Холодный расчёт: Кассиопея

Прошло полчаса. Яхта уже давно пришвартовалась, ее борт возвышался над пирсом огромной белоснежной махиной. Люди спускались по трапу — веселые, пьяные, с бокалами в руках. Кто-то еле шёл, кто-то обнимался на прощание, кто-то уже грузился в такси. Алессандро стоял у самого основания трапа, впиваясь взглядом в каждое женское лицо, появляющееся на палубе. Её не было. Сначала он сдерживал себя, убеждая, что она просто задерживается. Переодевается, прощается с подругами, допивает коктейль. Матео, этот беззаботный идиот, уже спустился вниз и теперь стоял в окружении каких-то девиц, даже не глядя в сторону яхты. Он был явно сильно пьян. Алессандро стиснул челюсть. Потом будет время разобраться с ним. Но когда поток людей иссяк, а на палубе засуетились матросы, сворачивающие леера и убирающие шезлонги, внутри него что-то оборвалось. Он подозвал одного из своих людей. — Она сошла на берег? Ты видел её? Охранник, который неотрывно следил за яхтой весь день, побледнел. — Она поднялась на борт днём. Больше я её не видел. Я думал, она на яхте. Никто не сходил на берег без моего ведома, клянусь... Алессандро рванул к трапу, игнорируя попытки матроса его остановить. Он взлетел на борт, ворвался в главную каюту, потом в рубку, в ванную комнату, в каюты поменьше, он обыскал каждый угол, каждое помещение, срывая двери и игнорируя возмущенные крики команды. Её нигде не было. Матео, которого он схватил за грудки и прижал к борту яхты, с перепуганным лицом лепетал, что Касси была с ним, когда они отчалили. — В какой-то момент она просто пропала из виду. Я думал, что она в другой компании, на нижней палубе или где ещё… в какой-то момент мне стало не до неё, чувак… Алессандро отшвырнул его, и тот кулем свалился на землю. Он стоял посреди опустевшего причала, внутри всё сжалось в ледяной, тугой ком. Касси исчезла. Вариантов было три. Либо она сбежала сама, либо оступилась и упала за борт, либо… кто-то забрал её. Алессандро, стоя на пустой палубе яхты и сжимая поручни до скрипа, не знал, какой из вариантов хуже. Он не стал медлить. Сообщив главам семей, он поднял по чрезвычайной черной тревоге всю охрану Малфоев, Забини и всех дружественных кланов, какие только могли быть задействованы. Город превратился в осаждённую крепость. Три дня. Три бесконечных, бессонных, выматывающих дня. Спасательные катера сновали по заливу, вертолёты со специальными прожекторами прочёсывали водную гладь в радиусе десятков километров, не давая сомкнуть глаз ни одному рыбаку. Береговая охрана получила приказ, подписанный лично вице-президентом, и работала с таким ожесточением, будто искали не одну девушку, а пропавшее сокровище нации. Аэропорты, вокзалы, все крупные автотрассы, больницы, морги — всё было проверено и прочесано несколько раз. Сотни людей, мобилизованных из служб безопасности кланов, просматривали записи камер видеонаблюдения: в порту, на набережной, на выездах из города, в каждом здании, откуда могла быть видна яхта. Допросили всех, кто был на борту в тот вечер — от капитана до последнего официанта. Следов Касси не было. Абсолютно. Как будто она растворилась в воздухе. Яхту опечатали. Алессандро лично распорядился, чтобы ни одна живая душа не приближалась к ней, пока лучшие специалисты не проверят её дюйм за дюймом. Он нанял лучших ищеек страны, каких только можно было достать за деньги или по старой дружбе, и сам контролировал каждый их шаг. За эти три дня Драко Малфой, всегда сохранявший ледяное спокойствие, поседел ещё больше. Он почти не спал, не ел, но держался, сжимая руку жены, которая без сильных успокоительных уже не могла существовать адекватно. Гермиона сидела в гостиной Малфоев, обложенная отчётами, которые ей приносили каждые полчаса. Её яркие, счастливые глаза теперь казались потухшими и темными. Джинни не отходила от неё ни на шаг, они вместе переживали каждую минуту этого ада. Фифи не плакала. Она сидела в углу, поджав под себя ноги, и смотрела в одну точку. Её глаза были сухими, но взгляд — пустым, как