Белая Длань

Где-то на дороге Роз.

Эдмунд медленно приходил в себя. Голова была пустой - будто кто-то вычерпал оттуда все мысли. Лёгкий ветер трепал волосы, колол щёки. Под ладонью - влажная, холодная ткань. В ушах стоял гул, заглушавший всё вокруг. Тело казалось ватным, охваченным странной, вязкой негой. Сознание возвращалось неохотно. Он резко распахнул глаза - словно силой рвал себя из сладкого, обволакивающего сна - и тут же привстал, хватаясь за закружившуюся голову. Мир сперва казался плоским и бесцветным - как будто он смотрел на него через мутное стекло. Тело не хотело подчиняться резкости движения - всё внутри протестовало, цепляясь за покой. Постепенно, с трудом, память о ночных событиях под Эпплтоном пробивалась наружу. Оглядевшись, Эдмунд понял: нет, всё было взаправду. Слишком уж чужим выглядело это место. Он лежал на грубой подстилке, а над ним висел промокший брезент. Гул, мучивший слух, оказался обычным дождём - он стучал ровно, упрямо, смывая мир за пределами укрытия в сплошную серую пелену. Лес тонул в густом тумане. Было раннее утро. Напротив виднелось второе такое же укрытие. В его тени сидела фигура, сгорбленная над длинным, бледным клинком. Валирийская сталь. Лин Корбрей чистил меч медленно, будто совершал какой-то личный ритуал. Зрелище успокаивающим не назовёшь - но и угрозы в нём не ощущалось. Мысли Эдмунда упёрлись в другое - куда важнее. В Камрита. Он нашёл его взглядом мгновенно. Белая тень под деревьями, укрытая ветвями от дождя. Жеребец лежал, дышал ровно, будто тоже дремал. Рядом стояла вороная лошадь Корбрея, почти сливавшаяся с туманом. Два благородных зверя делились теплом, будто знали: ночь могла кончиться куда хуже. Убедившись, что оба живы, Эдмунд медленно опустился обратно. Стоять он всё равно не смог бы - тело ныло, желудок болезненно сжимался от голода. Дождь не оставлял смысла подниматься. Мысли, как водится, полезли сами. «Почему Корбрей помог? Что ему нужно? Награда за мою голову - приличная. Или, может, просто не захотел делить её с остальными? Тогда зачем оставлять тех двоих в живых?..» Вопросы роились, перекрывая друг друга. Ответа не было. Воспоминания о ночной схватке жгли сильнее, чем дождь.Слишком очевидным был урок: сила Гарта не спасёт там, где четверо опытных рыцарей бьют одновременно. Одна засада - и конец и замыслам, и судьбе. Эта мысль сидела занозой. И ещё одна - куда неприятнее - снова упёрлась в нож. Если бы у него был настоящий клинок, а не жалкий ножичек, пущенный в котомку… может быть, он сумел бы удержаться дольше. Пусть меча он в этой жизни не держал - память откуда-то подсказывала хват, вес, угол удара. И всё равно - в руках его тогда был только страх и тупой металл. «В этой жизни, да?» - отозвалось внутри, напоминая о принятом решении и о горле Хорраса Фелла, разрезанном неровным движением. Странно - сожаления не было. Но и облегчения тоже. Он просто принял это как факт - первый в его жизни, который нельзя взять назад. Убивать магией проще. Там есть расстояние. Холодная сталь - совсем другое. Он сглотнул. На его совести уже две смерти - одна от силы, другая от руки. Хотел он этого или нет - уже не имело значения. Мысли метнулись дальше - к маскировке. «Теперь наверняка знают, что я скрываюсь как крестьянин. Опаснее? Конечно. Но иного выхода нет. Даже плохая маска лучше отсутствия любой. А если Корбрей действительно собирается идти со мной… дело усложняется. Он слишком узнаваем… Аргх!» Он закрыл глаза ладонью, раздражённо выдохнув. «Слишком много переменных…» - Очнулись, ваше величество? - раздался над ухом хрипловатый голос. Эдмунд убрал ладонь и посмотрел на вход. Корбрей стоял в проёме, заслоняя серый свет утреннего неба. С капюшона стекала вода, лицо - бледное, резкое, с тёмными