Цена любви Узумаки

Выписка из госпиталя не была торжественной. Наруто сидел в своем кресле, на его коленях лежал небольшой сверток с личными вещами. Сакура стояла у дверей, кусая губы, а Саске, прислонившись к стене, провожал их тяжелым взглядом. ​— Мы справимся, — тихо сказала Ино, сжимая ручки коляски. — Сакура, спасибо за всё. ​Когда они выехали за ворота госпиталя, Наруто впервые за долгое время почувствовал на лице не больничный запах антисептиков, а аромат жареного рамена из Ичираку и пыли нагретых улиц Конохи. Люди на улицах оборачивались. Кто-то смотрел с жалостью, кто-то — с недоумением. Великий шиноби, герой войны, теперь просто сидел, укрыв ноги пледом. ​Наруто ниже опустил голову, пряча глаза под челкой. Его гордость кричала внутри, требуя немедленно вскочить и побежать, но тело оставалось немым. ​Они остановились у его старой квартиры. Ино поднялась наверх, а через десять минут спустилась обратно, её лицо было грустным. ​— Наруто... там четвертый этаж. Лифта нет. Пороги высокие, а коридоры такие узкие, что коляска не пройдет и метра. Там даже на кухню не заехать. ​Наруто горько усмехнулся, глядя на свои руки. — Значит, я даже в собственном доме в ловушке. Символично. ​— Нет, — Ино решительно подошла к нему и встала перед креслом. — Ты не вернешься в эту пустую коробку, где даже стены напоминают об одиночестве. Ты едешь ко мне. В дом клана Яманака. Там широкий сад, пандусы и... и там есть я. ​— Ино, я не хочу быть твоим проектом по спасению, — глухо отозвался он. — Ты и так потратила на меня месяц жизни. ​— Это не обсуждается, Узумаки, — она щелкнула его по носу, как когда-то в детстве. — Это приказ твоего нового «командира». ​Дом Яманака ​Дом клана встретил их тишиной и запахом сушеных трав. Мать Ино уже подготовила комнату на первом этаже, которая выходила прямо в сад. Когда Ино завезла его внутрь, Наруто замер. На тумбочке стояла фотография: он, Сакура и Саске, еще совсем дети. А рядом — ваза с теми самыми фиалками. ​Но реальность быстро вернула его с небес на землю. ​— Наруто, пора перебираться на кровать, — мягко сказала Ино. ​Это был момент максимального унижения. Он не мог просто перепрыгнуть. Ино пришлось обхватить его за пояс, а ему — обвить её шею руками. Он чувствовал её тепло, её сбивчивое дыхание и то, как сильно напрягаются её мышцы, чтобы удержать его вес. ​Когда он наконец оказался на постели, Наруто отвернулся к стене. Его лицо горело от стыда. — Я ненавижу это, — прошептал он в подушку. — Ненавижу быть обузой. Ты должна была оставить меня в АНБУ. Там я хотя бы был полезен. ​Ино села на край кровати и начала медленно развязывать его сандалии, которые ему больше не были нужны для ходьби. — В АНБУ ты был мертв, Наруто. А здесь ты — живой. И то, что я сейчас помогаю тебе лечь — это не обуза. Это подарок для меня. Потому что я могу коснуться тебя и знать, что ты не исчезнешь в облаке дыма. ​Она накрыла его ноги одеялом и задержала руку на его колене. — Завтра мы начнем. Не миссии. Мы начнем учиться жить в этом доме. Я покажу тебе, как ухаживать за цветами. Оказывается, у тебя к этому талант, «тайный даритель». ​Наруто приоткрыл один глаз и посмотрел на неё. В полумраке комнаты Ино выглядела такой родной и надежной, что его страх перед будущим немного отступил. ​— Ино... — позвал он, когда она уже была у двери. — Да? — Спасибо. За то, что не дала мне остаться в той квартире одному. ​Она улыбнулась, и эта улыбка была ярче любого солнца. — Спи, Наруто. Завтра будет новый день. И в нем не будет «Зеро». Только ты и я. Первое утро в доме Яманака было тихим. Ино ушла в лавку пораньше, оставив Наруто время, чтобы прийти в себя. Он проснулся от запаха цветов и солнечного света, который резал глаза. Первая мысль была привычной: «Подъем. Позиция. Отчет». Но ноги не отозвались. Тяжелое, мертвое чувство в нижней половине тела мгновенно вернуло его в реальность. ​Наруто сел в кресле, глядя на столик с заваркой. Он решил, что сегодня он сделает это сам. Но пальцы дрожали, а координация после комы была никудышной. Когда он потянулся к тяжелому чайнику, колесо коляски соскользнуло, и сосуд с грохотом повалился на пол, заливая всё водой. ​— Проклятье! — прорычал Наруто, ударив кулаком по подлокотнику. ​Гнев захлестнул его. Бессилие жгло изнутри сильнее, чем раны от кунаев. И в этот момент он вспомнил про свой самый главный