Белая Длань

Речные земли. Лагерь рядом с Божьим городком.

Прошло несколько дней с того момента, как Эдмунд и его товарищи переправились через Черноводную у Падучего Водопада. Приходилось двигаться осторожно: чем глубже они заходили в Речные земли, тем чаще попадались маленькие поселения. Добравшись до Божьего городка на берегу озера они разбили лагерь неподалёку. Соваться в сам город не рискнули - слишком много глаз, слишком мало времени. На пути Эдмунд не прекращал занятий. Марвин гнал его, как скотину, а Корбрей начал давать первые уроки фехтования. Корбрей, конечно, не был великим учителем - у выходца из Дома Сердец никогда не было оруженосца, да и потребности в этом он не испытывал. Но Лин старался передать королю всё, что сам помнил от своих наставников. Проигрывал он ему, кстати, в каждом спарринге. И это радовало - редкая удача иметь на своей стороне бойца такого уровня. Стыд валяться лицом в грязи, пропуская удары тупой тренировочной палкой, оказался куда полезнее благословений богов. Марвин, наблюдая со стороны, смеялся. И смех его был заслуженным. Со временем позорный период прошёл - хотя бы в части фехтования. Сам же колдун непрестанно напоминал, что мстить, править и вершить судьбы он ещё не готов - не с таким уровнем магии. Зато истории Мага скрашивали дни. Про песенные ритуалы Летних островов, кровавые обряды Черного Козла… Эдмунд слушал, ловя каждое слово. Марвин даже выдвигал безумные версии, будто Р’глор - один из древних валирийских богов, выживший после Рока, хоть доказательств так и не нашёл. Занимались они всегда днём, на привале. Марвин объяснял медленный прогресс связью принца с Семерыми. И тем, что Эдмунд слишком долго пользовался их силой напрямую. Первый урок у воды всё же принёс пользу: хотя он и ненавидел то занятие, теперь лужайка под солнцем казалась почти райским местом. Марвин разрешал ему медитировать как угодно - сидя, лёжа, хоть на голове. Но стоило Эдмунду зазеваться или задуматься о постороннем - и в него летела очередная галька. Даже Корбрей, стоявший рядом на страже, не мог его защитить - Марвину на формальности было плевать. Развитие шло медленно, но шло. Колдун прямо сказал: быстрых результатов не будет. Эдмунду же оставалось только терпеть. Также было добавлено условие - полное табу на силу Семерых, пока он не сдвинется с мёртвой точки. Когда они добрались до Божьего городка, Эдмунда накрыла тревога. Не опоздал ли он? Знают ли Семеро о его сомнениях? Ответов не было. И это давило. Он надеялся хотя бы на сон - но напрасно. Никаких знаков, никаких видений. Лишь Камрит, всё больше проявлял норов по мере приближения: бодал спутников, дергался, требовал идти быстрее - будто его вела некая сила. И не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять её природу. Поведение товарища - казалось Эдмунду хорошим знаком… но и нервировало. Перед важными событиями у всего в его жизни появлялся странный, настораживающий оттенок, и жеребец лишь подчёркивал это. Естественно, без эксцессов не обошлось. Уже во время первой остановки Марвин получил в лицо щедрую порцию грязи: Камрит, пытаясь достучаться до Эдмунда, бил копытами и мешал занятиям. Когда Маг, утомлённый бесконечными попытками отогнать его, решился прикрикнуть и слегка стукнул жеребца жезлом по боку, то тут же пожалел об этом. Конь едва не втоптал старика в землю, а затем - боднул его так, что Марвин отшатнулся, потеряв остатки достоинства. После этого архимейстер предпочёл держаться от зверя подальше и объявил, что ответственность за «этого безумного королевского ишака» полностью лежит на хозяине. Корбрей, решив помочь, лишь усугубил ситуацию. Попытавшись отвести того в сторону, демонстрируя спокойствие и уважение - всё, что обычно успокаивало даже норовистых боевых коней, - жеребец посмотрел на него как на назойливую муху. Угощения не помогли. Уговоры - тем более. Итог: болезненный укус, от которого