Белая Длань

Трапезная Плющевого чертога встречала мягким, обволакивающим теплом. Камин горел ярко, разливая свет по стенам. Свечи под потолочным канделябром мерцали ровно, вытесняя тени в углы. Длинный стол, по поверхности которого вился искусный узор ветвистого плюща, казался частью самой крепости. На стенах висели пёстрые картины разных эпох - немой ряд свидетелей благополучия старого, хоть и замкнутого рода. – Лорд Кидвелл, леди, – поклонился вошедший слуга. – Ваши гости прибыли. – Он указал на фигуры Лина и Эдмунда за своей спиной. – Позвольте откланяться? – Ступай, Милло, – ответил женский голос. Слуга исчез, оставив за собой запах свежей трапезы. Стражники у дверей остались недвижимыми. Голос принадлежал леди средних лет. Длинные каштановые волосы спадали на плечи, у правой щеки угадывалась аккуратная ямочка. Её зеленоватые глаза изучали Эдмунда пристально, почти родственно; на Корбрея же она взглянула скользко и вскользь - не больше, чем требовала вежливость. Гарденер заметил её интерес - и позволил себе ответить тем же. – Прошу к столу, господа, – раздался сбоку надтреснутый голос. Во главе стола сидел мужчина с лёгкой проседью на висках. Тёмно-русые волосы подчёркивали острые скулы, серые глаза смотрели как на пустое место - сосредоточенные куда больше на запечённой куропатке. Эспаньолка аккуратно выделяла овал лица; острый нос едва заметно подрагивал, будто принюхиваясь. На руке, державшей серебряный кубок, виднелись бледные, старые шрамы. Одеты хозяева были в цвета своего герба: чёрно-зелёный камзол и такое же платье. Но если зелёный в наряде Амаллии сиял живо, то одежда лорда напоминала скорее похоронный костюм. Они выглядели так, словно неверно поняли тему какого-то праздника и явились в собственном странном толковании. Эта ассоциация первой мелькнула в сознании Эдмунда, мешая воспринимать сцену однозначно. – Благодарим за гостеприимство, лорд и леди Кидвелл, – сказал Эдмунд, заметив по лицу Корбрея, что тот уступает ему слово. – Но мы ведь ещё толком не названы друг другу, – сказал он мягко. – А у не названных всегда остаётся тень неловкости. – он сел напротив владыки Плюща. Лин занял место справа. – И верно, – кивнул лорд Кидвелл, ничуть не смущённый. – Роллен Кидвелл к вашим услугам. А это моя супруга, Амаллия, урождённая Олдфлауэрс. – Олдфлауэрс? – переспросил Эдмунд. – Всё так. Именно по её просьбе вы и приглашены, Эдмунд Гарденер, – проговорил Роллен с ленцой, принимаясь за еду. – И чем же обязан интересу столь прекрасной леди? – перевёл взгляд Эдмунд на Амаллию, видя, что сам лорд в разговор не стремится. – Ох… – Амаллия слегка зарделась или умело изобразила это. – Мой отец, лорд Аллан Олдфлауэрс, был впечатлён вашим появлением на турнире в Хайгардене и описал вас в мельчайших подробностях. - Мне хотелось увидеть родича королевской крови Простора собственными глазами. В конце концов, мы связаны узами крови, как бы ни была далека эта ветвь, – важно кивнула она. – И уж точно я не ожидала, что вас будет сопровождать сам сир Корбрей. – Я следовал голосу чести, леди Кидвелл. Да и без меня пропал бы его величество, – с ленивой бравадой заметил Лин, не отрываясь от блюда. – Видимо, сиру Эдмунду повезло, – рассмеялась Амаллия. – Несомненно, – подтвердил Корбрей с лёгкой улыбкой. – Всё это приятно, леди Кидвелл, – мягко пресёк любезности Эдмунд. – Но меня занимает другое: почему вы были уверены, что мы придём именно сюда? Мы могли держать путь куда угодно. – Разве вы не направляетесь к Пламенному полю, сир Эдмунд? – неожиданно поднял голову лорд Роллен, и его взгляд стал острым, как лезвие. – Не совсем, – покачал головой Эдмунд. – Мы идём дальше на север. А возвращаться туда… желания нет никакого. По его лицу пробежала тень. Воздух вокруг него будто стал плотнее. Одно только название поля бросало его обратно - в огонь, в рёв зверя, в собственную смерть. Лоб покрылся испариной, пальцы свело холодной дрожью - память ударила так