Белая Длань

Городок Плющ, при Плющевом чертоге.

Наконец, спустя почти две недели совместного пути, наследный король Простора и его верный рыцарь добрались до первого заметного города на северных рубежах вечноцветущего королевства. То был Плющ - древний, но тихий городок, выросший у стен Плющевого чертога, родового замка дома Кидвеллов. Название было простым, но в нём жила память: по стенам крепости и сегодня тянулись густые плети плюща, словно сама земля бережно укутывала своих хозяев. Не самый влиятельный род, не отличавшийся богатством или воинскими подвигами. И всё же они обладали тем, чего лишены были многие более влиятельные семьи: спокойствием, тягой к уединению и удивительно прочной связью со своими землями. Их герб - зелёные листья плюща, вьющиеся волнистой линией по чёрному полю каменной кладки - выглядел одновременно строгим и изысканным. Девиз же был едва ли не слишком откровенным: «Рождённые тенью - не согнанные камнем». Эдмунд помнил их именно такими: сторонящимися придворной борьбы, не лезущими в интриги, будто на роду им было написано быть наблюдателями, а не участниками великих событий. Ни одного из них он не встречал в прежней жизни в Хайгардене - и теперь понимал почему. Посетить город настоял Корбрей. После затяжной дороги им обоим требовались горячая ванна, нормальная постель и шанс сменить одежду, которую Эдмунд слишком заметно «засветил» своим крестьянским образом. Риск, конечно, был - пребывание наследника Простора в любом городе могло обернуться бедой, - но Лин полагался на одичалую нелюдимость Кидвеллов, их полное равнодушие к политике и к гостям, которые не сулят хлопот. И оказался прав. На входе в город никто не стал устраивать досмотр - стражники Кидвеллов лишь лениво записали имена, да пожелали удачи. Плющ жил так, словно внешние бури его не касались. Здесь не было ни удобных мест для укреплений, ни залежей драгоценных ресурсов, отчего любая война за эти земли выглядела бессмысленной. Тихая глушь, хранимая собственным безразличием. Остановившись в корчме «Плющевой сад», спутники разделились. Эдмунд отправился гулять по городу - впервые за долгое время ему хотелось посмотреть на обычную жизнь людей, не чувствуя за спиной дыхания охоты. Корбрей же, отдохнув и поев, обмолвился, что намеревается посетить бордель - и даже предложил сопровождать его, от чего Гарденер поспешил отказаться. Не из стеснительности - из осторожности. И хотя болезни его не пугали, сама мысль о лишней близости теперь казалась неправильной. К тому же… мысль о том, что трое из Семерых - женщины, невольно удерживала его от излишней смелости. Извечно чувствуя за спиной чужое «дыхание» Эдмунд не мог не возвращаться к вопросу, который мучил его с момента воскрешения: кем же всё-таки являются Семеро? Единым богом, проявленным в семи ликах, как заявляет Писание? Или семь богов, согнанных в одну форму верой людей? Слишком много он знал о религиях прежнего мира, слишком мало понимал о мире нынешнем. Этот вопрос - ещё один, который он собирался задать при встрече. Если получит на него право. Пока же он позволил себе просто… смотреть. Плющ оказался похож на уменьшенную копию Эпплтона - тот же просторский стиль, белёсые каменные дома, резные деревянные узоры, цветы на окнах, ощущение чистоты и света. Только чуть более… аккуратный. Город был меньше, тише, проще, но жил своей размеренной жизнью: торговцы выкрикивали цены, дети играли в пыли улиц, женщины болтали у колодцев. И всё же это был не тот Вестерос, каким он его помнил. Скорее - странная смесь. Словно в этом месте Простор пытался стать самим собой ещё больше, чем уже есть. Поднимаясь по главной дороге к замку Кидвеллов, Эдмунд разглядывал крепость. Четыре круглые башни, центральная прямоугольная, почти весь фасад скрыт под тяжёлыми плетями плюща. Никакой мощи, никакого показного величия. Маленький, закрытый, почти домашний чертог. Спокойный, как само семейство. - Прекрасное место, - вырвалось у него вслух. Он и не заметил, как остановился на главной площади, прислонившись к стене соседнего дома. Деревянный помост в центре площади использовался разве что для объявлений - редко и по