Белая Длань

290 г. от З.Э.

Несколько дней спустя. Хайгарден.

Блистательные залы Хайгардена ещё хранили запахи недавнего праздника, но радости в них не осталось - вместо неё на лицах лордов застыли тревога и глухое напряжение. Ещё вчера всем казалось, что мир Простора привычен и понятен; сегодня же всё в одночасье перевернулось. Никто из тех, кто присутствовал в ту ночь, не мог с уверенностью сказать, были ли чудеса явью или наваждением. Рыцари, отправленные в погоню за нежданным гостем, так и не вернулись, и их исчезновение лишь подкормило слухи, что гуляли по замку. Стража сбивалась с ног, бегая между залами и дворами. А после нескольких поспешных заключений и отправок на Стену страх усилился втрое. Со вчерашнего вечера по Хайгардену впервые за долгое время поползли шёпоты, что король теряет хватку. В зале стоял слабый запах гари - кто-то из стражи на дворе уронил факел. Мейс дёрнул щекой - нервы звенели. Король ярился и требовал крови, и первыми под удар попали караульные, дежурившие той ночью, а затем - престарелый септон, последний живущий хранитель склепа Гарденеров. Толпы зевак, видевших старика и юношу по пути на пир, уже к утру дали показания, уверенно указав на вину Лионеля Олдфлауэрса. Теперь он ожидал своей участи в холодной, сырой темнице. В зале собраний, под сводами, усыпанными гирляндами цветов - уже безжизненных и увядающих, - король Роберт Баратеон сидел во главе длинного стола. По обе стороны от него разместились его свита и хозяева Хайгардена. Белые Плащи стояли вдоль стен неподвижными изваяниями. Стража Тиреллов в зал не допускалась - лишь двое охраняли двери снаружи. По левую руку от Роберта сидели грандлорд Простора Мейс Тирелл, его мать и наследник; по правую - королева, младший Баратеон и мейстер Ломис, который последние дни исследовал все странности ночи пира. - На повестке этого чёртового дня всё то же, что и вчера, - объявил король, ударив ладонью по столу так, что резьба загудела. Его густые брови сошлись, а взгляд, казалось, готов был метать молнии. - Ну? Узнал что-нибудь новое, Тирелл? - При всём уважении, ваше величество… ситуация проясняется, но сведений всё так же мало, - осторожно начал Мейс. - Кроме показаний септона Лионеля и нескольких очевидцев - ничего. Об этом… Эдмунде известно крайне мало. Стоило ему произнести имя, как кубок в руке короля с гулким стуком врезался в дубовый стол. - Не юли! - рыкнул Баратеон. Вена на его лбу вздулась, едва он услышал имя. - Что говорит септон? - Увы, ничего нового. Разве что… он утверждает, что юноша появился из родового склепа в чём мать родила. Но, полагаю, это скорее странность, чем улика. - Зато идеально ложится на легенду о воскрешении, - холодно заметила королева. - Прекрасный принц из чертогов смерти, явившийся вершить справедливость… Ах, как это любит чернь. Она улыбнулась - тонко, ядовито. - Простор всегда был мечтателен. Восстание Грейджоев едва утихло, лорды распустили войска… и теперь появилось то, что способно всколыхнуть их вновь. - Кстати… - она слегка наклонилась вперёд. Её голос стал мягче - а от этого только опаснее. - Не ваш ли дом, лорд Тирелл, видит в этом шанс? Простор ведь не так давно склонялся перед драконами. А теперь, когда драконов нет… - Ваше величество! - Мейс вскочил, багровея. Лёгкий, но точный удар трости по его ноге оборвал фразу. Оленна даже не посмотрела на сына. - Успокойтесь, Мейс. Насколько я помню, мы обсуждаем лишь догадки, - её голос был мягким, но холодным. - А догадки иногда бывают… едкими. Королева улыбнулась, наслаждаясь моментом. Король рявкнул: - Хватит! Уймись, женщина! И ты, Тирелл, не строй из себя мученика - дурак ты, что допустил такое в своих залах! Меня волнует другое: где твои люди? Где мои? Селми - говори. Старый рыцарь подался вперёд, будто стоял на краю бездны. Барристан замешкался - редкое для него состояние. Король почти никогда не спрашивал его мнения при всех. Но сейчас рядом не было ни Джона Аррена, ни Эддарда Старка, ни Станниса. Из всех, чьему слову Роберт доверял, остался только он. Сир Барристан опустил взгляд. Он уже видел, как короли начинали рушиться - и не желал видеть ещё одного. - Рыцари Тиреллов - опытные воины, - начал сир Барристан. - И если они до сих пор не настигли этого преступника, то дело либо в невероятной удаче юноши, либо в помощи со стороны.