Холодный расчёт: Кассиопея

Начало лета в поместье Забини было поистине идиллическим. Воздух, прогретый солнцем, благоухал свежескошенной травой и цветами. В бассейном комплексе, окруженном колоннадой, царила беззаботная атмосфера. Гермиона и Джинни, расположившись в шезлонгах, лениво потягивали охлажденный мохито, их тихий смех сливался с плеском воды. Фифи рассекала голубую гладь бассейна, в то время как Касси лежала на теплом кафеле бортика, погрузив кончики пальцев в воду и рисуя на поверхности замысловатые круги. На ней был светлый купальник, состоящий из нескольких лоскутков ткани и завязочек. Дерзкий, откровенный и совершенно в ее стиле. В какой-то момент веселый гул голосов нарушили четкие, уверенные шаги. В комплекс вошел Алессандро. Как всегда, он был безупречен в своем темном костюме. На лице сохранялась привычная маска серьезности. Он вежливо поздоровался со всеми. — Мам, привезли образцы тканей, которые ты просила. Джинни томно вздохнула. — Это мне что, надо идти их встречать? — Нет, конечно, я же знал, что вы тут отдыхаете, — его голос был ровным. — Я разобрался. Образцы у тебя в кабинете. — Ты лучший, — улыбнулась Джинни. Алессандро кивнул. Его взгляд, холодный и оценивающий, на мгновение скользнул по фигуре Кассиопеи, которая демонстративно не подняла головы при его появлении, продолжая водить пальцами по воде. Эта девчонка явно ничего не знает о том, сколько ткани должно закрывать тело. Это чертовы нитки, а не купальник. Кровь ударила в виски, и он резко отвел глаза, ощущая, как напрягаются мышцы спины. — Хорошего отдыха, — бросил он через плечо, уже разворачиваясь к выходу. Его уход был таким же стремительным, как и появление, а сжатые в кулаки ладони с белыми костяшками выдавали внутреннюю бурю. Херова Кассиопея. Едва дверь за ним закрылась, Джинни вздохнула снова. — Боже, как же быстро растут дети. Я никогда не привыкну. Алессандро только вчера бегал под столом, а уже со дня на день мы будем гулять на его свадьбе. Кассиопея, отпивавшая свой коктейль, резко поперхнулась. Прозрачная жидкость брызнула во все стороны, а ее саму затрясло от судорожного кашля. — Ч-что? — выдавила она. Джинни рассмеялась. — Ну, может, не прям со дня на день, но скоро, детка. Алессандро нужна невеста. Пора расширять бизнес, укреплять связи. Он уже ищет себе достойную партию, с одной из девушек у него как раз сегодня встреча. Касси не сдержалась, ее голос прозвучал резче, чем она планировала: — А как же... любовь? Вы хотите, чтобы ваш родной сын женился по расчету? Джинни мягко улыбнулась, глядя на нее поверх солнцезащитных очков. — Конечно, никто не будет его заставлять, Касси. Это был его выбор. Ты же знаешь Алессандро. Он не совсем про... поиски любви. Весь мир для него — шахматная доска, а брак — важная стратегическая комбинация. Я уже давно с этим смирилась. Касси не ответила. Она снова уставилась на воду пустым взглядом. Слова тети Джинни отдавались в ней глухим, неприятным эхом. Его выбор. Стратегическая комбинация. Она представила его с кем-то. С холодной, безупречной аристократкой, которая будет идеально соответствовать его миру. Внезапно она резко поднялась, смахивая капли воды с кожи. — Пойду принесу нам еще коктейлей, — бросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал непринужденно. — Зачем? Есть же дворецкий, — озадаченно сказала Гермиона. — Хочу чутка размяться. — Касси уже натягивала поверх купальника полупрозрачное кимоно. И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, она уже выскользнула из бассейного комплекса, направляясь в дом. Войдя в полумрачную тишину особняка, Касси проследовала к ближайшей гостевой ванной комнате. Дверь захлопнулась за ней, отгораживая от внешнего мира. Она облокотилась о прохладную столешницу раковины, ее пальцы впились в гладкий камень. Сделав глубокий, прерывистый вдох, она заставила себя поднять голову и встретиться с собственным отражением в зеркале. Кончик ее указательного пальца нервно и быстро отстукивал по кафелю, а зубы с такой силой сжимали нижнюю губу, что вот-вот должна была выступить кровь. Касси резко выпрямилась, отбросив плечи назад. — Тебе плевать, Касси, — проговорила она вслух, четко и твердо, глядя себе прямо в глаза. — На. Пле. Вать. Сделав еще один, на этот раз более уверенный вдох, она развернулась и вышла из ванной, направляясь на кухню. На просторной, сияющей хромом кухне она с решительным видом