делу. - Благодарю за столь лесную оценку, - раздался сбоку молодой мужской голос. Эдмунд вздрогнул - стражник появился так тихо, будто вырос из самой стены. На груди - герб Кидвеллов, а лицо скрыто закрытым шлемом. Странно. Большинство стражи Плюща ходило с открытыми лицами. - Многие недооценивают это место из-за его скромности, - продолжил незнакомец, подходя ближе. - Тем приятнее слышать, когда кто-то видит его красоту. - Я говорю, что вижу, милорд, - пробормотал Гарденер, поспешно возвращая себе крестьянский говор. - Место ваше… достойное. Стражник усмехнулся так, будто ответ Эдмунда был ожидаем. - Труд и затворничество делают своё дело. Но скажи-ка, откуда ты, малый? Гарденер внутренне напрягся. Слишком пристальный интерес, слишком тихий голос. - А… я-то? Какой такой-то, милорд? - выдавил он, изображая простака. - Не прикидывайся, - стражник шагнул почти вплотную. Голос стал тише, мягче… опаснее. - Идёшь рядом с рыцарем… говоришь как крестьянин, но держишься совсем иначе. И рубаха твоя… - он кивнул на запёкшиеся тёмные пятна у шва. - Она рассказывает куда больше, чем ты хочешь. Эдмунд замер. - Эти пятна можно списать на охоту, конечно. Или на работу с тушей. Но мы ведь оба понимаем - это ложь. Он наклонился к самому уху Гарденера. В нос ударил запах не пота – но чего-то холодного и сырого. Как старые крепостные стены. - Смените наряд, сир крестьянин. Иначе любой человек, у которого есть оба глаза, поймёт, кто вы есть на самом деле. И так же внезапно, как приблизился, незнакомец отступил, хлопнул Эдмунда по плечу - почти дружелюбно. - Ну да ладно! Заговорился я. Наслаждайтесь нашим тихим городком. Всего доброго. Он исчез в ближайшем переулке, будто растворился. Гарденер смотрел ему вслед, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Сердце билось под рёбрами тяжело, гулко. Он был готов броситься в бой - и понимал, насколько глупо это сейчас. Слишком неожиданно. Слишком быстро. Слишком… точно. Кто он, к демонам, такой? «Нужно уходить. Немедленно. Но сначала - одежда. Как он и сказал. Нельзя дать таким, как он, видеть меня насквозь». Эдмунд развернулся и почти бегом покинул площадь. Поиски Корбрея оказались пыткой. Каждый поворот казался ловушкой, каждое лицо - маской наблюдателя. Магию он использовать при дневном свете не мог - а полагаться на несколько взрывных шишек не хотелось. Лин нужен был ему как воздух. Бордель нашёлся быстро. А вот после - началась череда унизительных разговоров, попыток объяснить, что ему нужен «гость в зелёной комнате», и кривых взглядов работников. Через десять минут Гарденер стоял в дверях просторной комнаты. На широкой кровати, застеленной изумрудной тканью, вальяжно лежал обнажённый Корбрей, окружённый двумя рыжеволосыми девушками. Эдмунд едва не застонал. - Сир Эдмунд? - Лин подпрыгнул так резко, словно его ударило током, и попытался прикрыться простынёй. - На ноги. Сейчас. - отмахнулся Эдмунд. - У нас проблемы. Лину понадобилось меньше минуты, чтобы понять: это не шутка. Он оделся быстро, но, разумеется, оставил девушкам несколько золотых. Эдмунд только покачал головой - в голос осуждать было бессмысленно. Переодевание прошло стремительно. Пока они стремительно передвигались по городу Гарденер ловил на себе слишком много наблюдающих взоров. А может ему это только казалось? У портного Эдмунд выбрал светло-зелёный дублет с мягкими белыми линиями, чёрные бриджи и тёплые кальсоны. От прежнего крестьянина не осталось ни следа. Из обувной лавки они вышли уже другими людьми - купцом и его телохранителем. - Сир Эдмунд… к чему такая спешка? - спросил Лин, когда они собирали вещи в таверне. - Вы ведёте себя так, будто за нами уже несутся гончие. - Этот стражник… - Эдмунд покачал головой. - Он говорил загадками, но слишком много знал. Я не хочу проверять, насколько далеко он может зайти. Лин молча оглядывался, настороженно держа руку ближе к мечу. Он чувствовал угрозу не хуже Эдмунда. Но стоило им выйти из таверны - стало ясно: поздно. Перед дверью «Плющевого сада» стоял строй из десятка стражников. Алебарды выставлены вперёд. Толпа зевак наблюдала за происходящим с пугающим любопытством. Корбрей