Холодный расчёт: Кассиопея

Отдышавшись, Касси приподнялась на локте, и ее взгляд упал на живот, а точнее на влажные, липкие последствия их безумия. В этом простом, физическом доказательстве было что-то смущающее и невероятно интимное одновременно. Алессандро, заметив ее взгляд, перекатился на спину и потянулся к тумбочке, где стояла салфетница. Выдернув несколько бумажных платочков, он не стал передавать их ей, а сам начал аккуратно стирать с ее кожи следы своей страсти. Его движения были медленными, внимательными, и он с удивлением осознал, насколько ему нравится этот момент. Тихий, личный, принадлежащий только им двоим. Затем он свернул использованные салфетки в комок и отправил на тумбочку. Она прошептала хриплое «спасибо» и потянулась к своей скомканной футболке, валявшейся рядом. Но Алессандро был быстрее. Он ловко перехватил ткань и отдернул руку в сторону. Касси смерила его строгим взглядом и потянулась через его тело, пытаясь дотянуться до вещи. Он лишь отводил руку дальше, играя с ней, и когда она, увлеченная целью, почти полностью перевесилась через него, он и вовсе отшвырнул футболку в дальний угол комнаты. Она снова стрельнула в него взглядом, полным возмущения, и вернула ему его же фразу, произнесенную ранее в коридоре: — Очень по-взрослому. В ответ он лишь усмехнулся, а потом схватил ее за бедро и одним плавным, уверенным движением перекатил все ее тело поверх себя, усадив ее на свои бедра. Его руки скользнули вдоль ее тела снизу вверх, как будто заново изучая каждый изгиб, и наконец остановились на ее щеках. Большие пальцы нежно провели по ее нежной, разгоряченной коже. Касси изо всех сил старалась сохранить маску безразличия, но предательская дрожь пробежала по ее спине от его прикосновений. — Ты херов придурок, — прошептала она. — А ты мелкая сучка, — так же тихо парировал он, его губы были в сантиметре от ее. — Тебе это нравится, — прозвучало скорее как неуверенный вопрос, чем утверждение. — Блять, чертовски, — выдохнул он, и это было чистосердечное признание, капитуляция перед фактом того, какой властью над ним она обладала. Их губы снова встретились в долгом, сладком, глубоком поцелуе, который моментально разжег тлеющие угли желания с новой, яростной силой. Огонь вспыхнул в жилах, и на этот раз инициатива была за ней. Касси, все еще сидя на нем, почувствовала, как его тело отзывается, как его член, уже снова твердый и готовый, упирается в нее. Она заерзала бедрами, нашла нужный угол и медленно, наслаждаясь каждой секундой, опустилась на него сверху, принимая его в себя целиком. Она задавала темп. Томный, соблазнительный, сводящий его с ума. Ее глаза не отрывались от его лица, и ее собственное желание закипало, когда она видела, как его глаза закатываются от наслаждения, как его рот приоткрывается в беззвучном стоне. Она приподняла корпус, выгибая спину, открывая ему всю себя, а он не мог насытиться тем, что видит. Алессандро сжимал ее бедра, помогая ей, приподнимался навстречу, чтобы глубже войти в нее, а его рот нашел ее грудь, впиваясь в упругую плоть, и это было похоже на чистейшее сумасшествие. То, как они не могли оторваться друг от друга, как их тела, казалось, нашли, наконец, свое идеальное отражение. Каждое движение, каждый вздох, каждый стон были частью одного целого. Они оба чувствовали, насколько блядски зависимыми они становились от этого. От прикосновений. От этого чувства абсолютной, животной совместимости, которое было сильнее всех их слов, всех обид и всех правил. В этом хаосе плоти и страсти они будто нашли свое место, нашли то, что всегда искали. Или же всегда знали, что найдут это именно друг в друге, но слишком долго и упорно это отрицали? Они не знали наверняка. И не хотели сейчас об этом думать. В их сознании плескались совсем другие слова. Ближе. Больше. Глубже. Хочу. Когда они наконец покинули гостевую спальню, в воздухе все еще витало электричество от только что пережитой близости. Касси направилась вниз, но Алессандро мягко, но настойчиво развернул ее к себе. Он притянул ее, оставив на ее губах еще один, крепкий, долгий поцелуй, запустив руку в ее спутанные локоны и вызвав на ее лице непроизвольную, смущенную улыбку. Они оба пока не понимали до конца, что все это значит. Слова «отношения», «будущее» казались слишком громоздкими и опасными для этого хрупкого, нового пространства между ними, возникшего из смеси ненависти, ярости и неистового влечения. Выяснения можно было отложить. Сейчас им просто... нравилось это. Это «что-то» было слишком новым и зыбким, чтобы навешивать на него ярлыки. — Я отвезу тебя домой, — сказал он, его голос был немного охрипшим и непривычно мягким. — Хорошо, — с теплой улыбкой кивнула она, все еще чувствуя вкус его губ на своих. Они спустились по широкой лестнице вниз, и тут из гостиной вышел Забини старший. Он был в домашней одежде, но выглядел как всегда собранно и