у рыцаря дернулся глаз и мелькнула мысль, что сражаться с драконом было бы проще. Цирк завершился только тогда, когда вмешался Эдмунд. Он отвёл жеребца в сторону и… поговорил с ним. Серьёзно, почти как с человеком. И что удивительно - это сработало. После этого Камрит всё ещё был напряжён при каждой остановке, но больше не мешал занятиям. А когда пауза заканчивалась, рвался вперёд, будто дорога сама тянула его в путь. Эдмунд даже задумался: неужели он невольно применил магию? Он попробовал проделать тот же трюк с другими ездовыми животными – но чудес не произошло. Дело действительно было в особенностях самого жеребца. Когда пришло время за лодкой, постоем для лошадей и всеми договорённостями пошёл уже сам Маг. Бывав здесь прежде, тот знал, кто готов закрыть глаза на многое и кого можно купить простым словом или мелкой услугой. Эдмунду предстояло получить либо ясный ответ от богов, либо вовсе никаких указаний - что, по словам Марвина, вероятнее. Для Мага пророчества, божественные знаки и мистические намёки имели куда меньше романтики, чем для его ученика. Оставшееся до возвращения архимейстера время Эдмунд провёл в тренировке с Корбреем. Лин стоял в своей фирменной стойке, левую руку убрав за спину, правой держа сук – непринуждённо. Будто это был не импровизированный меч, а лёгкое продолжение его самого. Эдмунд, наученный горьким опытом, не атаковал первым. Он занял защитную позицию, выставив меч слегка плашмя, как учил рыцарь. Корбрей смотрел прямо, не мигая. Волчий взгляд прожигал защиту Эдмунда, будто пытаясь найти слабину в самом факте его существования. Ещё на первых занятиях Гарденер понял: смотреть Лину в глаза не стоит. В них невозможно было прочитать ни замысла, ни намерения. Потому он сосредоточился на руках рыцаря, угадывая движение по малейшим колебаниям и изменениям. Но такая концентрация делала атаку невозможной. Корбрей это видел. И даже хвалил - по-своему. Для новичка это была разумная стратегия. Но Эдмунд ненавидел чувство собственной слабости. Прошла всего минута - и Лин пошёл вперёд. Ничто не выдало начало атаки: ни взгляд, ни плечи, ни дыхание. Меч едва сместился - и в следующую долю секунды нанёс точный, быстрый тычок. Эдмунд успел принять его, но едва не ослабил хватку. Корбрей только этого и ждал, развернул движение змеиным ударом, навалился силой и резко отвёл меч противника в сторону. Сук лёг ему к горлу. - Вы убиты, ваше величество. В очередной раз, - спокойно констатировал Корбрей, отводя сук от его горла. - Богами клянусь, чувствую себя ребёнком, которому взрослый мужик показывает место, - выдохнул Эдмунд. - И самое обидное - я даже случайно тебя задеть не могу. Он отступил на пару шагов, вновь поднимая меч. - Зато вы теперь видите мои удары, - отметил Корбрей. - Раньше просто лежали в грязи. Перестали смотреть мне в глаза - тоже плюс. На стражника средней руки вас уже хватит. Он чуть наклонил голову. - Но против опытного бойца излишняя сосредоточенность - обуза. - Нужно видеть всё сразу: руки, ноги, дистанцию, ритм. Тогда сможете реагировать быстрее. Эдмунд фыркнул - устало, зло. - Неведомый бы побрал всю эту философию! Марвин требует, чтобы я зациклился на одном. Ты - чтобы держал в голове всё и сразу. - Как мне учиться, если вы говорите противоположные вещи? Корбрей не обиделся. - Разве стоило ожидать другого от противоположностей? Хотите владеть обоими ремеслами - придётся научиться переключаться. Иначе будете посредственным бойцом и… никудышным колдуном. Последняя часть прозвучала из его уст почти с надеждой. Затем тот уже стал в другую стойку - чуть шире, чуть ниже. Спокойный, как неподвижная скала. Эдмунд недовольно передвинулся. - Легко тебе говорить. У вас есть традиция. Опыт. - Мне же приходится идти вслепую. Хоть бы существовал орден рыцарей-магов, или что-то вроде… - Возможно, и существовал, - вмешался знакомый голос. Марвин вернулся так тихо, что Эдмунд