Цена любви Узумаки

В палате №1 спецблока госпиталя Конохи стояла оглушительная тишина, которую нарушал лишь мерный писк мониторов. Ино, в очередной раз забывшись тревожным сном на краю кровати Наруто, не разжимала его ладонь даже во сне. ​Вдруг ритм приборов резко изменился. Грудная клетка Наруто судорожно взметнулась, и он сделал глубокий, хриплый вдох — так вдыхает человек, который слишком долго пробыл под водой. ​Ино мгновенно вскочила. Её сердце замерло, когда она увидела, как пальцы Наруто судорожно сжались в её руке. ​— Наруто?.. — прошептала она, боясь пошевелиться. ​Его веки, тяжелые и неподатливые, медленно приоткрылись. Взгляд был мутным, блуждающим, но когда он наткнулся на её лицо, в глубине зрачков вспыхнула слабая, живая искра. ​— Ино... — голос был настолько тихим, что больше походил на выдох. ​Она прижала ладонь к его щеке, чувствуя, как уходит мертвенный холод, сменяясь живым теплом. — Я здесь. Ты вернулся. Наруто, ты вернулся! ​Он с трудом повернул голову, глядя на вазу на тумбочке. В его глазах отразилась целая буря: вина, боль и какое-то детское облегчение. — Те цветы... в Академии... — он запнулся, горло саднило. — Это был я. Я всегда... хотел подарить тебе целый сад. ​Ино замерла, слезы градом покатились по её щекам. Этот крошечный секрет из их детства, который он вспомнил в первый же миг, стал окончательным доказательством того, что ледяная машина АНБУ мертва. ​— Я знаю, глупый... теперь я всё знаю, — она прижалась лбом к его плечу, чувствуя, как по его коже пробежала первая за долгое время живая дрожь. Прошло несколько часов. Ино не отходила от него ни на шаг, пока врачи проводили первичные тесты. Сакура, влетевшая в палату бледная и растрепанная, долго проверяла его пульс и реакцию зрачков, прежде чем обессиленно выдохнуть. ​— Психосоматический блок снят, — прошептала она, утирая пот со лба. — Наруто, ты… ты напугал нас до смерти. Никогда больше не смей так замыкаться. ​Наруто слабо улыбнулся. Это не была его прежняя ослепительная улыбка, от которой щурились окружающие. Она была тихой, усталой и немного виноватой. ​— Извини, Сакура-чан. Кажется, я немного… переохладился. ​Когда Сакура вышла, чтобы доложить Цунаде, в палате снова стало тихо. Наруто посмотрел на свои ладони. На них не было татуировок АНБУ, но он всё ещё чувствовал их фантомный зуд. ​— Ино, — позвал он. Его голос окреп, в нём появилась та характерная хрипотца, которой так не хватало в холодном тоне оперативника. — Я помню всё. Каждое слово, которое я сказал тебе там, в коридоре… Каждую секунду, когда я смотрел на тебя и заставлял себя ничего не чувствовать. Это было самое трудное, что я когда-либо делал. ​Ино взяла его руку и прижала к своим губам. — Это в прошлом. Забудь об этом. Мы всё восстановим. ​— Нет, — Наруто покачал головой. — Забывать нельзя. Если я забуду, как легко потерять себя, я снова могу стать льдом. Я помню… я видел их. Маму и папу. ​Ино вздрогнула и подняла на него глаза. — В коме? ​— Да. Там был свет и туман. Мама сказала, что я — дурак, — Наруто едва заметно усмехнулся. — Она сказала, что ты ждешь. И папа… он сказал, что Хокаге не может быть машиной. Он должен быть сердцем. ​Он замолчал на мгновение, собираясь с силами. — Я видел всё, Ино. С того самого дня, когда я подложил тебе фиалки. Я прятал эти воспоминания в самый глубокий подвал своего разума, потому что боялся: если я вспомню, как сильно тебя люблю, я не смогу убивать. А я думал, что должен убивать, чтобы защитить тебя. ​Ино обняла его, осторожно, стараясь не задеть капельницы. — Нам не нужен защитник, который мертв внутри, Наруто. Нам нужен ты. Живой. Ошибающийся. Плачущий. Просто ты. ​Вечером того же дня в дверях палаты появился Саске. Он не зашел внутрь, просто прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Его взгляд Шарингана был направлен куда-то в сторону, но губы тронула едва