Белая Длань

Следующий день.

Утро началось для Эдмунда обманчиво спокойно - так, будто ночное путешествие по миру застывших воспоминаний и вправду было сном. Но память не давала ему забыться: лица родных, их голоса, прощание, тепло встречи - всё возвращалось в мельчайших деталях. В груди ещё витало что-то чужое - слабый шлейф той силы, что коснулась его ночью. Чувство, будто кто-то смотрит из-за грани. Не угрожает - ждёт. Напоминает о себе. И Эдмунд понимал: вчерашнее не осталось позади. Оно где-то рядом с ним. И вместе с этим теплом внутри тлел иной огонь - тяжёлый, яростный, направленный на тех, по чьей вине погибли его близкие. «Раз Семеро хотят использовать меня - значит, и я использую их», - мрачно заключил он. Мысли о мотивах богов могли подождать. - Доброго утра, ваше величество, - хрипло поприветствовал его Корбрей, так и не сомкнувший глаз на дозоре. Эдмунд лишь кивнул, отгоняя остатки тревожного сна. - Отправляемся. Время не ждёт, Лин. - Голос его прозвучал твёрдо, без тени сомнений. - Понял, ваша милость, - отозвался рыцарь, уже принимаясь за седла и тюки. Гарденеру оставалось лишь удивляться тому, как громогласный архимейстер вообще может не просыпаться от собственного храпа. - Довольно, Маг. Подъём. - Эдмунд без всяких церемоний пнул архимейстера в бок. - Хр… А?! - подскочил тот, таращась на Гарденера мутным взглядом. - Чтоб тебя… твоё величество… какого пекла?! - Собирайся. Выдвигаемся, - коротко бросил Эдмунд и повернулся к вещам. - Какая вошь тебя укусила, парень? - буркнул Марвин, хватаясь за жезл из валирийской стали. - Исчезаешь среди ночи, возвращаешься с лицом будто какую дрянь сожрал, а теперь ещё и скачешь куда-то с утра. Головой ударился, а? - Помни о своём месте, Марвин, - глухо предупредил Эдмунд, подняв руку, чтобы остановить Корбрея, который уже собирался вмешаться. - Ох, пожуришь меня Семерыми? - язвительно фыркнул архимейстер. - Нет. Ты хотел увидеть силу, что они мне даровали? - спокойно спросил Эдмунд. Он всё ещё чувствовал остаточное дрожание силы - слабое, но реальное. Нужно было понять… реагирует ли она на его волю или он лишь игрушка богов. В голосе же не было ни раздражения, ни угрозы - лишь холодная уверенность. - И что? - хмыкнул Маг. - Ваше величество… день же… - начал было Корбрей, опасаясь, что Эдмунд сейчас выставит себя на посмешище. Но объяснять Эдмунд не стал. Он просто полез в карман. Корбрей мгновенно понял, что происходит. Стоило сфере светло-коричневого цвета показаться из руки Гарденера, как рыцарь инстинктивно шлёпнулся на землю. А шишка уже летела. Марвин успел лишь приподнять бровь - и только когда Корбрей рухнул ничком, архимейстер наконец сообразил, что ситуация подозрительно тревожна. Он плюхнулся следом, как мешок. Секундой позже за холмом бухнуло. Земля вздрогнула, из-под края пригорка брызнули комья грязи, а воздух ударила волна разлетающихся осколков. Эдмунд стоял, как стоял - спокойно, выпрямившись, с выражением лица человека, которому наконец-то полегчало. Лошади заволновались. Только Камрит остался невозмутим - он своему хозяину доверял безоговорочно. - Пекло… - выдохнул Корбрей, поднимаясь и отряхиваясь. - Я забыл об этих штуках. Марвин, дрожа, оглядел разнесённый холм. - Что это было, Неведомый вас задери?! - выкрикнул он. - Напоминание, архимейстер, - мягко улыбнулся Эдмунд. - О наших с вами отношениях. Если вам что-то не нравится - вы всё ещё можете уйти. Но таких шишек у меня много. Марвин уже открывал рот, чтобы рявкнуть что-то привычно едкое… но взгляд его скользнул к разорванному холму, и слова сами увяли. - Вы правы, ваше величество, - выдавил он. - Я… позволил себе лишнего. - Рад, что ты понимаешь, - спокойно ответил Эдмунд. - А теперь собери свои вещи. Марвин покорно принялся собираться. Жевал кислолист, бормотал под нос ругательства, оглядывался на Гарденера - но молчал. И это молчание стоило, наверное, целого чуда. Корбрей же едва сдерживал довольную ухмылку: ещё немного - и он бы расцвёл от гордости за своего короля. Даже суровое, волчье выражение лица слегка смягчилось. - Дождался королевской взбучки, а, колдун? - пробурчал он, думая, что Эдмунд не слышит. - Молчал бы, олух… - ядовито прошипел Марвин, но уже без прежней уверенности. Эдмунд наблюдал за ними спокойно. Границы обозначены. Порядок восстановлен. И дорога обещала быть куда тише, чем вчера. Когда Камрит был осёдлан, он ещё раз оглядел Пламенное поле - пустое, изуродованное, мёртвое. Здесь пал его род. Здесь оборвалась история Гарденеров. Но сегодня начиналась новая. И он не позволит ни живым, ни мёртвым - посрамить её.

