Кто такой герой?

Переговорная SDN пахла озоном, дорогим кофе, который уже успел остыть и превратиться в горькую жижу, и нефильтрованной, липкой паникой. Обычно здесь обсуждали скучные бюджеты на ремонт городской инфраструктуры после очередного нападения гигантского кальмара или утверждали оттенки плащей для нового сезона (в этом году в моде был "героический индиго"), но сегодня воздух был наэлектризован так, что у Сонара, сидящего за ноутбуком одного администратора нажившего себе проблемы, периодически вставала дыбом шерсть на загривке, а кончики ушей мелко подрагивали. В центре длинного стола, сделанного из черного ударопрочного стекла, пульсировала трехмерная голограмма города. Она вращалась медленно, как планета, и на её полупрозрачном теле зловещим багровым светом горели четыре точки на карте мегаполиса. — Четыре, — глухо, словно приговор, произнес Роберт, вглядываясь в карту воспаленными от недосыпа глазами. Пакет с горошком он, наконец, выбросил в мусорку у входа, и теперь его фингал под глазом цвел всеми оттенками фиолетового и зеленого, придавая ему вид побитого жизнью пирата, которого списали на берег. — У нас четыре вероятных места, где Шрауд может держать их. Он ткнул пальцем в воздух, указывая на голограмму. — Первое: заброшенный завод робототехники "Кибер-Дайн" в восточной промзоне. Там полно старых прессов и плавильных печей. Идеальное место, чтобы избавиться от улик. — Второе: система старых ливневых коллекторов под финансовым кварталом, — продолжил он, сжав кулаки. — Там фонит так, что ни один сканер не пробьет. — Третье: склад химреактивов в порту. По документам там хранят удобрения.... — И четвертое... — голос Блонди Блейзер дрогнул. Герой Номер Один сидела во главе стола, но её обычная ледяная выдержка трещала по швам. Она выглядела так, будто сейчас заплачет или кого-нибудь испепелит. — Господи, за что мне всё это? Мало мне было того, что Феномено ведет себя... пугающе. Так еще и Фелиция умудрилась вляпаться в эпицентр катастрофы. — П-пугающе? — переспросил Герман, с опаской косясь в темный угол, где стояла массивная фигура в плаще. — Да он, э-э, вроде... вполне адекватный, если п-позволите так выразиться. П-поздоровался со мной за руку. Даже дверь придержал, весьма... гм... учтиво. — Вот именно! — Блонди вскинула руки, и в её глазах читался настоящий шок, граничащий с паникой. — Он ведет себя нормально. Абсолютно, стерильно нормально. Как будто он не пришелец с далекой галактики, пытающийся понять человечество через попытки и ошибки, а... бухгалтер. Он спросил меня про курсы валют! Понимаете? О погоде и налогах! Это ненормально для него. Это страшнее, чем вторжение инопланетян! — Вы не понимаете! — Блонди резко встала, отбросив волосы назад, и решила продемонстрировать весь сюрреализм ситуации. Она набрала в грудь воздуха, приняла героическую позу, выпятила подбородок и, скосив глаза к переносице, вдруг заговорила, пугающе точно копируя манеру Феномено: — "Коллеги, я полагаю, что эффективность нашей синергии зависит от консолидации усилий и грамотного тайм-менеджмента..." — тут она дернулась всем телом, изображая нервный тик, и перешла на дикий, вибрирующий рык, от которого Водобой вжался в кресло: — "...НО ЕСЛИ МЫ НЕ ПОЖРЕМ ИХ ПЕЧЕНЬ И НЕ СТАНЦУЕМ НА ИХ КОСТЯХ ПОД ЛУНОЙ, ТО ВЕЛИКИЙ ЗОРГ БУДЕТ НЕДОВОЛЕН НАШИМ ПИЩЕВАРЕНИЕМ!" Она тут же "сдулась", вернув себе обычный вид, и закрыла лицо руками и простонала. — Я так больше не могу... Ладно. Четвертая точка. Подвалы заброшенной типографии в старом центре. Здание 19-го века, фасад обваливается, внутри только пыль, плесень и крысы. Шрауд не идиот, чтобы лезть в сияющий пентхаус. Он выбрал место, которое все игнорируют. Старое, гнилое и абсолютно неприметное. — Или он просто любит вонь, — хрипло вставил Сонар, стараясь не смотреть на Блейзер. Его длинные пальцы с неестественной скоростью летали по клавиатуре, пытаясь отфильтровать терабайты мусорных