Учитель, это наш шанс!

Глава 12. Этот достопочтенный поцеловал не того человека… Охренеть!.. — Что, прости? — не сдержался от вопроса Наньгун Сы, он посмотрел на Мо Жаня с подозрением и продолжил. — Так кого же ты тогда поцеловал? — ... — Мо Вэйюй? — ... — Наньгун Сы, прекрати, — решила вмешаться Е Ванси. — Мы всё равно узнает всё скоро. Мужчина успокоился и устремил взгляд на экран, девушка аккуратно посмотрела на Мо Жаня, и они втретились взглядами. И, внимательно смотря в глаза напротив, он понял: она знает. Мо Жань уже довольно долго бродил по иллюзорному миру, но всё ещё не мог сказать, в каком направлении идёт. Постепенно запах парфюмированной пудры «Сто бабочек» в воздухе становился всё сильнее. Этот аромат заставлял тех, кто вдыхал его слишком долго, испытывать сильные эмоции, обострял чувства и тем самым побуждал делать массу неразумных вещей. — Это похоже на наркотик... — удивился такому описанию пудры Цзян Си. — Мгм. Мо Жань постепенно становился всё более беспокойным. Как будто пламя вспыхнуло в его животе, и кровь стала медленно закипать от возбуждения. — Афродизиак? — Да... — глухо ответил Мо Жань старейшине Таньлану. Вода... ему нужно найти немного воды. Где же этот родник? Он знал, что в иллюзорном мире есть живительный источник. К тому времени, как он нашёл его в прошлой жизни, у него уже пересохло в горле и кружилась голова. Не имея другого выбора, Мо Жань зачерпнул и выпил несколько пригоршней воды, решив, что смерть от яда всё же предпочтительнее смерти от жажды. — Это плохая идея. — Очень плохая, — подтвердил свою оплошность Мо Жань, чем сильнее заинтересовал всех сидящих.Все помнили, как в главе первой рассказывали про его неудержимое желание, если таковое возникает, поэтому, как бы не было интересно, Сюэ Чженъюн, Сюэ Мэн и Е Ванси немного переживали, а Ши Мэй только больше хмурился. Однако выпив родниковой воды, он почувствовал, как его мысли становятся всё более и более размытыми. Он то терял сознание, то приходил в себя, когда Ши Мэй нашел его и попытался оказать помощь. Ши Мэй изучал искусство исцеления, поэтому сразу же попытался нейтрализовать яд в его теле. Но ошеломлённый и сбитый с толку Мо Вэйюй уже попал под действие афродизиака и как одержимый впился поцелуем в губы Ши Мэя. Ши Мэя на экране не показывали, всеми возможными способами используя записывающие заклинание так, чтобы они наблюдали только Мо Вейюя, целующего кого-то. Полный энергии и решимости бывший владыка мира ринулся вперёд, стремясь вновь пережить тот любовный сон уток-мандаринок. Половину дня он бродил по всему царству грез, прежде чем наконец услышал похожее на перезвон колокольчиков журчание ручья. Вне себя от радости, он тотчас побежал туда и тут же начал пить. Родниковая вода ещё больше усилила раздражение, вызванное ароматом, отчего желание окунуться как можно глубже в родник стало просто непреодолимым. Мо Жань опомниться не успел, как наполовину погрузился в воду. Сюэ Мэн и сказать ничего не успел, как увидел бледную руку, тянущуюся из-за границы экрана. Как и в прошлой жизни, когда Мо Жань был на грани потери сознания, чья-то рука резко потянула его вверх. Воздух хлынул ему в нос, и Мо Жань, задыхаясь, открыл глаза. Капли воды свисали с ресниц и мешали чётко рассмотреть человека перед ним. Тень человека перед глазами постепенно становилась всё более отчетливой. — Учитель! — обрадовался сначала при виде учителя Сюэ Мэн, а потом вдруг неожиданно что-то понял, причём не он один. — Подождите... Вы хотите сказать... Но экран на месте не стоял, он продолжал как обычно воспроизводить запись, будто он был старцем, живущим глубоко в горах, которого не волновала мирская суета. Одновременно он услышал голос, который смело можно было назвать возмущённым: — Смеешь пить воду здесь! Хочешь умереть? Мо Жань отряхнулся, как мокрая собака, и облегчённо выдохнул, узнав говорившего: — Ши Мэй… — Хватит болтать, у меня есть лекарство, давай прими! Мо Жань открыл рот и послушно проглотил фиолетовую таблетку, не сводя глаз с несравненно прекрасного лица Ши Мэя. — И афродизиак и галлюциноген... Потрясающее сочетание. Внезапно, как и в прошлой жизни, сильное