась. Это был низкий, гортанный, вибрирующий смех, от которого у Сонара обычно его чувствительные уши сворачивались в трубочку от гремучей смеси страха. — Ох, Сон, — она наклонилась ниже, так низко, что её длинные черные волосы коснулись его лица, щекоча нос. — Ты такой забавный, когда пытаешься флиртовать. Это мило. Это как наблюдать за включенным феном, который пытается признаться в любви наполненной ванне. Искры летят, напряжение растет, но мы оба знаем, чем это закончится. Ты ходишь по очень тонкому льду, мышка моя. И мне нравится этот звук треска под твоими лапками. Кто знает? Может, я и не съем тебя сразу. Может, я даже позволю тебе меня укусить. Один раз. Но учти: я не обещаю, что ты переживешь последствия. У меня очень специфический вкус, и я еще не решила, относишься ли ты к категории "друг с привилегиями", "питомец" или "развлечение на один вечер". Демоны не заводят отношений, Сон...... — Я бы рискнул, — тихо пропищал он, не отводя взгляда, завороженный её тьмой. — Я люблю риск. Я же висел на люстре. Я падал с высоты. Я ел жуков, которых не стоило есть. Я готов...... если кормить будут инжиром. — Цыц, герой-любовник, — она снова откинулась назад, возвращая дистанцию, но улыбка осталась на её губах. — Лежи и страдай молча. Мне нравится, когда ты молчишь. Это делает тебя загадочным, а не нелепым. И убери лапу с моего колена. Идиллию "психотерапии" нарушил не просто звук, а настоящий грохот, от которого Сонар подпрыгнул, ударившись головой о край стола так сильно, что в глазах потемнело. Дверь, массивная, укрепленная сталью, рассчитанная на то, чтобы выдержать небольшой взрыв, с жалобным металлическим стоном распахнулась от мощного удара, врезавшись в стену так, что посыпалась штукатурка. Малевола вздрогнула, инстинктивно сжав колени (голова Сонара оказалась в болезненных тисках, чуть не расплющившись), а её рука молниеносно, быстрее, чем глаз мог уследить, метнулась к поясу, где висел мешочек с ритуальной солью и флакон с чем-то очень едким и, вероятно, незаконным во всех штатах Америки. Сонар вскочил, путаясь в проводах и собственном безразмерном худи, мгновенно забыв про флирт, инжир и депрессию. — Кто здесь?! — рявкнул он, пытаясь придать голосу начальственные нотки, хотя получилось скорее испуганно-писклявое "Не бейте, я просто летучая мышь!". На пороге стоял Панч Ап. И выглядел он паршиво. Нет, это мягко сказано. Он выглядел так, будто его прожевали и выплюнули. Герой, который обычно кичился своей безупречной физической формой, идеальной укладкой и белоснежной улыбкой, выглядел так, будто пробежал марафон по минному полю под обстрелом артиллерии. Его костюм был помят, местами порван и испачкан чем-то бурым, грудь ходила ходуном, втягивая воздух с хрипом, похожим на свист пробитого легкого, а на лбу блестели крупные капли пота вперемешку с грязью. Он тяжело опирался плечом о дверной косяк, словно без этой опоры просто рухнул бы на пол кулем с картошкой. — Панч? — Сонар прищурился, поправляя сбившийся капюшон и пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства. — Ты время видел? И какого черта ты выбиваешь двери в моем святилище? У тебя что, ключ-карта размагнитилась? Или ты забыл, как работают ручки? — Мне... фух... нужна помощь, — прохрипел Панч Ап, полностью игнорируя наезд и угрозы. Он сделал шаг вперед, и его нога подкосилась. Его глаза были пугающе серьезными. В них не было ни намека на обычную браваду, самодовольство или шуточки про "кто кого перепьет". Там был страх. Животный, липкий страх за кого-то другого. — Сонар, это срочно. Это... это полный пиздец. Он прошел внутрь, спотыкаясь на ровном месте, задевая стойки серверов, и с глухим, тяжелым стуком опустил на стол перед Сонаром