Запах ладана

Запах ладана, воска, страниц библии уже давно забился в брюнета. Очередной день, как и вчерашний, как и завтрашний начинается с молитвы. Парень уже и не помнил, когда выучил первую молитву. Может, когда отец впервые избил его? Может, когда он увидел, как этот же человек до полусмерти избил мать?  Нам Гю рос в семье из семи детей. Его отец был священником, уважаемым и почетаемым в городе. Только, мало кто знал, что происходило у них дома. Гю был старшим ребёнком и отхватывал всегда больше всех. Младших жалели, когда Наму запрещали даже читать книги. «Много читаешь, Нам Гю. Ты хочешь разорить меня на новые книги? Да ты хоть знаешь, сколько стоит одна?». Нам Гю не знал. Вообще, Нам Гю много чего не знал. Ему не разрешено было ходить в первые классы школы и общаться с кем-то кроме братьев.  Если отец был строг и холоден, этого Гю точно не сказал бы о матери. Мать Нам Гю работала учителем начальных классов. Она сама обучала сына писать, считать и читать. Первой книгой стала не азбука, а библия. Отец всегда следил за процессом обучения, не сводил глаз сидя на кресле неподалеку. Брюнет действительно его боялся. Когда тот поднимал руку, парень дергался и уже пытался отклониться от удара. Да, Нам Гю били с самого детства. Без перерывов на день рождения и Рождество. Отцу было всё равно, куда сегодня хотел идти парень и бил абсолютно везде, кроме лица. Лицо Гю должен был держать в порядке, чтобы ходить в церковь, чтобы дать очередную молитву стоя рядом с отцом.  Люди любили Нам Гю и его появление в церкви всегда сопровождалось большим количеством людей, которые хотели поговорить с этим красивым парнем.  Гю действительно был очень красивым. На службу он всегда собирал волосы, которые всё равно потом мешались. Черное одеяние отлично скрывало все синяки и шрамы, а наперсный крест делал из него, как говорил отец, настоящего «Человека». Нам Гю уже давно не чувствовал себя человеком. Он чувствовал себя телом, которое проживает одно и тоже. Унижения, избиения, бесконечные молитвы матери на кровати. Когда это всё уже закончится?  — Ким Нам Гю. Почему твой брат говорит мне, что ты достал новую книгу ? — Стальной голос отца, он не просто говорил, он избивал словами.  — Отец, у меня нет никаких новых книг. Я перечитывал Новый Завет. — Сука. Кажется, мелкие опять видели что-то, что видеть им было нельзя.  Ответа не последовало. Последовал хаос. Отец стал переворачивать комнату. Все вещи с тумбы, шкафа, кровати летели прямо в Нам Гю. Без разбора разбивались вазы, а в осколки летели даже священные книги.  Отец все же нашел. Нашел злополучную книгу, подаренную Нам Гю на одной из служб немного чудоватым парнем.  — Портрет Дориана Грея значит? Да ты, сука, у меня её сожрешь сейчас, — глаза отца будто наполнились кровью, Гю начал отступать, но, бежать было некуда. — Иди сюда, щенок.  В этот день даже красивое лицо Гю пострадало. Кровь с носа не останавливалась пару часов. На службу, парень на следующий день не пошел. Парень действительно ел страницы этой книги. Отец буквально запихивал их в глотку своими жирными пальцами.  Каждый божий день, Нам Гю думал о том, как хотел бы сломать каждую кость в теле своего отца. Хотя, в мыслях он не назвал его отцом. Скорее мразью, ублюдком, выродком и дальше по списку. Он его просто ненавидит, даже больше, он просто хотел расправиться с ним и его мелкими ублюдками. Гю пошел в мать, но братья, пошли в отца. Такие же святоши, но ещё соплежуи.  *** Новые развлечения от скучной жизни найти сложно, но возможно. Когда у тебя всё есть, это быстро надоедает. Хочется новых эмоций.  Су Бон рос в обеспеченной семье, хотя, по большому счету семьи у него и не было. Только бабушка, родители свалили как только Су исполнилось пять лет. Они не особо были заинтересованы в сыне. Молодые и горячие уехали не оставив от себя и следа. Деньги с сейфа бабушки были успешно украдены, на что было глубоко наплевать. Женщина в этот день долго успокаивала внука, который всем сердцем любил её. С тех пор бабушка растила внука сама, а помощь оказывали только многочисленные няни. Наверное, Су был сложным ребёнком. Няни менялись чуть ли не каждую неделю до его тринадцати лет. С тринадцати, бабушка перестала нанимать кого-то кроме дом работниц. Деньги позволяли ей не работать и наблюдать за внуком самой. Сладкая жизнь? Да, абсолютно.  