***

Вечер того же дня.

Путь к Речным землям занял куда меньше времени, чем ожидалось. Нагрузку лошади Марвина можно было бы счесть препятствием, но экзотичная кобыла архимейстера оказалась не прихотью - а работой умелых разводчиков далёких земель. Полдня - и зелёные луга сменились сыростью и болотистыми перелесками владений дома Талли. Граница по Золотой дороге проскочила почти незаметно - лишь аккуратная каменная линия под копытами напомнила, что они пересекли черту. Неудивительно, что преступники любили эти места: шаг - и ты уже под юрисдикцией другого лорда. Эдмунд прекрасно понимал их логику. Сам он сейчас жил в тени королевского приказа: где угодно могли схватить, передать Баратеону - и повесить, если повезёт. В Просторе его ещё защищала лояльность и масштаб королевства. В Речных землях - меньших, плотных - скрыться было почти невозможно. Добраться до Падучего Водопада было их единственной реальной целью: там можно перейти Черноводную. А дальше - к Божьему городку и Божьему озеру. «Первым людям точно не помешало бы больше фантазии», - хмыкнул про себя Эдмунд, вспоминая три подряд «Божьих» названия. К двум часам дня Корбрей начал ворчать о завтраке. Неожиданно в этом с ним был солидарен и Марвин - телосложение архимейстера недвусмысленно намекало, что пропуск приёма пищи был для него испытанием. Эдмунд согласился на краткий привал: черствый хлеб, сушёное мясо - и снова в путь. Он не рассчитывал достичь Падучего водопада сегодня или завтра. Но ветер, бивший в лицо, приносил чувство освобождения - от тяжести ночных откровений, от сомнений, от оков, сдерживавших его так долго. К вечеру они завершили почти половину пути. Разбив лагерь у поваленного дерева, Эдмунд поймал себя на ожидании. Какой же дар приготовили Семеро? Вряд ли валирийский клинок - таким не разбрасываются даже боги. Чем ближе был вечер, тем отчётливее становилось чувство, что дар божеств будет… не тем, что он ожидает. «Даже если это окажется бесполезным на первый взгляд - пригодится позже. А собственную силу мне ещё развивать…» Он сел у костра, позволяя мыслям гаснуть в треске пламени. Корбрей тем временем заканчивал чистить Леди Отчаянье - и явно избегал разговоров после прошедшей ночи. А вот архимейстер был решительно настроен узнать, что же так испортило Гарденеру настроение… и кто, собственно, укусил его за хвост. - Хкм, - кашлянул он, привлекая внимание. - Так что это было, ваше величество? - Ты о чём-то конкретном, Марвин? - приподнял бровь Эдмунд. - Для начала об утреннем. Это было заклятье? - Маг подался вперёд, будто пытаясь заглянуть в самые мысли Гарденера. - Нет. Магический предмет моего изготовления, - ответил Эдмунд и достал из кармана очередную шишку. Марвин и Лин одновременно напряглись. - Можешь посмотреть, - спокойно предложил Гарденер. - Если не бросать со всей силы - она безопасна. Марвин осторожно взял шишку и стал изучать: крутил, щурился, бормотал под нос, водил жезлом. Эдмунд тем временем принял миску горячего супа от Корбрея и с интересом наблюдал. Долго ничего не происходило. Корбрей уже начал ухмыляться - пока архимейстер не достал из плаща небольшой мешочек. Запах - свежий, водянистый - пробился даже через дым костра. Марвин высыпал немного порошка на шишку. Та вспыхнула мягким бледно-белым светом, словно крошечная звезда упала в его ладонь. - Ха. Как я и думал, - самодовольно объявил архимейстер. - И что же? - буркнул Корбрей, которому