среагировал быстрее мысли. Одной рукой он резко оттеснил Эдмунда за спину, другой выхватил Леди Отчаянье, и валирийская сталь поймала отблеск дневного света. Перед ними - сомкнутый строй стражников с алебардами, готовыми к выпадению. Но Лин Корбрей смотрел на них так, как хищник смотрит на стаю собак: без страха, но с холодной оценкой. Эдмунд же понимал - при всём мастерстве рыцаря шансов мало. Загнанная в угол пара против городского караула… исход очевиден. И тут из-за спин стражи выступил тот самый человек в закрытом шлеме. Двое алебардщиков мгновенно выдвинулись вперёд, прикрывая его тело - выучка была почти военная, и явно не сельская. Это уже не случайность. Это - подготовленная встреча. - Рад снова видеть вас, сир крестьянин, - насмешливо произнёс человек в шлеме. - Или уже сир торговец? Приятно, когда к моим советам прислушиваются столь быстро. Эдмунд понял, о чём речь, ещё до того, как голос стал знакомым. - Вы не оставили мне выбора, сир. Но совет оказался кстати, - ответил Гарденер ровно. Пальцы правой руки сжали в кармане шишку - оружие последнего шанса. Левой он коротко коснулся плеча Корбрея, тихо давая знак: не сейчас. Корбрей выдохнул носом, но меч опустил. Нехотя. Стражники, ощутив преимущество, подались вперёд - алебарды дрогнули, готовые к резкому удару. Однако командир стражников поднял руку. И оружие медленно отступило назад, как волна. - Чем обязаны вашему появлению? - спросил Эдмунд, внимательно отслеживая малейшее движение. - Всего лишь приглашением, сир, - спокойно ответил незнакомец. - Лорд Кидвелл желает видеть вас и вашего спутника у себя в замке. - Интересно, - протянул Гарденер. - Жаль только, что подобные приглашения обычно заканчиваются ночёвкой в сырой темнице. Он улыбнулся почти дружелюбно - и в этой улыбке было предупреждение, от которого даже стража дёрнулась. - Если вы решите удерживать нас силой, - продолжил Эдмунд мягко, - то последствия будут… нежелательными. Стражники подняли оружие вновь - рефлекторно. Кто-то из зевак громко вздохнул. Но командир второй раз глухо ударил латной перчаткой по воздухе - знак «отставить». Он держался уверенно, почти вызывающе. И явно знал куда больше, чем должен простой городской стражник. - Не стоит драматизировать, сир Эдмунд, - сказал он, отчётливо называя его по имени. - Мы не собираемся вас задерживать. Лишь ужин… разговор… гостеприимство. Слова звучали мягко, но в них чувствовалась непреложность. Эдмунд обменялся взглядом с Корбреем. Тонкий баланс между угрозой и переговорами висел на волоске. - А если мы откажемся? - спросил Гарденер. Командир развёл руками: - Тогда, боюсь, мне придётся изменить тон. Это было уже не предложение. И не ультиматум. Это - констатация факта. Эдмунд коротко вздохнул. Либо резня на улице, где полно зевак… либо игра по их правилам - пока. - Мы согласны, - наконец произнёс он. Командир едва заметно кивнул - словно и ждал этого ответа. - Мудрое решение, сир. Вы точно не пожалеете. Меч Корбрея ушёл в ножны. Стражники сомкнули строй по бокам, сопровождая их в сторону дороги к замку. Ни грубости, ни толчков - только уверенное, выверенное движение, рассчитанное исключить любую попытку бегства. Камрит едва не лягнул стражника, пытавшегося взять поводья, и только голос Эдмунда удержал жеребца от паники. Когда они отошли подальше, Лин тихо спросил: - У вас есть план, ваше величество? - В замке гораздо проще исчезнуть, чем в городе, кишащем стражей, - ответил Эдмунд так же тихо. - Дождёмся темноты. Тогда это не мы будем заперты с ними… а они со мной. Лин кивнул. Его лицо - снова камень. Он верил Эдмунду. Этого было достаточно. Когда они подошли к воротам, часть стражников отделилась и ушла обратно в город. Ворота захлопнулись за их спинами - мягко, но безапелляционно. Эдмунд отметил: их ведут наверх, а не вниз. По лестницам, к жилым этажам. К ярко освещённым коридорам, украшенным гобеленами и родовыми портретами. Это был не путь пленников. Но и не путь гостей. Что-то среднее - странная, настораживающая вежливость. На третьем этаже их разделили. Каждому - по комнате. У дверей - двое стражников. Без грубости. Без угроз. Но и без