Белая Длань

Речные земли. На обратном берегу Падучего Водопада.

Звук бурлящей Черноводной, катившей свою тяжёлую воду неизменным ходом, заглушал всё остальное - птиц, шелест листвы, переклик травы. Прохладный поток омывал стройную, жилистую фигуру последнего Гарденера, по плечи стоявшего в реке: вода щекотала кожу, а солнце припекало макушку. Глаза Эдмунда были закрыты, но под веками слабо двигались - то ли он пытался сосредоточиться, то ли, наоборот, боролся с раздражением. И неудивительно: попадание камнем в лоб редко кого приводит в благостное состояние. Очередной камешек, размером с большую пробку, ударил прямо между бровей - и Эдмунд рявкнул, почти по-звериному. - Я видел, ты опять отвлёкся на своё омовение, мой глупый ученик, - констатировал Марвин. Он устроился на каменистом берегу так комфортно, словно наблюдал за рыбаком, а не за будущим королём, и лениво жевал кислолист. - Не представляю, как можно не отвлекаться, стоя по горло в ледяной воде, - проворчал Эдмунд, чувствуя, как солнце припекает голову. - И рыба эта, чёрт бы её побрал, постоянно трётся вокруг ног. Марвин недовольно хмыкнул - коротко, надменно. - Сосредоточься, - бросил он и… метнул новый камешек. Точный удар пришёлся Эдмунду в лоб, где уже не осталось живого места. - Ррр… - простонал принц, почувствовав, как поднимается бессильная ярость. Впрочем, силы выбраться и дать сдачи почему-то не находилось. К его несчастью, Марвин считал эту пытку «обучением» и заставлял повторять упражнение всякий раз, когда они оказывались рядом с водой. Участок реки был выбран подходящий: безлюдный, затенённый ивами, скрытый камышом. Корбрей был отправлен в деревню под благовидным предлогом разведки. На самом деле Эдмунд просто не желал, чтобы Лин наблюдал, как архимейстер превратил последнего Гарденера в мишень. Гордость - вещь хрупкая. «Какие, к чёрту, занятия…» - подумал Эдмунд, и за эту мысль был тут же награждён ещё одним камнем, на этот раз в макушку. - Не отвлекайся, - без малейшего раскаяния произнёс Марвин, отмахиваясь от назойливых жуков. - Чтобы использовать собственный магический потенциал, а не питаться благословениями свыше, нужно научиться отсекать внешние раздражители. Главное, что должен усвоить любой неофит: концентрация. - Это понятно. Непонятно другое: почему именно в реке? - раздражённо отмахнулся Эдмунд от слепня. Днём вода была просто вода, а не та живой отзвук в ночном небе, что отзывался на его зов вместе со звёздами. - Потому что вода - первоклассный источник природной силы, - терпеливо пояснил Марвин. - Она помогает собирать магию внутрь, направлять её, удерживать. - Впервые слышу. Не думал, что в Асшае в моде купания, - едко бросил Эдмунд. - Это не асшийская практика, - покачал головой маг. - Тамошние отморозки предпочитают купаться в крови, а не в воде. Или вовсе запираются в склепах. Нам такие занятия не подходят. - Это уж точно, - поморщился Эдмунд, представив себе кровавую ванну. - Единственный подходящий метод, что я знаю, - древняя практика ройнаров, - продолжил Марвин. - Дорнийцев? - не понял Эдмунд. Марвин метнул камень быстро, почти машинально. Тот ударил чувствительно. - Чтоб тебя… - прошипел Гарденер, потирая лоб. - Без тупых вопросов, - отрезал архимейстер и сплюнул кроваво-красную слюну. Следов подобных плевков на земле уже было множество - они занимались с самого утра. - Дорнийцы не ройнары. Как и вестеросцы - не андалы и не Первые люди. Скорее смески… Эдмунд уже пожалел о своём