Белая Длань

Знойный воздух тёплого лета, звон доспехов и гул толпы сливались над ристалищем в единый раскалённый шум. Простор жил турниром. Благородные и искусные рыцари съехались со всех концов Семи Королевств, чтобы отпраздновать долгожданную победу - и дать зрелище всем, кто сегодня заполнил трибуны. Знамена домов трепетали на ветру: золотые розы Тиреллов, рыжие лисы Флорентов, лазурный фон Редвинов… но над ними всеми возвышался штандарт коронованного оленя - знак того, кто был сегодня главным гостем. Королевская чета расположилась в главной беседке - самой большой, тенистой, с идеальным видом на ристалище. Здесь же сидели и хозяева праздника - Тиреллы. Король Семи Королевств, Роберт Баратеон, первый этого имени, опорожнил очередной кубок и громко выдохнул, размазывая по бороде багровые капли. Он ждал зрелища - драки, удара, полёта с седла - и чем скорее, тем лучше. Вино, драки и женщины были тремя столпами, на которых держалось его царствование; сейчас один из этих столпов уверенно качал короля из стороны в сторону. Но Роберт был в отличном настроении: вдали от столицы, вдали от бесконечных нотаций Джона Аррена, можно было наконец-то просто пить и смотреть на хороший бой. Чёрные, как смоль, волосы, ярко-голубые глаза, почти шесть футов роста - он и без короны выглядел так, что любой сразу знал: перед ним король. С янтарных рогов на его голове играл солнечный свет, а рука не выпускала кубок сладкого арборского - дорнийское Роберт ненавидел всей душой. Рядом восседала Серсея. Стройная, золотоволосая, великолепная - она улыбалась так легко, что казалось, сама не прилагает усилий. Но её зелёные глаза, пронзительные и хищные, смотрели вовсе не на толпу; они снова и снова находили взгляд брата-близнеца среди белых плащей. Едва заметно округлившийся живот говорил, что королева снова беременна - прошло всего полгода после рождения Мирцеллы, но Серсея вид имела безупречный. Четырёхлетний Джоффри сидел поодаль, старательно копируя отцовскую важность. Он изо всех сил пытался выглядеть взрослым, хотя взгляд его постоянно срывался на пустое ристалище - ему хотелось увидеть бой прямо сейчас. Мирцелла, напротив, спала, убаюканная служанкой и ровным шумом толпы. На одну ступень ниже расположилось семейство Тиреллов. Мейс Осадник, важный и располневший, оглядывал гостей так, словно лично проверял, все ли заметили великолепие устроенного им праздника. Его зелёный камзол с золотой вышивкой мерцал в тени беседки, а густая борода, тронутая сединой, придавала ему вид человека, который считает себя мудрее, чем есть на самом деле. Он старательно пытался завести разговор с королём, но Роберт лишь отмахивался - слишком занят был вином и ожиданием удара копий. Рядом с Мейсом сидела его супруга, Аллерия. Статная, сереброволосая, она привлекала куда меньше похотливых взглядов, чем Серсея, но куда больше уважения. Её красота была мягкой, тёплой - такой, что рядом с ней всегда чувствовалось спокойствие. Аллерия оделась почти в тон мужу, и вместе они выглядели как идеально подобранная пара родового портрета. Тут же находилась и Оленна Редвин - Королева Шипов. Низенькая, внешне простоватая старушка со взглядом, которым можно было шинковать воздух, она хмыкала себе под нос, следя больше за внуками, чем за королём. Оленна уже всё поняла про Роберта, Серсею и турнир - и интереса к королевской чете больше не испытывала. А вот её внуки притягивали внимание сами по себе. Уиллас, всё ещё опирающийся на трость после поединка с Оберином, оживлённо обсуждал происходящее с братом. Гарлан, будущий Галантный, то и дело вскакивал со скамьи, пытаясь разглядеть подготовку рыцарей. Лорас и вовсе подпрыгивал на месте - восьмилетняя смесь восторга и нетерпения. А юная Маргери, сияя голубыми глазами и каштановыми волосами, смело пыталась привлечь внимание наследного принца - безуспешно, но упорно. Покой знатных семей охраняли красные плащи Ланнистеров, личная армия Тиреллов и белые плащи Королевской гвардии. Среди последних особенно выделялись двое: сир Барристан Селми - седой, спокойный, неподвижный, будто высеченный из мрамора, - и сир Джейме Ланнистер, золотой красавец, чья легенда разгоралась с каждым годом. Джейме