у человека, который отказывается принимать реальность. Она умоляла себя проснуться, надеялась, что это всего лишь кошмар, и сейчас Касси ворвётся в дверь с очередной безумной историей. Но время шло, а дверь оставалась закрытой. Алессандро тоже почти не спал. Он был везде: на пирсе, в штабе, на допросах, на совещаниях. Он гнал себя, заставлял работать, потому что стоило остановиться, как в голову начинали лезть картины одна страшнее другой. Он молился всем богам, в которых не верил, чтобы Касси была жива. И ненавидел себя за то, что не уберёг. На третьи сутки появились первые зацепки. Грегори Нотт, молодой, но уже зарекомендовавший себя как один из самых въедливых и талантливых ищеек, сын давнего соратника их семей, запросил срочное собрание в особняке Малфоев. В гостиной собрались все. Драко и Гермиона на диване, Блейз и Джинни рядом, Фифи и Алессандро — напряжённый, бледный, с лихорадочным блеском в глазах. Грегори разложил на столе фотографии и отчёты. Его голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение человека, который понимает, что от его слов сейчас зависит если не жизнь, то рассудок присутствующих. — На нижней палубе, в той части, куда гости практически не спускались, мы обнаружили следы борьбы. Вот здесь, на лестнице, — он указал на крупный снимок, — царапины от ногтей. Глубокие, с заусенцами дерева. Кто-то вцепился в ступеньку, пытаясь удержаться. Он переложил другую фотографию с осколками тёмного стекла. — Разбитая бутылка. Первоначально её приняли за обычную небрежность пьяных гостей. Но экспертиза показала, что бутылка была разбита не в результате падения. Внутри, на осколках, найдены частички кожи. Кто-то получил удар бутылкой по голове. Личность установить не удалось, но ДНК-тесты указывают на то, что это был мужчина. По всей видимости, была драка. Грегори перевёл взгляд на последний снимок: царапины на поручнях у самого края палубы. — Вот здесь, у кромки, нехарактерные следы. Материал повреждён так, будто по нему с силой волокли что-то тяжёлое. Или кого-то. Также были обнаружены пряди длинных светло-русых волос. Он выпрямился, обводя всех взглядом. — Учитывая данные улики, и то, что её не обнаружили ни на одной из тысяч камер, я делаю однозначный вывод: Кассиопею похитили. Прямо с яхты, когда она находилась на нижней палубе одна. И досталась она им не без боя. В комнате повисла тишина. Гермиона, слушая, нервно улыбнулась уголком губ сквозь слёзы. — Моя девочка… — прошептала она. Драко крепко прижал её к себе. Алессандро, который изо всех сил старался держаться и не сойти с ума, подал хриплый голос. — Если это похищение… то должны были запросить выкуп. Требования, звонок, хоть что-то. Грегори замялся, перекладывая бумаги. Его лицо было напряжённым. — Да. Как правило. Но прошло уже трое суток. Никто не выходил на связь. Никаких требований, никаких намёков. Из чего мы можем предполагать, что похищение было совершено не с целью выкупа, а… Он осекся, глядя на Гермиону, у которой, казалось, в глазах плескалась вся боль этого мира. Все поняли, что он хотел сказать. Не с целью выкупа, а с целью убийства. Как заявление. Как прямая война клану. От одной этой мысли у каждого, кто находился в комнате, перехватило дыхание. Это было бы не просто угрозой. А смертельной раной, нанесённой в самое сердце их семьи. Фифи даже не вздрогнула. Она сидела всё так же неподвижно, и в её пустых глазах не было ничего, кроме абсолютной тьмы. Грегори, видя состояние присутствующих, поспешил добавить: — Причин может быть множество. Порой о выкупе сообщают позже, специально, чтобы выбить почву из-под ног, довести до отчаяния. Чтобы люди, обезумев от страха, согласились на любые условия. Я не исключаю такого варианта. Джинни заговорила первая. Её голос, обычно звонкий и живой, сейчас звучал глухо, как из-под земли. — Я не могу понять, кто настолько лишился рассудка, чтобы выступать против наших семей? Так открыто? Любой дон, любой чиновник, даже самая мелкая политическая сошка знает, что это никому не сойдёт с рук. Это