Токсичный контроль | АРКА 3: Только вперёд!

Этот город оставался всё таким же идеальным и всё таким же ужасным одновременно. С момента начала апокалипсиса здесь не изменилось абсолютно ничего. Никаких развалин, существ, странных звуков или других внешних факторов. Даже, казалось, воздух остался таким же. — Интересно… почему именно этот город… — я задумчиво почесал затылок. — …до сих пор цел? Вопрос не остался висеть в воздухе. Айтор, не глядя и продолжая идти, ответил: — Пока они обитают в обычном Хэнфорте, — заговорил он спокойно. — Но это только пока, Лололошка. И от этого ответа легче не стало. Потом мы завернули за угол, и нашему взору открылись две военные машины. С выключенными фарами и без единого опознавательного знака. Айтор остановился, повернулся ко всем, и его взгляд стал серьёзнее. — Кавински, Ло, — сказал он строже. — Ко мне в машину. Остальные идут в другую. Никто не осмелился ничего ответить. Айтор лишь перед тем, как сесть в машину, сжал мою руку настолько крепко, что казалось, будто сейчас расплющит, но отпускать не собирался. И почему-то вырываться не хотелось. Кавински уселся сзади, закинув ногу на ногу и положив голову на стекло. — Романтика, да и только, — усмехнувшись, заметил он наши сплетённые руки. Я и Айтор, словно ошпаренные, вмиг разжали ладони, а на моём лице появился небольшой румянец. Кавински всё продолжал тихо хихикать. А потом Айтор громко засигналил соседней машине. Молчаливый знак, что пора отъезжать. И мы тронулись. Общее напряжение повисло мгновенно. Оно сковало движения и заставило меня нервно посмотреть из стороны в сторону. Айтор сжал руль до белых костяшек, а Кавински лишь устроился ещё удобнее. Просто разлёгся на заднем сиденье и смотрел вперёд. Тишина в машине стала невыносимой. Айтор смотрел только на дорогу, а я поглядывал в окно. Кавински, глядя в потолок, заговорил. — Короче. Заходит, значит, мужик в бар и видит зомби. Настоящего! Зелёный, вонючий, рука отваливается! Мужик в шоке, спрашивает у бармена: «Это чё такое?!» А бармен ему: «Не обращай внимания. Он просто ждёт, когда ему мозги принесут.» Мужик: «В смысле?!» А бармен вздыхает и отвечает: «Ну, он заказал „Мозговой штурм“, а повар — тормоз». Я тихо хихикнул, и на моём лице появилась улыбка. Айтор лишь покачал головой, но уголок его губ слабо дрогнул. Кавински лишь улыбнулся. — Всегда работает.

***

Хэнфорт.