данных. Глаза-бусинки бегали по строчкам кода. — Энергетический след от черного фургона теряется на центральной развязке. Но я провел спектральный анализ частот, которые перехватил мой дрон перед тем, как его сбили... Шрауд использует экранирование третьего уровня. Военная разработка. Это дорого. Очень дорого. И это значит, что он готовился. — Мы не можем проверить все четыре точки одновременно, — глухо признал Роберт, опуская голову на руки. Его голос звучал как скрип несмазанных петель. — Нас мало. Катастрофически мало. Половина штата на больничном или в запое после... повышенности активности подозрительных группировок. Мы просто физически не потянем четыре штурма. — Нас достаточно, чтобы разнести этот город по кирпичику, если понадобится! — рыкнула Невидива. Она была единственной, кто не сидел. Она металась по комнате из угла в угол, как тигр в слишком тесной клетке, оставляя мокрые следы от ботинок на дорогом ковролине. Её мокрая одежда высохла лишь наполовину, волосы торчали паклей, а руки были сжаты в кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Чего мы ждем? Пока он пришлет нам открытку с их ушами?! Давайте разделимся! Я возьму порт, я там каждую крысу знаю. Блонди — четвертую точку, ты же умеешь летать. Роберт... — Стоп! — голос Блонди был мягким, бархатным, но в нем звенела такая сталь, что даже Кортни на секунду замерла. — Невидима, сядь. И прекрати истерику. Мы не будем разделяться. — Почему?! — взвизгнула Кортни. — Потому что Шрауд — это не уличная шпана, которая грабит ларьки, — Блонди встала, опираясь руками о стол. — Это техноманьяк, который превращает людей в живые батарейки. Он стратег. Если мы разделимся, он перебьет нас поодиночке, как котят. Мы пойдем одной группой. Ударным кулаком. Роберт тяжело вздохнул, потер переносицу и посмотрел на своих людей. Взгляд его остановился на центре стола. Там, среди бумаг и чашек, лежал Астральный Пульсатор. Устройство пульсировало мягким, гипнотическим голубым светом, словно дышало. — Блонди права, — тихо сказал Роберт. — Нам нужна подготовка. Моя меха-броня... она просто не готова. — он сглотнул, чувствуя горечь. — У меня теперь есть Сердце, да. Но костюм не приведен в порядок. Расчеты совместимости не закончены, контуры перегружены. Если я вставлю Пульсатор сейчас, без перекалибровки, меня просто разорвет изнутри или замкнет всю электронику. Я буду не героем, а очень дорогой, светящейся статуей. Мне нужно время. Хотя бы пара часов, чтобы досчитать алгоритмы и привести системы в боевую готовность. — Подготовка? — Кортни резко остановилась напротив него, и воздух вокруг неё, казалось, задрожал от ярости. — Ты сейчас серьезно, Роберт? Подготовка?! Мы будем сидеть тут, пить кофе и прикручивать гайки, пока Шрауд... пока он может делать с ними что угодно?! Она наклонилась к нему через стол, её глаза горели лихорадочным огнем. — Ты знаешь, что он делает с пленниками, Роберт? Ты читал отчеты? Он не просто убивает. Он экспериментирует. Каждая минута, которую мы тратим на "планирование" — это, возможно, чей-то отрезанный палец! Или выжженный глаз!! А мы будем ждать, пока у тебя клей высохнет?! — Кортни, — тихо попытался вмешаться Панч Ап. Он сидел в углу, в тени фикуса, неестественно тихий и бледный. В его руках, как спасательный круг, была зажата пустая банка из-под протеина "MEGA MUSCLE". — Я тоже... я тоже хочу пойти прямо сейчас. Я готов пробить стены головой, ты же знаешь. Я бы разнес голыми руками. Но... Он поднял глаза, полные сомнения. — Но если это ловушка? Если мы придем туда, а там минное поле? Или газ?? Если мы сдохнем на пороге, кто их тогда спасет? Никто. Он отвел взгляд, пытаясь скрыть страх за маской рассудительности, но голос его дрожал. — Я не трус, вы знаете. Я дрался с мутантами в канализации. Но Шрауд... он же псих. Эффективный, расчетливый псих. Он знает, что мы придем. Он ждет нас. — Да плевать мне на его эффективность! — взорвалась Кортни, ударив