самоубийство. Грегори кивнул, разводя руками. — Кто бы это ни был, он точно знал, что делал. И, что важнее, знал о передвижениях Кассиопеи. Никто из допрошенных не видел похитителей, никто не заметил ничего подозрительного. Но каким-то образом она оказалась одна на нижней палубе в определённое время. Значит… — Её могли туда заманить, — закончил за него Алессандро. Его голос прозвучал словно тихая угроза. Всему чертовому миру. Грегори кивнул. — Да. И это означает, что кто-то из допрашиваемых намеренно солгал. Также мы не можем быть уверены в мотиве. Связано ли это с кланом или лично с ней. Может… у Кассиопеи были враги? Недоброжелатели? Алессандро резко встал, его лицо было белым, как полотно, в глазах горел хищный огонь. — Мне нужно проверить одну теорию,— бросил он и, резко развернувшись к Гермионе, встретился с её мокрыми, полными боли глазами. Он опустился перед ней на корточки и взял её холодные руки в свои. — Я костьми лягу, но найду её, тётя Гермиона. Я клянусь вам. С этими словами он вышел из гостиной, не оглядываясь. Он почти дошёл до машины, когда его окликнули. Позади раздавались быстрые шаги по гравию. — Алессандро, постой! Фифи. Он обернулся, готовый отправить её обратно, но выражение её лица остановило его. В её пустых до этого глазах появилась искра. — Что такое? — Я хочу помочь. Алессандро устало провёл ладонью по бритой голове. — Франческа, пожалуйста, поезжай домой. Это опасно, и ты ничем не сможешь… — Нет! — яростно выкрикнула она. — Мой самый близкий человек в мире пропал. Чего, между прочим, вообще могло бы не случиться, если бы я поехала с ней. Если бы не осталась дома. Я обязана сделать всё, что в моих силах, чтобы её найти. — Фифи, ты не виновата… — Неважно! — перебила она. — Неважно, виновата я или нет. Важно то, что чёрта с два я буду отсиживаться в стороне, пока вы её ищете. Он посмотрел на неё долгим взглядом. В его сестре, всегда казавшейся такой легкомысленной, вдруг проступила сталь, которой он в ней никогда не замечал. — И что ты предлагаешь? Что ты собираешься делать? Фифи перевела дыхание, собираясь с мыслями. — У меня тоже есть теория. Возможно, глупая, но сейчас надо смотреть на всё, на любую возможность. — Ну? — он ждал, не сводя с неё глаз. — Мне кажется, тут может быть замешан Матео. Алессандро замер. Его лицо вытянулось, а потом исказилось в невеселой улыбке. — Что ж… — протянул он глухо. — Это была и моя теория. Фифи кивнула, словно ожидала этого. — Мне нужно с ним поговорить. — О, поверь, я с ним поговорю, — если бы Матео услышал, с какой интонацией Алессандро это произносит, он уже побежал бы к границе. — Так поговорю, что он зубы с асфальта ещё долго будет собирать. — Нет. — Фифи схватила его за руку, не давая двинуться с места. — Здесь не поможет ваша дурацкая грубая сила, Алессандро. Если он всё же замешан, ты представляешь, что ему могли предложить, чтобы он пошёл на такое? Если ему пообещали жизнь или угрожали семье, он будет молчать, даже если ты разобьёшь ему лицо в кровавое месиво. Значит, ему есть что терять, и от прямых угроз он сможет устоять. Потому что страх перед похитителями перевесит страх перед твоими кулаками. Алессандро, который уже готов был рвануть к дому Сантоса, остановился. В его глазах промелькнуло удивление. Фифи продолжала, её голос был спокойным, почти холодным, каким никогда не был раньше: — Надо действовать иначе. Через хитрость, через его уязвимые места. Он слабый человек, Алессандро. Он ведётся на алкоголь, деньги, на красивые обещания, на чувство собственной важности. Он хочет казаться значимым, но при этом очень труслив. Его надо не бить, его надо напугать так, чтобы он сам захотел выговориться. Чтобы понял, что единственный способ спасти свою шкуру — это рассказать всё нам. Алессандро молча смотрел на сестру, в его взгляде постепенно проступало что-то новое. Уважение, смешанное с изумлением. — Когда моя младшая сестра успела стать такой умной? — спросил он тихо. В любой другой ситуации Фифи бы усмехнулась, может быть, подколола его в