вопросе. - …титул «король андалов, ройнаров и Первых людей» - результат того, что Таргариены предпочитали валирийские классификации. - Они, заметь, своих колонистов и железнорожденных не упомянули - иначе пришлось бы перечислять до ночи. Эйгон терпеть не мог церемониал. - закончил Марвин, наблюдая за Гарденером поверх жеваного кислолиста. Эдмунд нахмурился. Что бы он ни делал - маг всегда найдёт способ превратить простой вопрос в получасовую лекцию. - Чёртов мерзавец, - выдохнул Эдмунд, имея в виду Завоевателя. - Так в чём разница между ройнарской магией и валирийской? Марвин заговорил охотно - слишком охотно. - Разница? - он фыркнул. - Она как между рекой и вулканом. Ройнары жили в гармонии. Их сила текла, как вода: не против воли мира, но вместе с ней. - Валирийцы же рвали и подчиняли. Они - суть амбиций, алчных. Он повёл жезлом, будто указывал на карту невидимого мира. - Итог прост: Ройна не смогла затушить валирийское пламя. Погибли почти все. Остались лишь легенды. Эдмунд мрачно кивнул. - Каждая история о Валирии заканчивается кровью и смертью. - И будет заканчиваться, - не спорил Марвин. - Но это не отменяет факта: валирийцы были самым сильным магическим народом, что нам известен. А ты, мой ученик, не валириец. Твоё наследие - жизнь, - он подчеркнул слово. - Земля. Природа. Растение не растёт в огне. Оно растёт там, где есть вода. Эдмунд шумно выдохнул: - Но почему обязательно вода и солнце и чёрт-те что ещё? Можно ведь выбрать что-то одно… - О! - Марвин усмехнулся так, будто услышал первую умную мысль за весь день. - Кажется, ты начал пользоваться мозгом. Похвально. - Но мы не всегда будем рядом с рекой. Нам придётся тренироваться в поле, в лесу, в горах - где угодно. Он ткнул в него пальцем: - Не пытайся отвлечься от всего сразу. Ты не септон. Найди одно чувство, воспоминание, ощущение, которое тянет тебя к земле, к природе, к себе. Сконцентрируйся на нём. - А если мне всё это хочется забыть и оставить тебя в терновом кусте до утра? - едко уточнил Эдмунд. - Вот! - Марвин всплеснул руками. - Эмоция! Прекрасная точка фокуса. Но не та, что нам нужна. Он перевёл дыхание, снова стал «учителем»: - Пялься в одну точку. Эдмунд поднял бровь. - Только не бездумно! - поспешил уточнить архимейстер. - Осознай, почему взгляд лег именно туда. Что тебя тянет? Что в этом есть? И когда поймёшь - позволь силе пройти через тебя. Он метнул очередной камень - на этот раз крупнее. Тот плюхнулся рядом, вспугнув рыб, и поднял фонтан брызг. - Ройнары вряд ли терпели обстрел камнями, - пробормотал Эдмунд. - Это точно их метод? - Камни - моё авторское новшество, - бесстыдно сообщил Марвин. - Они понимали свою силу естественно. Ты - нет. Черноводная - не Ройна, ты - не ройнар, да и сам я восстанавливал их практики по обрывкам, что чудом уцелели. - От того и не вызывает доверия, - буркнул Эдмунд. - Наука начинается с наблюдения, - Маг отмахнулся. - Как наши предки узнали, что огонь обжигает? Они сунули в него руку. Ты сейчас делаешь то же самое. - Пока ты не поймёшь, как ощущается твоя магия, теория бессмысленна. Эдмунд попытался вернуться к концентрации, но через минуту снова спросил: - Не понимаю всё же… если ройнары управляли водой, самой противоположностью огня, как они проиграли валирийцам? Марвин застонал так, будто его ранили. - Вот почему я избегал Цитадели… ученики доводят до могилы, - он вжал в рот кислолист и продолжил. - Ройнары были хорошими воинами. Но они защищались - всегда. Разрозненность