даже не заметил, когда. Он смахнул с лица пыль, будто только что вышел из таверны, а не договаривался с речными жителями. - В легендах полно людей, сочетавших обе силы. Короли, воины, пророки… Их имена забыты, но следы остались. - С возвращением, Марвин, - коротко кивнул Эдмунд. Корбрей же спросил только: - Ты закончил? - Разве что с тобой - буркнул Маг. - Но да - всё улажено. Лошадей оставим у одного должника, нас пустят без вопросов. Лодку сготовят к вечеру. Он скривился. - Но за этого проклятого королевского ишака я не поручусь. Камрит внизу, у травы, презрительно фыркнул - будто понял каждое слово. - Пускай остаётся здесь, - спокойно решил Эдмунд. - Он не пропадёт. Марвин лишь пожал плечами и увёл остальных коней. Гарденер же едва успел вернуть подобие сосредоточенности, как мир вокруг качнулся - резкий удар по колену выбил у него опору. Боль вспыхнула в запястье - Корбрей лишил его орудия, и сук снова лёг к горлу, прежде чем он успел понять, что произошло. Рыцарь прижал его к земле. И это заняло меньше минуты. - Не отвлекайтесь, ваше величество. - равнодушно сообщил Лин. - Да чтоб тебя! - выдохнул Эдмунд, поднимаясь. - В бою никто не ждёт, когда вы будете готовы, - напомнил рыцарь. - Чтобы попасть хотя бы в сотню мечей Вестероса, нужно научиться держать под контролем всё пространство вокруг. - Пока что… - он слегка приподнял бровь, - зрелище печальное. В кабацкой драке вы не умрёте, но на ристалище я бы вас не выпустил. Он не издевался. Он просто говорил правду. - Думаете, мне нравится вас валять в грязи? - спросил Лин уже мягче. Меньше полутона, но заметно. - Нет. Но каждый раз вы учитесь чему-то новому. И это - единственный путь. - Вряд ли, - покачал головой Эдмунд. - По тебе такого не скажешь. Корбрей усмехнулся - коротко, без веселья. - Льстит, ваше величество, но вы ошибаетесь. Он чуть поднял взгляд. - Каждый проигрыш что-то сдвигает: реакцию, привычку. Мы работаем не с пустым местом - а с навыками, что заржавели за годы. - Я повторяю одно и то же, пока оно не уходит в кость. Рано или поздно всё это станет рефлексами. Именно они спасают жизнь. - Понял, - хмыкнул Эдмунд. - Ученье - боль. Продолжим? Корбрей протянул руку, поднял его в стойку - и впервые за всё время улыбнулся почти по-дружески: - Верно мыслите, сир Эдмунд. Настоящий бой делает воина. У вас были дуэли, были мелкие войны… но как давно? - Давно, - честно признался Эдмунд. - А клинок, который не используют, тупится. Как и человек. Только практика возвращает остроту. Он вернул принцу выбитое орудие. - Марвин это понимает лучше любого. Как бы мы не переругивались, он знает: вы должны уметь постоять за себя без молитв и чудес. Лин снова стал как статуя - намерение скрыто, дыхание ровное. - Рад, что вы стремитесь расти, а не почивать на остатках мастерства. Развитие - единственный путь вперёд. Он не дал словам осесть: шаг - и бой продолжился. Эдмунд встретил первый удар. И второй. Это уже было победой - маленькой, но честной. Он впервые уловил, как чуть дрогнула рука Корбрея, выдавая намерение. На миг он почувствовал, что может выдержать. Но сразу же был наказан. Вспышка удара едва не разбила ему голову. Корбрей метнулся, как хищник: выбил меч, и Эдмунд поднял руки, признавая поражение. - Вот так. Наконец-то вы начинаете понимать, чего я хочу. - Рано обрадовался, - обречённо признал Эдмунд. - Именно. Радость - ваш враг. Пока враг стоит на ногах - бой не окончен. Он броском ноги поддел меч принца, поймал его и протянул обратно. - На будущее: выводят противника из строя тремя способами - голова, руки, ноги. Последнее - с оглядкой. Он говорил ровно, так, будто перечислял собственный скарб, а не способы нанести непоправимый вред. - А если удар в сердце? - уточнил Эдмунд. - Почему его нет? - Потому что сердце - ловушка. Голос Корбрея стал холоднее. - В бою вы можете промахнуться на дюйм и умереть от последнего удара умирающего