заметная ухмылка. ​— С возвращением, идиот, — бросил он. — Твои отчеты в АНБУ были ужасно скучными. Слишком много логики и мало глупости. ​Наруто посмотрел на своего лучшего друга и впервые за год почувствовал, как в груди разливается привычное тепло соперничества и братства. ​— Саске… спасибо, что не дал мне убить тебя тогда. ​— Я бы и не позволил, — отрезал Учиха, но в его голосе не было злости. — Выздоравливай. У нас впереди много работы. Цунаде хочет распустить твой спецотряд. И, Наруто… Ино не спала месяц. Если ты еще раз заставишь её так переживать, я сам отправлю тебя обратно в кому. ​Саске исчез так же внезапно, как и появился. Наруто перевел взгляд на Ино. Она уже спала, сидя в кресле, прижавшись щекой к его одеялу. Её лицо в лунном свете казалось прозрачным. ​Он наконец смог поднять руку и коснуться её щеки. — Больше никогда, — прошептал он самому себе. — Больше никакого льда. Прошло два дня с момента, как Наруто открыл глаза. Сознание вернулось полностью, но вместе с ним пришло не облегчение, а ледяной ужас. ​Наруто лежал на спине, глядя в потолок. Он попытался откинуть одеяло, чтобы встать — по привычке, как он делал это сотни раз в АНБУ, готовый к мгновенному действию. Его мозг отдал приказ, но ноги даже не дрогнули. ​Он попробовал снова. Напряг мышцы так, что на шее вздулись вены. Ничего. Нижняя половина тела была словно чужая, мертвая, отделенная от него невидимой стеной. ​— Наруто, тише, не делай резких движений! — Сакура подбежала к кровати, заметив, как забились датчики на мониторах. ​— Сакура… — Наруто перевел на неё взгляд, и в нём была такая паника, которой она не видела у него даже в самых страшных битвах. — Я их не чувствую. Сакура, я не могу пошевелить ногами. ​Сакура опустила глаза, поджимая губы. Она взяла медицинский молоточек и провела по его стопе. Наруто смотрел на это, но для него это было всё равно что смотреть на кусок дерева. Ноль реакции. ​— Это из-за того, что ты сделал с собой, Наруто, — тихо сказала она. — Ты использовал запретные техники подавления сознания, чтобы превратить себя в «Зеро». Ты методично обрывал связи между разумом и чувствами. Твоя нервная система… она просто «забыла», как управлять ногами. Это психологический паралич, наложившийся на истощение каналов чакры. ​В палату вошла Ино. Она несла свежую воду, но, увидев лицо Наруто, замерла. Он выглядел сломленным. ​— Я калека, — прохрипел Наруто, ударив кулаком по матрасу. — Ино, какой из меня Хокаге? Какой из меня шиноби? Я даже в туалет сам сходить не смогу! ​— Замолчи! — Ино резко поставила кувшин на стол и подошла к нему. — Слышишь? Замолчи сейчас же! Ты жив. Твой разум здесь. А ноги… мы их вернем. ​— Как?! — выкрикнул он, и в его голосе послышались слезы бессилия. — Я пытаюсь, Ино! Я кричу на них внутри себя, но они мертвы! Это цена, да? Цена за то, что я хотел стать машиной? ​Он закрыл лицо руками, и его плечи затряслись. Это был самый страшный момент для всех — видеть несокрушимого героя Конохи, который не может даже сесть без посторонней помощи. ​Ино села на край кровати и силой отняла его руки от лица. Она смотрела на него в упор, не давая отвернуться. ​— Слушай меня, Узумаки Наруто. Ты год был «идеальным инструментом» и не чувствовал ничего. Теперь ты будешь чувствовать всё. Боль, унижение, слабость. Это и значит быть человеком. Ты будешь учиться заново. Сначала сидеть. Потом стоять. А потом ты пойдешь. ​Она взяла его ладонь и положила себе на колено. — Если ты не можешь идти сам, я буду твоими ногами. Если тебе стыдно — я разделю этот стыд с тобой. Но я не позволю тебе снова уйти в холод из-за того, что тебе страшно быть слабым. ​Наруто посмотрел на неё. В её глазах была такая стальная решимость, которой позавидовал бы любой капитан АНБУ. И под этим взглядом его ярость начала утихать, сменяясь тупой, но живой болью. ​— Это будет долго, да? — тихо спросил