волнение заставило его потерять всякую сдержанность. Впрочем, он никогда не отличался излишней скромностью. Схватив запястье Ши Мэя, прежде чем тот успел отреагировать, Мо Жань притянул его к себе и без разрешения прижал свои губы к его безответным губам. — ... Перед глазами вспыхнули искры, в голове стало совершенно пусто. Мо Жань был человеком с множеством пороков, чья животная страсть не нуждалась в контакте губ и дополнительном тепле, поэтому его плотские связи были многочисленны, а поцелуи редки. Ши Мэй не ожидал, что на него нападут подобным образом, и застыл в шоке, пока язык Мо Жаня не вторгся вглубь его рта. Только тогда он наконец отреагировал и начал бороться. — Что ты делаешь?.. Мф! Эти слова вывели некоторых из ступора, теперь они переводили взгляды между Мо Жанем, который сидел довольно расслабленно и с самым серьёзным выражением лица смотрел на экран, от чего почему-то создавалось впечатление, что он готовится сказать что-то важное, Чу Ваньнином, он сидел максимально вжажшись в кресло, прикрывая одной рукой лицо, были заметны его яркие из-за румянца щёки и уши, и экраном. Он успел произнести только половину предложения, прежде чем его голову резко притянули обратно, а рот снова был запечатан чужими губами. Они буквально переплелись и вместе скатились к источнику. Мо Жань целовался более страстно, чем в прошлой жизни. Он крепко прижимал Ши Мэя к себе, упиваясь влагой и прохладой его губ. Эти прикосновения сейчас захватывали дух точно так же, как в его воспоминаниях… эти щёки, эти ушные раковины… — Не двигайся... — охриплость голоса удивила даже его самого. Плохо дело! Почему в этот раз родниковая вода действует сильнее, чем тогда? Цзян Си хотел бы сказать, что это из-за того, что он в ней буквально плавал, но сейчас он был немного занят, пытаясь сдерживать своё отвращение, чтобы не кричать, а следовательно не попасть в неловкое положение. В прошлой жизни всё сложилось так, что у него не было возможности обнимать Ши Мэя так долго. Кроме того, тогда Мо Жань был ещё молод и совестлив и, устыдившись своего порыва, ослабил хватку. Ши Мэй освободился из кольца его рук, встал и убежал, ступая по воде цингуном. Но в этой жизни сердце Мо Жаня было полно дурных помыслов, он стал слишком бесстыдным и наглым, его совесть молчала, а страстное желание управляло им, требуя принудить. Он целовал столько, сколько хотел, силой прижав другого человека к земле. — "М-да..." — Ши Мэй догадывался, что произойдёт, но не ожидал, что на экране это покажут так детально, а ещё он ревновал. Из-за чего не смог сдержать своё лицо под контролем. Под ним Ши Мэй боролся и кричал в гневе, но Мо Жань уже был одержим похотью и до него не доходили чужие слова. Он видел только мельтешащее перед глазами прекрасное лицо и влажные, хватающие воздух, манящие губы. Чу Ваньнин хотел провалиться сквозь землю, распасться на частицы воздуха, сбежать куда подальше, но он сидел здесь, так и не придумав хорошего и достойного оправдания... Казалось, в животе вспыхнул огненный шар, и Мо Жань всецело отдался своим страстям, целуя всё яростнее. Он разжал челюсть другого человека и просунул язык в его рот, чтобы насладиться сладостью изнутри. Сердце стучало в груди, как боевой барабан. В этом хаосе чувств он уже сдернул с Ши Мэя верхнюю одежду и разорвал пояс. Его рука скользнула внутрь и погладила гладкую, упругую кожу. Человек под ним содрогнулся от прикосновения, но Мо Жань ещё плотнее прижал его к земле. Е Ванси хотела уже отвести взгляд, всё-таки то, что происходит на экране очень личное, но снова услышала с него голоса и оставила свой взгляд там, изредка бросая его в пол. Сюэ Мэн смотрел на это с широко распахнутыми глазами, он не мог поверить, что его брат будет насильно целовать учителя, да и в принципе целовать! Это какой-то абсурд! Он видел - от ступора отошли уже все - позы, в которых сейчас сидят эти двое, и не мог понять, что задумал Мо Жань. Он укусил Ши Мэя за ухо и прошептал: — Будь послушен, тогда будет хорошо нам обоим. — Мо Вэйюй! — Ой-ой, почему так зло кричишь на меня? Ты слишком холоден со мной… — Мо Жань не смог сдержать улыбки, облизывая мочку уха