Кто такой герой?

Тишина, которая повисла в огромном, гулком цеху после моего отчаянного крика, не была пустой. Она была физически тяжелой, плотной, как могильная плита, опускающаяся на грудь. Даже воздух, казалось, стал вязким. Охранник где-то наверху, который только что поливал нас отборным матом, заткнулся на полуслове, и я услышала другой звук. Звук, от которого волосы на затылке встали дыбом. Ритмичный, спокойный цокот металла о бетон. Шаг. Пауза. Еще шаг. Из густой, маслянистой темноты коридора, куда вели массивные покореженные ворота, вышел он. Не просто силует, как мне показалось в первую секунду. Шрауд. Вживую он выглядел не как человек в высокотехнологичном костюме, а как глитч, ошибка рендеринга реальности, которую забыли пропатчить. Его плащ казался сотканным из мазута, теней и чьих-то кошмаров — он не развевался при ходьбе, а стелился шлейфом. А его лицо... Зеркальная маска. Она отражала тусклый, болезненный свет аварийных ламп, превращая его в искаженные, пляшущие гримасы. Он не шел — он плыл над полом, и пространство вокруг него будто становилось холоднее на несколько градусов. Охранник на мостках, который минуту назад угрожал нам расправой, теперь замер, превратившись в статую. Он даже дышать боялся, чтобы не привлечь внимание этого существа. Шрауд остановился ровно в трех метрах от нас. Зеркало маски медленно наклонилось, сканируя меня с ног до головы. Я видела в этой безупречной поверхности свое жалкое отражение: грязная, взъерошенная, с размазанной тушью, прикованная к трубе, как жертва в дешевом слэшере категории «Б». — Фелиция, — его голос звучал не снаружи, а словно возникал прямо у меня в голове, проходя через кости черепа. Синтетический, вибрирующий, лишенный эмоций. — Старший системний администратор «Dispatch». Любительница дешевого виски, рыжих котов и чужих секретов, которые ей не принадлежат. А это... Он медленно перевел свой «взгляд» на мою подругу. — Жанель Купе. Она же. Злодейка поверившая в то, что может стать героиней второго эшелона. Гора мышц, минимум интеллекта. Расходный материал. — Эй! — возмутилась Жанель, пытаясь расправить плечи, хотя в путах это выглядело жалко. Голос её дрожал, но она старалась держать марку. Шрауд проигнорировал её, как человек игнорирует лай болонки за забором. Он подошел ближе, и из широкого рукава его плаща с тихим, зловещим жужжанием выскользнуло тонкое, длинное лезвие, светящееся по краям от напряжения. — У нас мало времени, Фелиция. Мои датчики фиксируют аномальный всплеск активности в городской сети и приближение сигнатур, которые мне не нравятся. Твои друзья шевелятся. Поэтому давай пропустим утомительный этап, где ты изображаешь героя-партизана, а я делаю вид, что мне не всё равно, сколько костей придется сломать для получения результата. Он поднес лезвие к моему лицу. Я почувствовала запах озона и горелой плоти — видимо, лезвие было плазменным. Жар от него опалил мне ресницы. — Где рюкзак?..... Где Астральний Пульсатор? Я сглотнула вязкую, горькую слюну. Сердце колотилось так, что, казалось, сломает ребра. — Я... я не понимаю, о чем вы, мистер Череп. Какой пульсатор? Это вибратор новой модели? Если вы про секс-шоп, то он закрыт. Шрауд не оценил шутку. Его маска оставалась холодной гладью озера, в котором тонут надежды. Он даже не шелохнулся, но его воля, транслируемая через нейроинтерфейс, заставила одного из дронов-пауков, семенящих за ним, действовать. Механическая тварь с противным скрипом подпрыгнула и приземлилась на плечо Жанель. Его острые, как иглы, лапки впились в её кожу сквозь тонкую ткань костюма. Жанель вскрикнула от боли и неожиданности, дернувшись всем телом. — «Юмор — это лишь защитный механизм, примитивный способ вытеснения тревоги», как говорил старик Фрейд, — спокойно, даже