Холодный расчёт: Кассиопея

Алессандро стоял на причале, вглядываясь в линию горизонта, где медленно, словно нехотя, приближалась белоснежная яхта. Ветер с залива трепал полы его рубашки, но он не замечал ночной прохлады. Все его существо было сконцентрировано на одной точке — судне, где была она. Рядом, почтительно держась на шаг позади, замер один из его людей, тот, кто докладывал о перемещениях Касси. Именно он сообщил, что днём она поднялась на борт в компании Матео Сантоса. Алессандро стиснул челюсть, услышав эту новость, но заставил себя не реагировать внешне. Он принял решение, что встретит её лично и они поговорят. Он скажет ей всё, что должен был сказать ещё вчера, до того, как отец вывалил на них эту новость о помолвке. С того момента, как он пулей вылетел из особняка Забини, он не терял времени даром. Первым делом он встретился с Эмили Паркинсон. Это было правильно и честно — не прятаться за спинами родителей и не тянуть кота за хвост. Он пригласил её в тихий ресторан и объяснил ситуацию максимально прямо, насколько это было возможно, не вдаваясь в подробности о Касси. Эмили выслушала его с тем же бесстрастным, вежливым выражением лица, с каким, наверное, обсуждала с матерью выбор скатерти для банкета. Она кивнула, сказала, что понимает, и пожелала ему удачи. Ни тени эмоций. Родители воспитали в ней идеальную покорность, вытравив всё живое. После разговора с Эмили он набрал её отца. Барнабас был следующим в его списке, но ассистентка сухо сообщила, что дон Паркинсон уехал по делам в другую страну и будет недоступен. Алессандро решил, что поговорит с ним сразу после приезда. Весь следующий день Алессандро провёл в переговорах с кланом Блетчли. Это были старые, уважаемые партнёры их семьи. Он налаживал мосты, ища возможности компенсировать те убытки, которые неминуемо понесёт клан после разрыва помолвки. Блетчли проявили интерес. Разговор шёл тяжело, но продуктивно. Алессандро чувствовал, что постепенно выстраивает альтернативный маршрут для своего клана. И в самый разгар этих переговоров пришло донесение от его людей: «Кассиопея Малфой только что села в машину к Матео Сантосу. Они направляются в сторону порта.» Алессандро стиснул телефон так, что пластик жалобно скрипнул. Он закончил разговор с Блетчли максимально быстро, вежливо извинившись, и сразу набрал Касси. После короткого разговора она выключила телефон. Ну, естественно, — подумал он, чувствуя, как внутри закипает знакомая, лютая смесь злости и тоски. Конечно, она не стала бы слушать. Конечно, она решила, что он выбрал Эмили. Он поручил своим людям не спускать глаз с яхты, докладывать о каждом её перемещении, о всех, кто поднимается на борт и покидает его. А сам направился в особняк Малфоев. Была ещё одна встреча, которая являлась необходимой. Алессандро подъехал к воротам поместья, чувствуя, как бешено колотится сердце. Но отступать было некуда. Он вышел из машины и направился к двери, за которой его ждал один из самых важных разговоров в жизни. Драко Малфой сидел в своем кабинете, утопающем в теплом свете настольной лампы, и методично заполнял бесконечные бумаги, периодически прерываясь на глоток выдержанного виски. Стук в дверь не заставил его отвлечься от документов. — Войдите, — бросил он, не поднимая головы, продолжая выводить подпись на очередном листе. На пороге появился Алессандро Забини. Драко поднял глаза и на его лице расплылась теплая, искренняя улыбка. — Алессандро, мой дорогой! — он жестом пригласил его войти. — Проходи, проходи. Чем обязан? Он снова опустил взгляд к бумагам, привычно пробегая глазами строчки договора, готовясь поставить очередную подпись. Алессандро прошел вглубь кабинета и уверенно опустился в кресло напротив хозяина дома. Он выдержал небольшую паузу, собираясь с духом, а затем произнес ровным, но твердым голосом: — Я пришел за Касси. — Она наверняка в своей комнате, — отстраненно ответил Драко, не отрываясь от документов. — Вы собираетесь на какую-то вечеринку? — его ручка уже коснулась бумаги, готовясь оставить очередной росчерк. — Нет, дядя Драко, — Алессандро подался вперед, его голос зазвучал ниже и отчетливее. — Я пришел за Касси. Рука Драко, плавно выводившая подпись, резко замерла на полуслове. Замер и он сам. Расслабленность в его позе исчезла бесследно, сменившись напряженным вниманием. Несколько долгих секунд он