грязную, потертую сумку, которую до этого судорожно сжимал в руке так, что побелели костяшки пальцев. — Что это? — Малевола подошла ближе, брезгливо сморщив нос, но с явным профессиональным интересом разглядывая грязный брезент. — Ты решил сдать грязное белье в стирку и перепутал этажи? Или это труп расчлененного врага, которого ты хочешь спрятать? Если труп, то лучше в кислоту, я знаю рецепт... — Там... то... — Панч Ап махнул рукой на сумку, все еще пытаясь отдышаться, словно рыба, выброшенная на берег. — Не открывай пока... Слушай меня внимательно. Мне позвонила Купе. Сонар потянулся к молнии на сумке, но при имени Купер его рука замерла в воздухе, как укушенная. — Купе? Вы с ней держите связь, как она там, чем занимается? Что с ней случилось, что ты так побежал сюда? — Да, — кивнул Панч, вытирая мокрое грязное лицо рукавом. — Она была в панике, Сонар. Я никогда не слышал её такой. Фоном был слышен шум погони, визг шин... Она сказала, что у Фелиции... у Мистера Виски проблемы. Серьезные проблемы. И что Шрауд с ними связан. Она сказала, что они забрали их. Прямо с улицы. — Кого? — Сонар медленно, с очень плохим предчувствием, потянул молнию вниз. Звук "з-з-з-ип" показался оглушительным в тишине, словно звук разрываемой реальности. — Фелицию и Жанель, — выдохнул Панч Ап, и его голос предательски дрогнул. — Она сказала, что это была засада. Профессиональная. Их пасли. Люди Шрауда. Сонар распахнул сумку. Внутри лежала сменная одежда, чехол с ноутбуком, разорванный костюм маскота и под ними прощупывалось что-то твердое и массивное. Он сунул руку внутрь и нащупал большую пластиковую банку. — Купе сказала, что это очень важно для нее и скорее всего из-за этого на них и вышли. — продолжал тараторить Панч Ап, его слова сыпались как горох, он боялся остановиться. — Она сказала искать помощь, что за ними хвост, люди Шрауда. И что этот рюкзак... его нельзя потерять. Ни в коем случае. Она сбросила мне координаты. Сказала: "Забери, пока они не нашли". Я помчался туда, перерыл весь мусор... и нашел только это. Сонар вытащил и с грохотом поставил на стол огромную черную банку с кричащей этикеткой "MEGA MUSCLE PROTEIN: TASTE OF VICTORY". — Протеин? — скептически изогнула бровь Малевола, скрестив руки на груди. — Серьезно, качки? Это и есть ваши "доказательства"? Кот решил подкачаться к лету? Или это секретный допинг для выращивания хвоста? Вы там все протеином балуетесь? Но Сонар молчал. Его чуткие пальцы уже откручивали широкую крышку. Он чувствовал — вес банки был неправильным. Слишком тяжелый. Центр тяжести смещен. Внутри, зарытая в серый ванильный порошок, лежала маленькая черная флешка. Сонар замер. Его сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Он узнал её. Это была та самая флешка. Та, которую он лично отдал Фелиции. Та, на которую он по её настойчивой, почти безумной просьбе, нарушая все протоколы безопасности, залил гигабайты зашифрованной информации, темных секретов "Мехамена второго", старых отчетов о несчастных случаях и чертежи десятилетней давности. Он машинально сжал руку в кулак, пряча маленький носитель информации в ладони, покрытой шерстью. Панч Ап и Малевола смотрели на него, ожидая объяснений, но Сонар лишь коротко кивнул сам себе. Это было личное. Это была тайна Фелиции, и если она хранила её в банке с протеином, значит, так было нужно. Он не собирался выдавать её секреты, по крайней мере, пока не поймет, что происходит. И пока не поймет, жива ли она. — Просто личные данные, — сухо бросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал, и незаметно, ловким движением фокусника опуская флешку в глубокий карман худи. — Ничего важного для текущей ситуации. Бэкапы системы, порно, котики, мемы. Стандартный