Холодный расчёт: Кассиопея

Следующим утром, едва солнце поднялось достаточно высоко, Касси направилась в особняк Забини. Тревога за подругу грызла ее изнутри, смешиваясь с хаосом собственных переживаний. Поднявшись в спальню Фифи, Касси тихо приоткрыла дверь. Комната была погружена в полумрак, окна плотно зашторены, лишь тонкие лучи света пробивались по краям. На кровати, окруженной смятыми простынями и подносами с едой, лежала Фифи. Она выглядела хрупкой и бледной, ее обычно сияющие глаза были опухшими и тусклыми. Она без особого интереса смотрела какое-то шоу по телевизору. Касси закрыла дверь и мягко опустилась на край кровати, проводя ладонью по растрепанным рыжим волосам подруги. — Как ты? — спросила она шепотом. Фифи слабо улыбнулась. — Нормально, в общем. Просто слабость дикая и какая-то… всепоглощающая тоска. Как будто все краски потускнели. Касси кивнула, ее лицо стало серьезным. — Дофаминовая яма. После такой дряни это нормально. Пройдет, просто нужно время. В остальном как? Болит что-то? — Жить буду, — вздохнула Фифи. — Как Матео? Он звонил? Касси закатила глаза с таким выражением, что Фифи чуть не рассмеялась. — Написал утром «куда пропала, крошка?». Вот и вся забота. — Ненавижу, когда брат оказывается прав, — пробормотала Фифи и тут же прикусила язык. Касси нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? Фифи отвела взгляд, играя краем одеяла. — Он… он так взбесился из-за тебя и Матео. Грозился, что выгонит его из города, если тот еще раз появится рядом с нами. Говорил, что он ненадежный, легкомысленный и вообще… — Она запнулась, — Я сначала думала, он просто ревнует. Касси встала и отошла к окну, сделав вид, что поправляет неплотно прикрытую штору. Ее спина напряглась. — С чего бы ему ревновать? За ее спиной подруга тихо фыркнула. — Касси, у меня есть глаза. И уши. Напряжение между вами уже много лет такое, что ножом резать можно. Рано или поздно вы просто не сдержитесь. Касси почувствовала, как горячая волна краски заливает ее шею и щеки. Она тихо простонала и закрыла лицо руками, пытаясь скрыть смущение. — Кассиопея Гермиона Малфой, — голос Фифи прозвучал с нескрываемым любопытством. Она приподнялась на локтях. — Я чего-то не знаю? Касси обреченно выдохнула, все еще стоя спиной к подруге. — Ну… мы… — Вы… что? — Фифи почти прошептала. — Не сдержались, — выпалила Касси, опуская руки и поворачиваясь к ней. На ее лице было смесь стыда, страха и странного облегчения. Фифи на секунду замерла, ее глаза стали круглыми от шока. А потом она рассмеялась. Тихим, хриплым, но искренним смехом, который, казалось, ненадолго разогнал тень в ее глазах. — Да ладно?! Черт, надо было спорить с мамой на новую сумочку, когда она предлагала! — Вы что, издеваетесь? — Касси снова покраснела, но теперь уже от возмущения. — И как часто вы все обсуждаете это за нашей спиной? — Не часто, — отмахнулась Фифи, все еще улыбаясь. — Но достаточно, чтобы делать ставки! — Касси аж подпрыгнула на месте. — Значит, только тетя Джинни не верит в наш… союз? — О, ты что! — Фифи вновь хохотнула. — Она верила еще тогда, когда я сама не верила. Она хотела поспорить, что это произойдет еще в прошлом году. Но вы, как видно, разродились только сейчас. Касси бессильно опустилась на пуф рядом с кроватью. — Поверить не могу… У нас просто семья интриганок и сплетниц. — И тебе это нравится, — озорливо подмигнула Фифи. Касси не смогла сдержать ответной улыбки, покачивая головой. В этот момент в комнату постучали. — Да, — бросила Фифи, и дверь открылась. На пороге стоял Алессандро. В одной руке он держал поднос с чашкой дымящегося чая, в другой — небольшой пузырек с каплями. Он был одет в темные брюки и серую рубашку, выглядел