кругами под глазами. Валирийский клинок «Леди Отчаянье» висел у него на поясе. Под левой рукой он держал аккуратную вязанку хвороста - явно подготовленную заранее. Да, Лин умел выживать в дороге. Куда лучше, чем Эдмунд. - Да, - спокойно ответил Гарденер, не позволяя тревоге прорваться наружу. Человек с неизвестными мотивами не мог не настораживать, но Эдмунд видел ситуацию ясно: прежде чем наступит ночь, у него не будет ни сил, ни шансов сопротивляться. - Отлично. Подождите немного - разведу костёр, и поедим, - отозвался Корбрей, коротко кивнув и направляясь к выходу. - Постой, - окликнул его Гарденер. Рыцарь остановился мгновенно, повернув голову так, будто каждый вопрос значил для него больше, чем слова. - Как твоё имя? Сколько я проспал? И… почему ты помог мне? - Стоп-стоп, ваше величество, - сир Лин покачал головой, мягко обрывая поток вопросов. - Меня зовут Лин, из дома Корбреев. Вы проспали почти три дня, поэтому нам пришлось сделать привал - иначе вы просто не пришли бы в себя. А всё остальное… обсужу с вами позже. Разговор не короткий, а вам нужно поесть. Я позову, когда будет готово. Он не дал Эдмунду возразить - просто вышел, растворившись в сереющем после дождя утре. Гарденер снова остался наедине с собой. Несмотря на суровое лицо, Корбрей говорил подчеркнуто уважительно, даже внимательно - и это странным образом располагало. Особенно после спасения от Хорраса Фелла. Эдмунд поднялся - на этот раз не так резко - и, шатаясь, вышел из укрытия. Холодный воздух ударил в грудь, заставив встряхнуться. Где-то в глубине леса щебетали птицы, проснувшиеся после дождя и, казалось, радующиеся новому дню вместо него. Конечности слушались плохо. Каждое движение требовало усилия: ноги дрожали, подгибались. Под обмотками чувствовалась мокрая трава, ледяная, но живая. Тишина вокруг стояла плотная, глубокая - непривычная после солнечного Простора, где даже ветер всегда несёт запахи жизни. Но тишина продержалась недолго. Громкое, пронзительное ржание разрезало воздух. Эдмунд едва успел повернуть голову - и увидел, как к нему несётся Камрит, не разбирая дороги. Жеребец будто только и ждал проснувшегося хозяина, чтобы броситься к нему во весь опор. - Ну-ну, Камрит, спокойно! - успел выдохнуть он. Конь затормозил в нескольких шагах, фыркнул и ткнулся мордой в ладонь Эдмунда. Тепло, влага, узнавание - и хлёсткий взмах хвоста, полный радости. Так он всегда встречал его - будто боялся снова потерять. - Я тоже рад тебя видеть, - выдохнул Гарденер, гладя его по морде. - Как ты? - он не мог не думать о стрелах, что торчали в теле коня всего три дня назад. Камрит гордо поднял голову, фыркнул, сделал маленький круг около него - демонстративный, почти танцевальный. Практически прямо говоря о том, что жив. Но от глаз Эдмунда не укрылись грубые повязки - серые лоскуты, которыми кто-то явно умело закрыл раны. Корбрей постарался. - Рад, что ты в порядке, приятель… - он улыбнулся шире, впервые за утро по-настоящему. - И ты, похоже, рад тоже, - жеребец ответил влажным, горячим языком по ладони. - Мне пришлось потрудиться, чтобы обработать его раны. И ваши тоже, ваше величество, - раздался голос сира Лина. Эдмунд обернулся. Рыцарь стоял у кострища, разводя огонь уверенными движениями. На его лице впервые мелькнуло что-то вроде усталой заботы. - Конь удивительно быстро оправился, - продолжал Корбрей. - Особенно если учесть, что два дня он тащил вас на себе. - Он стойкий, - отозвался Эдмунд, похлопав жеребца по шее. - Верно, дружище? Конь согласно заржал. - Значит, его зовут Камрит. Буду помнить, - сказал Лин, устанавливая над костром котелок на двух длинных палках. Эдмунд, наконец почувствовав лёгкий голод, подошёл ближе. - Как ты вытащил стрелу, не покалечив его? - спросил он, продолжая