он. ​— Очень долго, — честно ответила Сакура, проверяя капельницу. — Месяцы тренировок. И никакой гарантии, что ты снова сможешь использовать Шуншин или технику прыжков. ​Наруто глубоко вздохнул, глядя на свои неподвижные ноги под простыней. В этот момент он понял: его самая главная битва началась не в день нападения на деревню, а прямо сейчас, в этой тихой палате. ​— Ладно, — прошептал он, сжимая руку Ино. — Помоги мне… Помоги мне хотя бы сесть. Первая попытка покинуть кровать превратилась в настоящую пытку. Наруто всегда был воплощением движения, вихрем, который невозможно остановить. Теперь же, чтобы просто пересадить его в инвалидное кресло, потребовались усилия двух медбратьев и Сакуры. ​Когда его тело наконец опустилось на жесткое сиденье, Наруто почувствовал себя не героем войны, а тряпичной куклой. Его ноги безвольно свисали с подножек, и он даже не мог поправить их сам. ​— Я сама его отвезу, — тихо сказала Ино, забирая ручки коляски у санитаров. ​Она вывезла его в сад госпиталя. Был солнечный полдень, пахло нагретой хвоей и цветами, но Наруто не замечал красоты. Он смотрел на свои руки, лежащие на подлокотниках, и его трясло от подавленного гнева. ​— Хочешь, подъедем поближе к пруду? — мягко спросила Ино. ​Наруто не ответил. Он внезапно схватился за колеса коляски, пытаясь крутануть их самостоятельно. Его мышцы, не привыкшие к такой нагрузке после комы, отозвались резкой болью. Коляска дернулась и застряла в небольшой выбоине на дорожке. ​— Наруто, подожди, я помогу… — начала Ино, делая шаг вперед. ​— Не трогай! — рявкнул он, и его голос сорвался на хрип. — Я сам! Я не гребаный овощ, Ино! ​Он снова рванул колеса. Его лицо покраснело, на лбу вздулись вены. Он вкладывал в это движение всю свою ярость, всё отчаяние от того, что «Зеро» — идеальный убийца — теперь не может преодолеть даже кочку на дороге. Коляска резко дернулась, Наруто потерял равновесие и, не имея возможности опереться на ноги, просто вывалился из кресла. ​Он упал на траву, лицом вниз. Это было самое позорное падение в его жизни. ​— Наруто! — Ино бросилась к нему, но он ударил кулаком по земле, поднимая пыль. ​— Уходи! — кричал он, уткнувшись лицом в ладони. — Уходи, Ино! Ты не должна этого видеть! Посмотри на меня! Я ничтожество! Я не могу даже сидеть! Где мой Расенган? Где моя скорость? Я просто кусок мяса, который ты таскаешь за собой! ​Ино не ушла. Она опустилась на колени прямо в грязь рядом с ним и силой перевернула его на спину. На его щеке была ссадина, а в глазах — столько боли и ненависти к самому себе, что ей стало трудно дышать. ​— Ты думаешь, мне нужен твой Расенган? — прошипела она, и в её глазах блеснули слезы ярости. — Ты думаешь, я год ждала твоего пробуждения, чтобы смотреть, как ты крутишь сальто? Мне плевать, как ты передвигаешься — на ногах, на колесах или на моих руках! ​Она схватила его за ворот больничной рубашки. — Тебе стыдно? Прекрасно! Это значит, ты чувствуешь! Машине «Зеро» не было бы стыдно, он бы просто вычислил траекторию падения. А ты злишься, ты орешь, ты плачешь. Ты — человек, Наруто! И я не уйду. Даже если ты будешь орать на меня до хрипоты. ​Наруто замер. Его тяжелое дыхание постепенно выравнивалось. Ярость уходила, оставляя после себя лишь выжигающую пустоту и усталость. Он посмотрел на Ино — её платье было испачкано землей, волосы растрепались, но взгляд оставался непоколебимым. ​— Прости… — прошептал он, закрывая глаза. — Прости меня. Я просто… я не знаю, как так жить. ​— Мы научимся, — Ино осторожно приподняла его голову и положила к себе на колени. — Шаг за шагом. Сначала мы просто научимся сидеть в этом чертовом кресле, не пытаясь его сломать. А потом… потом мы пойдем дальше. Тишину сада нарушил звук уверенных, тяжелых шагов. Цунаде шла по дорожке, и полы её плаща Хокаге развевались на ветру, словно крылья хищной птицы. Её лицо было непроницаемым, застывшим