собранно, но тени под глазами выдавали бессонную ночь. Его взгляд сначала нашел сестру, смягчившись, а затем перешел на Касси. Воздух в комнате мгновенно сгустился. Оба застыли, как вкопанные. Пауза длилась всего несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы заметила Фифи. Она прочистила горло, нарушая тишину. — Спасибо за чай, Алессандро. Касси, спасибо, что навестила, но мне надо отдыхать. Всё, идите, — сказала она, и в ее слабом голосе прозвучала какая-то хитрая нотка. Касси повернулась к подруге и увидела в ее глазах пляшущих чертиков. Вот же засранка… — беззлобно пронеслось в голове Касси, но вслух она лишь тихо произнесла: — Хорошо, дорогая, поправляйся. И, не глядя на Алессандро, вышла из комнаты, чувствуя его взгляд на своей спине. Он поставил поднос на тумбочку. — Как ты? — спросил он сестру, но его глаза снова метнулись к двери. Фифи слабо улыбнулась. — Да иди ты уже за ней. — Фифи… — начал он, но она перебила, уже закрывая глаза. — Иди. Помедлив секунду, он резко выдохнул и стремительно покинул комнату сестры. Касси уже почти начала спускаться по лестнице, когда железная хватка на ее локте остановила и развернула ее на сто восемьдесят градусов. Она влетела в его твердую грудь. — Будешь всю жизнь от меня теперь бегать? — его голос был низким и напряженным. — Я не бегаю. Мне просто… пора… — попыталась она вырваться, но его хватка была сильнее. — Очень по-взрослому, — бросил он, и в его глазах мелькнуло раздражение. — Знаешь что… — начала она, но тут снизу донеслись четкие, легкие шаги. Наверх поднималась горничная с корзиной белья. Касси молниеносно оценила ситуацию: она стоит в руках Алессандро Забини, их лица разделяли сантиметры. Хватит с меня сплетниц, — пронеслось в ее голове. Не долго думая, она толкнула его в грудь, заставляя отступить в ближайшую открытую дверь. Гостевая спальня. Алессандро удивленно выдохнул. — Что ты… Касси проскользнула внутрь следом и захлопнула дверь. Только теперь она осмелилась взглянуть на него. Он стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, его взгляд был тяжёлым. — Что, по-твоему, ты делаешь? — спросил он ровно. — Там шла прислуга, — выдохнула она. — И? — Она… могла нас увидеть. Он чуть усмехнулся, покачал головой и неспешно, как хищник, начал сокращать расстояние между ними. — И? — его голос становился тише. — Пошли бы… сплетни, — прошептала Касси, отступая, пока ее пятки не уперлись в дверь. Он был уже совсем близко. Его голос стал еще тише, еще интимнее. — И? Она не могла оторвать взгляда от его губ. — Все бы точно узнали, что мы… Алессандро сократил оставшуюся дистанцию, его голова склонилась к ее уху. — Что мы что, Кас? Ее дыхание перехватило. Она проговорила уже почти неслышно: — Что… что мы… Но он не стал больше мучить ни ее, ни себя. Его губы обрушились на ее в жадном, властном поцелуе. Касси простонала ему в губы, тут же проклиная себя за эту слабость, но ее тело уже отвечало ему, выгибаясь под его руками. Они скользили по ее бокам, срываясь на бедра, и последние остатки ее сопротивления испарились в тот момент, когда он сильными руками подхватил ее под ягодицы и, приподняв, впечатал в дверь, ещё сильнее углубляя поцелуй. Касси тонула в хаосе. В экстазе, что накатывал волной, в огне, что разливался по венам от каждого его прикосновения. Она извивалась в его руках, отвечая на каждое движение, с трудом сдерживая новые стоны. Он, казалось, хотел испить ее до дна. И ей это безумно нравилось. Он развернулся, не выпуская ее из рук, и за несколько шагов донес до большой кровати, опустив на прохладное шелковое покрывало. Его губы оторвались от ее рта, чтобы проложить влажный, горячий путь по ее шее, ниже, к трепещущему