ласково чесать коню морду. - Хм, не мейстер, конечно… но кое-чему они научили меня в битве на Трезубце, - начал Корбрей. - Моего брата Лионеля тогда ранило в ногу. Его спасли, и я запомнил метод. В тот день мейстер показал, как вытаскивать стрелу, если на ней нет яда… Лин ловко закинул в котёл несколько овощей из своей сумки. - Мейстер работал быстро, а вот мне пришлось попотеть, - усмехнулся он. - Особенно на… - он поймал возмущённый взгляд Камрита и поправился: - …на коне. Эдмунд фыркнул, не удержавшись. - Вы же знаете, - продолжил рыцарь, - наконечники делают с двумя зубцами, чтобы они рвались глубже. Вся хитрость - подцепить их, не раздирая рану. И делается это… Он достал стрелу - ту самую, потемневшую от запёкшейся крови. - …вот этим. - Лин поднял два гусиных пера. - Вставляешь в рану, подцепляешь зубцы - и вытягиваешь. Почти без лишнего вреда. - Гусиные… перья? - переспросил Эдмунд, искренне удивившись. - Да. Мейстер говорил, что в идеале нужен специальный инструмент, но тот сломался. Похоже, нам тогда даже повезло. Сегодня - тем более. Он налил суп в деревянную миску и протянул её Эдмунду вместе с хлебом. - Это действительно удача, сир Лин, - кивнул Гарденер, принимая еду. - Как и то, что вы были рядом. И ещё… где вы прячете все эти полезные вещи, не нагружая коня до смерти? - Секрета в этом нет, ваше величество, - ответил Корбрей, наливая порцию и себе. - В Долине всегда ценили выносливых коней. Наши породы выводили столетиями - под крутые склоны, камни, долгие переходы. В Просторе же важнее скорость: там не любят лишнего груза. А наши кони могут унести на себе почти целый дом скарба, что в горах спасает жизнь. Ваш Камрит… - Лин всмотрелся в белёсый силуэт коня. - Похож на них больше, чем на просторских. Разве что окрас редкий. Он уселся прямо на мокрую землю, будто сидеть на сырой траве было ему привычнее, чем на лавке. - Ясно, - кивнул Эдмунд, присаживаясь рядом. - Благодарю за объяснение. Но… вам не стоит обращаться ко мне «ваше величество». Я король только по прозванию, да и не ваш. Зовите меня просто - по имени. Особенно после того, что вы сделали. Лин на мгновение задержал взгляд - долгий, внимательный, почти оценивающий. - Поспорил бы, - тихо сказал он. - Но вижу: вы ещё не восстановились после Эпплтона. Так что… как вам угодно, сир Эдмунд. И впервые за всё время рыцарь Долины выглядел не суровым, а почти польщённым. Еда разогрела кровь, и тепло разлилось по телу медленно и уверенно - как возвращение к жизни. Плотный туман рассеивался; между ветвями начали пробиваться полосы солнечного света. Лес оживал после дождя. Камрит и вороной жеребец Корбрея щипали траву рядом с костром, вдыхая пар поднимающейся земли. Эдмунд доел последнюю ложку, поставил миску у камней кострища и потянулся. Суставы приятно хрустнули, словно вставая на место после долгого беспамятства. Корбрей уже доел свою порцию и только ждал - не торопя, не навязываясь. Теперь Эдмунд чувствовал себя достаточно собранным, чтобы наконец услышать правду. - Итак, - начал он. - Я всё ещё жду ответа, сир Лин. Почему вы помогли мне тогда? И… чего вы хотите, поддерживая меня? Лин нахмурился, почесал щёку, на которой уже пробивалась дорожка щетины. - С чего бы начать… - он вздохнул. - Думаю, с той самой ночи. Когда вы явились на пир короля Роберта. Если вам, конечно, приятно слышать за ним подобный титул? - Не имеет значения, - спокойно ответил Эдмунд. - Я жил во времена, где королей было больше, чем тронов, и куда меньше порядка. И не мне объявлять Роберта узурпатором. Он удерживает Железный Трон, а я - нет. Меня раздражает его характер, поступки - да. Но спорить о его праве? Не намерен. Меня интересует только Простор. То, что принадлежит мне по крови. Он поднял взгляд. - С этим