резко, будто его вновь втянуло в огненный рев прошлого. Перемену заметили все. Благодушие Амаллии исчезло; она смотрела на родича с болезненным сочувствием. Корбрей перестал есть, наблюдая за Эдмундом хищно и тревожно - и если бы Кидвеллы присмотрелись, то увидели бы в нём растерянность, не свойственную столь опасному человеку. – Тяжело вспоминать потерю близких, уважаемый Гарденер? – ровно, без единой эмоции, спросил лорд Роллен. Его спокойствие било сильнее давления, заставляя Эдмунда всё глубже отходить в собственную тьму. – Довольно! Я не потерплю такого отношения к своему сюзерену, лорд Кидвелл! – взорвался Корбрей, резко вскакивая из-за стола и упираясь ладонями в доски. Стражники мгновенно подняли оружие, словно по одному безмолвному приказу. – И какого рода отношения вы не потерпите, сир Корбрей? – приподнял бровь лорд Роллен. – Я лишь задал несколько вопросов человеку, который вызвал гнев короля на Железном троне и теперь называет себя наследником сгинувшей династии Простора. Вам ли, нарушившему клятву Роберту Баратеону ради него, учить меня приличиям? – он откинулся на спинку стула, взгляд его стал холоднее стали. – Мои люди уступят вам в мастерстве, но в преданности - никогда. – в его голосе прозвучала сухая, ледяная угроза. – Поверь, Кидвелл, – прорычал Лин, не отводя взгляда, – я сумею вонзить нож для мяса тебе в сердце раньше, чем твои люди успеют моргнуть. Несколько стражников шагнули ближе. Корбрей стоял боком, контролируя их краем глаза, готовый сорваться в любой миг. – Хватит, Лин, – пресёк всё Эдмунд, взмахнув рукой, будто отгоняя наваждение. – Чего вы добиваетесь, лорд Роллен? – голос его стал резче, напряжённые мышцы на шее выдавали усилие держать себя в руках. – Проверяю, – спокойно ответил лорд Плюща, встретив его взгляд. – Ваша история шита белыми нитками. Моя жена, быть может, и склонна верить рассказам своего отца, но я не болван. Вы выдаёте себя за человека, который погиб почти три столетия назад. Олдфлауэрсы гордятся своей связью с Гарденерами, пусть и далёкой, но я предпочитаю факты легендам. – Значит, вы хотите сдать нас Баратеону? – спросил Эдмунд, напрягшись всем телом. Леди Отчаянье осталась в покоях, и в трапезной только он мог защитить их. – Допустим. – Роллен даже не моргнул. – Дорогой, не стоит… – попыталась вмешаться Амаллия. – Жена, – отрезал лорд Кидвелл. – Не вмешивайся. Ситуация рвалась на части. Ещё миг - и Эдмунд пошёл бы на опережение, обезоружив ближайших стражников, когда дверь с грохотом распахнулась. В трапезную вошёл стражник в закрытом шлеме - чеканя шаг, будто не замечая напряжения. – Хм. Кажется, удачно выбрал момент, – произнёс он, оглядывая картину перед собой. – Ты опоздал, – сухо заметил Роллен, ничуть не удивившись. – Пришлось задержаться в городе, чтобы о гостях не узнали в Хайгардене. Было бы… крайне нежелательно, – заметил новоприбывший с неожиданной насмешкой. – Расслабьтесь, парни. – он похлопал ближайших стражников по плечам. И, как ни странно, те подчинились: опустили оружие и вернулись к двери, закрыв её изнутри. – Кто он такой? – спросил Корбрей, вновь усаживаясь, но не отпуская рукоять меча. – Ох, верно, – спохватилась леди Кидвелл. – Вы ведь не были знакомы. Это наш сын и наследник, Мерн Кидвелл. – Рад знакомству, кузен, – произнёс вошедший, снимая шлем и ставя его на стол. Серые глаза скользнули по комнате быстро и цепко - будто Мерн ещё на пороге успел услышать что-то, что его насторожило. Короткие каштановые волосы, серые внимательные глаза, знакомая ямочка у щеки - Мерн был вылитым сыном своих родителей. Льняная одежда скрывала кольчугу, но не могла скрыть тренированного телосложения. Он держался уверенно - чуть слишком уверенно для человека, только что снявшего шлем. – Мне тоже, наследник Кидвеллов, – кивнул Эдмунд. – Значит, Мерн? – Именно, – подтвердил тот, садясь рядом с отцом. – Матушка дала мне имя, достойное её надежд. Кажется, вашего отца звали так же? – И