Ши Мэя. Руки его тоже не бездействовали и потянулись прямо к талии. Шестнадцатилетний подающий надежды осёл из прошлого Мо Жань действительно значительно уступал в наглости тридцатидвухлетнему ослу-ветерану, которым он был сейчас. Лицо этого человека становилось бесстыднее с каждым днём! Ши Мэй был напряжён, Мо Жань чувствовал, как он дрожит. Тело под его руками было приятно подтянутым и стройным, каждая мышца дрожала, словно натянутая струна. — Учитель! — вернул себе способнось говорить Сюэ Мэн. — Почему вы сразу не избили его Тяньвенью!? — Я был очень удивлён... Растерялся, — Чу Ваньнин говорил очень тихо и неуверенно, что было уже неожиданно слышать от такого человека, как он. Удивительное дело: казалось бы, такой нежный и хрупкий человек, однако мышцы его были пропорционально развиты и хорошо очерчены. Когда же Мо Жань добрался до внутренних одежд, его желания стали ещё более необузданными, а последняя сдержанность просто растворилась. Ши Мэй тоже наконец достиг предела своего терпения. — Мо Вэйюй! Ты ищешь смерти! Раздался громкий хлопок, и взрыв мощной духовной энергии отбросил его в сторону! — Ну наконец-то! Мо Жань был застигнут врасплох. Не в силах избежать наполненного яростью потока энергии, он перевернулся в воздухе и ударился о скалу на другой стороне источника, чуть не подавившись хлынувшей горлом кровью. Ши Мэй вцепился в свою грязную растрепанную одежду и отскочил подальше. Золотая духовная энергия неистово потрескивала в его ладони, искры летели, отражая ярость в его глазах. От удара у Мо Жаня закружилась голова. Он смутно чувствовал, что тут что-то не так. — Поздно же до тебя дошло... — устало выдохнул Наньгун Сы. То, что он сейчас видел, его очень поразило. Слава Небесам эта нелопость закончилась. — Тяньвэнь, явись! С гневным рёвом Тяньвэнь ответила на призыв, и в руке Ши Мэя появилась золотая ивовая лоза. Божественное оружие полыхало яростным огнём, золотые всплески то и дело пробегали по всей длине, узкие лезвия листьев угрожающе кружились в воздухе. Мо Жань был ошеломлён. С каких пор Ши Мэй может вызывать Тяньвэнь? — Ты идиот? — не сдержался старейшина Таньлан. Но Мо Жань молчал. Эта мысль даже не успела уложиться в его голове, как Тяньвэнь яростно набросилась на него. В этой порке не было никакой сдержанности: хватило пары безжалостных ударов, чтобы плоть разошлась и кровь презренного негодяя — Наступающего на бессмертных Императора — брызнула во все стороны. Если бы кто-то вроде Жун Цзю, пострадавшего от рук Мо Жаня, увидел эту сцену, то он бы, несомненно, рукоплескал и кричал: «Потрясающе! Сделай это снова! Избавь людей от этого зла! Делай это доброе дело каждый день!» Под этим безжалостным шквалом жестоких ударов Мо Жань наконец пришёл в себя. Ши Мэй всегда такой деликатный — как это может быть он? — ... Такой опыт в порке людей... Кто ещё это мог быть кроме Чу Ваньнина? Удары Учителя перестали быть такими сильными. Он остановился, чтобы потереть запястье, и снова занёс руку, собираясь возобновить экзекуцию. Мо Жань прислонился к камню и закашлялся кровью: — Не нужно больше, если вы продолжите, я действительно умру… — Заслуженно, придурок! Мо Жань не отвечал, что только сильнее напрягло Сюэ Мэна и ещё нескольких человек. Он выкашлял еще несколько кровавых сгустков, чувствуя, как его сердце проваливается в бездну. Это определенно была худшая из его неудач и самое чёрное пятно на его героическом счету. Почему, чёрт возьми, это был Чу Ваньнин? И почему у Чу Ваньнина лицо Ши Мэя и даже его голос звучал точно так же? Тяжело дыша, он вытер кровь с уголка рта и поднял глаза. Может быть, из-за «целительных» побоев или оттого, что лекарство, на которое расщедрился Чу Ваньнин, наконец начало действовать, но, когда он поднял голову, человек перед ним больше не был Ши Мэем. Е Ванси сидела прямо слева от Мо Жаня и видела его лучше всех. По идее он должен быть сейчас напряжённым или хотя бы слегка нервничать. Но он был спокоен, как океан после сильнейшего шторма. Из-за этого девушке было очень интересно, что тот задумал. Чу Ваньнин с довольно холодным лицом, но кипящим от с трудом контролируемой злости взглядом стоял под