явно хотелось увидеть провал. - И что это за порошок? - спросил Эдмунд, заинтересовавшись не меньше. - Порошок белого лотоса, священного цветка из И-Ти, - важно сообщил Марвин. - Им проверяют подлинность регалий, а также товары из Края Теней. Легенда гласит, что он был принесён на землю первым императором, Богом-на-Земле… Он чуть ли не благоговел - и тут же резко оборвал: - Хотя всё это чушь собачья! Но работает - и это главное. - Так я не совсем понял, - почесал щёку Корбрей. - Этот цветок… магический или нет? - Сам ты магический, дурень, - буркнул архимейстер. - Священный лотос и зовётся священным, потому что на нём лежит благословение жрецов И-Ти. - Разве благословение - не та же магия? - уточнил Гарденер, уже всерьёз заинтересовавшийся новой гранью мира. - Что? - Марвин посмотрел на него так, будто Эдмунд только что спросил, зачем солнцу светить. Гарденер ответил ему таким же взглядом. - Я и не утверждал, что знаю больше тебя, Марвин, - спокойно обозначил границы Эдмунд. - У меня есть сила, но знаний нет. Научить - твоя часть сделки. - Ах, чтоб меня… - пробормотал архимейстер, примиряясь с реальностью. Эдмунд щёлкнул пальцами перед его лицом: - Итак? - Ладно, ладно, - проворчал маг. - Благословение - это когда жрец, священник или иное религиозное чучело занимает силу у своего божества. Становится каналом. Иногда получаются пророчества, иногда - фокусы, иногда - пустой звук. - И это происходит… часто? Мне казалось, магия почти исчезла, - осторожно уточнил Эдмунд. Корбрей молчал, но видно было, что сама тема ему неприятна. - Благословение - не магия, - отрезал Маг. - Это заём. И условия всегда диктует не человек. Тебя заметила сущность куда сильнее тебя - и время от времени может одалживать тебе крупицу своей силы. Иногда - за ритуал. Иногда - за кровь. Иногда - просто по настроению. - Даже пара лиссийских девок может «благословить» клиента - если их богиня любви хорошенько расщедриться. Марвин презрительно фыркнул. - Но в отличие от настоящей магии, благословение - это баловство. У него нет законов. Нет метода. Если боженька захочет - будет тебе видение. Не захочет - сиди и смотри, как толпа дикарей режет твоё родное поселение, - бросил он мрачно, сплёвывая на землю. - Это из личного опыта? - уточнил Эдмунд, доедая суп и не снижая внимания. - В Эссосе было всякое, - отмахнулся Марвин. - Так вот: любой, кто живёт на благословениях - просто удачливый ублюдок. И будь ты им, твоё величество, я бы давно свернул разговор. Он поднял светящуюся шишку. В белом сиянии вдруг промелькнула едва заметная зеленоватая тень - словно две силы внутри спорили за право называться истинной. - Вот это - то, что меня действительно заинтересовало. - Что это? - спросил Эдмунд, нахмурившись. - Твоя собственная магия, - просто сказал Маг. - Её крохи. Мизер. Но она есть. А это значит, что ты не только пользуешься силой Семерых - ты добавляешь в неё свою. С этим уже можно работать. Он повернул светящуюся поверхность к Эдмунду. - Видишь оттенок? Бледно-белый - как звёзды. Это благословение. А зелёный - свежая трава, природа, Старые боги. Корбрей вскинул голову. - Эти силы… несовместимы? - уточнил он. - Естественно. И то, что они в тебе уживаются - заслуга твоего рода. Гарденеры несут в себе древнее наследие. По сути - вы подсиживаете богов Севера, - ухмыльнулся маг. - Но кому до этого есть дело, верно? - Но как ты определяешь значения этих