у вас проблемы, сир Корбрей? - Никак нет, сир Эдмунд, - Лин слегка улыбнулся уголком губ. - На пиру вы выразили свои мысли достаточно ясно. Он устроился удобнее и заговорил уже другим голосом - старше, глубже: - Начну издалека. Знаете ли вы, что Корбреи были первыми андалами, сумевшими не просто добраться до Вестероса, но и удержать здесь землю? - Помню что-то такое… - нахмурился Эдмунд. - Вас называли королями. - Королями Перстов, - подтвердил Лин, чуть усмехнувшись. - Мои предки шли за Хугором с Холма. Мы победили одного из королей Первых людей - из старого дома Ройсов - и закрепились в Долине. - Но вот на этом наши великие свершения и закончились. Он говорил просто, без горечи, но с тяжёлой правдой. - Мы служили Арренам веками. Присягнули Эйгону, когда пришли драконы. Держали посты, командовали, несли службу. А дом всё беднел и терял влияние. Сейчас даже Бейлиши богаче нас - бывшие наёмники. От нас осталась история… и почти ничего больше. Эдмунд слушал внимательно - но сдержанно. - Это всё познавательно, - сказал он честно. - Но не объясняет, почему вы выбрали меня. У меня нет армии. Нет даже меча - только нож, над которым любой рыцарь посмеётся. Где-то неподалёку Камрит возмущённо фыркнул, и Эдмунд машинально поправился: - Ладно, есть ещё мой конь. Невероятный конь, - с лёгкой улыбкой признал он. - Но всё же это не аргумент для предательства Роберта. - Деньги тут ни при чём, - перебил его Лин. - Мне важно другое. Он поднял палец к небу - серому, но чистому после дождя. - Их расположение. - Расположение? - повторил Эдмунд, хотя внутри всё уже чуть дрогнуло. - Да. Семерых. Анделы осели в Вестеросе их волей. Они привели Хугора. Они открыли путь. И им решать, кого поставить править. Лин взглянул на него волчьими глазами - острыми, но честными: - А они выбрали вас. Эдмунд нахмурился, не скрывая сомнений: - Вы не похожи на особо религиозного человека. Простите мне прямоту, сир Лин. Лин коротко усмехнулся - устало, даже немного зло. - Так и было. До вашего появления. Я не верил в пророчества, не верил в знамения. Пока не увидел, как звёзды меняют свет, когда вы смотрите на небо. Это не магия и не наука - это воля тех, кто выше нас. Он говорил не как фанатик - а как человек, который слишком многое видел. - А потом - Эпплтон. Я лишь успел убедиться: случайностей тут нет. Он замолчал на мгновение, будто проверяя собственную откровенность. - В Долине сильна вера в Семерых. И если просторцы, кичащиеся своей набожностью, не видят очевидного - то я, рыцарь Долины, не имею права закрыть глаза. Я обязан встать на вашу сторону. - Что ж, ваша мотивация мне понятна, - произнёс Эдмунд, но в голосе всё ещё слышалась осторожность. - И всё же… разве у вашей семьи не возникнут проблемы из-за вашего решения? Вы будто бы совсем не думаете об их судьбе. Лин коротко фыркнул - не от злости, а от чего-то похожего на усталую обиду. - Может, и так, - сказал он. - Но думают ли они обо мне? - Мой брат Лионель выгнал меня из дома сразу после восстания. Не выдержал того, что отец, на смертном одре, передал мне фамильный клинок. С тех пор я не получил от Дома Сердец ни монеты. Лионель считает, что его обокрали. А я должен жить турнирами да редкими наймами, пока он жалуется на жизнь, сидя в тепле и сытости. На лице рыцаря проступило то, что редко позволял увидеть: смесь злости и горечи. - Будь моя воля, я бы обменял Покинутую Леди на половину того, что он присвоил. Но Лионеля никогда не интересовала справедливость - лишь владение всем, до последнего гвоздя. Нас с младшим братом он бы и голыми оставил, будь такая возможность. Эдмунд чуть расслабился. В этом голосе не было фальши - только человеческая боль. - Понимаю вас, - тихо сказал он. И впервые почувствовал, что Лин - не только