Недоидеал быстро сменился до боли знакомым туннелем. А туннель — ещё более знакомым Хэнфортом. Но его вид меня совсем не обрадовал. Только неприятно сжалось сердце. Десятки разрушенных домов, магазинов и улиц представали передо мной, будто кладбище из бетона и стекла. И от этого стало только хуже. Въезд оказался совсем пустым. Не было никаких надоедливых людей, вечно подолгу проверяющих паспорт и заглядывающих в багажник. Даже шлагбаум был разломан на несколько частей и разбросан совсем рядом. Не очень приятное зрелище. На удивление, дороги были кое-как целы. Встречались ямы и большие скопления слизи, но в целом ехать было можно. Наши машины за это время совсем не пострадали. Мы ехали максимально аккуратно и опирались на взаимопомощь друг друга с помощью раций в карманах. По пути мы ещё ни разу не останавливались, хотя ехали уже около часа. Хотелось в туалет, да и уже поскорее выйти на улицу. Меня воротило от запаха этой пахучки в нашем транспорте. Потом в моей рации послышалось короткое «приём». Кажется, Лиф. — Лололошка, приём. Мы сильно вымотаны и требуем остановки. Нужно собраться с силами, да и до нужной точки мы почти доехали. Я повернулся к Айтору, ожидая его ответа. — Я тоже так считаю, — ответил он коротко, не глядя. Через секунду мы начали замедляться. Остановились в каком-то переулке. Незаметном, с большим количеством развилок, да и слизи здесь почти не было. Отличное место и отличная возможность сходить к себе домой. Здесь расстояние всего около двухсот метров до моей квартиры. И от этого становилось только тревожнее, но и решительнее тоже. Выйдя из машины, нас ударил тёплый, почти жаркий воздух. Совсем отвык от него за время пребывания в штабе и Сумеречном Хэнфорте. Кавински вытянулся и наклонился в разные стороны, разминая спину. — Уже спина затекла в этой тарантайке сидеть. Не могли найти что-нибудь поудобнее? — с возмущением произнёс он, но вопрос остался без ответа. Айтор посмотрел на всех, а все на него. — Значит так. Сейчас привал. Можете поесть, сходить в туалет и вообще отдыхать, — его голос стал строже, а взгляд острее. — И никто далеко отсюда не уходит. Даже если отойти в туалет — сообщать мне. Это не просьба. — закончил он свой монолог и вернулся в машину. Открыл бутылку и выпил воды. Вот он. Мой шанс. Я незамедлительно подошёл к Айтору и, выдержав небольшую паузу, сказал: — Айтор, можно в туалет? Айтор посмотрел прямо мне в глаза. Пристально, выискивая хоть какой-то намёк на ложь. Ничего не найдя, ответил: — Хорошо. Только без глупостей, Лололошка, — голос стал серьёзнее. — Ты знаешь, к чему это приводит. — отвернулся и смотрел куда-то вперёд. Я сдержал радость. И медленно, совершенно не подозрительно, скрылся за углом. — Получилось! — прошептал я с улыбкой. Пройдя ещё несколько метров, я всё же сходил в туалет (получается, технически не соврал), а потом вырвал листок из блокнота и написал записку: «Я ушёл к себе домой. Хэнфортская, 993. Проверить маму. Вернусь через полчаса. Если нет — ищите меня там. Только не громко. Лололошка» Буква «о» получилась кривой, но времени исправить не было. Я выдвинулся в сторону дома. Обернувшись назад, я увидел ту самую стену, через которую перелазил сотни раз, чтобы сократить путь домой. Положив записку под отломанный кем-то кусок кирпича, я поставил ногу на первый выступ от выпавшего кирпича, а левой рукой взялся за верх стены. Напрягся всем телом, подтянулся наверх и поставил правую ногу на выступ чуть выше левой. Стоило лишь подтянуться второй раз — и я уже наверху. Ещё я перепрыгнул через слизь, которой мне не очень хотелось касаться, и ноги при приземлении отдались секундной болью. Когда я поднял голову, то увидел лишь разрушенные здания, сломанную дорогу и разбросанную кое-где чёрную жижу. А потом, совсем рядом со мной, я заметил какую-то нашивку. Кажется, она была вырвана из ткани. Я достал её рукой и перевернул. На ней был логотип. Идеальный чёрный круг, будто вырезан лазером, а в нём белые линии, разделяющие круг на идеально ровные четыре части. Невольно я посмотрел на жетон на своей кофте (Айтор приказал их носить). На нём было очень яркое, жёлтое солнце, которое пробиралось сквозь тёмные-претёмные горы. Наш логотип выглядел намного лучше этого… чего? Ответа я не получил. Поэтому положил кусок ткани в карман с мыслью: «Наверное, понадобится. Потом покажу Айтору» — и продолжил путь. Шагнув вперёд, я услышал странные звуки. Тяжёлые, почти глухие шаги и хруст суставов. Меня это насторожило. Холодок пробежал по спине. Я сделал ещё несколько шагов вперёд, а потом повернулся и посреди дороги увидел его. Существо. Оно было чёрным. Полностью. Его глаза были белыми, а носа или рта не было совсем. Оно сделало шаг. Из его ног, рук текла вязкая, чёрная как он субстанция. Та самая слизь. Я медленно доставал оружие. Нельзя спровоцировать его на нападение. Но оно уже побежало. Я достал оружие почти моментально. Зарядил в последний момент, когда оно было в нескольких метрах от меня… Выстрелил. Попав прямо в голову, существо упало на землю и медленно, почти ритуально, разложилось в огромную кучу этой рвотно пахнущей массы. Я отскочил, будто ошпаренный, и сделал несколько шагов назад. — Я… убил его? — осознание пришло с растерянностью и тошнотой, подступающей к горлу. — А если у меня был шанс его спасти? — я взялся за голову и смотрел куда-то в пол. Смотреть на него совсем не хотелось. — Я… убийца? — дрожащим голосом сказал я и быстро завертел головой по сторонам. Мои руки дрожали не меньше голоса. — Нет!.. Нет-нет-нет! — пистолет упал на пол, я посмотрел вперёд, и в моих глазах было то, что даже трудно описать. — Я не убийца! Я просто оборонялся! Я не мог этого сделать! — паника накрыла меня с головой, и я нервно засмеялся. — Так… нужно успокоиться… давай, Лололошка… — Вдох… выдох… вдох… выдох… — Ты никого не убивал… ты никого не убивал. — повторял я слишком много раз, чтобы посчитать точно. Несколько минут спустя я встал и медленно поднял оружие. Выпрямился во весь рост, хотя руки всё ещё мелко дрожали. Я переступил лужу этой субстанции, которая почти коснулась моего ботинка, и пошёл только вперёд, с пониманием, что каждым шагом, каждым действием, каждой секундой я всё ближе к своей цели. Я обманул Айтора, оставил записку, перелез через стену и убил существо только ради неё. И если её там не окажется… Я не знаю, что делать. А тем временем я уже был у входа в свой подъезд. Через несколько минут всё решится. И возможно, окажется, что я прошёл этот огромный путь не зря. И я имею в виду не только сегодняшний день.