погубила их. Ни общего короля, ни общего жреца, ни общей воли. Он устало покачал головой. - Когда они поняли, какую ошибку совершили, позволяя валирийцам разрастись у берегов Матери-Ройны, было поздно. - Последний их король пал вместе со всеми мужчинами своего народа. Затем Нимерия, корабли, Дорн… ты сам знаешь конец. Но то были уже не ройнары - лишь их тень. Он закончил тихо: - Древние воды оказалась слабее молодой крови… и драконов. Увы. - Печально, - только и смог выдавить Эдмунд. - Печально? - Марвин покачал головой. - Скорее закономерно. В этом мире всегда побеждает сильнейший, ученик. Всё остальное - горе побеждённых. Он подчеркнул слова резким ударом жезла по камням. - Говорите о гибели сотен тысяч людей так, будто речь идёт о погоде на завтра, - Эдмунд нахмурился, чувствуя неприятный холодок. - Потому что я смотрю на вещи, как они есть, - отозвался Марвин, не моргнув. - Дай мне возможность овладеть всем тем, что знали оба народа, я бы без раздумий выбрал валирийскую школу. - Но нам, - он бросил взгляд на Гарденера, - не повезло родиться в ту эпоху. Мы работаем с тем, что осталось. Он махнул рукой: - Вылезай. День провели впустую - болтовни больше, чем обучения. Эдмунд поднялся из воды. Капли катились по его телу, и в ярком полуденном свете он выглядел почти как статуя - гибкий, жилистый, без лишнего пафоса, но с той первобытной силой, что делает человека настоящим. Лишь несколько шрамов и опухший лоб со свежими ссадинами напоминали, что он всё ещё смертный… и что рядом есть Марвин. Размяв плечи, Гарденер выжал волосы и уселся в солнечное пятно на траве. Ветерок пробирал до мурашек после столь долгого пребывания в воде, но тепло солнца быстро возвращало телу жизнь. И раздражение от методов Мага тоже понемногу таяло. - Было бы проще, если бы вы показали мне что-то сами, учитель, - сказал он, не открывая глаз. - Проще - да. Полезнее - нет, - Марвин отрицательно качнул головой. - Я не валириец, не ройнар. Мой дар скромен: всего лишь защитные лхазарянские знаки. Он лениво начертил перед собой три переплетённые спирали - они вспыхнули и тут же исчезли. - Врачевание и знаки - всё, что я сумел освоить. Ритуалы других народов требуют либо подготовки, либо крови, либо богов, которые к тебе не имеют никакого отношения. Он смерил взглядом Эдмунда: - Ты - избранник Семерых. И если тебе взбредёт в голову обратиться к чужим силам… В лучшем случае - ничего. В худшем - Семеро шлёпнут тебя по носу так, что мало не покажется. - Например? - осторожно спросил Эдмунд. - О, выбор большой, - Марвин ухмыльнулся неприятно широко. - Старица может забрать зрение. Мать - лишить тебя способности продолжить род. Воин - сделать так, что ни в одной битве ты больше не увидишь победы. И это только первые три лика. - У богов фантазия богатая - особенно у тех, кто существует столько, сколько и не сосчитать. Эдмунд передёрнул плечами. - Вдохновляюще. А при вашем темпе обучения я скорее слягу с чахоткой, чем добьюсь хоть чего-то… - Потому я и здесь, - Марвин тронул звенья своей цепи. - Будешь принимать то, что я скажу, и здоровье не подведёт. Он порылся в сумке и вынул несколько сморщенных листьев с зелёной каймой. - Доверяй, но проверяй. Жуй. Эдмунд подозрительно приподнял бровь. - Что это? - Медь короля, глупец. Лекарственное растение. От заразы, инфекции - и для укрепления тела. Сок полезен. Лист не глотай - живот скрутит. - Прекрасное название… - пробормотал Эдмунд и попытался отказаться. - Но