цветов? Откуда знаешь, что это - магия, а это - благословение? - спросил Корбрей, неожиданно задав умный вопрос. - Из книг, что ты никогда в жизни не откроешь, - безжалостно парировал Марвин. - Из опыта, из путешествий, из экспериментов. Я - архимейстер тайных искусств. Я видел места, куда люди ходят лишь раз - и редко возвращаются. Он на мгновение сжал губы. - А что плохого в том, чтобы пользоваться силой Семерых? - спросил Эдмунд, глядя на звёзды. Марвин тяжело вздохнул: - Ты слушал меня вообще? Эта сила ограничена самой природой благословения. Она не твоя. Ты не можешь вызвать её, когда пожелаешь. - Я же могу взять силу собственной крови, вложить в ритуал, изменить его, подстроить под себя. Это магия. Настоящая. Он шумно втянул воздух: - Я могу лечить. Могу защищать. И… - Могу поднять умертвие, - признался с явной неохотой. - Но после первого раза поклялся никогда больше к этому не прикасаться. - Почему? - тихо спросил Гарденер. Марвин мрачно опустил взгляд: - Потому что боги мёртвых не благословляют. И души не отпускают просто так. Некромантия уродует тело и душу мага. Пламя между ними пронзило вверх, высекая искры, и тень от жезла Марвина легла на землю, вытянувшись, словно чья-то чужая рука. - Рвёт нить судьбы. Лишает пути в загробный мир. Ни один бог смерти не примет некроманта - тот при жизни переступает черту ради силы и вечного существования. Он замолчал. Эдмунд выдохнул: - Значит, это правда… Вам уготована участь куда хуже моей. - Кто сказал тебе это? - Марвин резко вскинул голову. Его глаза бешено блеснули в свете костра. - Неведомый, - без обиняков ответил Эдмунд. Скрывать смысла не было - оба его спутника уже знали о вмешательстве Семерых в его судьбу. - Ваше величество… - Корбрей обернулся к нему, шок почти слышался в голосе. - Ваше стремление продолжить путь… связано с одним из ликов? Эдмунд кивнул. Этого было достаточно. - Вот как, - тихо протянул Марвин, медленно покачивая жезлом из валирийской стали. - Значит, один из Семерки сообщил вам это напрямую… - Неужели моя обречённая душа была темой вашего разговора? - Не льсти себе, Марвин, - сухо отрезал Эдмунд. - Наш разговор был не о тебе. Он лишь упомянул твою судьбу… вскользь. Он оглядел обоих таким взглядом, который ясно говорил: дальнейших вопросов он не потерпит. - Ваше право, - кивнул архимейстер. - Но если Неведомый сказал это… значит, и одного раза хватает, чтобы некромант стал нежеланным гостем в мире мёртвых. - Полагаю, это и есть причина твоего отчаянного желания идти со мной? - мягко, но безжалостно уточнил Эдмунд. - Ты хочешь получить прощение. Или хотя бы сделать вид, что пытаешься. Марвин не стал увиливать: - Возможно. Когда Семерка ниспослала мне образы, я видел не только… интерес. Я видел шанс. И я намерен воспользоваться им. Пусть даже придётся пройти через многое - если игра стоит свеч. Эти слова прозвучали неожиданно честно. Эдмунд даже поймал себя на мысли о слабом уважении. - Не понимаю одного, - вмешался Корбрей. - Если ты знал о наказании… зачем остановился после первого раза? Почему не продлил себе жизнь магией? Марвин ответил уже без привычной язвительности: - Потому что от смерти не убежишь, сэр Лин. Даже боги исчезают, растворяются, сгорают. Что уж говорить о людях? - Я видел достаточно: Асшай сводит колдунов с ума, кровь и тени превращают их в монстров, жаждущих власти и крови. Но ни один из них не помнил, ради чего пришёл туда