набор админа-извращенца. — Бэкапы в протеине? — удивилась Малевола, подозрительно прищурившись. Её демоническое чутье подсказывало ложь, но она промолчала. — Оригинальный способ шифрования. Вкусно и безопасно. Никто не полезет искать данные в ванильный порошок. — Подожди, там есть кое-что еще, — перебил её Панч Ап, который был слишком взвинчен, чтобы заметить манипуляций с флешкой. — На дне. Сонар снова запустил руку в банку, глубже, по локоть, сквозь слой липкого порошка. В голове роились мысли, сталкиваясь друг с другом как бильярдные шары. "Куда ты влезла, женщина? Зачем тебе эта информация? Что ты искала? И почему Шрауд? Зачем ему вы?" Но эти вопросы померкли и рассыпались в прах, когда его пальцы коснулись чего-то холодного, гладкого, металлического и... вибрирующего. Даже сквозь плотные тактические перчатки он почувствовал слабое, едва заметное ритмичное покалывание энергии, от которого шерсть на его загривке встала дыбом, а уши рефлекторно прижались к голове. Это было похоже на прикосновение к оголенному проводу под высоким напряжением. Он медленно, с трепетом, словно сапер, извлекающий мину, вытащил предмет наружу, стряхивая остатки порошка. Малевола ахнула и сделала шаг назад, инстинктивно закрываясь рукой, словно от яркого света. Панч Ап перестал дышать, его глаза округлились до размеров блюдец. В руке Сонара лежал не просто кусок металла. Это был сложный, инопланетный на вид механизм, сплетение полированного хрома, синих пульсирующих кристаллов и микросхем, которые тихо, на грани слышимости гудели, словно живое существо, поющее свою песню. Устройство пульсировало мягким, глубоким голубоватым светом, отбрасывая причудливые, танцующие тени на стены серверной, превращая комнату в сцену из научной фантастики. Сонар чуть не выронил банку. Его колени подогнулись, и он был вынужден тяжело опереться о стол, чтобы не упасть. Его глаза, привыкшие к темноте и мерцанию мониторов, расширились до предела от чистого, неразбавленного шока. "Твою мать... — пронеслось в голове Сонара, пока он смотрел на этот завораживающий свет. — Этого просто не может быть. Это невозможно. В принципе невозможно. Откуда? Как? Фелиция... ты же просто админ. Ты просто человек в нелепом костюме рыжего кота, от которого пахнет перегаром. Откуда у тебя, черт возьми, эта штука? Ты что, ограбила секретный бункер Пентагона? Ты хоть понимаешь, что ты держишь в руках? Это же не игрушка, это ядерный реактор в кармане! Это Святой Грааль кибернетики!" Внутри у него всё похолодело, словно он проглотил кусок льда размером с айсберг. Он понял, что масштаб проблем только что вырос с "локального ЧП с похищением" до "катастрофы планетарного масштаба". Если Шрауд ищет это... Если Фелиция украла это у кого-то... Она не просто в беде. Она танцует танго на краю действующего вулкана, и вулкан только что начал извергаться прямо ей в лицо. — Что это, Сон? — голос Малеволы дрожал, потеряв всю свою надменность. Она чувствовала магию, или что-то очень похожее на неё, дикую, необузданную мощь, исходящую от предмета. — Оно... живое? Сонар поднял на них взгляд. В его глазах больше не было ни меланхолии, ни страха, ни желания пошутить. Только благоговейный ужас и осознание полной, беспросветной задницы. — Это Астральный Пульсатор, — выдохнул он, и его голос сорвался на шепот, который прозвучал громче крика. — Сердце Мехамена. Источник бесконечной, чистой энергии. Который потерял всем нам знакомый мехамен третий, считается если не похищенным и не находился на временной теории в каком-нибудь бункере, то точно уничтоженным. Он резко выпрямился, отбросив пустую банку с протеином в сторону. Она покатилась по полу с глухим стуком. Порошок облаком взвился