поучительно продолжил Шрауд. Его голос звучал как лекция в морге перед вскрытием. — Но, как справедливо заметил Ницше, если долго всматриваться в бездну, бездна начинает всматриваться в тебя. Ты заглянула в мою бездну, Фелиция. И ты, глупая девчонка, украла из неё кое-что очень ценное. Он сделал театральную паузу, позволяя своим словам осесть в моем сознании, как радиоактивной пыли. — Ты прекрасно знаешь, что это. Это не вибратор и не игрушка. Это «Астральный Пульсатор». Это Прометеев огонь, который я похитил у богов физики, а ты, как неразумная Пандора, решила спрятать его в своей дешевой сумочке. Ты украла сердце моего творения, мою Аниму, если говорить языком Юнга. А теперь... теперь мы переходим к радикальному. Он щелкнул пальцами. Звук был сухим и резким, как выстрел. Из тени вышли двое охранников в тяжелой тактической броне без опознавательных знаков. Они молча подошли к Жанель. — Отцепите её, — скомандовал Шрауд, даже не поворачиваясь. Они грубо, по-деловому схватили Купе под руки, разрезали стяжки мономолекулярным резаком и рывком подняли на ноги. Она попыталась ударить одного головой, но второй тут же впечатал приклад винтовки ей под колено, заставляя согнуться. — Куда вы её тащите?! — закричала я, до боли дергая руками в своих путах. — Оставьте её! Она здесь ни при чем! Шрауд наклонился ко мне, так близко, что я видела каждую микроскопическую царапину на его маске, каждое пятнышко на зеркальной поверхности. — Твоя подруга, мисс Купе, отправляется в... дальнее плавание, — прошептал он, и в его голосе слышалась садистская улыбка. — Тут недалеко, в соседнем цехе, есть линия кислотной обработки металлов. Очень глубокие ванны. Очень едкая промышленная смесь. Она растворяет органику за три минуты. Кости — за пять. Зубы и импланты — за семь. Я похолодела. Кровь отхлынула от лица. — Не надо, — прошептала я, чувствуя, как подступают слезы. — Пожалуйста. — Это зависит исключительно от тебя, — Шрауд выпрямился, разглаживая несуществующую складку на плаще. — Если ты скажешь мне пароли для удаленного доступа к серверам SDN, чтобы я мог их взломать и найти то, что вы спрятали в цифровом виде, прямо сейчас... её плавание будет, скажем так, круизом. Я просто запру её в подвале. Живой. Но если ты будешь молчать, лгать или тянуть время... — он сделал многозначительную паузу. — Она пойдет на дно. И поверь мне, плавать в кислоте очень неприятно. Ты будешь слышать, как она кричит, пока у неё не растворятся голосовые связки. Охранники потащили упирающуюся Жанель к дверям. Она обернулась и посмотрела на меня большими, полными животного ужаса глазами. В них читалась мольба. — Фелиция... — прошептала она одними губами. — Сделай что-нибудь... — Время пошло, — Шрауд постучал когтистым пальцем по воображаемым часам на запястье. — Тик-так, кошечка. Тик-так. Я жду. Логин. Пароль. Ключ шифрования. Мой мозг работал на 200% мощности, перегреваясь и дымясь. Дать ему доступ к серверам SDN? Это же конец. Это суицид для всего города. Он получит контроль над всем: обороной, коммуникациями, базой данных героев, даже кофеварками в мэрии. Он сможет отключить энергосистему, перехватить управление боевыми дронами, обрушить биржу... Но если я не скажу... Жанель умрет. Страшной смертью. Тянуть время? Сколько у нас времени? Минуты? Секунды? — Стой! — выкрикнула я, когда охранники толкнули двери, и Жанель исчезла в темном проеме. — Стой! Я скажу! Всё скажу! Шрауд лениво поднял руку, и охранники замерли в проходе, как по команде "стоп". — Я жду, — его голос был тихим, но резал как бритва. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить дрожь. И тут я почувствовала это. Легкий, едва заметный сквозняк возле правого плеча. Нет, это был не ветер. Тут, в герметичном подвале, ветра не было. Это было похоже на статическое электричество, на запах озона после грозы и... тонкий аромат женских духов? Я едва заметно, на долю миллиметра скосила глаза и увидела, как воздух рядом со мной на долю секунды задрожал, пошел рябью, словно марево над асфальтом в жару. Она здесь. Невидимка. Кортни. Эта сумасшедшая стерва здесь! Сердце екнуло и забилось с новой силой, но я не подала виду. Ни одним мускулом не дрогнула. Наоборот, я сделала то, что умела лучше всего — включила режим "паникующего, но полезного сотрудника", чтобы заговорить ему зубы и выиграть ей время для удара. — Сервер... сервер называется Shadow_Reserve_04, — начала я дрожащим, срывающимся голосом, глядя прямо в зеркальную маску Шрауда, чтобы он смотрел только на меня, только в мои глаза. — Это старый бэкап-узел, про него все забыли, его даже нет в официальных реестрах, но он всё еще активен. IP-адрес 10.55.9.21. Я почувствовала, как что-то холодное и острое коснулось моих связанных рук за спиной. Металл. Нож. Путы начали ослабевать. Кортни резала стяжки, миллиметр за миллиметром. — Пароль? — Шрауд даже не записывал. Его шлем, видимо, транслировал всё прямо в его систему. Он подошел ближе, нависая надо мной, смакуя свою победу, упиваясь моим "сломленным" состоянием. — Пароль сложный... — я облизала пересохшие губы. — Пиши. K4rm4_1s_4_B1tch_!2024. — "Карма — это сука"? — переспросил он безэмоционально. — Как банально. — Это ключ, — прошептала я. — Он открывает черный ход. — И как это даст мне контроль над основным кластером? — подозрительно спросил он, наклоняясь ко мне почти вплотную. Его отражение в моих глазах стало огромным. — Бэкап-сервер обычно изолирован. — Там... там есть программный "мост", — я подняла на него глаза, и теперь в них не было страха. В них был холодный расчет. — Когда зайдешь, введи в консоли команду sudo override_bridge --target=MAIN_CORE. Это перебросит тебя в центральную систему в обход внешнего фаервола. Ты будешь внутри периметра. Ты получишь права root. Шрауд какое-то мгновение молчал, его процессоры обрабатывали информацию. Я видела, как по поверхности его маски пробежали едва заметные цифровые рябь и глифы. Он проверял. — Проверяю пинг... — пробормотал он, полностью поглощенный процессом взлома, забыв об осторожности. — Да. Узел активен. Порт 8080 открыт. Ты не солгала. Внезапно его красная маска потемнела, а затем вспыхнула ярко-красным цифровым узором. — Инициализация моста возможна, — произнес он, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на возбуждение. — Я должен подготовить инъекцию кода немедленно. С этого терминала это займет слишком много времени. Мне нужно к главному передатчику. Он резко выпрямился, словно забыв о моем существовании. Для него я перестала быть угрозой или игрушкой — я стала отработанным материалом, выполнившим свою функцию. — Не уходите далеко, дамы, — бросил он, даже не глядя в мою сторону. — Я вернусь за вашими трупами, когда закончу переписывать этот город. Его фигура задрожала, пошла пикселями, как плохо загруженная картинка в старом браузере. Раздался тихий, трескучий звук, похожий на разряд статического электричества, и Шрауд растворился в воздухе, телепортировавшись прочь. В ту же секунду, как только последнее эхо его присутствия растаяло в воздухе, пространство рядом со мной "лопнуло". — Ну и мудак, — прошипела Кортни, выходя из режима невидимости прямо передо мной. Её лицо было бледным от напряжения, но в глазах горел злой огонь. — Даже "пока" не сказал. Невоспитанное цифровое чучело. Она одним резким движением перерезала остатки стяжек на моих руках. Я рухнула вперед, но она подхватила меня, не дав удариться лицом о бетон. — Живая? — быстро спросила она, встряхивая меня за плечи. — Смотри на меня! Глаза целы? — Почти, — прохрипела я, растирая занемевшие