изначально. - Когда я понял, во что превращаюсь, я ушёл. Я искал знания - и нашёл. Но не те, что хотел. Да ещё и такой ценой… Он замолчал, и следом опустилась тишина. Тяжёлая, как мокрый плащ. - Полагаю, теперь мы все в одной лодке, - произнёс Эдмунд. - Но ты ведь понимаешь, Марвин… я не могу обещать тебе ни прощения, ни достойного посмертия. Марвин фыркнул: - Ха! Я понял это ещё тогда, когда ты не различил благословение от магии. - А теперь, похоже, мне на судьбе написано заниматься самым мерзким делом: учить молодое поколение. Эдмунд нахмурил брови: - Учить? - А как иначе, ваше величество? - притворно удивился Марвин. - Или вы и дальше собираетесь бросать в противников шишками? Он покачал почти ласково светящимся предметом. - Сомневаюсь, что Семеро в восторге, глядя, как их чемпион обращается с дарованной силой. - Ты снова забываешься, Марвин, - предупреждающе произнёс Эдмунд. - Не думаю, - отмахнулся архимейстер. Эдмунд скривился. - Может, его успокоить? - предложил Корбрей, поглаживая рукоять Леди Отчаянье. - Я тебя сам сейчас успокою, олух! - рявкнул Марвин. - От тебя толку будет больше во время дозора, чем в разговоре. Иди спать, пока не сказал лишнего. Лицо Корбрея перекосилось, но Эдмунд поднял ладонь: - Спокойно, Лин. Ложись. Ты мне нужен бодрым. Ты - мой единственный рыцарь, и если я не могу положиться даже на тебя, то на кого тогда? Слова сделали своё дело. Корбрей замер, удивлённый, а затем молча ушёл к месту отдыха. - Если этот старый язвенник перейдёт черту, - добавил Эдмунд, - я подвешу его на дереве. - Буду на это надеяться, ваше величество, - пробормотал Лин, укладываясь. - А ты, - кинул он через плечо Марвину, - дай мне хоть один повод. Один. Марвин только фыркнул. Когда Корбрей уснул, архимейстер наконец заговорил серьёзно: - Итак. Вас действительно устраивает, что силой, данной по крови, можете пользоваться только тогда, когда боги подадут знак? - Ты знаешь, что не устраивает, - признал Эдмунд. - Но что я могу? Днём всё, чего я добился, - это… то, что у тебя в руках. - Весьма изобретательно, - неожиданно похвалил Марвин. - Но крайне ненадёжно. И опасно. Он прищурился: - Это и есть причина, почему вам нужен учитель. Если уж вы решили быть магом - будьте им. - Что ты хочешь взамен? - спросил Эдмунд. Он уже знал, что согласится. Марвин провёл пальцами по валирийскому жезлу, будто вспоминая что-то неприятное, и только затем поднял взгляд. - Только время. Ночь и день. Если я говорю - вы слушаете. Если я велю - делаете. И - уважение. На время обучения. Он посмотрел прямо в глаза последнему Гарденеру. Эдмунд вздохнул. Едва уловимая мысль кольнула его: не станет ли это первым шагом против той дороги, которую наметили Семеро? Но иной дороги у него всё равно не было. - Слишком часто я в последнее время заключаю сделки… но хорошо. Я согласен. - Выглядит так, будто это ты делаешь мне одолжение, ученик, - без тени стеснения заявил Марвин. Гарденер моргнул. - Что ты сейчас сказал? - Что слышал, ученик. Покажи мне всё, что умеешь. Хочу знать, с каким уровнем… мм… отсутствия знаний мне предстоит работать. - И да - к учителю следует обращаться на вы. Эдмунд медленно, очень медленно втянул воздух. - Ты серьёзно, Марвин? Архимейстер лишь нагло улыбнулся. После событий этого утра – происходящее определённо грело ему душу. И Эдмунд понял, что теперь их путешествие станет куда опаснее - но, возможно, и куда полезнее, чем он рассчитывал.