принялась за создание коктейлей. И тут причина ее смятения вошла на кухню. Алессандро, уткнувшись в телефон, что-то быстро печатал, его брови были сдвинуты в сосредоточенной складке. Он прошел несколько шагов, прежде чем его периферийное зрение зафиксировало движение. Он поднял глаза и столкнулся со взглядом Касси, которая уже буравила его недобрым, испепеляющим взором. Его взгляд скользнул по бутылке рома в ее руке, и на его губах появилась знакомая, раздражающе снисходительная ухмылка. — Так не терпится побыстрее накидаться, что не стала дожидаться, пока прислуга сделает коктейли сама? — его голос прозвучал как удар хлыста. Касси ядовито улыбнулась. — Да, Алессандро. Это ведь единственное, что меня интересует, по-твоему мнению. — Хочешь сказать, оно ошибочное? — парировал он, делая шаг ближе. Она с раздражением закатила глаза, бормоча себе под нос: — Боже, как же я не завидую твоей будущей невесте. Алессандро замер. Его взгляд стал пристальным и острым. — Чего? Она чуть помедлила, сильно сжав стакан, но все же ответила, глядя на него с вызовом: — Тетя Джинни рассказала, что ты ищешь невесту. Бедная девочка, как же ей не повезет. — Зато как повезет твоему будущему жениху, — его голос стал тише и опаснее. — Ему наверняка понравится доставать тебя из мерзких гадюшников и снимать с колен других мужиков. Глаза Касси вспыхнули чистейшим гневом. Она резко схватила свой стакан и с силой выплеснула его содержимое прямо ему в лицо. Липкая, холодная жидкость залила его щеки, подбородок, темными пятнами расползаясь по безупречному дорогому пиджаку. Он опешил. Его рот непроизвольно открылся от шока. Он провел рукой по лицу, смахивая с ресниц капли, и поднял на нее взгляд, полный ярости и неверия. — Ты что, совсем уже… — Пошел ты, Алессандро, — перебила она, ее голос дрожал от бешенства. — Ты видишь меня какой-то шлюхой? Окей, я поняла это. Можешь думать как хочешь, но избавь меня от своих мерзких насмешек, иначе в следующий раз я плесну в тебя кипятком. Она резко развернулась, собираясь уйти, но он был быстрее. Его рука схватила ее за запястье. Он дернул ее на себя, заставив повернуться обратно и налететь на него со всей силы. Она врезалась в его твердую, грудь. От этого движения ее легкое кимоно распахнулось, обнажив тело в купальнике. Тонкая, мокрая ткань почти не скрывала очертаний груди, под которой проступали затвердевшие соски. Он наклонился к ней, его лицо было всего в паре сантиметров от ее, а голос прозвучал низко и хрипло, полный сдерживаемой ярости. — Как же меня заебали твои приколы. Ты никогда не научишься себя вести, ведь так? Его взгляд, всего на долю секунды, метнулся вниз, на ее грудь. Она уловила это мимолетное движение, заметила, как сжались его челюсти и как чуть усилилась хватка на ее запястье. И она не могла упустить этот шанс его уколоть. На ее губах расплылась ехидная, победоносная улыбка. Она сама сделала шаг вперед, сокращая и без того ничтожную дистанцию, и прошептала ему прямо в губы, чувствуя его горячее дыхание: — Нравится, что видишь, да? Алессандро ничего не ответил и тогда Касси продолжила. — Строишь из себя праведника. Идеальный сын. Идеальный будущий дон, ищущий себе такую же идеальную, правильную жену, чтобы потом трахаться в миссионерской позе без света под одеялом и засыпать до девяти вечера. Предел твоих ебаных мечтаний. Даже родная мать в тебе видит робота. Но я знаю, что все это лишь маска. Гребаная игра, в которую ты играешь. Так что давай, пялься, пока есть такая возможность. Это все, что тебе остается. Это все, на что ты способен. Алессандро агрессивно наступил, заставляя ее отступать назад, пока ее спина не уперлась в холодную стену. Он пригвоздил ее руку над головой, заставив Касси ахнуть от неожиданности. — Тебе лучше не знать, на что я способен, Кас, — прошипел он, в его глазах плясали черти. Они оба тяжело дышали, их груди вздымались в унисон. Воздух между ними накалился до предела, он был густым, сладким, как мед, и горьким, как яд. Они чувствовали теплое дыхание друг друга на своих губах. По его лицу все еще стекали капли алкоголя, что она на него выплеснула. Одна из них скатилась с его подбородка и упала ей на щеку. Они смотрели друг на друга, не отрываясь, ведя свою молчаливую, яростную битву. И тут следующая капля, прозрачная и холодная, упала ей прямо на губы. Она инстинктивно провела по ним кончиком языка, слизывая ее. Это движение не