я воздержусь. - Жри, что дают, - прищурился Марвин. - Или в следующий раз подмешаю то, что не убьёт, но заставит неделю бегать в кусты. Для профилактики. Эдмунд нехотя взял листья, сунул в рот - и скривился так, будто проглотил кусок ржавого железа. - Успокоили, - процедил он. Марвин довольно хмыкнул. - Учись слушаться - и жить будешь дольше. Он снова отвернулся к реке. - Дожёвывай и обратно в воду. - Как обратно? Вы же сказали, что всё на сегодня! Марвин посмотрел на него так, будто перед ним сидел не король Простора, а мальчишка, уставший после первых же упражнений. - Сказал - чтобы ты хоть на минуту успокоился. А теперь - в реку. Мы и так потеряли полдня из-за твоего языка. - Завтра мы будем уже далёко, - напомнил Марвин тем же тоном, будто повторял азбуку бездарному мальчишке. - Пойдём вглубь владений Талли, к Божьему озеру. Там разъезды уже могут рыскать рядом. Так что времени у нас немного. Он раздражённо отмахнулся: - Даже если сегодня толку не будет, шаг за шагом ты хотя бы подберёшься к тому, что я от тебя жду. - Может… тогда я дважды посижу в озере Ликов? - попытался выкрутиться Эдмунд. - Ты со мной торговаться вздумал, щенок?! - взорвался Марвин и легонько стукнул его посохом. - Ай! - Эдмунд поморщился. - Чтоб тебя! Я согласился слушаться, но не перегибай! Марвин даже ухом не повёл: - Перегибаешь здесь только ты, твоё величество. Я же пытаюсь вдолбить тебе простую вещь. - Твой род дал тебе потенциал, а ты, как всякий самоуверенный юнец, хочешь стать великим воином сразу, без усилий. Так не работает. Эдмунд обречённо выдохнул: - Понял, понял… - Тогда не стой столбом - в воду, - приказал Марвин. - Пока Корбрей не вернулся из деревни, будем работать. Вспоминай уроки у лорда Холодного Рва. - Откуда ты… а, точно, - спохватился Эдмунд. - Ты читал обо мне. - Вот именно. Пользуйся тем, чем одарила тебя Семёрка, а не языком для всяких глупостей, - хмыкнул Марвин. - У тебя тело молодца, а мозги… - Хм… возможно, это даже взаимосвязано. - Что это сейчас было? - нахмурился Эдмунд. Марвин ухмыльнулся настолько мерзко, что Эдмунд впервые пожалел о слишком хорошем зрении: - Мысль, что тебе нужна баба, ученик. Когда ты в последний раз пристраивал свой член куда следует? В этой жизни вообще? Взгляд Гарденера стал мрачен. Тот едва ли не вспыхнул, но сдержался. Это тема была последней, кою он собирался обсуждать со стариком. - Вдовец, - поправился Маг, как будто говорил о погоде. Лучше от этого особо не стало. - Клятвы тебя уже ни к чему не обязывают. Закончим на острове Ликов - и я лично отведу тебя в первый же бордель. Корбрей, уверен, с радостью оплатит шлюху своему королю. Он почесал подбородок: - Честно говоря, как я раньше не догадался? Неудовлетворённость тела отвлекает ум. - Завязывай… - выдохнул Эдмунд, запутавшись между злостью, раздражением и неким болезненным пониманием. - Ты подумай. А до тех пор - попробуй хоть руками облегчиться, - совершенно серьёзно посоветовал Марвин. - Секс - часть жизни, а ты связан с самой природой. Вдруг это даже ускорит твой прогресс. Эдмунд потер лицо: - Великолепно… просто великолепно. - Хватит ныть. В воду! - хлопнул в ладони Маг. Эдмунд почти с облегчением шагнул обратно в реку - подальше от темы, от Мага и от собственных мыслей. Теперь, по крайней мере, он понял, что Марвин действительно пытается его учить, а не просто мучить. Вода была теплее, чем утром, и уже не казалась такой враждебной. «Хорошо хоть медитацию он не вспомнил… хотя, если