козырь. ​— Техника теневого клонирования! — выкрикнул он, сложив пальцы в печать. ​Раздалось два громких хлопка. В комнате появились двое клонов. Они стояли на крепких, здоровых ногах, уверенно и легко. Оригинал посмотрел на них снизу вверх, и в груди больно кольнуло — он завидовал самому себе. ​— Быстро! — скомандовал Наруто. — Уберите здесь. И заварите чай. ​Клоны бросились исполнять приказ. Один подхватил чайник, другой в мгновение ока вытер пол. Они двигались с той легкостью, которую Наруто потерял. Они были его идеальными инструментами. ​— Смотри, Ино! — воскликнул Наруто, когда она вошла в комнату. — Проблема решена! Мне не нужно учиться ходить. Мои клоны будут моими ногами. Они будут носить меня, убирать, ходить в магазин. Я снова могу быть полезным! ​Ино остановилась, глядя на эту суету. В её глазах не было восторга — только глубокая печаль. Она подошла и одним легким касанием развеяла ближайшего клона. Второй исчез сам, когда Наруто от неожиданности потерял концентрацию. ​— Зачем ты это сделала?! — вскипел он. ​— Потому что это ложь, Наруто, — тихо сказала Ино, опускаясь перед ним на колени. — Ты хочешь заменить свою жизнь клонами. Ты хочешь, чтобы они «жили» за тебя, пока ты будешь прятаться в этом кресле. Но клоны не чувствуют тепла земли. Они не чувствуют усталости, которая говорит о том, что ты борешься. ​Она взяла его руки в свои. — Если ты будешь использовать их как замену себе, твой мозг никогда не захочет восстановить связь с ногами. Зачем ему стараться, если за него всё делают копии? Ты просто создаешь себе новую маску, Наруто. ​Он опустил голову, чувствуя, как его триумф рассыпается в прах. Она была права. Клоны были легким путем, способом убежать от реальности, где он — инвалид. ​— Я просто хотел снова увидеть мир не снизу вверх, — прошептал он. ​— Ты увидишь его так снова. Но это будешь ты, настоящий. А теперь… — она поставила перед ним чашку, которую успел наполнить клон. — Пей свой чай. И пообещай мне: клоны — только для поддержки, когда ты будешь учиться стоять. Но они не будут проживать твою жизнь вместо тебя. ​Наруто сделал глоток. Чай был горьким, но он вернул его в реальность. Ночь в доме Яманака была тихой, но для Наруто эта тишина стала ловушкой. Стоило ему закрыть глаза, как сознание, едва начавшее восстанавливаться, провалилось в бездну, где время и пространство работали по законам АНБУ. Тишина комнаты была разорвана не криком, а звуком, который Наруто не слышал с самой битвы с Пейном. Из его собственного живота, прямо из области печати, с металлическим лязгом вырвались золотые цепи чакры. ​Это не была иллюзия. Это была техника его клана — Конго Фуса (Адамантовые запечатывающие цепи). Но они не защищали его. Из-за поврежденных каналов чакры и ментального хаоса, древняя сила Узумаки пробудилась искаженной. ​Цепи, усеянные острыми, рваными шипами, начали хаотично биться о стены, круша мебель в щепки. Звенья, раскаленные добела от его боли, обвили ноги Наруто, впиваясь в плоть. ​— Наруто, остановись! Твоё тело не выдержит! — крикнула Ино, уворачиваясь от удара тяжелого золотого звена, которое разнесло тумбочку в пыль. ​— Я не… я не могу! — хрипел Наруто. Его глаза горели неестественным золотым светом. — Они тянут меня! Они хотят запечатать то, что осталось от моей души! ​Цепи вели себя как живые существа. Они чувствовали его страх перед беспомощностью и превратили этот страх в физические оковы. Шипы впивались в его парализованные ноги, высасывая последние капли чакры. Наруто казалось, что его собственные предки тянут его обратно в землю, наказывая за то, что он позволил себе стать бездушным инструментом. ​— Это техника твоей матери… — Ино замерла, глядя на это буйство силы. — Наруто, они реагируют на твою ненависть к себе! Ты используешь силу клана, чтобы наказать самого себя! ​Цепи захлестнули шею Наруто, прижимая его к спинке кровати. Кровать затрещала. Золотой свет начал заливать комнату, становясь невыносимо ярким. Шипы на звеньях стали длиннее, пробивая кожу на руках и ногах. ​Наруто видел в этом свете силуэты. Ему казалось, что тысячи Узумаки смотрят на него с осуждением. «Оружие без воли не достойно этой крови», — шептали голоса в его голове. ​— Прекратите… — слезы смешивались с кровью на его щеках. — Я не хотел… я просто хотел защитить всех… ​— Наруто, посмотри на меня! — Ино бросилась