стоял у трона, словно сама статуя богов. Хорошо сложенный, быстрый, уверенный - он был бы самым завидным женихом Вестероса, не надень он в юности белый плащ. Его репутация была грозной, но подмоченной; его уважали, но редко любили. В Просторе он нравился ещё меньше, чем в остальном королевстве - слишком ярко на нём висело слово «клятвопреступник». Но мало кто решился бы сказать это ему вслух. И те немногие уже давно лежали в земле. Барристан Селми, хотя и считался мужчиной “в приличных летах”, а по мнению молодых рыцарей - и почти стариком, по-прежнему оставался человеком безупречной репутации. Никто, даже король, не решился бы усомниться в его боевом искусстве. Пережив царствования нескольких монархов, лорд-командующий строго следовал данным клятвам и служил образцом рыцарских добродетелей - как для простого люда, так и для знатных домов Вестероса. Фигура почти легендарная для своего времени. День клонится к вечеру - настала пора финальной схватки между двумя прославленными белыми плащами. Остальные участники турнира проявили себя достойно, но закономерно уступили финалистам. Третье место занял Лин Корбрей - второй сын прежнего лорда Корбрея, владелец валирийского клинка Покинутая Леди, ветеран битвы на Трезубце. Он вполне мог претендовать на победу, если бы не столкнулся в полуфинале с сиром Барристаном. Все приготовления были завершены, и двое гвардейцев, под одобрительный кивок короля, выехали на ристалище. Толпа взревела, приветствуя их. Слуги подвели коней - финал обещал быть зрелищным. Король осушил очередной кубок, громко шмыгнул носом и дал знак к началу боя. Стремительный рывок коней, рев толпы, полощущиеся знамена - всё слилось в единый вихрь. Этот день точно войдёт в память тех, кто оказался в Хайгардене. Первое же столкновение, закончившееся разлетевшимися щепками копий, не выявило победителя: ни Барристан, ни Джейме не дрогнули, подхватив по новому копью. Вторая стычка тоже ничего не решила. И третья - лишь подняла шум трибун. Выправив забрало сбившегося в сторону шлема, Барристан покрепче перехватил уже четвертое копьё, пришпорил коня и устремился вперёд. На этот раз удача была за старым рыцарем: конь Джейме на мгновение замешкался - ослеплённый резким солнечным бликом. Всего секунда - и перевес оказался решающим. Звон лат, глухой удар тела о землю - и всё это тут же утонуло в реве публики и трубах, возвещавших окончание турнира. Но Барристан, известный своим благородством, не стал наслаждаться победой: спешился и протянул руку товарищу. Джейме принял помощь без малейшего смущения - поражение, похоже, не задело его гордость. Поднявшись, Ланнистер снял шлем и глубоко вдохнул горячий вечерний воздух. Смахнув со лба пот и грязь, он улыбнулся: - Как всегда, отличный удар, сир Барристан. Сегодня вы победили, но в следующий раз уже вам придётся валяться в пыли. - Прекрасная схватка, сир Джейме. Но, видно, Семеро сегодня решили иначе. Буду ждать реванша, - спокойно ответил Селми. Коротко кивнув друг другу, они разошлись: Джейме направился к шатрам, а Барристан, убедившись, что товарищ не пострадал, вновь сел в седло и двинулся к королевской ложе - впереди была церемония “королевы любви и красоты”. Многие молодые леди затаили дыхание. Все понимали, что надежды их тщетны - но надежда была всё равно сладка. Однако Барристан, верный своему характеру, обошёл и замужних дам, и честолюбивых девиц. Он протянул венок из жёлтых роз маленькой Маргери Тирелл. Девочка расцвела вмиг: глаза сияли так, что если бы не присутствие семьи, она бы наверняка взвизгнула от счастья. Мейс Тирелл раздувался от гордости как павлин, а Оленна оценивающе кивнула - и даже позволила себе редкую тёплую улыбку. И тут прогремел знакомый, громоподобный голос: - Ха-ха-ха! Прекрасно, как всегда, Барристан! А как цареубийца полетел - вообще выше всяких похвал! Семь преисподен! Ты умеешь радовать своего короля! Роберт махнул кубком так размашисто, что вина едва не окатило Серсею - королева вовремя отодвинулась, улыбаясь как полагается, но глаза её оставались холодными. - Благодарю за честь, ваше величество. Позволено ли мне вернуться к службе? - невозмутимо спросил Барристан, будто и не замечал