в маске власти. Ино невольно выпрямилась, чувствуя исходящее от неё давление. ​Цунаде остановилась в трёх шагах от инвалидной коляски. Она не смотрела Наруто в глаза, её взгляд был прикован к официальной папке в руках. ​— Узумаки Наруто, — её голос прозвучал сухо и официально, как удар хлыста. — Я здесь как глава деревни. ​Наруто вздрогнул. Этот тон он слышал весь последний год, когда получал приказы на ликвидацию целей. Он попытался выпрямиться, но спина плохо слушалась, и он лишь сильнее вцепился в подлокотники. ​— Твое состояние изучено медицинским советом, — продолжала она, открывая папку. — Вердикт окончательный: ты больше не можешь выполнять обязанности шиноби. Твоё тело заблокировано твоей же техникой «Зеро». Ты опасен для себя и бесполезен для миссий. Приказом Хокаге ты отстранен от службы. Твое личное дело шиноби… закрыто. ​Она с силой захлопнула папку. Наступила мертвая тишина. Наруто смотрел на свои неподвижные ноги, и в этот момент казалось, что его жизнь, всё, ради чего он дышал, было просто стерто росчерком пера. ​Но вдруг что-то изменилось. ​Цунаде резко сорвала с плеч плащ Хокаге и швырнула его прямо на траву. Огромный иероглиф «Тень Огня» оказался в пыли. Она сделала шаг вперед, и её лицо мгновенно преобразилось: брови дрогнули, а в глазах, только что бывших ледяными, блеснули слезы. ​— А теперь… — голос её сорвался, став хриплым и живым, — теперь я здесь как женщина, которая вырастила тебя. Как та, кто видит в тебе своего младшего брата и сына. ​Она рухнула на колени прямо перед коляской, не заботясь о статусе и гордости. Её сильные руки обхватили его лицо, заставляя поднять голову. ​— Наруто, ты, идиот! — выкрикнула она, и первая слеза скатилась по её щеке. — О чем ты думал?! Зачем ты сделал это с собой? Ты думал, мне нужна твоя идеальная служба? Мне нужно было, чтобы ты был жив! Чтобы ты улыбался, как последний дурак, и орал, что станешь Хокаге! ​Наруто замер, ошеломленный этой внезапной вспышкой тепла. Он почувствовал, как её ладони дрожат на его щеках. ​— Я потеряла всех, кого любила, — прошептала Цунаде, прижимаясь своим лбом к его лбу. — Наваки, Дана… я не позволю этой проклятой маске АНБУ забрать еще и тебя. К черту приказы! К черту деревню, если она требует от тебя стать куском мяса! ​Она обняла его так крепко, что у Наруто перехватило дыхание. Это было не объятие официального лица — так мать обнимает ребенка, вернувшегося с того света. ​— Прости меня, малыш… — всхлипнула она. — Прости, что позволила тебе надеть эту форму. Но теперь всё кончено. Слышишь? Ты больше не один. Если ты не можешь ходить — я переверну весь мир, чтобы найти способ тебя вылечить. Но больше никогда, слышишь, никогда не смей закрывать от меня свою душу. ​Наруто почувствовал, как по его собственной шее потекло что-то горячее. Он не сразу понял, что это его собственные слезы. Лед, который еще оставался в самых глубоких уголках его разума после слов «Хокаге», окончательно растаял под напором этого материнского тепла. ​— Цунаде-баа-чан… — прохрипел он, впервые за год используя это старое, дерзкое прозвище. ​Она отстранилась, вытирая глаза кулаком, и слабо улыбнулась сквозь слезы. — Вот так. Теперь я узнаю этого несносного мальчишку. ​Ино, стоявшая всё это время чуть поодаль, тоже плакала, закрыв рот рукой. Она видела, как в этот момент Наруто перестал быть «объектом Зеро» и снова стал Наруто Узумаки. ​Цунаде поднялась, подобрала плащ и посмотрела на Ино. — Забирай его отсюда, Яманака. В госпитале ему больше делать нечего. Ему нужен дом. И… — она снова посмотрела на Наруто, — готовься. Скоро я приду проверять, как ты тренируешься. И если ты будешь лениться — я лично выпишу тебе такой подзатыльник, что ты допрыгаешь до самой Резиденции. ​Она развернулась и пошла прочь, снова надевая маску Хокаге, но её плечи больше не были такими напряженными. Она вернула себе сына.