смотрел на бумаги перед собой, но не видел ни одного слова. Затем он медленно поднял глаза на Алессандро. Тот сидел напротив, не отводя взгляда. В его осанке, в твердо сжатых челюстях, в спокойной решимости, застывшей в глазах, читалась непоколебимость. Этот молодой человек пришел не просто просить. Он пришел заявлять права. Драко молчал. Тишина в кабинете стала осязаемой. Затем он сделал крупный глоток виски и откинулся на спинку кресла, складывая руки на груди. — Слышал, ты женишься на Эмили Паркинсон. Алессандро чуть заметно поморщился, отводя глаза. — Как быстро в нашей семье разносятся слухи, — пробормотал он себе под нос, а затем, подняв голову, встретил взгляд Драко. — Нет, не женюсь. Я уже поговорил с ней. И поговорю с ее отцом, как только тот вернется в город. — И что заставило тебя передумать? Алессандро не колебался ни секунды. — То, что я люблю вашу дочь. Драко смотрел на него не отрываясь, изучая каждую черточку его лица, каждый оттенок эмоций в его глазах. — А она? — спросил Драко, и в его голосе впервые проскользнула отцовская тревога. Алессандро горько усмехнулся. — А она, вероятно, меня ненавидит. И имеет на это полное право. Но я намерен это исправить. — И ты считаешь себя достойным моей дочери? — Драко подался вперед. — Абсолютно точно нет, — ответил Алессандро без тени сомнения. — Поэтому я хочу сделать все, чтобы стать достойным. Лицо Драко немного смягчилось, но в глазах все еще плескалась сложная гамма чувств. — Вы ведь такие разные, Алессандро, — тихо сказал он. — Я люблю свою дочь больше жизни, но я знаю, какая она. Знаю ее нрав, ее характер, ее взбалмошность и упрямство. И, как я думал, это абсолютно не то, что ты ищешь для себя. Ты всегда казался мне человеком... порядка. Стабильности. Если в твои планы входит просто перекроить ее под себя, поверь, тебе не удастся. Это только сделает несчастными вас обоих. Алессандро позволил себе легкую улыбку. — Я даже не думал о том, чтобы ее менять. С Кас... бывает не просто. Как и я сам далеко не подарок. Но она удивительная, дядя Драко. Самая удивительная девушка, которую я встречал. И она единственный человек, рядом с которым я чувствую себя по-настоящему живым. Драко долго смотрел на него, и в его глазах что-то дрогнуло, растаяло под натиском его слов и уверенности во взгляде. Он вздохнул, провел рукой по лицу и, наконец, улыбнулся той самой теплой, отеческой улыбкой, которую Алессандро знал с детства. — Что ж. О таком зяте, как ты, я мог только мечтать, — произнес он. — Ты знаешь, Алессандро, я люблю тебя как сына. И не буду перед тобой играть в строгого дона, который обещает отрубить голову, если ты обидишь мою дочь. Мне ведь не обязательно это говорить, верно? — Я сам ее себе отрублю, если это случится,— абсолютно серьезно, без тени бравады, ответил Алессандро. Драко удовлетворенно кивнул. — Если ты пришел за моим благословением, ты его получил. Но тебе придется пройти еще через одного цербера в лице моей дорогой жены. Если она узнает, что ее известили последней, прощайте мои спокойные ночи на ближайший месяц. Алессандро улыбнулся в ответ. Он поднялся, протянул руку Драко и, попрощавшись, вышел из кабинета, оставив дона Малфоя наедине со своими мыслями. Не отрывая взгляда от закрывшейся двери, он набрал номер друга. — Ты уже в курсе? — без предисловий спросил он, когда Блейз взял трубку. На другом конце провода повисла пауза, затем послышался напряженный голос: — Ты про моего сына? — Ага. — Откуда ты знаешь? Драко иронично усмехнулся. — Он только что приходил ко мне за благословением. Блейз замолчал, переваривая информацию. Затем в трубке раздался тяжелый вздох. — Выпьем? — коротко спросил он. — Да, — без колебаний ответил Драко. — В срочном порядке. Закончив разговор, он отложил телефон и его взгляд упал на фотографию в серебряной рамке на рабочем столе. На ней была запечатлена их семья: он, обнимающий Гермиону, и пятилетняя малышка Касси. Пухлощекая, с озорными глазками и копной светлых волос. Она тянулась к объективу, пытаясь схватить камеру. Его девочка. Его единственная дочь. Казалось, только вчера он держал ее на руках, ловил ее по коридорам, когда она, хихикая, удирала от него с очередным кухонным прибором, который ей был совсем не игрушкой. А сегодня другой мужчина пришел просить ее руки. Старики были правы, к такому невозможно быть готовым. Ни в