пьяных выходок. - Делай что хочешь! Победитель может многое! Верно говорю, Тирелл?! - обернулся Роберт к хозяину турнира. Мейс важно кивнул: - Несомненно, ваше величество. Победитель вправе распоряжаться своим временем. Он кивнул так глубокомысленно, будто объявлял древнюю мудрость. Это не спасло его от презрительной улыбки Серсеи и закатившихся глаз Оленны. - Вот видишь, Тирелл! - рявкнул Роберт. - Поэтому король здесь я! Я - тот, кто раскроил череп Рейгару Таргариену своим молотом! Поэтому сегодня лорды Простора пьют за моё здоровье! И поэтому ты и твоя семейка преклоняете передо мной колени, хотя не так давно вы морили голодом моих людей в Пределе! Даже шакалы следуют за победителем! Ха! Мейс Тирелл побледнел и покраснел одновременно - подвиг невозможный, но ему, похоже, удавшийся. - Мой король… вы же… сами понимаете… обстоятельства тех дней… - Мейс Тирелл беспомощно размахивал руками, выглядя почти комично. - Ах, простите старухе мою память, ваше величество, - раздался скрипучий, до наивности безобидный голос Оленны. - Но разве вожаком шакалов может быть кто-то, кроме такого же шакала? Или у них как-то иначе устроено? Утолите моё любопытство, а то на старости лет всё забывается… Несмотря на тон, почти никто не поверил её «простодушию». В ложe мгновенно воцарилось напряжение. Даже дети Тиреллов, ещё минуту назад носившиеся вокруг, замерли. Острый, ледяной взгляд Серсеи вонзился в старушку, но та не спешила отводить глаза. Лицо Мейса побелело, взгляд метался между матерью и королём, будто он искал, куда именно лучше провалиться. Роберт ухмыльнулся, встряхнул кубок. - Тц! Вредная же ты старуха, Тирелл! Ха-ха-ха! Да, утолю твою любознательность. Шакалы следуют за шакалом - но я король! А за мной идут все Семь Королевств! Потому что я вырвал свою корону из холодных рук чёртова Безумного Короля и всей его семейки! Смех Роберта спалил напряжение, как сухой хворост. Понял ли он смысл слов Королевы Шипов? Было неясно. Но одно знали все: ссориться с дряхлой Редвин он не собирался. - Благодарю, ваше величество, - пропела Оленна, хихикая своим скрипучим смехом. - Старость - штука коварная. Мало ли что взбредёт в голову дряхлой женщине. Хо-хо-хо… Серсея тут же показала клыки: - Да уж, леди Оленна, с вашим возрастом и памятью стоило бы давно подумать о том, чтобы стать септой. Или присоединиться к Молчаливым Сёстрам. Я бы на вашем месте поступила именно так - чтобы не быть обузой семье. Но вы проявляете удивительную силу духа, раз всё ещё посещаете такие мероприятия. - Женщина, чтоб тебя! Ты… - начал Роберт, но его перебил тихий смешок Оленны. - Хо-хо-хо. Благодарю за заботу, ваше величество. Но боюсь, Молчаливые Сёстры не справятся с моим длинным старческим языком. Да и их одеяния… превратили бы меня в ободранный башмак. Зато королева, с её неземной красотой, выглядела бы в них просто великолепно. Куда лучше меня, старой развалюхи. - Оленна встретила взгляд Серсеи без тени страха. Напряжение повисло в воздухе почти осязаемо. - Семеро… Вы правда так считаете, леди Оленна? Могу сказать, что… - начала Серсея, но вдруг: БУХ. Пустой кубок Роберта врезался в подлокотник трона. - Довольно! - рявкнул он. - Утомили меня ваши бабьи препирательства! Тирелл! Готов ли пир к концу турнира?! Мейс дрогнул, закивал, как будто только этого и ждал. - Несомненно, мой король! - слишком громко ответил он. На лице выступили капли пота - от жары или страха, угадать было трудно. - Вино с Арбора, лисенийские танцовщицы, браавосийские музыканты, мясо из угодий Тарли - всё готово! И всё это под сводами древнейшего сада Хайгардена! Никто не покинет праздник без восторга! Тон его был почти победным - как у человека, которому невероятно повезло, что разговор свернули именно сейчас. - Отлично! - пробасил Роберт, поднимаясь. - А то у меня горло пересохло. Веди, Осадник, не тяни! Король поднялся - и весь Хайгарден двинулся за ним. Трибуны опустели следом за королевской четой, и толпа направилась к месту нового действия - Королевскому саду, что теперь чаще называли просто Главным. Солнце как раз начинало садиться, окрашивая небо в золото и багрянец. Наступал седьмой вечер турнира. И начиналась седьмая ночь.