Но учтите: вслед отправлен отряд сира Корбрея. А тот - отменный следопыт, несмотря на славу дуэлянта. Раз вестей нет, значит погоня идёт. След ещё не потерян. Он говорил осторожно: даже для него имя «Гарденер» звучало слишком необычно, слишком легендарно. Роберт отмахнулся: - Семеро с ним. Называйте его, как угодно. Я голову ему проломлю, кем бы он ни был - хоть сам богом назовись! Он сжал кубок так сильно, что тонкий металл начал мяться. И всё же король оставался трезв - и это пугало сильнее любого вина. По замку шептались, что Демон Трезубца просыпается. - Мудрое решение, - тихо сказал Барристан. Оленна постучала тростью. - Спорное - но единственно возможное. Имя Гарденеров, даже спустя три века, - весомо. Лорды уже шепчутся. Простолюдины и вовсе возведут его в святые. Простор мог вспыхнуть за ночь. Эти земли всегда слушали легенды охотнее, чем королей. Королева моментально отреагировала: - И что же вы предлагаете? Навесить на него «романтичное прозвище»? - Нет, - холодно ответила Оленна. - Предлагаю назвать его бастардом и клятвопреступником, сбежавшим с Дозора. - Её голос был ровным, почти усталым - так говорят не для спора, а для приговора. - Эдмунд Флауэрс. Корона даст указ, слухи пойдут сами собой… к тому моменту, как люди начнут задавать вопросы, смутьян будет пойман и казнён. Шум возмущения поднялся мгновенно. - Матушка! - Бабушка! Только королева кивнула с одобрением. Король поднял глаза: - Грязно… очень грязно. Но действенно. И заслуженно. Сегодня же отправлю указ Джону. Ты сделаешь то же, Тирелл. - Ваша милость… но подобное выставляет нас… - В СВЕТЕ?! - взревел король. Роберт ударил словом, так словно бил кулаком. - Ты ещё не понял, в каком ты свете?! Этот ублюдок посягает на твой титул, на твой замок! Ты по уши в дерьме, Тирелл! И когда твоя мать предлагает хоть какое-то решение - ты киваешь и благодаришь! Мейс побледнел. - Д-да, ваше величество… - Отлично. К вечеру указ должен разойтись по всему Простору. Уиллас тихо вмешался, твёрдым голосом: - Прошу вас, государь… позвольте мейстеру Ломису выступить. Он много трудился. Король усмехнулся: - Гляди-ка, Тирелл… сын твой храбрее тебя. Ладно. Старик - давай. Мейстер Ломис поднялся, охнув; поклонился, вынимая бумаги. Жара Простора, тяжёлая, вязкая, как мёд, липла к его коже. Длинная цепь звякала при каждом движении, выдавая волнение. - Благодарю, ваша милость… - начал старик, дрожа. - Сведения… противоречивы. И, признаться, пугают. - Быстрее, старик, - пробурчал король. - Да, сейчас… - Ломис запутался в записях, едва не уронив их. Уиллас мягко спас его: - Что вам удалось узнать? - Свидетели утверждают, что под ногами юноши расцветали цветы. И что он мог управлять ими - движением, направлением… волей. Несколько лордов переменили выражение лиц. - Основатель дома Гарденеров, Гарт Садовник, был сыном легендарного Гарта Зеленорукого, - продолжал Ломис. - Во всех источниках говорится, что Зеленорукий управлял природой. Серсея перебила: - Вы хотите сказать, что он действительно Гарденер? - Нет, ваше величество. Род свой многие ведут от Зеленорукого. Даже Старки, по некоторым сведениям. Достоверно одно: юноша обладает силой, описанной в древних легендах. И… имеет благородное происхождение. Ренли наклонился вперёд. - Но почему вы уверены? - Манеры. Осанка. Черты лица. Отсутствие врождённых изъянов. Чистая речь, без примесей низкого говорка. Всё говорит о благородной крови. Старик перевёл