Неожиданность в колледже

Прошло несколько недель. С того дня в туалете они не разговаривали. Дима перешел в режим полного игнора, а Егор тщательно избегал даже случайных встреч взглядами. Но что-то было не так. Сначала он списал это на стресс — странную слабость, головокружение, а потом и на утреннюю тошноту, которая с каждым днем становилась все навязчивее. Он стоял перед зеркалом в своей ванной, бледный, с трясущимися руками, и смотрел на две полоски. Они были яркими, не оставляющими никаких сомнений. Тест на беременность. Положительный. В голове звенела тишина, прерываемая только гулом собственной крови в ушах. Этого не может быть. Так не бывает. Мужчины не беременеют. Но щемящее чувство под ложечкой, странная тяжесть и эти чертовы полоски утверждали обратное. Он был. Беременен. От Димы Алексеева. После того дикого, случайного секса в грязном колледжном туалете. Паника, холодная и липкая, сковала его. Что делать? Сказать Диме? Тот наверняка скривится в той своей противной усмешке и назовет его сумасшедшим. Или того хуже. А сделать... аборт? Мысль заставила его содрогнуться, и в тот же миг что-то внутри, глубинное и необъяснимое, екнуло, протестуя. Он машинально положил ладонь на еще плоский живот. Выйдя из ванной, он наткнулся на взгляд. Дима стоял в конце коридора общежития, прислонившись к косяку двери в свою комнату. Он смотрел на Егора пристально, без привычной насмешки, а с каким-то невыносимым, тяжелым вниманием. «Ты похож на привидение, Ежов», — произнес он наконец. Его голос был низким, без эмоций. Егор попытался пройти мимо, но Дима шагнул вперед, перегородив дорогу. «Я с тобой разговариваю». «Отстань, Алексеев», — выдавил Егор, глядя в пол. Пальцы Димы грубо схватили его за подбородок и заставили поднять голову. Темные глаза изучали его бледное, осунувшееся лицо. «Что с тобой?Ты третий день зеленый. Тебя вчера на паре чуть не вырвало». И тут в Егоре что-то сорвалось. Все — страх, злость, отчаяние — выплеснулось наружу. «Отстань,я сказал! Или тебе мало того, что ты сделал? Хочешь посмотреть, к чему это привело?» Он рванулся к своей комнате, но Дима был быстрее. Он толкнул Егора в комнату, захлопнув за собой дверь. Его взгляд упал на торчащий из кармана куртки Егора кончик картонного коробка. Теста. Дима замер, его острые черты заострились еще больше. Он медленно, почти неверяще, вытащил его. Наступила мертвая тишина. Дима смотрел то на тест, то на Егора, в глазах читался настоящий, животный ужас. Он отступил на шаг, будто увидел призрака. «Это... что это?» — его голос сломался. «Ты же все видишь, гений», — прошептал Егор, прислонившись к стене. Силы покидали его. «Поздравляю. Ты... мы...» Он не смог договорить. Дима молчал, сжимая в руке злополучную пластинку. Прошла минута, другая. Казалось, в комнате стало нечем дышать. Наконец он поднял на Егора взгляд. И это был уже не ужас, а что-то другое. Что-то тяжелое и неотвратимое, как приговор. «Беременность?» — тихо, но четко произнес он, и слово повисло в воздухе, огромное и нереальное. Егор лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Дима сделал шаг к нему. Еще один. Он подошел вплотную. Его лицо было искажено какой-то внутренней борьбой. Он поднял руку, и Егор инстинктивно отпрянул, ожидая удара. Но рука опустилась ему на плечо, а потом медленно, почти неуверенно, скользнула вниз, чтобы лечь ладонью на его живот. Прикосновение было горячим, почти жгучим. «Значит, так», — хрипло выдохнул Дима, глядя на свою руку, лежащую на еще плоском животе Егора. В его глазах не было ни отвращения, ни насмешки. Было шокированное, оглушенное понимание. И странная, робкая ответственность. Их случайная, грешная связь внезапно обрела страшные, необратимые последствия. И теперь им двоим предстояло с этим жить.