воин, но и человек, обиженный судьбой и собственными. В остатках земной памяти Лин Корбрей был показан мерзавцем, готовым продать честь за медяк. Но сейчас перед Эдмундом сидел иной человек: суровый, да - но не сломленный, не циничный. Тот, кто ещё не скатился в пропасть, в которую его столкнёт будущее. При Роберте турниры шли едва ли не каждый месяц, золото текло рекой, и рыцарь вроде Корбрея мог жить легко - его клинок приносил доход, а не позор. Жизнь пока не успела его "сломать". И всё же Эдмунд понимал: его «возможные» будущие связи или поступки - это последнее, о чём стоит думать. Ему нужен человек. Воин. Товарищ. Союзник. И Семеро сами словно подводили такого к нему. Сейчас рядом с ним сидел тот, кто спас его жизнь. Тот, кто ухаживал за ним и Камритом три дня подряд. И тот, кто знал этот мир куда лучше, чем о нём можно прочитать в книгах. Отказываться от такого - грех. Эдмунд выдохнул и решился. - Скажите ещё кое-что, сир Лин, - начал он осторожно. - Если отбросить волю Семерых… почему я? Лин задумался. Его взгляд остановился на углях костра, а пальцы привычно коснулись подбородка. - Длинная история, - сказал он наконец. - Я никуда не тороплюсь, - солгал Эдмунд. Он торопился - на остров Ликов, навстречу богам, навстречу ответам. Но этот разговор был важен. Лин снял плащ - солнце после дождя уже ощутимо нагревало воздух. - Когда началось восстание, мой отец, Гвейн Корбрей, остался верен королю Эйрису, - начал он, - и вместе с Графтоном выступил против Аррена. Проиграл, разумеется. Но Джон Аррен был мудр. Он ценил верность, даже если она была дана не тому монарху… и понимал, что месть не скрепит королевство. Он простил нас. И мы перешли под его знамёна. Лин говорил ровно, но в голосе чувствовалось уважение - к Аррену, не к Баратеону. - На Трезубце отец получил ранение. Лионель оттащил его к мейстерам, а я… - Лин вытащил Покинутую Леди и провёл по клинку ладонью. - Я взял клинок и зарубил того, кто ранил моего отца. Потом повёл наших на фланг дорнийцев и сразил принца Ливена Мартелла из Королевской гвардии. За это меня посвятили в рыцари. Клинок лёг обратно в ножны с мягким, узнаваемым щелчком. - А теперь - о вашем вопросе. Когда мы воевали за Таргариенов, мы были верны присяге. Когда - против них, мы боролись за будущее королевства. Он посмотрел прямо на Эдмунда: - А что получили? Пьяницу на троне, для которого корона - повод пить ещё больше. Королевство в долгах. Народ, который счастлив не потому, что им правят хорошо, а потому что их хотя бы не поджигают заживо. И детей, чьё будущее предсказать не сможет ни один бог… но ничего хорошего от них ждать не приходится. Эдмунд понял: Лин говорил искренне. Это не политика. Это боль человека, который сражался за идею - и увидел, как её смыло элем в королевской чаше. - Не мне рассуждать о благе народа, - сказал Лин, и голос его стал тяжелее. - Я живу так, как живу. У меня нет другого короля и другой земли. По крайней мере, не было. Когда появились вы - всё стало на свои места. Семеро уже сказали своё слово. Как когда-то сказали Хугору. Он посмотрел на Эдмунда долгим, оценивающим взглядом - но не как на пленника или даже спутника. Как на судьбу. - Вы молоды. И, насколько могу судить, не заражены пороками лордов и их детей. Не тщеславны, раз носите одежду черни. Одарены богами - и по крови, и по воле. А ваша сила… сила, что может избавлять людей от болезней и от голода… - Лин покачал головой. - Это даже обсуждать бессмысленно. Кто, если не вы, должен править Простором? Он выдохнул, словно сбросив с плеч давний груз. - Если я ошибаюсь - пусть Семеро осудят меня. Но именно их воля привела меня к вам. И если я послужу вам - имя моего дома вновь будет звучать среди великих. Теперь, выслушав всё, Эдмунд наконец