выбора. Замок Кидвеллов встречал их так же, как выглядел город: слишком тихо. слишком вежливо. слишком правильно. Плющ на стенах казался живым - словно наблюдал за каждым шагом. Комната, куда провели Эдмунда, оказалась на удивление уютной - если не считать почти отсутствующей возможности покинуть её. У дальней стены стояли аккуратные стеллажи с диковинками и книгами, ближе - небольшой письменный стол. На одной он заприметил весьма выразительный хозяйский герб. Возле окна, увитого всё тем же плющом, тянулась широкая двуспальная кровать с зелёным бархатным бельём, явно принадлежавшая кому-то из немало значимых гостей или членов семьи. На маленьком столике лежал серебряный поднос: свежие фрукты, орехи, кувшин вина с дорогой пробкой. Атласные шторы тонули в мягком зелёном орнаменте и колыхались от прохладного ветерка - будто приглашали расслабиться. Но Эдмунд лишь покачал головой. Он сел на кровать и уставился в потолок. Иногда казалось, что стоит ему ступить в любой город - обязательно случится что-то, чего он точно не планировал. Хайгарден, Эпплтон, теперь Плющ - везде судьба подсовывала свои странные сцены. И всё же… без этого он выглядел бы перед Семерыми не героем, а оборванцем, случайно вписавшимся в божественный замысел. Есть ли граница между притянутым невезением и предначертанием? Эдмунд уже не был уверен. К яствам он не притронулся - осторожность была важнее. Книги тоже не привлекали. Ожидание давило сильнее любой клетки - и мысли возвращались к одному и тому же: Кидвеллы слишком инертны, чтобы вести себя именно так. Прошло около двух часов, прежде чем дверь тихо распахнулась. На пороге - мужчина лет тридцати, в хорошем дублете, с намеченной залысиной и спокойными, почти пустыми карими глазами. - Доброго дня, сир, - учтиво поклонился он. - Лорд Кидвелл просил узнать, устраивают ли вас покои? - Устраивали бы больше, если бы доставили меня сюда иным способом, - холодно ответил Эдмунд. - Пока что я лишь хотел бы знать срок своего пребывания. Слуга будто и не заметил тона. - Понимаю. Я передам ваши слова лорду. А касательно срока… он зависит от того, пожелаете ли вы остаться после ужина. Не угодно ли вам перекусить или попросить что-то особенное? - взгляд его скользнул к нетронутому подносу. - Не думаю, - коротко бросил Эдмунд. - Когда ужин? - К восьми вечера, сир. До тех пор лорд велел вам отдохнуть. Вас также сопроводят в купальню. Надеюсь, вы не возражаете? Эдмунд лишь кивнул. - Тогда желаю приятного отдыха, сир. Когда слуга исчез, тишина вновь легла тяжёлым, вязким слоем. «Яства, ванна, покои? Меня располагают или готовят? Последний ужин перед казнью? Или просто странная вежливость таких же странных Кидвеллов?» Ирония была слабой защитой, но другой у него сейчас не было. Голод, впрочем, взял своё. Фрукты оказались обычными, без привкуса опасности. К вину он всё равно не притронулся - жидкость отравить легче всего. А силы ему нужны - если случится худшее, он должен быть сытым и собранным. Спустя какое-то время пришли служанки - две русоволосые девушки под присмотром стражников. Они проводили его в купальню на том же этаже: просторную, с огромной деревянной бочкой, натянутым белым навесом и тёплым влажным воздухом. Стоило дверь закрыться, служанки начали раздевать его привычными уверенными движениями. Эдмунд не сопротивлялся - для него это был естественный процесс. Даже удивительно естественный с учётом прошлой жизни. Тепло воды расслабило мышцы. Девушки - опытные, ловкие - терли его мочалками из конского волоса, то и дело слегка касаясь его тела. Простор - страна русых и кареглазых, и Гарт Зеленорукий тут постарался пуще деревьев. Мысль неожиданно показалась смешной, и Эдмунд тихо фыркнул. Служанки восприняли это по-своему и удвоили старания. На мгновение он даже ощутил искушение. Но нет. Не здесь. Не сейчас. Не пока он в сердце чужого замка, не зная, за что его сюда пригласили. Когда бы ни пришёл ужин - он должен встретить его трезво и собранно. Впервые за долгое время Эдмунд чувствовал себя по-настоящему свежим - не просто умытым в родниковой воде, как на дороге, а ухоженным, чистым, живым. Возможно, слишком живым для