***

В то же самое время, когда королевская процессия покидала ристалище, Эдмунд распахнул тяжёлые двери родового склепа. Яркий свет закатного солнца полоснул по глазам - они не видели дневного сияния с самой минуты его возрождения. Гарденер прикрыл веки, осваиваясь с резью, затем осторожно шагнул наружу. Ступни коснулись прохладной травы и узкой, почти заросшей сорняками тропинки. - Кто ты такой и что ты там делал, возьми тебя Седьмое пекло?! - рявкнул резкий голос. Эдмунд понял две вещи сразу. Во-первых: его встречал септон лет пятидесяти, в выцветшей серой рясе, почти лишённый волос, с сердитым взглядом, острым как шило. Во-вторых: Эдмунд был гол. Совершенно. Голый юноша, вышедший из склепа королей Простора. Одежда - ткань, доспехи, всё - за три столетия обратилось в прах. Он знал это, пытался не думать об этом, но теперь задуматься пришлось. - Отвечай, богохульник! Или я позову стражу! - священник дрожал от гнева и чего-то ещё - отвращения? страха? «Он что, решил, что я… нет. Только не это. Семеро, почему нельзя было дать мне хоть тряпку?» Мысли мелькали, будто птицы, бьющиеся о стекло. Варианты, угрозы, перспектива Стены - всё перемешалось. Но выбора не было. «Импровизация, так импровизация…» Вдохнув, Эдмунд шагнул вперёд. Септон отпрянул и вытащил из складок рясы тонкий кривоватый нож. - Стой на месте, мерзавец! - его голос был твёрд, хотя рядом с Эдмундом старик казался хрупким, как сухая ветка. Эдмунд заговорил спокойно, уверенно - так говорил бы лорд с провинившимся слугой: - Не бойся, септон. Я и сам ещё не всё понимаю. Но никто из ныне живущих не имеет большего права быть здесь, чем я. - Что ты несёшь, Неведомый тебя раздери?.. Пусть стража с тобой разберётся… О, Семеро!.. - голос священника оборвался. Его взгляд опустился вниз. Эдмунд проследил - и сам замер. Там, где минуту назад была утоптанная, едва заметная дорожка, распускались цветы. Розы, тюльпаны, лилии - пятнами цвета, стремительно множащимися, будто земля поспешно вспоминала весну. Светлое сияние струилось по лепесткам, мягкое, живое. Цветы тянулись к его ступням. Растения тянулись к нему. «Невероятно… Кровь Гарта Зеленорукого. Она ожила. Похоже, Семеро всё же… слышат.» Эдмунд прочистил горло, выровнял голос: - Ты сам видишь, что я здесь не случайно. Моё имя - Эдмунд Гарденер, сын Мерна Девятого, прямой потомок Гарта Зеленорукого, наследник Дубового трона. Я стою перед тобой во плоти и новой жизни - освобождённый от смерти. Слова ложились, будто давно ждали, чтобы их произнесли. Что-то родовое, древнее, поднималось в нём, выпрямляло спину, укрепляло голос. - Что?.. Как это… возможно… - пробормотал септон. Нож выпал из его дрожащих пальцев, утонув среди раскрывающихся цветов. - Волей Семерых я возвращён из их чертогов. Мне поручена миссия - восстановить наследие, уничтоженное безбожниками-Таргариенами. Признаёшь ли ты моё право стоять у склепа моего рода? Моих отцов, дедов, братьев и детей? - Отвечай, септон. Последние слова звенели, как сталь. Это был голос короля - не юноши, не растерянного переселенца, а наследника Дубового трона. Септон дрогнул. И рухнул на колени. - Я… признаю… - голос его сорвался. - То-то же, - тихо сказал Эдмунд. - Поднимайся. Старик послушно поднялся. Только взгляд его снова и снова возвращался к цветам. - Теперь, когда мы разобрались с недоразумением… будь добр, найди мне