деловито. — Здравствуйте, дядя Блейз, — Касси сделала шаг вперед и обняла его, как делала всегда. — Касси, дорогая, — он тепло похлопал ее по спине. Затем кивнул сыну, и они обменялись крепким рукопожатием. — Навещала Фифи? — Да, — ответила Касси, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Хорошо, что я тебя застал, Алессандро, — Блейз обратился к сыну, и его тон стал более серьезным. — Не придется готовить торжественные новости по телефону. Я говорил сегодня утром с Паркинсонами. Алессандро насторожился. — Бумаги подписаны. Слияние компаний начнется в следующем месяце, как мы и обсуждали. — Блейз довольно улыбнулся. — Так что вам с Эмили пора начинать выбирать дату. Сыграем свадьбу до наступления холодов. Раздался резкий, неслышный хруст. Не в воздухе, а где-то внутри Касси. Что-то тонкое и хрупкое, едва начавшее формироваться, переломилось под корень. Она не двинулась, не издала ни звука. Она просто замерла на месте, став неподвижной статуей. Ее лицо потеряло всякое выражение. Глаза, еще секунду назад мягкие, остекленели. Алессандро, который смотрел на отца, резко повернул голову к ней, а затем снова к Блейзу. На его лице читалось полное недоумение и стремительно нарастающее напряжение. — В смысле? — его голос прозвучал резче, чем он планировал. — Когда это решение было принято? Блейз нахмурился, озадаченный реакцией сына. — Так ты же сам… — начал он, но в этот момент в его руке зазвонил телефон. Блейз взглянул на экран, и его выражение лица сменилось на резко собранное и деловое. — О, это вице-президент. Мне нужно ответить. Обсудим детали позже, сын. И, кивнув им обоим, он развернулся и быстрым шагом направился к своему кабинету, уже поднося трубку к уху. В холле воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь отдаленным голосом Блейза. Касси все еще стояла неподвижно. И это отсутствие реакции было в тысячу раз страшнее любой истерики. Это ощущалось как тишина после атомного взрыва. Мертвая и абсолютная. — Кас… — Алессандро сделал шаг к ней, его рука инстинктивно потянулась к ней, но замерла в воздухе, когда та резко отдернула плечо, избегая прикосновения. Она медленно, словно с большим трудом, повернула голову в его сторону. Ее глаза встретились с его, но в них не было ни боли, ни гнева. Только ледяная, черная пустота. — Ни слова, — прошептала она, и каждый слог падал, как камень. — Не. Хочу. Слышать. И прежде чем он успел что-либо возразить или объяснить, она развернулась и быстрым, твердым шагом пошла к парадной двери. Она не бежала. Она просто ушла. Алессандро провел ладонью по лицу и, выругавшись сквозь зубы, пошел к выходу. Он не мог просто так отпустить ее. Не после всего. Он рванулся за ней, его длинные шаги быстро сократили расстояние во дворе, и он встал у нее на пути, преграждая дорогу. Касси, увидев его, замотала головой, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на панику. — Нет. Нет, Ал, просто… просто дай мне уйти. Она попыталась обойти его, но он схватил ее за руку выше локтя, не больно, но достаточно крепко, чтобы остановить. — Касси, послушай меня. И снова, эта форма ее имени, столь непривычно слетевшая с его губ. Она замерла на миг. Горькая, кривая усмешка тронула ее губы. Касси медленно подняла на него обреченный взгляд. — Что, Ал? Ну, что? — ее голос звучал устало. — Что ты можешь сказать? — Я не давал согласия на эту свадьбу. Я даже не знал, что отец уже ведет переговоры на таком уровне. Я решу этот вопрос. — Как ты его решишь? — она фыркнула. — И зачем? Чтобы что? Мы с тобой… это просто… — Снова назовешь это ошибкой? — перебил он. И у Касси не повернулся язык так сказать. Она сжала губы, отвела глаза, а потом тихо выдохнула. — Нет. Нет, не ошибка. Но это не что-то, что будет… работать. И ты это знаешь, — голос ее снова стал твердым, будто она насильно собирала в кулак все свои чувства. — Мы же, блять, просто поубиваем друг друга в конце концов, признай. Мы… Она не смогла продолжить и отвернулась, уставившись куда-то в сторону, не в силах больше выдерживать интенсивность его взгляда. — Мне нет места в твоем мире. А тебе в моем. И чем быстрее мы это осознаем, тем… — Все решила за нас двоих, да? — его голос прозвучал резко. — Это твое настоящее, истинное желание? Уйти прямо сейчас? — Для начала реши сам, что тебе нужно, — бросила она в ответ, в ее глазах блеснули слёзы обиды и гнева. — Хотя бы определись, помолвлен ты или нет. С этими словами она выдернула руку из его ослабевшей хватки. На этот раз он не стал ее удерживать. Он просто стоял и смотрел, как она уходит. А он остался один посреди подъездной аллеи, с плотно сжатыми кулаками и ворохом запутавшихся мыслей. Она была права. Для начала ему нужно было разобраться в себе. И с долбаной помолвкой. Слова о слиянии компаний меткой стрелой пробили его череп, заставив надавить за виски большими пальцами. Это плохо. Это, блять, чертовски плохо.