Только Су надоело. Надоело каждый день купаться в роскоши и смотреть на таких же как он. Сейчас Су девятнадцать и он нашел себе новое развлечение — молодой паренек из церкви.  Фиолетовому нравилось даже просто бесить парня своим присутствием в этом святом месте.  — А если я буду шарить за твои заветы, ты ты сходишь со мной погулять?? — Су Бон шептал на ухо, вытягивая из младшего душу своими словами.  — Мне нельзя, отец будет зол если я сбегу.— Искушение сбежать было, но страх наказания был намного больше.  —Нам Гю, ты обещал мне исповедоваться за книгу, когда вернешь долг? — Су прошелся языком по уху младшего, прикусив мочку.  — Су Бон, нас увидят и мне мало не покажется. — Гю отдернул голову от своего главного искушителя.  — У тебя кроме свечек есть интересы? — Положив голову на чужое плечо, Су смотрел на то, как Нам Гю убирал догоревшие остатки от свечей.  — Книги.  Су прекрасно знал ответ. Сколько раз он уже задавал этот вопрос? Один бог знает, видимо.  Фиолетовый уже несколько месяцев думает о том, как бы ему вытащить младшего из церкви и прогуляться. Даже книгу ему купил, чтобы подкупить интерес. Гю тоже хотел сбежать с этого места. Ему было хорошо с Боном, но, если после этой оплошности он вернется домой.. лучше вообще не возвращаться. Даже представить было страшно, что отец с ним сделает.  Хоть Нам Гю уже исполнилось девятнадцать, отец не отпустил его учиться в какое-либо учебное заведение. Боялся? Возможно. Наверное, он подозревал, что сын сбежит при первой возможности. Тяжелый взгляд чувствовался каждый чертов день.  *** — Отец на выходных с семьей уезжает в какую-то другую церковь, далеко за городом, ты можешь прийти ко мне, — Гю говорил шепотом. Прошло уже два месяца с обещания.  — Ты все таки решил впустить меня в свои мысли?  — Возможно.  Обшарпанная квартира на первом этаже выглядела не презентабельно, но была достаточно большой. Комната родителей, кухня и три комнаты для детей. Ещё одна комната пренадлежала лично Нам Гю. Ему, как самому старшему выпала возможность выбрать комнату, а отец был совершенно против, чтобы младшие общались со старшим ребенком.  Комната Нам Гю выглядела аккуратно и всегда была в чистоте, хоть обшарпанные стены и выдавали то, что тут уже давно не было ремонта. Наверное, единственное, что выдавало то, что тут живут люди — раскрытая книга на столе и не идеально заправленная кровать.  — Не хочешь уйти отсюда? — вся атмосфера квартиры давила на фиолетового. Маленькая комната и смотрящая из угла икона божьей матери словно пытались выгнать фиолетового из комнаты.  Запах ладна и воска словно впитался в стены квартиры, удушающий запах отталкивал, хоть от кожи младшего этот аромат доносился более приятным и мягким. Нам Гю смотрел на него пустым взглядом, ответ можно было и не оглашать.  — Каждый день, — холодная рука старшего опустилась на безумно горячую. Руки Нам Гю будто горели огнем.  — Собирай вещи, ты совершеннолетний и не обязан жить тут до смерти, — теплая рука отдернулась после слов Су.  — Мне страшно, он убьет меня.  — А я убью его.  Некоторые вещи были закинуты в сумку, крест остался на столе, как завершение прошлой жизни. Золотой, красивый крест переливался от света свечи, так же оставшейся пылающей на столе. Нам Гю хотел, чтобы квартира сгорела до тла, но нормы морали до сих пор оставались с ним. Все же, он не хотел, чтобы мать пострадала от рук отца, ведь идеей оставить Гю одного впервые за девятнадцать лет пришла именно ей.  *** Парни пришли домой к Су только к восьми вечера, хоть и пришли туда сразу после утренней службы. Нам Гю долго мялся у порога, так как он точно не вписывался своим видом в этот роскошный дом.  Дом был огромный и очень дорогой. У бабушки действительно был вкус. На входе их встретил дворецкий, который провел их прямо к пожилой женщине, сидящей у камина в гостиной.  — Су Бон, ты сегодня с другом? — Бабуля мило улыбнулась, повернув голову на юношей — Стой, Нам Гю?  — Здравствуйте. — Гю опустил глаза в пол, не осмелившись поднять их на пожилую женщину.  — Чхве, ты увел сына священника? Я в жизни не поверю, что он его пустил по своей воле.  Женщина встала с кресла и подошла к Нам Гю, обняв его за плечи. Она часто ходила в церковь и прекрасно знала о Гю и его семье. Один раз, она даже видела как Нам Гю наказывают прямо в главном зале церкви. Такой звонкой пощечины, женщина никогда в своей жизни не слышала.  Бабушка Су была понимающей. Она выслушала внука и разрешила Нам Гю остаться у них на неопределенный срок. Это будто вернуло Нам Гю в жизнь. Теплый взгляд он испытывал теперь не только от фиолетового чудика в церкви, но и от этой милой женщины. Добрые голубые глаза достались Су Бону как раз от бабушки.  Комната Су Бона порядком отличалась от комнаты Гю. Она была не идеальна, но в ней было уютно и тепло. Су так же любил читать книги, но, обложки стоящие на полке были разных цветов и оттенков. Никаких икон по дому и крестов перед каждой комнатой, зато разные плакаты и подсветка в теперь уже их комнате.  Су подошел сзади к младшему, завороженному огнями подсветки. Холодные как лёд руки окольцевали талию, а нос уткнулся в шею. Запах ладана от кожи будет вымываться долго, но, вскоре его не останется вовсе. Парень не знал, хорошо это или плохо, но, наверное, именно в этот запах он и влюбился.  Парни «встречались» уже два месяца. На сколько это было возможно, конечно. Отношениями это было назвать сложно, но Су Бон приходил на каждую службу и выводил Нам Гю из себя. Он вел себя по-хозяйски. Трогал младшего в церкви где хотел и как хотел. До этого у младшего не было отношений и такие прикосновения для него были первыми. Холодные руки оставляли жар на коже ещё долго. О каком боге можно было говорить, когда Нам Гю трогал себя ночами представляя Су Бона рядом? Наверное, отец бы оторвал ему руки за эти мысли, тем более, мысли были не о девушке. Полюбить парня. Как Гю мог так вляпаться? Хотя, наверное, это был его единственный шанс уйти из дома.  Сейчас руки гуляли под черной рубашкой. Тело под его руками горело, руки грелись, а Гю покрывался мурашками.  — Я могу? — Пальцы Су зацепились за пуговицу на рубашке, но старший смиренно ждал ответа.  Нервный кивок не заставил себя ждать. Тело оголялось с каждой секундой, пуговицы растёгивались безумно медленно. Су никуда не торопился, теперь сын священника пренадлежит ему и он никуда не отпустит свое счастье. Горячее дыхание младшего, который уже задыхался от медленных движений и своих мыслей, которые заполонили голову.  — Я надеюсь, ты сейчас не молишься, святоша — губы Су опустились на шею, оставляя на ней поцелуи-бабочки и бордовые отметки за собой.  Нам Гю повернулся к фиолетовому, чтобы посмотреть в голубые глаза. Зрительный контакт казался невозможным, младший прильнул к губам напротив, неумело и по-детски целуя Су Бона. Губы, в отличии от рук, были горячими. Сладкие от какой-то жвачки и такие манящие ещё с первого дня встречи. Да, как бы Гю не отрицал и не пытался держать лицо, это фиолетовое нечто произвело впечатление ещё в первый день. Тогда он был в церкви, кажется, с бабушкой? Это было не так важно. Уже в первый день встречи он пакастил жизнь брюнету и задувал свечки за упокой. Уже тогда он начал бесить и Гю впервые в жизни повысил голос. Наверное, своим не стандартным для этого места поведением Су и привлек Нам Гю. Так же, старший совершенно не парился о том, что надевать в святое место. Яркие футболки с принтами, шорты, кофты, ему было абсолютно всё равно. Он ходил туда не из-за веры, а из-за нового увлечения в виде такого не тронутого парнишки, что прислуживал отцу. Поцелуй длился не долго, но Нам Гю испытал весь спектр эмоций за этот непродолжительный момент. Взгляд Су опустился ниже. Под рубашкой были видны синяки и садины. Бон знал, от кого они. Он хотел поцеловать каждый шрам и синяк оставленный отцом Гю, чем обязательно займется потом.  Парни переместились на кровать, где было больше возможности насладится друг другом. Гю дрожащими руками стянул с Бона толстовку. Тело парня было красивым, Нам провел рукой по его груди задевая подвеску с демоном Они. Младший взял ее в руку и рассматривал, пока Су оставлял на его теле всё больше поцелуев. Подвеска была серебряной, острые зубы демона и выразительные опущенные глаза пугали и манили к себе.  