захочет - заставит и медитировать», - подумал Эдмунд. На его лице мелькнула тень ухмылки - и тут же в лоб прилетела очередная галька. - Не отвлекайся, непутёвый ученик! - рявкнул Марвин. Время тянулось вязко. Эдмунд уже почти перестал отвлекаться, но и приблизиться к нужному состоянию не смог: ни солнечный жар, ни холод речной воды, ни попытки слушать собственное сердце - ничего не давало даже намёка на то внутреннее ощущение, что приходило к нему ночью вместе с божественным даром. Всё оставалось глухо и неподвижно. Марвин, однако, был по-своему доволен. Камни он бросал реже - не чтобы помочь сконцентрироваться, а чтобы намеренно её нарушить, проверяя устойчивость ученика. После Эдмунд даже перестал обращать внимание на присутствие учителя вообще: иначе с ума бы сошёл. Но чуда действительно не произошло. Несколько часов спустя, мокрый, злой и усталый, он стоял по шею в воде, когда на берег вернулся Корбрей. Рыцарь Долины знал об обучении, но вид избранника Семерых по уши в реке, да ещё с перекошенной от раздражения миной, застал его врасплох. Марвин нехотя закончил урок - всё-таки уже вечерело. Эдмунд, дрожа от усталости и холода, направился к лагерю. Там уже горел костёр, пахло жареным мясом, а у Эдмунда наконец появилась возможность почувствовать себя человеком, а не живой мишенью. Он откусил первый кусок и спросил: - Ну, что слышно, Лин? Какие новости? Корбрей, однако, сперва нахмурился: - Кое-что есть, ваше величество… но прежде позвольте спросить: что случилось с вашим лбом? Эдмунд машинально коснулся болезненного места. - Это? Издержки обучения. - бросил он взгляд на Марвина, который спокойно доедал свою порцию. Корбрей резко обернулся: - Ты бил его величество по голове, полоумный старик?! - В учебных целях, олух, - невозмутимо подтвердил Марвин. - И бил-то несильно. Он больше жаловался. - Несильно?! - Лин едва не задохнулся от возмущения. - Ты понимаешь, что будет, если хоть кто-то из наших будущих союзников узнает об этом? Каким покажется король, если позволял себя колотить тому, кого в Цитадели даже мейстером толком не считают? Рыцарь отчётливо боролся с желанием приложить Мага чем-то по лицу. Возможно даже голыми руками, которые то и дело сжимал и разжимал в кулаки. - Союзников и так, как львоящер сожрал, - сухо заметил Марвин, опередив Эдмунда. - Пока что его величество принимает удары так же, как когда-то принимал их на ристалищах Хайгардена, чтобы не умереть в первом настоящем бою. - Я учу его так не из прихоти, а чтобы в нужный момент его не убили. Или он сам не убился. Учитывая, что врагами нам светят все Семь Королевств, задача непростая. - Но я люблю вызовы. - А авторитет? - упрямо продолжал Лин. Плечи его чуть опустились. Но прищур глаза всё ещё был недобрым. - А что авторитет? - Марвин изобразил искреннее недоумение. - Когда или же если его величество завоюет себе трон мечом и магией - всем будет плевать, кто и где бил его до этого. - Важен результат, а не методы. Корбрей уже собирался возразить, но Эдмунд поднял руку: - Оставь, Лин. Он прав… в какой-то мере. Лин сжал челюсть, но уступил. - Тогда выделите время и мне, - бросил он неожиданно. - При всём уважении, ваше величество, но с мечом вы обращаетесь лишь чуть лучше, чем межевой рыцарь. Я хочу лично укрепить ваши навыки. - Лорды куда охотнее пойдут за воином, чем за... - он метнул тяжёлый взгляд в сторону Марвина, - колдуном. - И много воинов помогли удержать страну от хаоса? - елеем осведомился Марвин. - Но