в воздух, оседая на дорогом оборудовании, но сейчас это было абсолютно неважно. Сонар перевел взгляд с пульсирующего устройства на бледное лицо Панч Апа. — Ты говоришь, Купе позвонила тебе и дала наводку? — спросил он, и в его голосе зазвучали металлические нотки командира. — Она знала, что они не уйдут? — Да, — кивнул Панч, сглатывая. — Она сказала, что это единственный шанс. Что если Шрауд получит рюкзак — всё кончено. — Значит, они успели сбросить груз, — Сонар провел рукой по лицу, чувствуя, как внутри нарастает холодная, расчетливая ярость. — Это... это меняет всё. Если Шрауд напал на них, значит, он охотился именно за этим. За Пульсатором. Он знает, что эта штука существует, и он знает, у кого она была. Он повернулся к Малеволе, его глаза сверкнули в полутьме, как у настоящего зверя. — Ты понимаешь, что это значит, Мэл? Если Шрауд притащит их к себе в логово, начнет обыск и поймет, что Пульсатора у них нет... Если он поймет, что они успели передать его кому-то другому... — Он будет в бешенстве, — тихо закончила за него демонесса, и её рука сжала рукоять меча так, что побелели костяшки. — Хуже, — Сонар нервно дернул ухом, и в его глазах плескался холодный, отрезвляющий ужас. — Бешенство — это эмоции, это хаос. А Шрауд — это эффективность. Он как — машина. Он самый эффективный преступник в этом городе. Если он их забрал, а не прикончил на месте, значит, он либо еще не знает, что рюкзака нет, либо надеется выбить из них, где он. Они заложники, Мэл. И наша единственная надежда — что они ему нужны живыми как источник информации. Что он видит в них ценность. Потому что если он поймет, что "груз" ушел, и что с них больше нечего взять, или что они молчат... он их просто утилизирует. Как мусор. Как отработанный материал. Быстро, чисто и без эмоций. Пуля в лоб или кислотная ванна. Мы не можем ждать ни секунды. — Звони Блонди, — выпалил он, резко оборачиваясь к демонице. — Блонди Блейзер. Срочно. Прямо сейчас. — Блонди? — удивилась Малевола, даже рот приоткрыв от такой наглости. — Ты с ума сошел, летучая мышь? Мы не можем тревожить Блонди. Она же Герой Номер Один! — Сами-то мы не справимся — уже мягче, но с той же пугающей, давящей серьезностью произнес Сонар. Он положил руку ей на плечо. — Я знаю, что мы тревожим Героя Номер Один. Я понимаю, что это наглость. Ситуация критическая. У нас на руках артефакт, способный уничтожить город, а наши знакомые в лапах у маньяка. Просто напиши ей. Максимально вежливо. Скажи, что Шрауд перешел черту. Что это касается безопасности всего "SDN". И собери наших в переговорной. Пожалуйста, Мэл. Нам нужны все. Каждая пара рук, каждая способность. Сонар схватил свой телефон дрожащими пальцами. Ему нужно было написать Роберту. Срочно. Сию секунду. Потому что только Роберт мог понять, что это значит. Только Роберт знал цену этой штуке, этого проклятого сердца. "@Роберт, бросай всё и дуй сюда. Неважно, что ты делаешь, даже если ты умираешь. Это касается тебя лично. Пришел Рюкзак.... Он притащил вещи Кота. Ты ОЧЕНЬ, слышишь, ОЧЕНЬ должен глянуть, что внутри мешка. Времени в обрез. Это перевернет твой мир десять раз. Это конец....." Он уставился на пульсирующий артефакт, и мир вокруг сузился до этого голубоватого, завораживающего свечения. В голове была звенящая пустота, которую разорвал один-единственный, вопящий мысленный крик, в котором смешались ужас, восхищение и паника. Ты украла сердце Мехамена?! Ты таскала в рюкзаке буквально карманную сверхновую?! В сумке с потными носками?! Если Шрауд... Господи, если Шрауд вычислит это... Сонар сглотнул вязкий ком в горле, чувствуя, как холодный пот течет по спине под худи. Живи, глючная ты кошка. Просто, черт возьми, живи, пока мы не придем.