ладонью по столу. — Вы все просто ищете оправдания своей трусости! "Нам нужен план", "нам нужна разведка", "нам нужно согласовать бюджет"! А Фелиции и Купе нужно, чтобы мы выбили дверь с ноги и надрали задницы! Прямо сейчас! Даже если опоздаем на минуту... мы можем найти только трупы! Вы хотите нести их тела в мешках? Вы хотите смотреть в глаза их родственникам и говорить: "Извините, мы калибровали гидравлику"? — А если пойдем сейчас, трупов будет на пять больше, — ледяным тоном заметил Сонар, не поворачивая головы от экрана. Его пальцы продолжали стучать. — Шрауд никогда не сидит в одной норе без запасного выхода, ложных целей и системы самоуничтожения. Это ловушка. С вероятностью 98% все четыре точки могут быть ловушками. Или три из них. Нам нужно сузить круг. Нам нужны дроны, нам нужен доступ к городским камерам, нам нужна поддержка полиции для оцепления периметра... — Полиции?! — истерически хохотнула Кортни, запрокинув голову. — Ты издеваешься, мышь? Полиции? Да пока они заполнят бланки и получат ордер, Шрауд уже переедет в другую страну! Или на другую планету! В комнате поднялся шум. Все заговорили одновременно. Водобой, размахивая обломком карандаша, начал доказывать, что без подготовки соваться к техноманту — это самоубийство. Малевола, чьи глаза начали гореть опасным адским огнем, но для этого нужна была жертва (все покосились на Панч Апа, и тот вжался в кресло). Спор разгорался, как лесной пожар, перерастая в хаос взаимных обвинений. — ХВАТИТ! — Роберт ударил кулаком по столу. Удар был такой силы, что черное стекло жалобно звякнуло и пошло мелкой сеткой трещин, но выдержало. В наступившей звенящей тишине было слышно только монотонное гудение серверов и тяжелое, прерывистое дыхание присутствующих. Блонди Блейзер медленно поднялась со своего места. Её осанка была безупречной, но в голосе звенели непривычные теплые нотки. — Мы все в долгу перед... перед этим Котом, — твердо сказала она, обводя взглядом притихшую команду. — Она всегда была где-то рядом. В этом дурацком, пропахшем виски костюме с вечно кривой улыбкой. То вовремя подсунет нужный инструмент, когда всё валится из рук, то отвлечет внимание охраны своей нелепой клоунадой, давая нам шанс. Она была как... странный, рыжий талисман. Невидимая поддержка в плюшевом меху. Она была клеем, который держал этот цирк уродов вместе, даже когда мы её не замечали. Если бы мы узнали, что она в беде, в любой другой день, я бы первая полетела переворачивать город. Роберт, который слушал её, опустив голову, тяжело вздохнул. Он поднял взгляд на Пульсатор. — Но это Шрауд. И это... — он указал дрожащим пальцем на Пульсатор. — Это меняет всё. У Фелиции было то, чего у нее быть не могло. Сердце Мехамена 2. Технология уровня "Совершенно секретно". Я потерял и считал потерянной, а тут раз и она у нее.... Кортни нахмурилась, чувствуя неладное в его тоне. Она отступила на шаг. — И к чему ты ведешь, Робертсон? Говори прямо. — К тому, — жестко, с металлическими нотками в голосе ответил Роберт, — что мы не знаем, во что она ввязалась. Мы не знаем, кто она на самом деле. Она украла это? Она работала на кого-то? Может, на конкурентов? Может, она промышленный шпион? А может... может, она работала на самого Шрауда, а потом что-то пошло не так, и они не поделили добычу? — Ты... — Кортни задохнулась от возмущения, её лицо пошло красными пятнами. — Ты смеешь её подозревать? Сейчас? После всего? Только потому, что у неё в сумке нашлась твоя блестящая потерянная игрушка? Да она, может, жизнь тебе спасала, пряча эту хрень! Может, она хранила её, чтобы ты не натворил глупостей! — Я должен рассматривать все варианты! — рявкнул Роберт, и в его голосе прорезался командный рык. — Я отвечаю за команду! Я отвечаю за ваши жизни! Я не поведу вас на убой ради человека, который, возможно, вел двойную игру! Нам нужен холодный рассудок, а не эмоции! Мы подготовимся. Мы починим мой костюм, подключим Пульсатор. И