в целом верно. Его величеству не мешает вспомнить, в какой руке держать меч. - И членом начать пользоваться не мешало бы - это, между прочим, тоже дисциплина. Эдмунд поперхнулся. Лин моргнул. - О чём ты, старик? - спросил рыцарь, откровенно недоумевая. И это ещё мягко сказано. Не говоря уже о Гарденере, что перестал удивляться беспардонности Мага в личных вопросах. Особенно в личных. - О том, - устало, но с явным наслаждением пояснил Марвин, - что его величество до сих пор ни разу не был с женщиной в этой жизни, а между тем прошло уже достаточно времени. Эдмунд закатил глаза. Почти обречённо. Он до последнего надеялся, что недавнее – было ничем иным, как ещё одним перфомансом склочного старика. И как видно зря. - И правда, - согласился Корбрей, словно вспомнил что-то очевидное. - Даже в Плюще развлекался в итоге я один, вы же только и занимались делами в городе, да в замке Кидвеллов. - Не важно. Обсудим в другой раз, - отмахнулся Эдмунд, обрывая неприятный разговор. - Что ты узнал, Лин? Выражение лица рыцаря изменилось - слишком резко, чтобы это было пустяком. Корбрей словно вспомнил о главном, полез в свой дорожный плащ: - Вот. Нашёл у старосты… Судя по всему, оставлено около недели назад. Он протянул пергамент. Эдмунд развернул его - и застыл. На него смотрел его собственный, схематичный, но узнаваемый портрет. Ниже - описание примет, список «преступлений» и жирная строка: Эдмунд Флауэрс, живым или мёртвым. Рядом - сумма, от которой у любого купца бы перехватило дыхание: несколько тысяч золотых драконов. - Это?.. - выдохнул он. - Ваш розыскной лист, - любезно прокомментировал Марвин, заглянув через плечо. - Кстати, исполнено с чувством. Видно, автор - кто-то с художественным даром и, полагаю, личными впечатлениями о вас. Он присвистнул. - Ну ничего себе. Историю знакомства с Баратеоном вы мне как-нибудь обязаны рассказать. За такую награду обычно выигрывают средний турнир, а тут - ваша голова. Корбрей мрачно кивнул: - Сумма занижена. Роберт предлагал нашей группе куда больше, но… вас представили как бастарда. Оттого и оценка упала. - А твой лист? - спросил Эдмунд, всё ещё чувствуя, как поднимается холод от позвоночника вверх. - Меня, скорее всего, объявили лишь устно. Вас же видели только на королевском пире - и всё. Слова рыцаря внезапно сорвались в ярость: - Мерзавцы! Настолько испугались, что не поленились пойти на подобное? Сравняли с грязью! - Это вряд ли инициатива самого Роберта, - тихо сказал Эдмунд, складывая лист и убирая в карман. - Твоё лицо видели многие? - Нет. Капюшон не снимал, хоть и душно. Не собирался рисковать без нужды. - Похвально, - хмыкнул Марвин. - Но шанс, что местные свяжут исчезновение бумажки с неизвестным в плаще, - есть. Зачем тащить это сюда? - Для наглядности! - огрызнулся Корбрей. - И я не идиот, старик. Староста единственный, кто видел моё лицо. Даже если он что-то и подумает, решит, что я свободный меч, взявший заказ. - Довольно, - вмешался Эдмунд, пока спор не перерос в очередной бессмысленный обмен оскорблениями. - Думайте трезво. Мы изначально держались подальше от деревень, понимая риск. Эта листовка лишь подтверждает очевидное. Он поднялся во весь рост - усталый, мокрый, но собранный. - Мы сегодня вымотались. Всем - спать. Остальное решим утром. С этими словами Гарденер направился к своему месту, оставив обоих спутников в тягостной тишине - и с пониманием, что охота за ними больше не абстракция, а дыхание смерти, идущее по пятам.