вперед, игнорируя опасность быть раздавленной золотыми звеньями. ​Она прорвалась сквозь кольцо цепей. Один из шипов задел её плечо, прорезав ткань платья и оставив кровавый след, но она даже не вздрогнула. Она обхватила лицо Наруто руками, заставляя его смотреть прямо в её глаза, в которых не было страха — только бесконечная любовь. ​— Эти цепи — это твоя жизнь, Наруто! Твои узы! — закричала она, перекрывая звон металла. — Они не должны причинять боль! Ты не должен запечатывать себя! Используй их, чтобы держаться за меня, а не чтобы убить себя! ​Наруто замер. Всплеск её боли от раны на плече протрезвил его разум лучше любого лекарства. Он увидел кровь на её платье — его кровь, его силу, которая причинила ей вред. ​В этот миг золотое сияние начало меняться. Гневный, колючий свет стал мягким и теплым. Шипы на цепях начали медленно втягиваться обратно в звенья. ​— Прости… Ино, прости… — прошептал он. ​Цепи начали медленно опадать на кровать, становясь невесомыми и прозрачными, пока не превратились в золотистую пыль, которая впиталась обратно в его печать. ​Наруто обессиленно рухнул на подушки. В комнате воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Он посмотрел на плечо Ино, на котором алел порез. ​— Твоя кровь… — его голос дрожал. — Техника моего клана… она чуть не убила тебя. ​— Она не убила меня, — Ино тяжело дышала, прижимая руку к ране. Она слабо улыбнулась. — Она просто напомнила тебе, что ты — Узумаки. И что твоя сила всегда была в узах с другими людьми, а не в одиночестве АНБУ. Наруто смотрел на глубокий порез на плече Ино, и тишина в комнате казалась оглушительной. Кровь продолжала медленно пропитывать её домашнее платье, оставляя яркое пятно на светлой ткани. Ужас, который он испытал мгновением ранее, когда цепи его собственного клана безумствовали в комнате, сменился парализующей виной. ​— Ино... Твоё плечо... — прохрипел он. Его руки, всё еще подергивающиеся от остаточного напряжения чакры, бессильно лежали на одеяле. — Это я сделал. Снова. Я только разрушаю всё, к чему прикасаюсь. ​— Перестань, Наруто, — Ино поморщилась, пытаясь прижать рану рукой, но её пальцы окрасились в красный. — Это была техника Узумаки. Твоё наследие защищало тебя от твоих же кошмаров. Оно просто... слишком сильно напугано, как и ты. ​— Нет, — Наруто резко подался вперед, превозмогая слабость в спине. — Дай мне руку. Пожалуйста. ​Ино послушно придвинулась ближе. Она видела, как изменился его взгляд: из него исчез холод и пустота, осталась лишь отчаянная, болезненная решимость. Наруто осторожно взял её за ладонь и потянул к себе. Его пальцы были ледяными, но в самой глубине его каналов чакры начал зарождаться новый ритм. ​Он закрыл глаза, вспоминая, как Сакура часами сидела над ним в госпитале. Он не знал сложных печатей медицинских ниндзюцу, но он чувствовал жизнь. Сейчас, когда его собственное тело было сломано, он чувствовал её особенно остро. ​— Пожалуйста... — прошептал он, и из его ладоней начал сочиться мягкий, изумрудно-золотистый свет. ​Это не был холодный блеск АНБУ и не ярость золотых цепей. Это была чистая, концентрированная воля к жизни. Наруто направлял свою чакру в её рану, буквально умоляя клетки Ино срастись. Он чувствовал её пульс, чувствовал тепло её кожи, и в этот момент их связь стала глубже любого ментального переноса. ​Кровь остановилась. Края пореза начали медленно стягиваться, пока на месте раны не остался лишь тонкий розовый след, который исчезал на глазах. ​Наруто выдохнул и обмяк. Его голова упала ей на плечо — туда, где только что была рана. Он был полностью истощен, но внутри него впервые за долгое время не было льда. ​— Я не хочу больше быть мечом, Ино... — его голос был совсем слабым, почти детским. — Если мои руки могут это... если я могу лечить... то, может быть, я еще не окончательно потерян? ​Ино обняла его за голову, прижимая к себе. Она чувствовала, как его дрожь постепенно утихает. ​— Ты никогда не был потерян для меня, — прошептала она, гладя его по волосам. — Ты просто забыл, что твоя сила — в созидании. Сегодня ты исцелил не только меня, Наруто. Ты исцелил часть самого себя. ​В ту ночь в комнате Яманака пахло не железом и кровью, а свежестью летнего дождя. Наруто заснул глубоким сном, и впервые за многие месяцы ему не снились кандалы. Ему снился сад, в котором он, наконец-то, стоял на собственных ногах.