ответ. Но сейчас ей было не до шуток. Она обошла машину, открыла дверь и села на пассажирское сиденье, не глядя на брата. — Поехали, — сказала она коротко. Алессандро задержался на секунду, глядя на неё, а затем сел за руль. Мотор взревел, и машина сорвалась с места. Серый Астон Мартин мчался по городу, разрезая темноту фарами. В салоне было тихо, слышалось только глухое урчание двигателя и мерный стук дворников, счищающих редкие капли начинающегося дождя с лобового стекла. Алессандро впился взглядом в дорогу. Фифи сидела рядом, поджав под себя ноги, и смотрела в боковое окно, за которым проплывали огни города. Её пальцы нервно теребили край куртки. Первым тишину нарушил Алессандро. — Почему твои подозрения пали на Матео? Фифи не обернулась. Её взгляд оставался прикованным к мокрому стеклу, по которому стекали капли, искажая силуэты зданий. Она заговорила тихо, но ровно, перечисляя факты, как заученный урок. — Первым, что меня насторожило, было то, что он меня не позвал. На ту яхту. Это был первый и единственный раз, когда он не пригласил меня лично. Он всегда звал нас обеих. Всегда. А тут — тишина. Касси меня тоже не звала, и, с одной стороны, это было не удивительно. Я после той ночи в клубе отходила, она знала, что я не в лучшей форме. Но с другой… может, это он её надоумил меня не беспокоить. Чтобы я не мешалась. Алессандро слушал, не перебивая, его челюсть сжималась всё сильнее. — Потом эти его показания... Матео никогда не отходил от Касси далеко. Ухлестывал за ней, как щенок. А тут, видите ли, знать не знает, куда она пропала. Это странно. Это очень странно для человека, который вешался на ней все последние недели. Она наконец повернулась к брату. — А ты? — спросила она. — Почему ты думаешь на него? Алессандро молчал несколько секунд, перестраиваясь в другой ряд. Его профиль в полумраке казался высеченным из камня. — Считай, это чуйка, — наконец произнёс он. — Мне этот мудак сразу не понравился. Фифи горько усмехнулась, без тени веселья. — Тебе он не понравился, потому что он был с Касси. И ты ревновал. Это было видно за версту. Алессандро бросил на неё быстрый, хмурый взгляд. — Не только поэтому. В нём всегда было что-то… скользкое. Такие люди продают кого угодно, если цена подходящая. Фифи не стала спорить. Она отвела взгляд, снова уставившись в окно, и на несколько минут в салоне снова повисла тишина. Потом Фифи заговорила снова. Голос её стал мягче. — Мама рассказала, что ты ходил к дяде Драко просить её руки. Алессандро не ответил. Он лишь чуть заметно напрягся, и его пальцы на руле дрогнули. — Ходил. — коротко сказал он. Она повернулась к нему, и в её взгляде вдруг проступило что-то тёплое, сквозь всю эту боль и усталость. — Мы найдём её, Алессандро. Мы обязаны её найти. Его профиль оставался неподвижным, но она заметила, как дрогнули его пальцы на руле. Как он сжал их сильнее, до боли, будто пытался удержать что-то, что ускользало. Контроль? Или надежду? — Как бы ни было слишком поздно. Эти слова упали в тишину салона тяжёлыми камнями. Фифи замерла. Она смотрела на него, и впервые за все эти годы она увидела не бизнесмена, не будущего дона, не старшего брата, не железного человека, у которого на всё есть ответы. Она увидела мужчину, который боялся. Боялся так, что у него дрожали руки. Боялся так, что голос, привыкший отдавать приказы, вдруг стал чужим, надломленным. Она медленно протянула руку и накрыла его пальцы, лежащие на руле. — Даже не думай об этом. Она жива, я чувствую. Ты ведь знаешь, какая она сильная. Касси не сломать и не удержать. Она борется. И мы тоже будем бороться до последнего. Алессандро медленно кивнул. — Я не теряю надежды, родная. Это все, что у нас остается. Бесконечный кошмар, в который погрузили наши семьи… Я не успокоюсь, пока мы её не найдём, и пока все, кто приложил к этому руку, не будут жрать землю. Франческа улыбнулась одним уголком губ. — Меньшего я от тебя и не ожидала, братец. Ал вернул ей слабую улыбку и решил перейти к делу. — Ладно. Рассказывай, какой у тебя план.