Су в это время уже мял бугорок на брюках Нам Гю. Это сопровождалось вырывающимся тихими стонами с уст Нама. Он много раз представлял эту картину, но, испытать чужие руки на себе.. это будоражило. Су брал свое, он не думал о том, что будет завтра. Может к ним даже придет горе-отец, который сразу получит в рожу, так как за каждый синяк на бледной коже придется ответить.  Су быстро освободил младшего от брюк и нижнего белья. Гю стеснялся, он прикрыл лицо руками, чтобы Бон не видел его лицо. Хотелось убежать от этого голодного взгляда. Интересно, Су представлял половой акт с младшим? В любом случае, сейчас было стыдно лежать перед фиолетовым вот так. Единственным элементом одежды осталась рубашка которая висела на плечах и носки, но на это старшему было уже всё равно.  Смазка из тумбочки быстро оказалась в руке у Су. Содержимое тюбика оказалось на руке у Бона, холодная смазка опустилась на член нижнего. Нам Гю выгнулся от прикосновения к своему половому органу, а с уст вырвался стон. Холодная смазка вмиг согрелась из-за кожи, а рука Су начала делать ритмичные движения вверх-вниз. Нам прикрыл свой рот тыльной стороной руки, закусывая её. Ощущения были острые, но приятные.  — Тебе приятно, святоша? Услышал бы я твои стоны раньше, не стал бы тянуть время — рука Бона ускорилась, а на чужих глазах выступили слезы удовольствия.  — Су, заткнись — Гю убрал руку от рта, она опустилась на чужое плечо — если нас услышит твоя бабушка, она выкинет меня вместе с помоями.  — Тут хорошая шумоизоляция, не лишай моих ушей этих сладких звуков.  Рука отпустила член Нам Гю, который пытался отдышаться после действий старшего. Только теперь два пальца оказались у анала Гю. Перед тем как войти в младшего пальцами, Бон накрыл чужие губы своими, дабы немного облегчить неприятную процедуру. Пока пальцы растягивали узкую дырочку, Су кусал и облизывал губы напротив. В поцелуе слышалось чужое мычание, Нам не понимал своих ощущений, ему было одновременно больно и приятно. Губы Су Бона успокаивали, руки опустились на простыни и сжимали их до побеления костяшек.  Весь процесс длился не долго, но старший успел достаточно растянуть парня. Теперь уже он снял брюки и нижнее белье, а после нанес на член смазку. На самом деле, Су Бон был возбужден с момента, как они переступили порог дома. Он мечтал о младшем, казалось, каждую секунду. Член входил медленно, старший давал привыкнуть к новым ощущениям, которые отдавали дрожью по всему телу.  Постепенно темп усиливался , а стоны Нам Гю становились всё громче. С каждым толчком у него перед глазами словно сверкали звезды, мыслей не было, было только бесконечное удовольствие. Пальцы мальчишки проникли в фиолетовые волосы, немного оттягивая их. Су Бон же занимался поцелуями на предплечьях и ключицах Гю. Он блуждал по телу поцелуями, пока на лице расплывалась довольная улыбка. — Теперь ты грешник как и я ? — Нам Гю словно не слышал этих слов, он смотрел в глаза напротив через пелену возбуждения которое доходило своего максимума.  Ещё несколько толчков — и нежные пальцы мальчишки впились в белоснежную простынь, скомкивая её в руках. Парень излился на живот, а через пару минут это повторил и старший. Оргазм был слишком сильный, ноги младшего дрожали в приятной судороге, пока Су опустился на подушку рядом. Руки и ноги стали чем-то тяжелым, Су закрыл глаза и чувствовал, как пульс постепенно возвращается в норму, а мысли растворяются в приятном тумане. Единственное что сейчас хотелось — долгие часы оставаться рядом с брюнетом без движения и разговоров. Просто быть рядом и слышать его дыхание , такое легкое и уставшее.  Нам Гю пришел в себя немного раньше, он опустил голову на чужую вздымающуюся грудь, хотелось ощущать Су рядом. Кожа была влажной и теплой, она сливалась воедино.  — Теперь ты можешь называть меня грешником — губы Нам Гю застыли в улыбке, пока тот тянул одеяло на них обоих.  — Я бы назвал тебя грешником, не будь ты таким святошей — Су погладил брюнета по голове , перебирая пряди волос в руках.  — Я хотел бы повторить — от такого даже старший был шокирован, так как Нам Гю казался ему противником плотских утех — но сначала, мы пойдем в душ.