дух. - А вот затем идёт самое интересное, - произнёс Ломис и опёрся на стол, будто только твёрдая древесина могла удержать его голос в равновесии. - Почва, по которой он ступал… не должна была дать росткам ни малейшего шанса. Серсея слегка подалась вперёд. - Почва? - Да, ваше величество. Земля там каменистая, истощённая. В тех местах вообще мало что произрастает. Если ещё можно списать садовые цветы на ошибку садовников, то рост травы и кустов прямо сквозь каменные плиты… невозможно. И - особенно - роз и тюльпанов. Эти культуры требовательны. Капризны. Им нужен уход. А здесь - ни удобрений, ни света. Ничего. Уиллас изучал разложенные стариком бумаги, прищурившись: - Не могли ли они быть завезены? Дикие растения из Эссоса? Быстрого цветения? - Исключено, милорд. Большинство растений, выросших той ночью, в точности совпадают с культурами, известными в Вестеросе и Эссосе. Идентичны до лепестка. До прожилки. Он разложил новые листы, аккуратно, будто боялся повредить. Оленна, мельком бросив взгляд, прищурилась: - Но вы ведь упомянули… «в-третьих». Старик побледнел, но уклониться не смог: - Да… да, леди Оленна. С несколькими культурами возникли затруднения. Они… выглядят так, будто давно исчезли. - Фактически вымерли. Встречаются только на Севере - и то крайне редко. И главное - ни одно из них не влияет на рост других растений. Мейс всполошился: - Так это вовсе не магия! Растения друг на друга… - Чёрт тебя дери, Тирелл! - рявкнул король. - Не делай выводов преждевременно! Грандлорд тут же осёкся. Ломис торопливо кивнул: - Да, да… если бы не древние фолианты из хайгарденской библиотеки, я бы и сам сомневался. Но нет. Никакие известные культуры не могли создать подобную аномалию. И - позвольте добавить - это только малая часть. Он перевёл дыхание. - Была ещё погода. Вы её помните? Эти внезапные порывы ветра… Положение звёзд, которое, по словам наблюдавших, менялось. Светлячки, что никогда не собираются в такие стаи. И - главное - терновые путы. Их движения нельзя объяснить ничем естественным. Он развёл руками. - Я не могу назвать это иначе, кроме как вмешательством магии. В зале стало тихо, как в склепе. - Или… чего-то, что мы называем божественным. - Архимейстер Марвин Маг… - начал Ренли. Ломис вздохнул: - Да. Разве что он мог бы дать больше ответов. Но его методы… Сомнительны. Многие считают его безумцем. Однако в магии он разбирается куда лучше прочих. Серсея махнула рукой: - Позовите его. Мне надоели догадки слепцов. Нам нужен человек, знающий своё ремесло. Роберт кивнул, хотя и с явным раздражением: - Указ отправится сегодня же. Старик утер пот. Было видно: он исчерпал силы. Он уже собирался сесть, когда Оленна подняла руку: - Постойте. Вы ведь исследовали склеп Гарденеров. Что там? Старик моргнул, будто напоминая себе: - Ах… да. Склеп. Останков на месте не обнаружено. Только пыль, старая грязь… И пустота… слишком неестественная - подумал мейстер, но уже про себя. - Но это не удивительно: наследник Мерна IX погиб так же, как и его отец - под огнём дракона. Может, от тела ничего не осталось изначально. Может, за века истлело. А может, ему выделили лишь место и табличку. Он развёл руками: - Я не могу сказать наверняка. Для подобного исследования мне бы потребовалось звено из "особой" стали, которого… у меня нет. Он поклонился и сел. Роберт подытожил: - Итак. Мы имеем благородного выскочку, что заявился на пир, смутил всех, и, похоже, имеет магические способности. Возможно - сговор с знатными домами. Найти его. И быстро. После поимки… если понадобится… Мы перетрясём Простор. Он бросил взгляд на Мейса: - Вопросы? Мейс поднял руки, сдаваясь: - Никаких, ваше величество. Лишь бы преступник был пойман. - Отлично. - Король кивнул. - Тогда действуем. Назовём его бастардом, клятвопреступником и колдуном. Пошлите указ немедленно. Джон - остальным королевствам. Ломис - Магу. Он отодвинул стул: - Седьмое Пекло, как же хочется напиться! Эта фраза прозвучала почти как молитва. Но Ренли вскинул руку: - Постой, брат. Король снова сел, зло вздохнув: - Что ещё?! Уиллас уже наклонился вперёд - слишком поглощён происходящим, чтобы хотеть конца обсуждения. - Просто… - начал Ренли, - мы рассматриваем всё как заговор. Но что, если взглянуть иначе? Что если всё правда? Что если он действительно Эдмунд Гарденер? И действительно вернулся по воле Семерых? Лорд Тирелл покровительственно фыркнул: - Юноша, вы наивны. Мир куда сложнее ваших сказок. - Возможно, - Ренли не уступал. - Но вопрос остаётся. Если Семеро его вернули - то для чего? Почему сейчас? Ломис вздохнул: - Семеро не вмешиваются в смерть. Это основа основ, молодой лорд. Смерть естественна. Хроники… - А вы докажите обратное, - твёрдо сказал Ренли. - Пока у нас нет ответа, нельзя отбрасывать очевидную возможность. Король поднял руку: - Пусть говорит. Ты хотел продолжить, Ренли? - Да. Если всё правда… разве мы не поднимаем меч против самих Семерых? В глазах Роберта сверкнуло, но он удержался. - Я не говорю, что надо склониться перед ним, - быстро добавил Ренли. - Но слова, которые он сказал в ту ночь… Об «последней битве». Они не дают мне покоя. Король хотел отмахнуться: - Я уж думал, что ты о чём-то серьёзном. Этот смертник наговорил… Но не успел. Пение. Тихое. Ровное. Протяжное. Словно голос шёл не из уголка зала, а из самой земли. Все обернулись. Оленна Тирелл сидела, слегка наклонив голову - и пела. Не громко… но в каждой ноте была древность. Роберт нахмурился: казалось, стены задышали. Когда падут все лжевладыки, Что мир держали под огнём, Восстанет избранный богами, Потомок старой верной Длани… Её голос, хрипловатый, старческий, держал зал в оцепенении. Даже факелы будто приглушили свет, слушая. Стихи - то ли песнь, то ли пророчество - лились как вода. К концу последней строфы воздух в зале стал тяжёлым, вязким, как мед. Мейс прошептал, дрогнув: - Что… что это за песня? Она знакома… - Разумеется, - сказала Оленна. - Каждая уважающая мать Простора поёт её ребёнку. Удивительно, что ты вспомнил раньше Уилласа. Наследник поднял глаза: - Я боялся ошибиться. Но… откуда вы её знаете так? Король словно вынырнул из тумана. - Что это было, леди Оленна? Что за чушь?! - Пророчество, ваша милость, - спокойно ответила она. - Пророчество Линны Гарденер. Вдовы, потерявшей всех мужчин своего рода на Пламенном поле. Ломис торопливо закивал, словно не смел дышать без её разрешения: - Да! Да… эту балладу знают многие дома. Среди крестьян она стала народной. Но… леди Оленна, неужели вы хотите сказать... - Я ничего не хочу сказать, - оборвала старуха. - Лишь то, что кто-то двигает фигуры очень умело. Король выругался: - Да чтоб меня Семеро взяли! Простор забит крестьянами, которые считают долгом помочь «истинному королю». Нам только этого и не хватало… Его слова стали набатом - и ровно в этот момент раздался стук. Он был тихим. Но в полной тишине прозвучал как удар погребального колокола. Стук, который позже многие назовут первым знамением грядущей беды. - Ну что там ещё?! - рявкнул король, вскакивая. Двери распахнулись. На пороге стоял стражник - запыхавшийся, выжатый донельзя, словно держал смерть за руку. - Послание из Эпплтона, ваша светлость… - выдавил он, подавая письмо Мейсу. Мейс взял его… и замер. Глаза его расширились. Он протянул письмо королю - руки дрожали. Роберт прочёл. Лицо его медленно, словно поднимающаяся буря, налилось кровью. Вены вздулись. Глаза стали алыми от ярости. В письме было одно слово, которое заставило короля взбеситься ещё до того, как он дочитал строку. Он вдохнул - глубоко, опасно. И на весь Хайгарден - на залы, на дворы, на башни, на сады - разнёсся его рёв: - ОБОИХ! УБЬЮ ОБОИХ!!! Крик ударил в стены, в воздух, в людей - будто сам замок вздрогнул. И стал вторым гвоздём в крышку спокойствия Простора.