ускользнуло от его внимания. Его зрачки резко расширились, поглотив весь цвет светлой радужки, а в его взгляде читалось такое голодное, животное желание, что у Касси перехватило дыхание. И в этот миг она наконец поняла. Поняла то, что отчаянно не замечала все эти годы, но что теперь стало ясно, как солнечный день. Он хотел ее. По-настоящему. Отчаянно. И теперь, держа в руках это знание, это опасное и пьянящее оружие, она жаждала только одного — воспользоваться им. Касси медленно откинула голову, упершись затылком в прохладную стену. Ее взгляд, еще секунду назад полный ярости, вдруг наполнился густой, томной соблазнительностью. На губах заиграла едва заметная, хитрая улыбка. Воздух между ними наэлектризовался до предела. Она приоткрыла рот, и ее голос прозвучал настолько тихо, что был скорее ощутим, чем слышен. Обволакивающий шепот, предназначенный только для него. — Знаешь, Ал... — ее губы изогнулись. — Ты ищешь себе правильную жену... ту, что будет сидеть с прямой спиной, улыбаться твоим скучным партнерам и рожать тебе идеальных наследников. Она на мгновение замолчала, давая словам повиснуть в воздухе, чувствуя, как напряглось его тело. — Но я могу поспорить... — она продолжила, и ее шепот стал еще тише, еще интимнее, заставляя его инстинктивно наклониться ближе, почти касаясь ее губ. — Что по ночам, в самых потаенных уголках своего холодного разума... Ее язык скользнул по нижней губе, смачивая ее. — Ты мечтаешь о той, кто взорвет твой выстроенный мир до оснований. Кто будет кидать тебя за грань, а не усыплять. Кто заставит тебя забыть обо всех этих... правилах. Она медленно, почти невесомо, провела кончиками пальцев своей свободной руки по его рубашке, чувствуя, как вздрагивают мышцы его пресса. — И знаешь, что самое забавное? — ее шепот стал ядовитым и сладким. — Ты уже нашел ее. Она прямо перед тобой. И это сводит тебя с ума, потому что ты слишком труслив, чтобы признать это даже перед самим собой. Она замолкла, ее губы застыли в дразнящей полуулыбке, а глаза говорили красноречивее любых слов. Вторая рука Алессандро взметнулась вверх, его пальцы легли на ее шею, обхватывая горло с такой властной аккуратностью, что от этого перехватило дыхание сильнее, чем от любой грубой силы. Он говорил ей прямо в губы, и теперь они касались ее при каждом слове, шевелясь против ее собственных. — О, поверь мне, Кас, — его голос был низким, горячим шепотом, — признания проблемы во мне достаточно. Я не маленький мальчик, чтобы бегать от собственных эмоций и желаний. Его губы скользнули по уголку ее рта, и она непроизвольно выдохнула. — Но именно здесь наше с тобой главное отличие, — продолжал он, и его слова впивались в нее острее любого ножа. — Ты привыкла брать то, что тебе хочется. Не думая о последствиях. Не думая об ответственности за свои поступки. Я же осознанно себя останавливаю. Он провел губами по ее щеке, к виску, заставляя ее сердце бешено колотиться в груди. — Потому что слишком хорошо понимаю, что это просто чертов пшик. Реакция организма. Глупый, животный импульс. И я никогда не позволю ему завладеть мной. Перейти эту черту. Знаешь, почему? Его губы коснулись ее уха. — Ты просто того не стоишь. Касси почувствовала, как в эту секунду что-то внутри нее, какая-то хрупкая, глупая эмоция, в которой она сама боялась себе признаться, с треском разбилась. Алессандро резко оторвался от нее, как будто ее кожа в самом деле оставляла на нем ожоги. Он смерил ее последним, холодным взглядом, развернулся и вышел из кухни, оставив за собой звенящую тишину. Касси так и осталась стоять, пригвожденная к стене, впиваясь пальцами в шероховатую поверхность кафеля за спиной. Гнев, жгучий и яростный. Обида, острая и унизительная. Непрошеная, предательская боль, которая подступала комом к горлу и жгла глаза. Все смешалось внутри в один взрывоопасный клубок. Ее грудь тяжело вздымалась, а в ушах стоял оглушительный гул ее собственных мыслей. Она медленно соскользнула по стене на пол, обхватив колени руками, и зажмурилась, пытаясь прогнать прочь его слова. Ты просто того не стоишь. Не стоишь. Ее глаза резко открылись. В них не было и следа от промелькнувшей слабости. Только ледяная, отточенная сталь решимости. Говоришь, никогда не переступишь черту? — пронеслось в ее голове, и на ее губах, все еще хранящих жгучее прикосновение его губ, медленно расползлась опасная, безрассудная улыбка. — Посмотрим, мать твою.