сына, – тихо заметил Эдмунд, всё ещё борясь с остатками тревоги. – Да, и сына, – отозвался Мерн, наливая себе вина. – Должно быть, вы ожидали торг за свою жизнь, а не… подобного. Воспоминания, привидения прошлого - всё это дорогая плата за встречу. Я не притворяюсь, будто понимаю ваши чувства, это было бы ложью. - Не притворюсь, будто понимаю вашу боль… но жаль мне вас всё же. Такую судьбу мало кто вынес бы. – он выразительно посмотрел на Эдмунда. – Вы разделяете мнение отца? – спросил Гарденер, раздражение прорезало голос. Ему надоела эта форма психологического допроса. – Не совсем, – Мерн поднял ладони, откидываясь на спинку. – Между доверием матушки и подозрительностью отца - я где-то посередине. Хочу верить вам… но не могу. – Тогда зачем этот разговор? – Эдмунд провёл пальцами по вискам; лёгкое покалывание давало понять, что он на пределе. – Как мне убедить вас, если вы сами в разладе? – Это вам и предстоит сказать, – хмыкнул Роллен, пережёвывая куропатку. – Именно вам нужна наша поддержка, не нам. – И в этом я с отцом согласен, – подтвердил Мерн. – Докажите, что вы тот, кем себя называете. Любым способом. – он обвёл рукой помещение. – Любым, кроме слов. Такие вопросы не решаются речами. – Мой отец учил меня, что король не торгуется с вассалами. Иначе он не король, – тихо, но твёрдо сказал Эдмунд, отстраняясь от стола. Он так и не притронулся ни к пище, ни к вину. – Возможно, он и прав, – не спорил Мерн, чуть улыбнувшись, будто всё ещё надеясь расположить принца к себе. – Но мы вам не вассалы. Пока что. – Улыбка исчезла, и взгляд стал холодным, почти зеркальным отцовскому. – Мой муж и сын перегибают, – вмешалась Амаллия чуть мягче, – но и мне небезразлично убедиться, что слова моего отца - правда. Прошу, дорогой кузен, развейте наши сомнения. В её голосе не было ни суровости Роллена, ни его резкости, но на Эдмунда она давила ничуть не меньше. – Так вот чего вы хотите… – бесстрастно произнёс Гарденер, поднимаясь. Его взгляд прошёлся по троим Кидвеллам, холодный и прозрачный, как ночной воздух. Эмоции в нём мешались - ярость, тоска, гул далёкой памяти. И ничего из этого не обещало спокойствия. – Ваше величество? – позвал Корбрей, напрягаясь всем телом. Он видел короля под разными углами, но такого - никогда. – Вы хотите доказательств? – Эдмунд положил ладонь на стол. – Получайте. Удар кулаком разорвал тишину. По трапезной прокатилась волна - глухая, невидимая, но ощутимая, словно сама комната на миг задержала дыхание. Снаружи завыл ветер. Не обычный - яростный, рвущий, первозданный, будто поднятый сверхчеловеческой волей. Звёздное небо оставалось чистым, но порыв ударил в окна с такой силой, что ставни сорвало, стекло треснуло, свечи вспыхнули и погасли, погружая зал в резкий полумрак. Плющевые лианы, вьющиеся по внешним стенам замка, будто ожили. Они рванули в выбитые проёмы, проникая в трапезную - живые, гибкие, подчинённые чужой силе. Полевые цветы на столе дрогнули, ваза с треском разлетелась, и побеги, будто вдохнувшие жизнь, распространились по дубовым доскам. Стражники рванули к Эдмунду - рефлекторно, чтобы защитить дом. И тут же были остановлены: один запутался в лиане, взметнувшейся вокруг его ног, другой получил стулом по голове и пал, после чего Корбрей стремительно прижал его к полу, обезоружив одним движением. – Хватит! Довольно! – выкрикнул Роллен, чужим голосом, срывающимся на хрип. Он вцепился в подлокотники, волосы растрёпаны ветром, и лорд Плюща выглядел сейчас не хозяином замка, а безумцем, пойманным бурей. Тем временем Мерн перемахнул через стол, закрывая собой сжавшуюся Амаллию. Он был без оружия, но стоял так, словно держал меч - плечи напряжены, взгляд яростный. Леди дрожала под порывами ветра, едва удерживаясь на ногах. – Хватит? – переспросил Эдмунд тихо, но голос его прокатился по комнате, как ещё один удар стихии. Глаза светились в полумраке. – Ты думаешь, я артист, Кидвелл? Что выйду на сцену по твоему приказу