позволил себе расслабиться. Возможно, в этом был замысел богов. Возможно - просто удачное стечение обстоятельств. Но голову забивать догадками он не собирался. Если Семеро хотели привести ко мне союзника - спасибо им. Если нет - значит просто повезло. И нечего противиться судьбе, которая не требует от меня ничего, кроме того, чтобы остаться в живых. - Что ж, - сказал он вслух. - Теперь, когда я услышал твою историю, Лин… я рад твоему появлению. И благодарен тебе. Ты спас меня. И если судьба позволит, я отплачу за это. Лин медленно встал, достал Покинутую Леди и обнажил её. - Тогда слушайте, сир Эдмунд, - произнёс он, и в его голосе появилась сталь. - Я, Лин из дома Корбреев, волей и милостью Семерых, клянусь верой и правдой служить Эдмунду из дома Гарденеров, королю андалов на земле Простора. Он опустился на одно колено. Воткнул меч в землю перед Эдмундом. Склонил голову. - Клянусь идти за ним куда бы он ни направился. - Клянусь защищать, даже ценой собственной жизни. - Клянусь соблюдать законы Семерых и людей. - Мой клинок - ваш клинок, государь. Он не поднял глаз. - Примите ли вы мою клятву? Эдмунд почувствовал, как что-то внутри сжалось. Этот момент задевал самые потаённые струны его души. - Принимаю, - тихо сказал Эдмунд. Он поднялся. Ветер будто бы стих. Лес притих. Всё вокруг замерло, будто само время прислушивалось. Первый рыцарь, который признал его своим королём. Это было… почти нереально. - Встань, Лин Корбрей, - произнёс он, положив руку рыцарю на плечо. - Волей и милостью Семерых я принимаю твою клятву. Служи верно и достойно. Лин поднялся - и впервые за всё время на его лице проступило нечто похожее на искреннюю улыбку. Почти юношескую. - Благодарю, ваше величество. - Зови меня по имени, - мягко сказал Эдмунд. - Хоть наедине. - Как скажете, сир Эдмунд. Но лишь наедине. Я не стану порочить ваше имя среди людей. Корбрей снова стал собранным и суровым, как будто тот редкий проблеск человечности был лишь лучом солнца, прорвавшимся сквозь тучи. - Хорошо, - кивнул Эдмунд. - Тогда перейдём к делу. У меня к тебе ещё несколько вопросов. Они оба сели. Корбрей - чуть напряжённее, чем минуту назад, но без следов прежнего недоверия. - С превеликим удовольствием отвечу, сир Эдмунд, - сказал он всё тем же формальным тоном. Эдмунд усмехнулся - рыцарь явно не собирался отказываться от обращения «сир», даже после прямого намёка. - Начнём с простого. Где мы сейчас? - Примерно в неделе пути от Горького Моста, - ответил Лин. - Я не знал, куда именно вы направлялись, и потому продолжал следовать вдоль дороги Роз. Эдмунд перебрал в памяти карту. - Ты поступил правильно. Мой путь лежит к острову Ликов… Семеро призвали меня туда. Я двигался по дороге Роз, чтобы добраться до столицы, а оттуда по Королевскому тракту - на север. Но теперь это стало сложнее, особенно в твоей компании. Прости, Лин, но ты слишком знаменитый рыцарь для тайных путешествий. - Ничего, я понимаю, - спокойно сказал Корбрей. - Тогда нам лучше через несколько миль свернуть на север. Сойдем с дороги Роз - и собьём стражников со следа. Они будут думать, что мы продолжаем движение по тракту. Он перешёл на деловой тон: - Мы почти под Божьим Оком. Пойдём по лугам, пересечём Золотую дорогу, а затем Черноводную - у Падучего водопада, рядом с Каменной Септой. Там легко перейти. - Так нас никто не заметит - и время мы не потеряем. - А провизия? - спросил Эдмунд. Его это действительно тревожило. - Провизии будет достаточно, - уверенно сказал Лин. - Городов на пути почти нет, но пару мы всё равно пройдём. Этого хватит. Да и охотиться никто не мешает. - Хм… хорошо придумано. Так и сделаем. Но один вопрос всё ещё свербел: - Лин… как вы вообще выследили меня в ту ночь? Так быстро? Я ведь позаботился о