одежду. Солнце садится, а я не северянин, чтобы разгуливать нагишом. - Сейчас же, сир! Но… боюсь, подходящей вам не найдётся… - он говорил с благоговением, будто стоял перед чудом. - Подойдут любые тряпки, - отмахнулся Эдмунд. - Лишь бы не в том виде, в каком я вышел на свет. Септон закивал и почти бегом направился к небольшой септе неподалёку от склепа. Судя по всему, когда-то здесь жили служители, следившие за покоем королей Простора; теперь же остался только этот старик. Потому Эдмунд и не опасался встретить кого-то ещё - место было заброшенным, если не сказать покинутым. Через пару минут всё такой же расторопный Лионель вернулся. В руках у него была аккуратно свёрнутая ряса, один в один такая, как на нём самом. Взгляд старика будто посветлел, налившись странной бодростью. Что он успел надумать за время отсутствия - Эдмунд не знал, но то, что тот без лишних вопросов помог ему облачиться, отметил сразу. Когда капюшон лёг на голову, а нагота скрылась под тканью, Гарденер впервые за всё это время выдохнул свободно. От пары грубых ботинок, предложенных септоном, он отказался - чудо, что творили его ступни, могло пригодиться ещё не раз. - Благодарю за помощь, септон. Но есть то, что меня волнует. Для начала - твоё имя. Мне ты известен, а я тебе - нет, и это неправильно. - Лионель, ваше величество. Септон Лионель, к вашим услугам и со всей верностью, - с искренней радостью поклонился старик. - Хм. Запомню, Лионель. - Эдмунд кивнул. - Какой сейчас год? - Двести девяностый от Завоевания Эйгона, милорд. - Эйгон… - повторил Гарденер. Имя первого Таргариена прожгло грудь горячей яростью. Одно его упоминание напоминало о том, кто стёр многовековой род и превратил королей Простора в прах истории. Лишь прихоть Семерых позволила это исправить. - М-милорд? - испуганно позвал Лионель. Эдмунд понял почему. Вместо цветов вокруг его ног начали пробиваться терновые кусты - злые, спутанные, с острыми шипами. Пришлось глубоко вдохнуть, заставляя себя успокоиться. Терновник замедлил рост. - Кто правит Простором? Явно не Таргариен - иначе меня бы здесь не было, - спросил он ровно, хотя ответ и так знал. - Лорд Мейс Тирелл, ваше величество. Его род правит Простором со времени падения вашего. А над всеми Семью Королевствами стоит король Роберт Баратеон… Сейчас он и лорды в Главном саду, на пиршестве после турнира, - торопливо и раболепно произнёс Лионель. - Ясно. Стюарды сидят на троне моего отца, а андалами правит бастард валирийской крови… Дела плохи, раз всё так, как Семеро мне показали. - Веди меня, Лионель. Прямо к ним. Негоже врагам не знать моего имени - и негоже вассалам моего рода не быть в неведении о моём возвращении. Он взмахнул рукой к небу, где загорались первые звёзды. Что-то невидимое подталкивало его вперёд - и он прекрасно понимал, кто это. - Как пожелаете, ваше величество. Прошу за мной, - смиренно ответил септон. Лионель повёл его через многочисленные сады и тенистые тропы древнего Хайгардена. Эдмунд узнавал их - сравнивал с памятью, которой не касался три века. Несколько раз они встречали караульных, подвыпивших слуг или парочки, ищущие укрытия в тиши садов. Но никто не обращал внимания на двух «септонов», тихо идущих по ночным тропинкам. Лишь распускающиеся за каждым шагом Эдмунда цветы вызывали у редких свидетелей сомнение - но его быстро списывали на вино и игру ночного света.