и закончу по твоему? – Он шагнул ближе. – Я - Эдмунд Гарденер. Король Простора. Твой сюзерен. Ни больше, ни меньше. Ты понял меня? Он снова ударил по столу, но теперь удар был как знак - и стихия смолкла. Лианы остановились. Ветер исчез так же внезапно, как возник. – Понял… я понял, – выдохнул лорд Плюща. Его голос осип, лицо побледнело, и он выглядел постаревшим на годы. В комнате остался только переполох: разбитые ставни, погасшие свечи, поверженные стражники. – Отлично, – сказал Эдмунд неожиданно мягко, садясь обратно, будто ничего не произошло. Он придвинул тарелку и стал накладывать себе еду. Мясо было холодным, но ему было всё равно - ему нужны были силы. Кожа стала мертвенно-бледной, почти прозрачной, кровь отступала от лица. Ноздри дрогнули - ещё немного, и пойдёт кровь. Магия отдавалась изнутри пустотой, и ему нужна была подпитка. Корбрей присел рядом, положив на стол отобранный меч. – Ха. Ну что ж… этого они точно не ждали, ваше величество. Да и я тоже, – сказал он и налил себе вина, а затем - Эдмунду. – Вам, похоже, вообще противопоказаны пиршества. Слишком часто заканчиваются погромом. – Осуждаешь? – сухо спросил Эдмунд, не поднимая взгляда. – Нисколько, – отозвался Лин. – Просто наблюдение. – И начал пить прямо из графина. Хозяева замка стояли словно во сне: потрясённые, бледные, прижатые новым знанием к собственным стенам. Гости же - ели, будто это обычный ужин. Дверь вновь распахнулась. В проёме выстроился десяток вооружённых стражников; за их спинами толпились слуги, привлечённые шумом. Перед ними открылась странная картина: поверженные их товарищи, дрожащая леди замка, растрёпанный лорд - и двое путников, спокойно трапезничающих за столом. – Лорд Кидвелл? – неуверенно позвал один из стражников. Роллен глубоко вдохнул, оглядел зал и, тяжело поднявшись, сделал несколько глотков из графина. Взгляд его прояснился. Он махнул рукой на лежащих воинов: – Этих забрать. Дверь закрыть. Никого не впускать. – Но… – попытался возразить один из стражников. – Вы слышали слова моего отца, – резко сказал Мерн, тихо приобнимая мать за плечи. – Выполнять. – Да, сир, – кивнули воины и поспешили исполнить приказ. Если обезоруженного Корбреем стражника удалось поднять быстро, то со вторым, опутанным плющом, пришлось возиться дольше: лианы стягивали ноги так крепко, что каждый неверный рывок мог повредить самому человеку. Наконец, когда тот был освобождён, стража поклонилась и удалилась вслед за слугами. Они быстро вернули трапезной видимость порядка - собрали осколки, подняли стулья, зажгли свет. Хозяева возвратились на свои места, каждое движение слуг и стражи контролируя куда внимательнее, чем раньше. Леди Амаллия даже помогала слугам сама - не столько из необходимости, сколько чтобы занять руки и прогнать воспоминание о ледяном ветре в виде бушующей магии принца. Тем временем Эдмунд и Корбрей закончили трапезу. Лин был заметно навеселе и упорно не желал возвращать трофейный клинок, заявив, что так ему спокойнее. Стражники Кидвеллов, встретившись взглядом с хозяевами, спорить не рискнули. Эдмунд же, насытившись, чувствовал себя лучше: цвет кожи вернулся, дрожь ушла, а тень давящих воспоминаний отступила глубоко внутрь, не желая показываться на свет. Когда в трапезной снова остались только свои, повисло тяжёлое, неловкое молчание. Лорд Роллен первым нашёл в себе силы нарушить его. – Кхм… – он прочистил горло, словно подготавливая голос. – Как хозяин Плющевого чертога, приношу извинения за… непростительное поведение моей семьи. Надеюсь, это недоразумение не станет причиной раздора между нами, ваше величество. – Быть может, – произнёс Эдмунд ровно. – Если вы найдёте достойное объяснение своим поступкам. Он не смотрел на лорда. Пальцы его едва заметно двигались, и бутоны полевых цветов тянулись к ним, покачиваясь. Слуги не решились тронуть растения - и правильно сделали. Эдмунд играл ими не ради угрозы - ему самому было спокойнее, когда силы