основанию горла, к упругой груди, и ниже, к плоскому животу. Он избавлял ее от лишней ткани, задерживаясь на каждом сантиметре, вылизывая, кусая, заставляя ее стонать и впиваться пальцами в его плечи и голову. Затем он спустился еще ниже, она почувствовала прохладу воздуха на обнаженной коже, а потом жар его дыхания. Он без предисловий впился в самое лоно, и Касси схватила подушку, зажав ее зубами, чтобы заглушить крики и не заставить сбежаться весь дом. Он проходился языком по ее влажным, горячим складкам так жадно, так самозабвенно, так мастерски, что ее сознание уплывало. Он сжимал ее бедра, не давая вырваться, проходясь по всем ее самым чувствительным местам, то кругами, то быстрыми, точными движениями, то специально замедляясь заставляя ее скулить от предвкушения. Она была на грани, все внутри нее сжималось от невыносимого, сладкого напряжения, от ноющей пустоты, которую мог заполнить только он. Она отбросила подушку, ее голос сорвался на хриплый, отчаянный шепот: — Ал… Он чуть оторвался, его губы касались ее кожи при каждом слове. — Да, Касси? Касси… Боже… Одно только ее имя, произнесенное им таким хриплым, полным желания и власти голосом, заставило ее дрожать всем телом. Она инстинктивно сжала бедра, пытаясь найти хоть какое-то трение, но он снова развел их, вызывая жалобное, нетерпеливое хныканье. — Пожалуйста… — вырвалось у нее. Он медленно, мучительно провел языком от самого низа вверх. — Что пожалуйста? — Ты не заставишь меня произнести это вслух, сукин сын, — просипела она, но в ее голосе уже не было силы. Он усмехнулся. — Правда? — он снова широко развел ее бедра и принялся за новую, изощренную пытку, касаясь всего, кроме того самого места, где пульсировала вся ее сущность. Он выводил узоры на внутренней стороне бедер, целовал, кусал, но упрямо избегал клитора. И это было невыносимо. Выше ее сил. Выше любой выдержки и гордости. — Ал… Алессандро… — она уже ерзала под ним, ее тело было покрыто испариной, а разум затуманен. — Я очень сильно тебя хочу. Внутри себя. Прямо сейчас. Пожалуйста. Это было все, что ему было нужно. Он начал подниматься по ее телу, оставляя по пути влажные, горячие поцелуи и темные метки на ее коже. Касси казалось, что она вот-вот потеряет сознание от переизбытка ощущений, от предвкушения. Когда его лицо снова оказалось напротив ее, на ее ресницах вновь блестели слезы нетерпения и высшей точки возбуждения. Расстегнув ширинку, он приставил головку своего члена к ее сочащемуся входу. Его глаза впились в ее. — Еще раз скажешь, что это ошибка, Кас, — прошептал он, — я буду так мучать тебя ебаными часами напролет. И с этими словами он резко, одним мощным движением, вошел в нее, заполнив до самого предела. Касси взвыла, но его рот снова нашел ее, заглушая звук. И от его слов, от его языка, от его огромного члена, что проникал так глубоко, от трения клитора о его лобок, ее тело взорвалось феерическим, сокрушительным оргазмом еще до того, как он начал активно двигаться. Волны удовольствия накатывали одна за другой, выворачивая наизнанку. Она впилась зубами в его плечо, сдерживая крик, а он, почувствовав, как она сжимается вокруг него, потерял последние остатки контроля. Его движения стали неистовыми, глубокими, каждый толчок достигал самой ее сути. У нее темнело в глазах, а он, наконец, с глухим стоном выйдя из нее, кончил ей на живот горячими струями. Они лежали, тяжело дыша, пытаясь вернуться в реальность. Тело Касси все еще подрагивало от отголосков оргазма, а в ушах звенело. Он лежал рядом, его лоб был прижат к ее виску, дыхание обжигало кожу. Никто не говорил ни слова. Слова были лишними. Были только они. И им обоим слишком не хотелось, чтобы это заканчивалось.