тогда, через три часа, мы ударим. Наверняка. Без шансов на ошибку. — Три часа... — прошептала Кортни, глядя на него с нескрываемым отвращением, как на предателя. — За три часа можно умереть тысячу раз, Роберт. Ты трус. Ты просто боишься правды. — Это рациональное решение, — раздался скрипучий, ворчливый голос со стороны двери. Все обернулись. В проходе стоял Чейз. Он выглядел, как всегда, на все восемьдесят, хотя ему всего тридцать девять лет. Глубокие морщины, редкие седые волосы и неизменный, слегка растянутый вязаный свитер с ромбиками, который он носил с упрямством, достойным лучшего применения. Он выглядел как чей-то дедушка, который зашел пожаловаться на цены в аптеке. Он вошел в комнату, шаркая ногами, и оперся рукой о стену, словно каждое движение давалось ему с трудом. — Вы тут устроили детский сад, — прошамкал он, обводя команду усталым, разочарованным взглядом. — "Спасем котика", "мы одна семья", "она наш друг". Трогательно до тошноты. Я плачу. Он тяжело опустился на свободный стул, поморщившись от боли в суставах. — Роберт прав. Вы, салаги, не понимаете, с чем играете. Лезть в ад без плана, на одних эмоциях — это не героизм. Это суицид. Я это проходил. Я видел, как такие "герои" сгорают за секунду, оставляя после себя только мокрое место и плачущих родственников. Чейз посмотрел на Роберта с неожиданной теплотой, как на любимого, хоть и бестолкового племянника. — Ты молодец, Робби. Не ведись на их сопли. Мы должны быть умнее. Мы должны выжить, чтобы победить. А не сдохнуть красиво. Затем он медленно повернул голову к Кортни, и его взгляд стал жестким. — А ты, Невидимка... Хочешь сдохнуть? Вперед. Дверь открыта. Используй свою скорость... ах да, ты же не быстрая. Ты просто прозрачная. Шрауд тебя даже не заметит, просто раздавит, как жука. Мы подождем. Мы подготовимся. А ты, если хочешь играть в мученицу — валяй. Меньше идиотов — чище воздух в офисе. В комнате повисла звенящая, мертвая тишина. Сонар перестал печатать. Малевола прикрыла рот ладонью. Кортни не сказала ни слова. Она просто сделала глубокий вдох, её глаза вспыхнули яростью... и она исчезла. Растворилась в воздухе В следующую секунду раздался глухой, но сильный звук удара. Голова Чейза мотнулась назад, и он, не удержав равновесия своим хрупким, состарившимся телом, с грохотом рухнул вместе со стулом на пол. Из его разбитого носа потекла тонкая струйка крови, капая на любимый свитер. Дверь переговорной открылась сама по себе, впуская холодный сквозняк из коридора. — Пошли вы все, — прозвучал голос Кортни из пустоты коридора. Голос, полный ледяного презрения, разочарования и боли. — Рационалисты хреновы. Я иду за ней. Одна. Дверь захлопнулась с грохотом, от которого снова задрожало стекло, оставив "Команду Я" в тишине, наедине со стонущим на полу стариком-Чейзом и мигающей, как таймер бомбы, красной точкой на карте.

***

Если ад существует, то это не котлы со смолой и не черти с вилами. Ад — это старая, заброшенная серверная без кондиционера, где кабели спутаны в гордиев узел, а ты привязана к ржавой трубе стяжками, которые, судя по маркировке, выдерживают вес среднего слона. Я открыла глаза и сразу пожалела об этом стратегическом решении. Голова гудела так, будто мой мозг пытался загрузить Windows Vista на калькуляторе "Электроника". Во рту стоял прикус меди и железа. — Сервис здесь просто отвратительный, — раздался тихий, светский голос слева. Я с трудом повернула голову. Шея хрустнула, словно сухие ветки в костре. Рядом, прикованная к той же массивной металлической колонне, сидела Жанель. Она смотрела прямо перед собой, но её глаза выразительно скосились вверх, указывая куда-то под потолок. Я проследила за её взглядом. В густой тени балок едва заметно мигал крошечный красный огонек. Камера. — Согласна, подруга, — прохрипела я, включаясь в игру. — Я поставлю этому отелю одну звезду на TripAdvisor. И то, только за винтажный стиль "индустриальный