противника. Бывает - что сердце вообще с другой стороны. Видел лично. Он едва заметно отмахнулся плечом. - Вернее всего - проломить череп или срубить голову. Если нужен пленник - рубите конечности. Всё остальное не так ненадёжно. Эдмунд сглотнул. Картины прошлого, как далёкого, так и нет позволили ему вполне живо представить сцену смертоубийства перед собой. - Ты часто… применял это правило? - Каждый раз, как бой был не на ристалище, - не моргнув и глазом подтвердил Лин. Они тренировались до повторного появления Марвина. Оба были усталые и мокрые от пота - но Эдмунд впервые за долгое время ощущал прогресс. Сам Маг по возвращению только скривился: - Обмойтесь, что ли – не в харчевню идём. Невольно, но им пришлось покорно согласиться с этим заявлением. Собрав вещи, они направились к укромной заводи, где ждала одолженная лодка. Загрузив всё необходимое, трое путников отчалили. Погода на Божьем озере стояла тихая - вода словно затаила дыхание. Эдмунд всё чаще ловил себя на странном ощущении: будто само озеро знает, кто к нему приближается. И чем ближе был остров Ликов, тем ощутимее становился этот внутренний трепет - не страх, но предчувствие. Марвин уловил его настрой. - В первый раз всем бывает не по себе, - бросил он, лениво поглядывая на волны. - Поверь, есть места и похуже. - Единственное, что может неприятно удивить, - лики чардрев ночью. Их здесь больше, чем где-либо, кроме Севера. Эдмунд только кивнул. Он грёб вместе с Корбреем - Марвин, развалившись в носовой части лодки, выглядел почти беззаботным. Наследник Дубового трона не упрекал его: добыть лодку и гарантировать им тихий путь через озеро он сам бы не смог. До берега добрались к закату - с таким простым транспортом это было сродни подвигу. Но жаловаться было грешно: в этот день провидение явно благоволило им. Они высадились в неглубокой заводи и решили разбить лагерь прямо на берегу. Марвин сразу предупредил: - За лодкой - бдите. - Дождь, зверьё, какие-нибудь суеверные идиоты… лишиться лодки тут - значит застрять надолго. А гостям на острове Ликов радуются редко. От озёрного берега веяло холодком, но странное тепло охватило Эдмунда, едва он ступил на траву. Как будто остров принял его - и одновременно оттолкнул. Здесь земля дышала древностью, нетронутой, чуждой людям, но не враждебной. Он рассказал об этом Марвину - тот только покачал головой, не скрывая досады. - Почему Семеро выбрали именно это место… загадка. Но в его голосе слышалось: загадка, способная его зацепить. Лин и Маг занялись лагерем. Эдмунд же, воспользовавшись моментом, решил пройтись вглубь острова. Опасности он не боялся - при нём был меч, не говоря уже обо всём остальном. Он поднимался по склону медленно, наслаждаясь запахом влажной зелени. Корбрей всё-таки заметил исчезновение короля и вскоре нагнал его среди древних дубов и сосен. Но вмешиваться не стал: шагал чуть позади, позволяя Эдмунду идти туда, куда тянуло само естество. Остров Ликов пробуждал в нём давно забытые ощущения. Любопытство жгло как в юности - то самое, за которое он порой ругал себя, но без которого не был бы собой. Он слишком много слышал об этом месте - о реликтах Первых людей, о старых богах, о Пакте, заключённом у древних корней. И теперь стоял здесь - посреди земли, что помнила войны, кровь, легенды… и тишину, что пережила всё. Когда-то он и мечтать не смел попасть сюда. При его отце Речные земли редко были спокойны; войны с Хоарами, постоянные тревоги, восстания… Кому в такое время есть дело до старого острова? Места, что веками обходили стороной. Не из страха - из уважения. Он остановился. Впереди открывалась широкая поляна, окружённая крепкими чардревами - не искалеченными временем или топорами. Солнце как раз исчезало за горизонтом, и бледное свечение легло на их рыжие стволы. Эдмунд сделал шаг вперёд - и мир вокруг словно задержал дыхание. Пришёл. Туда, где само время смотрит на него в ответ.