сорок, ни в пятьдесят. Глубоко вздохнув, Драко поднялся из-за стола, взял пиджак и направился вниз, чтобы поехать в особняк к старому другу, с которым, по всей видимости, они могут в скором времени по-настоящему породниться. Спускаясь по широкой лестнице, он услышал голоса из холла и, замедлив шаг, стал невольным свидетелем сцены, от которой у него тепло сжалось сердце. Алессандро стоял у подножия лестницы, слегка согнувшись, потому что его крепко, по-матерински, обнимала хрупкая фигура Гермионы. Его жена, сияя улыбкой, одновременно и тискала парня, и отчитывала его с комичной строгостью. — Господи, как же я рада! Давно было пора! — щебетала она, похлопывая его по спине. — Какого черта ты так долго думал?! Ладно, главное, что теперь все будет хорошо. Алессандро, непривычно мягкий и смущенный в ее объятиях, улыбался в ответ. — Тетя Гермиона, вы рано радуетесь. Я еще не говорил с самой Кассиопеей... Гермиона отстранилась, но не выпустила его плеч, заглядывая ему в глаза с абсолютной уверенностью. — Да она без ума от тебя, глупышка! Это же очевидно! Беги скорее к ней, не теряй ни минуты! С этими словами она наконец отпустила его, и Алессандро, еще раз кивнув и попрощавшись, быстрым шагом направился к выходу. Драко спустился в холл и подошел к жене, все еще стоящей с блаженной улыбкой. Он обнял ее со спины, положив подбородок ей на макушку. — Без ума? — недоуменно спросил он. — Откуда ты знаешь? Ты... ты все знала про них? Как давно это длится? Почему твой муж ничего не знает? Гермиона усмехнулась, поглаживая его руки, сомкнутые у нее на талии. — Родной, нужно быть слепым, чтобы не заметить, как они смотрят друг на друга. Драко нахмурился, чувствуя непривычный укол обиды где-то в груди. Как он мог не заметить? Он всегда считал себя внимательным отцом. Гермиона, словно прочитав его мысли, развернулась в его объятиях и мягко провела ладонью по его щеке со старым шрамом. — Хотя, с другой стороны, — добавила она примирительно, — не все вещи бывают так очевидны для мужского взгляда. Не расстраивайся. — Когда наша девочка стала взрослой? — в его голосе прозвучала искренняя, неподдельная грусть. — Она всегда будет нашей малышкой, Драко, — твердо сказала Гермиона, обнимая его крепче. Он вздохнул, прижимая жену ближе к себе. В его душе разливалась светлая, щемящая грусть. Та, что приходит с осознанием, что время неумолимо, и дети вырастают, чтобы идти своим путем. — Когда она вернется домой, — пробурчал он, — я устрою ей полный допрос. И ты меня не остановишь. Гермиона рассмеялась, а он зарылся носом в ее волосы. Алессандро нервничал перед разговором с ней. Это было непривычное ему чувство. Он не нервничал перед переговорами с самыми опасными людьми в городе, не нервничал, когда принимал решения, от которых зависели жизни десятков людей. Но сейчас, стоя на пирсе и вглядываясь в приближающуюся яхту, он чувствовал, как предательски дрожат пальцы, сжатые в кулаки. И вместе с тем внутри разливалось странное, пьянящее воодушевление после разговора с родителями Кассиопеи. Теплая волна разгоняла кровь по венам, заставляя сердце биться чаще, сильнее. Живее. Он до сих пор не мог поверить, что это произошло. Драко Малфой, человек, перед которым трепетали все кланы города, смотрел на него не как на мальчишку, а как на равного. Как на мужчину, который пришел за самым дорогим, что у него есть. Его благословение, и слова тёти Гермионы… всё это кружило голову сильнее любого виски. Яхта медленно, величественно приближалась к причалу. Он представил её лицо в тот момент, когда она увидит его, сходящего на берег. Она наверняка будет недовольна. Начнет брыкаться. Будет кричать, что ненавидит его, что он предатель, что «тебе место рядом с твоей драгоценной Эмили». Она будет шипеть, как разъяренная кошка, сверкать глазами, возможно попытается ударить. Или сбежать. Алессандро невольно усмехнулся. Моя. Но он знал, что сделает. Он просто подойдет, схватит её в охапку, закинет на плечо и унесёт. У неё будет время покричать, покидаться в него подушками, высказать всё, что накипело. Но он будет рядом. И он больше никуда её не отпустит. Ничто мне не помешает, — думал он, сжимая перила пирса и буквально впиваясь взглядом в борт яхты, где уже суетился персонал, готовясь к швартовке. Через несколько минут трап опустится. И он, наконец, заберет свою девочку себе. Навсегда.