человека, которого держат под охраной. Но обманываться он не спешил: за дверью всё ещё стояли стражники. Вода не смывала осторожности - лишь делала её острее. Когда процедуру закончили и тело тщательно вытерли, служанки сопроводили его в покои. Там, в полутьме, его уже ждал Корбрей - развалившийся на стуле у письменного стола, с кубком вина в руке и ленивой, почти довольной улыбкой. «Хорошо хоть кто-то здесь чувствует себя человеком», - подумал Эдмунд. - Тебя так спокойно пустили? - спросил он, усаживаясь на край кровати. - А что их должно было остановить? - Корбрей пожал плечами, снова отпивая. - Они хотят выглядеть устрашающе, но при этом выполняют любые наши капризы. Странное место, странные люди. И уж точно негоже отказываться от комфорта, особенно если… - Лин покачал головой, раскачиваясь на стуле. - …если этот вечер может стать последним. Прошу простить, если разочаровываю вас в столь непростое время, сир Эдмунд. - Оставь, - вздохнул Эдмунд. - Так ты хотя бы выглядишь живым человеком, а не покорным инструментом. Полагаю, и местных служанок ты уже успел… оценить? - голова сама вспомнила купальню. - Обижаете, ваше величество, - хмыкнул Лин. - Одно дело - бордель. Другое - девки низкого происхождения в доме чужого лорда. Хотя… а вы? Не поддались искушению? - Лин. - Эдмунд пресёк его взгляд. - Лучше скажи, что знаешь о Кидвеллах. Всё происходящее… слишком странно. - А что я должен знать лучше вас? - искренне удивился Корбрей. - Семейка закрытая, конфликтов не ищут, армия небольшая. На турнирах не бывает. На придворных собраниях тоже. Странные, да. Но в Вестеросе хватает странных домов. При вас было иначе? - Нет. - Эдмунд потер свежевыбритый подбородок. - Всё точно так же. Это и настораживает. Триста лет - и ни одной попытки возвыситься? Даже слухов - ноль. Это чересчур. - Раз в год и слепой в мишень попадает, - отмахнулся Корбрей. - В Долине - кланы. За Стеной - одичалые. А в Просторе, выходит, вот такие затворники. Мир большой. Эдмунд в ответ лишь постучал пальцами по спинке кровати. Внутренний зуд не уходил. - Не забивайте голову, сир, - улыбнулся Лин. - Название рода Кидвеллов же значит «Хороший парень». Может, им просто нравится быть хорошими. Меня вот другое смущает: почему остров Ликов? Эдмунд резко шикнул: - Тише. «Будь то западня или капкан – на деле же я боюсь, что меня прочитают, как открытую книгу», - мысленно признался в себе Эдмунд, но на деле сказал о совсем другом. - Ещё не хватало, чтобы об этом услышали стены. Мы и так слишком быстро попались им на глаза. Корбрей сразу собрался, будто на него плеснули холодной водой. - Прошу прощения, сир Эдмунд. Просто… слишком быстро всё произошло. Такое ощущение, что они ждали нашего приезда. Иначе так быстро нас не нашли бы. - Возможно, - кивнул Эдмунд. - Или за нами вели слежку. Оба варианта мне не нравятся. А насчёт острова: почему решил спросить только сейчас? - Неловко было в начале пути. А потом - момента не находил. Остров ведь связан со Старыми богами, а не Семерыми. Вот и всё моё недоумение. - Сам бы знал, - развёл руками Эдмунд. - Может, это место силы. Может - что-то ещё. Семеро редко делятся замыслами. Но если доберёмся - постараюсь узнать. - А если можно… - Лин замялся, затем продолжил тихо, почти шёпотом: - Мне хотелось бы узнать, почему отец завещал мне Леди Отчаянье. Если вы сможете спросить. На мгновение Эдмунд увидел в нём не рыцаря - мальчика, который слишком рано стал мужчиной. - Я попробую, - мягко ответил он. - Но ничего не обещаю. Корбрей благодарно кивнул. Тишину прервал приглушённый стук. Вошёл тот самый слуга - спокойный, неулыбчивый. За окном полыхало зарево заката, окрашивая комнату красно-золотыми бликами. - Господа, время ужина. Лорд Кидвелл ждёт вас. Им ничего не оставалось, кроме как подняться и последовать за слугой - под привычным конвоем пары стражников. Идя по коридору, Эдмунд ощущал, как внутри поднимается холодное, тяжёлое предчувствие. Тонкая грань между гостеприимством и ловушкой - слишком тонкая. Если Кидвелл действительно «хороший парень» - этот вечер обойдётся без крови. Если нет… то ужин станет прологом к чему-то совсем другому.