том, чтобы скрыть следы. Я же оставил на мосту Лилий… Он осёкся. - …преграду из шипов. - Это было несложно, - ответил Лин без тени хвастовства. - Ваш конь создан не для погони, а для боя. Мы же скакали почти не останавливаясь. Вы же… - он чуть покачал головой, - делали слишком долгие привалы. Эдмунд только отмахнулся. Объяснять, что остановки были связаны с расчётом рыцарского обхода через Мандер, смысла не было. - Говоря же о том терновом кусте на мосту, - продолжил Корбрей. - то пройти его мы смогли только благодаря мне. - Поясни, - коротко сказал Эдмунд. - Ваша магия сильна против обычного оружия, - Лин провёл пальцем по гарде Покинутой Леди. - Даже серебряный топор Фелла не смог прорубить этот куст. Но валирийская сталь… - он покачал клинком, - прошла сквозь него без сопротивления. Эдмунд нахмурился. Это была важная слабость. Очень важная. - Что было дальше? - А дальше всё стало проще. - Корбрей говорил ровно, без показного пафоса. - Я вырос в Долине. След читать умею с детства. Когда увидел ваш привал возле Тёмной Лощины - а в город вы не заходили - стало ясно: вы поспешили в Эпплтон. Мы прибыли к вечеру. - Мантия септона, что вы бросили, - он кивнул, - была нами найдена. Торговцы показали, когда и кто заходил к травнику. Эпплтонец подтвердил ваше описание. Он поднял глаза, сухо, почти буднично: - Дальше всё сложилось. Вы были недалеко. Мы взяли двух лучников лорда Эпплтона - и выдвинулись. Обнаружив ваш привал, я стал ждать момента. Начало сражения я и рассчитывал. Надеялся появиться вовремя и заручиться вашим доверием. Он пожал плечами. - Как оказалось, расчёт был верным. Эдмунд сжал губы. - А если бы меня убили? Лин даже не вздрогнул под этим тоном. - Я был уверен, что избранник Семерых не погибнет так просто. - Он ответил абсолютно серьёзно. - И приказ Роберта был однозначен: доставить вас живым. Не мёртвым. Эдмунд выдохнул. Эта уверенность была пугающей… но честной. - Есть ли у Роберта ещё такие следопыты? - Вряд ли, сир Эдмунд. - Лин покачал головой. - На турнир прибыли лишь я и пара рыцарей младших домов. Король не знает их способностей. А поиск начинать заново бессмысленно: все следы давно смыты дождём и временем. Я нашёл вас только потому, что шёл буквально за вами по пятам. В любом другом случае - ни за что. Напряжение в груди Эдмунда медленно отпускало. Он глубоко вдохнул, поднялся. Утро окончательно вступило в свои права - лучи солнца скользили по влажной листве, туман отступал. Камрит и вороной жеребец Лина мирно щипали траву, будто бы вокруг не происходило ничего особенного. - Спасибо, Лин, - сказал он наконец. - Теперь мне всё ясно. Думаю, можно собирать лагерь. - Я займусь этим, сир Эдмунд. Вам нужен отдых. - Корбрей покачал головой, бросив взгляд на повязку на шее наследника. - Получить столько ран за одну неделю… особенно на лице… даже я удивлён. - Ох… - Эдмунд нащупал повязку, только теперь заметив, как та пропиталась кровью. Он снял её - рана саднила, но уже не кровоточила. Лин ушёл собирать скарб. Эдмунд остался на тёплой траве, глядя ему вслед. Он попытался было помочь - но суровый взгляд рыцаря ясно дал понять: не стоит. Эдмунд лишь усмехнулся, махнул рукой на эту уже ставшее привычным упрямство и подошёл к Камриту. Пора было наконец проверить, как он держится в седле после всей этой истории. Через пятнадцать минут Лин вернулся уже верхом. Он поднял голову, коротко свистнул - и его вороной конь встал рядом с Камритом, готовый к пути. Эдмунд тронул поводья. Корбрей пристроился справа. Они направлялись на север. К острову Ликов. Впервые за долгое время Эдмунд почувствовал не тревогу, а уверенность. С таким рыцарем рядом опасности переставали быть угрозой - они становились этапами пути. И от этого внутри становилось чуть спокойнее.