отвечали на зов. – Я присоединяюсь к извинениям отца, ваше величество, – сказал Мерн, не скрывая, что не может отвести взгляда от магии. – Вы должны понять наше недоверие. Магия для Вестероса - что-то из легенд, не из жизни. В современном мире трудно принять… всё это. Ваше происхождение, благосклонность Семерых. Это… из ряда вон. – Я понимаю ваше недоверие, – кивнул Эдмунд. – Но принять его не могу. Эта фраза опустилась между ними тяжёлым камнем. – Ваше величество, прошу вас, – заговорила Амаллия мягко, но твёрдо, – от имени дома моего мужа. Мужчины порой резки, особенно когда защищают то, что им дорого. Простите их за эту резкость. Вы видите в лордах Простора угрозу - и не без причины. Но не забывайте: они могут стать и опорой. – Она встретилась с ним взглядом. И в этом взгляде было не заискивание - понимание. Женское, тонкое, точное. Этот взгляд вернул Эдмунда в прошлое: мать, тихо успокаивающая его в юности; сестра, далёкая, но всё равно дорогая; жена, ставшая центром его мира; маленький сын. Всё, что он потерял. Всё, что болело и сейчас. Он отвернулся, чтобы не дать этому захлестнуть его. – Объяснитесь, Кидвелл. Что-то достаточно правдоподобное, чтобы я сменил гнев на милость. И поблагодарите жену, что я вас вообще слушаю, – сказал он хрипловато, глядя в разбитое окно на ночное небо, едва различимое сквозь плющ. – Ах… да, – лорд Роллен поблагодарил супругу искренне. – Дело в записях моего предка. Плющевой чертог стал первым местом, куда свозили тела павших лордов Простора после Пламенного поля. Мой пращур участвовал в той битве и записал всё, что видел. – Лорд замолчал, словно отмеряя слова. – Не тяните, – бросил Эдмунд. Любое упоминание о той резне отзывалось болью. – По его словам, – продолжил Роллен, – от тела Эдмунда Гарденера, первого сына короля Мерна IX, остались только обугленные кости. Нижняя часть тела была раздавлена конём, пальцы истлели в пламени. Трудно верить, что вы - он. Потому я и не доверился словам тестя о вашем появлении. Даже сейчас… – он выдохнул. – Даже после увиденного, мне ещё нелегко в это поверить. Все взгляды обратились на Эдмунда. Он молчал секунду. – Понятно. Считайте, что оправдание принято. – Он слегка пожал плечами. – И если ждёте от меня внятного объяснения, как я жив… вам придётся идти в септу. Я сам не понимаю, чем руководствовались Семеро. Но уверяю: ощущения, когда плоть возвращается на кости, – не самые приятные. Иногда по ночам кажется, что тело собирается обратно по кускам - и это не сон. Лёгкий холод прошёл по комнате. – Значит… это правда? – Мерн подался вперёд. – Семеро существуют? Вы можете с ними говорить? Обращаться? – Мерн! – воскликнула леди Кидвелл. – Всё в порядке, – остановил её Эдмунд. – Семеро существуют. Я доказательство - хотите вы этого или нет. Но говорить с ними я не могу. До гибели - да. После возвращения - нет. Их голосов я не слышу. Я не пророк. Я человек, которого они, по какой-то причине, подняли из могилы. Просил ли я об этом? Нет. Но и жаловаться не стану. – А… какие они? – тихо спросила Амаллия. Эдмунд на мгновение задумался. – Ровно такие, какими описывает святое писание. Идеальные образы человеческих путей. Такие же далёкие от людей, как мы - от камня или дерева. – Он вздохнул. – И, как мне кажется, довольно равнодушные к нам. – Быть может, вам так показалось, – мягко ответила Амаллия, чуть пожурив его тоном, каким укоряют родного младшего. – Но если бы они были столь безразличны, не стали бы возвращать вас к жизни. – Возможно, – не стал спорить Эдмунд. – Мы не можем знать их замыслы.