***

Привал

Айтор так и остался сидеть в машине. Но он не сидел сложа руки. То оружие проверит, то припасы или машину — не подцепили ли чего странного по дороге. Потом Айтор глянул на часы на руке. Обычные. Только время и ничего больше. — Лололошки нет уже пятнадцать минут… — почесал он задумчиво затылок, когда эта мысль пришла ему в голову. — Это не хорошо, — сказал он спокойно, но в голосе проскальзывала тень волнения. — Нужно пойти проверить. — закончил он монолог и вышел из машины. Повернувшись к отряду, он увидел, что все они сидят на огромном красно-белом клетчатом покрывале. Будто на пикнике, а не на важном задании. Лишь одна пара осталась в машине напротив, перешёптываясь. Кто-то ел. Кажется, бутерброды с колбасой и сыром. Некоторые просто одушевлённо о чём-то разговаривали. Кто-то делился переживаниями, а несколько человек играли в карты. Когда Айтор пошёл в сторону ухода Лололошки, он, естественно, не остался незамеченным и привлёк внимание Кавински. — Эй! Ты куда это? — посмотрел на него Винс. Айтор обернулся, посмотрел спокойным, но ледяным взглядом и лишь коротко ответил: — Отойду. А после скрылся за стеной. — Туалет нынче популярное место, — сказал Винс с той самой лукавой ухмылкой. — Лололошка, похоже, снова умудрился найти приключения на одно замечательное место, — закончил он уже в мыслях настороженно.

***

Я зашёл за стену. Внимательно всё осмотрел, а след Лололошки давно простыл. Я так и знал, что здесь что-то нечисто. Долбаный Лололошка. А потом мой взгляд зацепился за кусок торчащей бумаги, прижатый кирпичом. Я быстро убрал кирпич, не глядя. Лишь тихий звук падения послышался где-то сзади. Прочитав записку, я сжал её в кулаке до боли в руке. — Твою мать, — единственное, что я смог сказать. А потом мой взгляд зацепился за стену — единственное место, откуда можно в принципе выйти из этого тупика.

***

Дверь подъезда открылась тяжело. Но совсем тихо. А вот мои шаги — наоборот. Их было слышно хорошо. Слишком хорошо в тишине подъезда. И от этого становилось ещё страшнее. В любой момент со спины, спереди, сбоку или вообще со всех сторон… Могло вылезти существо. И это заставило поморщиться. Я вспомнил, что сделал несколько минут назад. Дверь моей квартиры открылась совсем неслышно. Было слышно лишь моё прерывистое дыхание и колотящееся сердце. Будто я пробежал марафон, а не просто прошёлся по лестнице. Моя квартира стала совсем другой. Ободранные обои, разбитое зеркало и опрокинутая вешалка встретили меня как совсем нежеланного гостя. А на полу было немного чёрной слизи. И от этого почти невесомо задрожали конечности. Я прошёл вглубь. На цыпочках. Настолько тихо, насколько вообще можно было себе представить. И почти дойдя до кухни, я увидел записку. Поднял и с ужасом прочитал: «Сынок, если ты вдруг это читаешь, то знай: я побежала на крышу. Их двое. Они большие и страшные. И сама, без оружия, я бы просто не смогла справиться. Пожалуйста, если ты это читаешь, пойди на крышу. Там я оставлю ещё одну записку, если вдруг не смогла выжить. Или если наоборот. Но во второе мне уже не верится. Твоя любимая мама» Сердце сжалось и стало словно каменным. Я сорвался с места и побежал не глядя. Разрушенного подъезда я уже не видел. Не было времени смотреть куда-то, кроме как вперёд. Кажется, так быстро я ещё не бежал никогда. И слышал лишь свои прерывистые вдохи. А на крыше никого не оказалось. Лишь слизь и ещё одна записка: «Я не смогла. Прости. Райя. Не вини себя, Лололошка» Я сжал записку настолько сильно, что она чуть не разорвалась в руках. Руки дрожали уже крупно. Я облокотился о ближайшую стену и медленно сполз на пол. А потом горько заплакал, закрыв лицо руками. Тёплые слёзы стекали по щекам и падали куда-то, куда я даже не смотрел. Не хотелось смотреть вообще никуда. Я пришёл слишком поздно. И не успел её спасти. — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! — вырвался истеричный крик, а потом я быстро разорвал бумагу на несколько частей. Её остатки унёс ветер в неизвестном направлении, а я снова прижал руки к лицу и заплакал ещё сильнее и громче. Мне было плевать на существ, на то, что меня, вероятно, все ищут или хотя бы пытаются искать. Мне было плевать на Айтора — именно его шаги я слышал где-то внизу. Или кого-то другого. Мне было уже всё равно. И я опять во всём виноват. А потом мои плечи кто-то сжал. Я вздрогнул и открыл глаза. Айтор. Он поднял меня совсем легко и прижал к себе. Сильно. Настолько сильно, что было трудно дышать и казалось, будто сейчас сломаются все кости.

«Давай с тобооой… обнявшись стояяя…»

Я сжал его в ответ. Так же сильно и так же отчаянно. Словно пытаясь ему сказать всё то, что не мог.

«Вдвоем споёёём… все песни Цояяя…»

Мои руки обхватили его шею, а ноги — его ноги. Айтор даже не дрогнул.

«Да, на изууустььь… ведь не слабо же…»

Он положил голову на моё плечо. Я не видел его эмоций, но почувствовал, как он прячет улыбку.

«Пусть ты и ебанутая ый… Но я то тоже!»