запястья. Руки дрожали так, что я не могла сжать кулаки. — Этот псих... он реально собирался... — Забей на него! — рявкнула Кортни, оглядываясь на дверь, куда увели Жанель. — Вставай! У нас мало времени. Эти гориллы сейчас поймут, что босс свалил, и решат закончить работу сами. Она сунула мне в руки тяжелый армейский пистолет-шокер, который, видимо, стянула у одного из охранников, пока кралась сюда. — Держи. Стрелять умеешь? — Я играла в Doom, — нервно хихикнула я. — Сойдет. Погнали спасать твою подружку. Мы бросились к дверям. Кортни двигалась бесшумно, как кошка, а я старалась не топать своими ботинками, хотя получалось плохо. В коридоре мы услышали голоса. — Босс ушел? — спросил один бас. — Ага. Сказал, код вводить. А с этой что делать? — В расход. Он же сказал — "дальнее плавание". Кидай её в ванну. Я похолодела. Мы ворвались в соседний цех как раз вовремя. Двое амбалов в броне тащили упирающуюся Жанель к огромному чану, от которого поднимался едкий, желтоватый пар. Она кричала и пиналась, но силы были неравны. — Эй, мальчики! — крикнула Кортни, вскидывая пистолеты. — Вы забыли заплатить за вход! Охранники обернулись, и это была их последняя ошибка. Кортни открыла огонь. Две пули — два колена. Они рухнули с воплями. Я, не помня себя от ярости, подбежала к ближайшему и разрядила шокер прямо ему в шею. Его вырубило мгновенно. Жанель, почувствовав свободу, вырвалась и с диким воплем впечатала свой сапог в лицо второму охраннику, отправляя его в нокаут. — Господи, я думала, это конец! — закричала она, бросаясь нам на шею. — Не дождетесь, — выдохнула я, обнимая их обеих. — А теперь валим отсюда, пока... Я не договорила. Что-то изменилось в воздухе. Он стал... другим. Звуки исчезли. Даже вопли раненых охранников на полу затихли, будто их кто-то выключил. — Что за?.. — Кортни нахмурилась и подошла к выходу из цеха, выглядывая в коридор. Она замерла. — Эй, девочки. Вам лучше на это взглянуть. Мы подошли к ней. Длинный коридор, по которому мы только что бежали, был пуст. Абсолютно пуст. Ни патрулей, ни дронов, ни даже крыс. Но в дальнем конце, у грузового лифта, стоял одинокий силуэт охранника. Он не двигался. Он не смотрел на нас. Он просто стоял и... задраивал герметичную дверь шлюза. И на нем был противогаз. Полный, закрытый дыхательный аппарат. — Какого черта? — прошептала Жанель. — Почему он в наморднике? — Потому что нас тут быть не должно, — прошептала я, чувствуя, как холодная догадка ползет по спине. — Шрауд... он не просто ушел. Он нажал на кнопку слива. В этот момент вентиляционные решетки под потолком, которые до этого молчали, ожили. Раздалось тихое, зловещее шипение, похожее на вздох умирающего дракона. Пшшшш-ш-ш... Из решеток начал вытекать газ. Не дым, не пар. Это был тяжелый, густой газ, который не растворялся в воздухе, а падал вниз, как жидкий шелк. И он был красным. Кроваво-красным, насыщенным, зловещим. Он стелился по полу, заполняя коридор, обтекая ноги того самого охранника, который задраил дверь и теперь смотрел на нас сквозь толстое стекло шлюза. — Красный туман... — прошептала Кортни, и в её голосе впервые за вечер я услышала настоящий, животный страх. — Это же "Алое Дыхание". — И что оно делает? — спросила Жанель, отступая назад. — Оно не убивает сразу, — быстро заговорила я, вспоминая базу данных угроз, которую зубрила на работе. — Это нейротоксин с кожно-нарывным действием. Сначала ты слепнешь. Потом отказывают легкие. Потом кожа начинает... отслаиваться. Шрауд не хотел пачкать руки. Он просто решил простерилизовать помещение. Газ приближался. Медленно, неумолимо, как прилив. Он уже заполнил коридор и начал просачиваться в наш цех через щели. — Назад! — скомандовала Кортни. — Ищем другой выход! Окна, люки, что угодно! Мы бросились вглубь