Он сделал глоток вина и поставил чашу, почти пустую. – Вернёмся к делу. Теперь, когда недопонимания развеяны… скажите, лорд Роллен: вы поддержите меня? Признаете ли своим королём? Лорд Плюща нахмурился, взгляд его скользнул в сторону. В этой тени сомнения Эдмунд видел больше, чем слова могли выразить: расчёт, страх, ответственность перед родом. Решение, что могло возвысить Кидвеллов - или погубить. С одной стороны - мистическая сила и древнее право Гарденера. С другой - тысячи мечей, верных Железному трону. – Конечно же отец поддержит ваши притязания, ваше величество, – поспешил заявить Мерн, взглянув на отца слишком уверенно. – Ведь так, отец? – Мерн, – осадил его лорд Роллен. Он повернулся к Эдмунду. – Ваше величество, прошу не счесть за грубость… но наш дом хоть и владеет изрядными землями, но армии у нас нет. Флота - тоже. А за вами… – он на мгновение замолчал. – За вами пока не стоит ни того, ни другого. Я не спорю с вашим правом. Но в нынешних обстоятельствах… на мой взгляд, это дело обречено. Он вздохнул. – Вы можете оставаться здесь сколько пожелаете, но… – Постойте, лорд Кидвелл, – Эдмунд поднял руку, пресёк. – Я не прошу ни армии, ни восстания против Баратеона. Мне нужна лишь ваша поддержка, когда придёт время. Не сейчас. Не в безумии. Когда появится настоящая возможность заявить о моих правах. – Он наклонился вперёд. – И она появится. Не так уж нескоро. Роллен замер, как зверь, почуявший след. – Вы что-то знаете, ваше величество? – Я уже сказал достаточно, – ответил Гарденер. – Ваш ответ, Кидвелл. Лорд Плюща сжал губы, снова перевёл взгляд на Эдмунда - и на признаки магии, ещё теплящиеся вокруг него. Вздохнул коротко, обречённо. – Да в пекло… – пробормотал он. – Дом Кидвеллов окажет вам поддержку, когда придёт время, ваше величество. Моё слово. – Он ударил кулаком в грудь. – Поклянитесь перед Семерыми, – тихо сказал Эдмунд. – Этого достаточно. Любому другому такая просьба могла бы показаться оскорблением - но не сейчас. Не после увиденного. Вес этой клятвы был выше любого слова. Губы его дрогнули - он едва слышно сглотнул – …Клянусь Семерыми, – произнёс Роллен, будто шагнул в ледяную воду. Эдмунд молча кивнул - коротко, почти незаметно, словно принял на себя вес этой клятвы – Что ж, рад, что всё завершилось так, – Эдмунд откинулся на спинку стула, чуть устало, чуть облегчённо. – Честно говоря, входя в эту трапезную, мы с Корбреем сомневались в мирном исходе. – Ох, ваше величество, – улыбнулась Амаллия, и улыбка эта была не фальшь, а замешанная на искреннем облегчении. – Вы и не представляете, как мы рады. Можете быть уверены: сегодня вы обрели по меньшей мере два союзных дома. Пора поздняя… позвольте мне удалиться. Мужчины и сами разберутся с оставшимся. С вашего позволения, ваше величество, сир Корбрей. – Было приятно познакомиться, леди Кидвелл, – Эдмунд поднялся, поцеловал ей руку. На губах ещё оставалось тепло её кожи - странное напоминание о жизни, от которой он некогда оторвался навсегда. – Мерн, проводи мать, – коротко велел Роллен. – Конечно, отец. Пойдёмте, матушка, – Мерн сдержанно поклонился и вместе с ней покинул зал. Когда дверь закрылась, Корбрей хмыкнул: – Даже я понял, что ты отослал сына неспроста, Кидвелл. – Мерн - хороший парень, – ответил лорд, потяжелев голосом. – Превосходный рыцарь. Но слишком молод, чтобы понимать, что это не игра. Каждая ошибка может стоить нам всем головы. Он уверен, будто, переодевшись стражником, совершает великое дело в городе… но забывает о том, что его долг - быть наследником. Осторожности ему недостаёт, что бы он ни говорил. – Быть может, и вы считаете меня слишком молодым? – спросил Эдмунд с тихой провокацией, усаживаясь напротив. – Возможно, – честно признал Роллен. – Но вы прошли через войну. И через смерть. Это делает вам честь - как тому, кто претендует на трон. Он наклонился вперёд, голос его стал деловым, собранным. – А теперь, ваше величество… давайте говорить откровенно. - Прежде чем идти дальше, мне нужно знать: каким вы видите Простор после своего возвращения. И какое место в этом новом порядке отводите моему дому. - Простор стал другим после вашей гибели. И вам придётся узнать об этом не из чужих слов, а от человека, который прожил эти перемены.Эдмунд кивнул. – Я весь во внимании, лорд Роллен. Так начинался второй, куда более важный раунд их беседы.