***

Лионель был счастлив. Впервые за многие годы он чувствовал, как кровь пульсирует в каждом нерве, в каждом сухожилье - будто кто-то вдохнул в него новую жизнь. Шёл он быстро, но осторожно: сегодня он не имел права на ошибку. Каждый его взгляд невольно возвращался к фигуре в капюшоне, что шагала позади. К юноше… нет, к мужчине - словно к живой статуе, к воплощению легенды, что явилась ему, чтобы дать шанс, которого не было ни у него, ни у его рода. Ещё до того, как стать септоном, Лионель был младшим сыном дома Олдфлауэрсов - дома, что вёл свою линию от бастардов Гарденеров. Потому-то его семья помнила дела Дубового трона крепче других. Во времена королей Простора Олдфлауэрсы жили достойно: пусть происхождение и было не самым чистым, но верная служба короне делала своё дело. Всё переменилось после падения рода. Дом, связанный кровью с прежней династией, был бельмом на глазу Тиреллов - тех, кто всеми силами стремился утвердиться в роли новых повелителей. Поколение за поколением земли Олдфлауэрсов уменьшались: один «спор» с соседями, другой… но всегда за этим стояла чья-то тень, и каждый на Юге понимал какая. Налоги росли, родовой замок в Ромашковом Поле хирел, младшие сыновья больше не могли становиться рыцарями. Дом беднел, глох, ломался. Многие уходили - кто в мейстеры, кто в септоны. Так ушёл и Лионель. Прекрасно понимая, что его ждёт, он всеми силами добился тихой, никому не нужной, но священной для его семьи должности: хранителя склепа Гарденеров. Он знал - чувствовал - что судьба его связана с этим местом. Детские мечты о королях и героях казались просто сказками… до сегодняшнего дня. Когда из входа гробницы появился странный молодой человек - да ещё и нагой, - Лионель перешёл от шока к ярости. Только представив, какой вред он мог нанести останкам королей Простора, старик едва не взорвался. Но чудо, что произошло дальше, смыло и гнев, и сомнения. В сердце, много лет застывшем в пепел, вернулась надежда. Живой Гарденер. И где? В самом сердце Простора - в Хайгардене. Лионель сомневался, действительно ли перед ним сын Мерна Девятого, погибший три века назад. Но то, что перед ним Гарденер - он больше не оспаривал. Иначе как объяснить то, что до сих пор было подвигом только самого Гарта Зеленорукого? Может, юноша - дальний потомок, вернувшийся из Эссоса? Может, кровь пробудилась в пути? Лионель не знал и, честно говоря, не желал знать. Надежда иногда ослепляет - но и ведёт. Он надеялся, что тот, кто назвал себя королевским сыном, понимает, что делает. Сердце рвалось от предвкушения, страха, радости - он давно не чувствовал ничего подобного. Но Лионель следовал долгу: клятва дому Гарденеров древнее и крепче, чем все обещания Тиреллам или узурпатору Баратеону. Да и… быть честным с собой - сопротивляться было невозможно. Волевой, твёрдый взгляд серых глаз, что во тьме будто отливали золотом, ломал сопротивление. Хотел он того или нет, а подчиняться хотелось. Семеро, как же удачно сложилось, что Лионель был лоялен тому, что юноша сулит. Ведь если это правда - если Гарденеры вернутся - это шанс. Настоящий. Если всё пройдёт удачно, если незнакомец выживет после встречи с королём Робертом и лордом Тиреллом - а это будет чудом не меньшим - Лионель сможет поднять связи. Небольшие, но крепкие. Семья Олдфлауэрсов давно ждала шанса ответить Тиреллам. Богатства у них нет, армии нет, но есть уши и глаза во всех королевствах - и они могут стать серьёзной опорой королю Гарденеру. И не только они. Слава Гарденеров померкла, но память о делах - нет. Простор был когда-то центром силы, мудрости и богатства Вестероса - не просто житницей, как при Таргариенах. Многих благородных лордов давно терзала мысль: зачем им быть придатком Железного Трона? Почему не вернуть своё? Но споры оставались спорами - пока не появилось знамение. Теперь - всё может измениться. Простор силён: армия велика, богатства вторые в Семи Королевствах. Один настоящий король - и мечты, что казались несбыточными, станут достижимыми. Надо лишь убедиться, что он настоящий. Лионель бросил взгляд на юношу - на знамя надежды, впервые поднятое за триста лет. Сегодня ночью всё решится. Станут ли Гарденеры окончательно легендой… или же знамя Длани вновь поднимется над зелёными холмами Простора? Это знали только Семеро.