цеха, подальше от красного облака. Но это была ловушка. Окна были заварены стальными листами. Вентиляция была источником смерти. Двери заблокированы. — Сюда! — крикнула Жанель, указывая на небольшую дверь с надписью "Серверная". — Там герметичная дверь! Мы влетели внутрь и с трудом захлопнули тяжелую металлическую створку, закрутив вентиль. Шипение снаружи стало глуше, но не исчезло. — Это нас не спасет, — я прислонилась спиной к двери, сползая на пол. — Вентиляция общая. Газ пойдет через систему кондиционирования. У нас минут пять, не больше. Мы сидели в темноте, освещаемой только миганием лампочек на серверах. Красный туман уже начинал сочиться из-под плинтусов, тонкими, извивающимися струйками, похожими на щупальца. — У меня начинает першить в горле, — тихо сказала Жанель, кашлянув. — Не дыши глубоко, — посоветовала Кортни, натягивая воротник футболки на нос. — Черт, черт, черт! Я не могу стать невидимой для газа! Он, сука, везде! Я смотрела на красную дымку, которая медленно поднималась от пола. Это был конец. Глупый, нелепый конец. Мы победили охрану, обманули главного злодея, спаслись от кислоты... только чтобы задохнуться как тараканы в банке с дихлофосом. Я закашлялась. Глаза начало щипать, будто в них насыпали перца. — Девочки, — прохрипела Жанель, её лицо в полумраке казалось серым. — Было весело. Правда. Если мы сдохнем... пообещайте, что будете преследовать Шрауда в виде призраков и греметь цепями у него в туалете. — Заткнись, Купе, — беззлобно огрызнулась Кортни, но я видела, как она вытирает слезы. Не от грусти, от газа. — Мы не сдохнем. Мы герои, мать вашу. Герои всегда находят выход... Красный туман уже был по колено. Дышать становилось больно, каждый вдох обжигал легкие огнем. И тут стена за нашими спинами дрогнула. Нет, не дрогнула. Мне показалось. Тишина. Никакого взрыва. Никакого Мехамена. Никакого спасения. Только шипение газа. Жанель закашлялась сильнее, согнувшись пополам. Её ноги подкосились, и она сползла на пол, прямо в густой слой тумана. — Нет! — я попыталась поднять её, но мои руки были как ватные. Я сама упала на колени. Мир поплыл. Перед глазами заплясали черные и красные пятна. — Не спать! — голос Кортни звучал откуда-то издалека, словно из-под воды. Она схватила меня за воротник одной рукой, а Жанель — за пояс другой. — Не смейте сдыхать на моей смене, суки! Она рванула нас вверх с нечеловеческой силой. — Держитесь за меня! — прохрипела она. — Я вытащу нас. Через вентиляцию. Она на выход. — Там... газ... — прошептала я. — Плевать! — рявкнула Кортни. — Вдохните и не дышите! Я не знаю, как мы это сделали. Последние метры я не помню. Помню только темноту, удушье, скрежет металла и боль в легких, будто я наглоталась битого стекла. Кортни тащила нас. Она рычала, материлась, падала, но тащила. Невидимая сила воли. А потом был удар. Мы вывалились на мокрый асфальт заднего двора. Холодный дождь ударил в лицо. Воздух. Свежий, грязный городской воздух. Я жадно хватала его ртом, кашляя до рвоты. Жанель рядом со мной хрипела, сплевывая что-то красное. Кортни лежала на спине, раскинув руки, её грудь вздымалась так, будто сейчас лопнет. Мы выбрались. Мы живы. Я с трудом перевернулась на спину и посмотрела на ночной город. Огни небоскребов сияли вдали, как драгоценные камни. И тут они мигнули. Один район. Второй. Третий. Свет начал гаснуть, квартал за кварталом, словно кто-то невидимой рукой выключал рубильники. Темнота ползла по городу, пожирая его. Светофоры, вывески, окна домов — всё погружалось во тьму. SDN пал. Шрауд вошел в систему. Я смотрела на это, и внутри меня разливался холод, страшнее любого газа. Я дала ему ключи. Я сама отдала ему город. — Нам жопа, — прошептала я в темноту, которая накрыла нас с головой. — Нам полная, беспросветная жопа.