шик". Кровати жесткие, — я дернула плечом, ударившись о трубу, — персонал невежливый, а браслеты "все включено" жмут. Я демонстративно пошевелила руками за спиной. Магнитные наручники. Шраудовские. Сами затягиваются, если дергаешься. — А проводка? — Жанель брезгливо сморщила нос, кивнув в сторону стены. — Ты видела эту проводку? Это же нарушение всех норм пожарной безопасности. Я посмотрела туда, куда она указывала. Метрах в трех от нас, из развороченного щитка торчал пучок оголенных проводов. Каждые тридцать секунд они с треском выплевывали сноп ярких, злых искр. — О да, — протянула я, чувствуя, как в голове начинает формироваться безумная идея. — Выглядит так, будто кто-то пытался починить тостер вилкой. Знаешь, у меня дома была похожая проблема. Стиральная машинка заела. Дверца заблокировалась, и ни в какую. — И что ты сделала? — спросила Жанель, внимательно глядя на искры. — Пришлось устроить короткое замыкание, — сказала я, глядя ей в глаза. — Знаешь, такой... жесткий сброс. Если дать системе слишком много энергии в неправильном месте, предохранители горят, и магнитный замок переходит в аварийный режим. Дверца открывается сама. Заводские настройки безопасности. Глаза Жанель блеснули пониманием. — Думаешь, местная "администрация" использует те же протоколы безопасности для своих... гостей? — Уверена, — кивнула я. — Стандарты индустрии. Но вот беда... — я смерила взглядом расстояние до щитка. — Пульт управления далековато. Нам не дотянуться, чтобы пожаловаться. Жанель посмотрела на свои длинные ноги в грязных сапогах. Потом на щиток. Потом на меня. — Знаешь, я в школе занималась гимнастикой. Если мы немного... раскачаем лодку... то есть, эту колонну... я могла бы достать до книги жалоб ногой. — Мы прикованы к несущей опоре, милочка, — вздохнула я. — Мы не на качелях. Если вырвем её, крыша упадет нам на головы. И тогда мы точно не получим возврат денег за проживание. — Есть другие идеи, как вызвать электрика? — спросила она. — Можно попробовать поорать, — предложила я. — Вдруг рум-сервис услышит? — Давай. Три-четыре. — ЭЙ! — заорала я во всю глотку, так, что заболели легкие. — ЕСТЬ КТО ЖИВОЙ? У МЕНЯ АЛЛЕРГИЯ НА ПЫЛЬ! И Я ХОЧУ ПОГОВОРИТЬ С МЕНЕДЖЕРОМ! МНЕ НУЖЕН ХАЛАТ И ТАПОЧКИ! Мой крик эхом прокатился по пустому цеху, отражаясь от металлических стен и скелетов роботов. В ответ — звенящая тишина. Ни шагов, ни скрипа открывающихся дверей, ни зловещего смеха главного злодея. Только где-то наверху зашуршали голуби. Мы с Жанель переглянулись. — Я ТРЕБУЮ КНИГУ ЖАЛОБ! — добавила Жанель, уже менее уверенно. — И БЕЗГЛЮТЕНОВЫЙ ХЛЕБ! И тут "рум-сервис" наконец отозвался. Правда, совсем не так, как мы ожидали. Откуда-то сверху, с ржавых мостков под самым потолком, раздался грубый, прокуренный голос, усиленный эхом пустого ангара: — А НУ ЗАВАЛИЛИ ЕБАЛЬНИКИ, СУКИ! Мы с Жанель синхронно вздрогнули. — ЕЩЕ ХОТЬ ОДИН ЗВУК, БЛЯДЬ, И Я СПУЩУСЬ И ЗАШЬЮ ВАМ РТЫ СТЕПЛЕРОМ! — продолжал орать невидимый страж, явно не проходивший курсы гостеприимства. — ВЫ МНЕ, СУКИ ДРАНЫЕ, ВЕСЬ ПАСЬЯНС СБИЛИ! БОСС СКАЗАЛ СИДЕТЬ ТИХО, ВОТ И СИДИТЕ, ПОКА ОН НЕ ПРИДЕТ И НЕ ПУСТИТ ВАС НА ЗАПЧАСТИ! ЗАЕБАЛИ ОРАТЬ! После этого послышался звук удара чем-то тяжелым по перилам (видимо, для убедительности) и смачный плевок. Я моргнула. — Какой... ненавязчивый сервис, — прошептала я. — Одна звезда — это я еще погорячилась. — Зато мы знаем, что Шрауда здесь нет, — так же тихо заметила Жанель, хотя в её глазах мелькнуло разочарование. — И что нас охраняет какое-то быдло, которое играет в карты на телефоне. — Это и хорошо, и плохо, — я попыталась пошевелить затекшими плечами. — Хорошо — потому что нас не разбирают на органы прямо сейчас. Плохо — потому что план "спровоцировать злодея на монолог и потянуть время" провалился. Нас просто игнорируют. — И что будем делать? — спросила она. — Ждать, — вздохнула я. — Или надеяться, что охранник проиграет в пасьянс и умрет от злости.