деревом. Его фигуру буквально окутала темная яростная аура, глаза, будто две молнии, пронзали Мо Жаня насквозь. Его холодный и безжалостный облик не мог не ужасать, но… Мо Жань несколько секунд смотрел на него. И обнаружил, что его Учитель... выглядит безбожно возбуждающе посрамленным. — Это из-за тебя! Если бы ты... — не успел Сюэ Мэн высказать всё, что он о нём думает, как по комнате раздался спокойный, но твёрдый голос, словно Император принимает очередной закон, который его никак не касается. — Мы с учителем в отношениях, — это была настолько неожиданная новость, что некоторые даже не поняли, что это значит, лишь тогда, когда экран своевольно встал на паузу, до них всё-таки дошёл истинный смысл слов Мо Жаня. На двух людей, сидящих рядом, устремились семь пар глаз. Они переводили взгляд между невозмутимым Мо Вэйюем и ошеломлённым Чу Ваньнином. Когда Мо Жань сказал, что сам всё уладит, Чу Ваньнин ему доверился, тот говорил так уверенно, что он подумал, что у того уже есть какой-то план. Но кто ж знал что этот план такой ужасный!? Так что Чу Ваньнин сейчас с переживанием и удивлением смотрел на Мо Жаня. Ему было страшно смотреть куда-либо ещё. — Если у вас есть какие-то возражения, — продолжал говорить Мо Жань, по очереди смотря в глаза каждому. — Если хотите сполна излить своё негодование, или просто есть желание оставить своё мнение, — он сделал паузу, только чтобы продолжить так, будто отдавал приказ, не терпя абсолютно никаких возражений. — Говорите со мной. — Юй... — Дядя, — Мо Жань даже встал, прикрывая Чу Ваньнина рукой. — Говорите со мной. Сам Чу Ваньнин смотрел на него уже с удивлением, он не ожидал, что Мо Жань будет таким серьёзным, будет перебивать даже собственного дядю и говорить с ним так грубо. — Мо Жань, — Чу Ваньнин хотел его немного остудить, поэтому потянулся к его рукаву рукой, но тот её только перехватил и положил обратно на подлокотник. — Не переживай, я же сказал, что со всем разберусь, — он говорил это с такой нежностью и мягкостью, что совершенно не вязалось с тем, каким он был буквально пять секунд назад. Этот феномен не заметил бы только глухой человек. А Мо Жань... Он очень боялся реакции Чу Ваньнина на это всё, тот был очень правильным... И Мо Жань боялся, что тот передумает. Нет, он верил Чу Ваньнину, но этот страх был скорее инстинктивным. Но это не отменяет того факта, что он хотел защитить его. Защитить от плохих слов, от косых взглядов, от всего. Он хотел, чтобы Чу Ваньнин был в спокойствии и умиротворении, а не нервничал по чём зря. Поэтому после того, как он аккуратно убрал руку любимого человека, он снова накинул на себя серьёзное и готовое ко всему амплуа и стал ждать чужих слов. Прошло по меньшей мере секунд тридцать, как Е Ванси начала говорить. — Тогда под куполом. Мо Жань посмотрел на неё странным взглядом, потому что казалось, будто она подсказывает, что лучше сказать, а раз подсказывает, значит не против. Мо Жань благодарно ей кивнул, снова посмотрел в сторону кресел, стоявших слева, и начал объяснять: — Тогда под куполом я признался учителю в любви, честно говоря, нас забрали в эту комнату, когда я собирался сделать то же самое в нашем мире. Потом решил это отложить на неопределённый срок, и этот срок пришёл раньше, чем я ожидал... — Мо Жань говорил спокойно, как будто обсуждал с ними погоду и её влияние на почвы, но те, кто его знал, видели, что он слегка, но переживает. — Так что я решил признаться и всё рассказать учителю сразу, чтобы больше не было никаких недопониманий. Это была от начала и до конца моя инициатива. Если бы я об этом не заговорил, учитель бы даже на смертном одре мне бы ничего не сказал. И я в этом уверен намного больше, чем в том, что солнце светит днём. Каждый внимательно слушал этот монолог, и у каждого были свои мысли на этот счёт. Мысли Ши Мэя больше касались не смелости Мо Жаня, а того, что скажет Чу Ваньнин по этому поводу. Ему было очень интересно, как поведёт себя такой человек, как он. Е Ванси была готова, если что, помочь Мо Жаню, но всё равно нервничала, мало ли что... Наньгун Сы был в шоке, он бы никогда не подумал, что образцовый наставник будет с кем-то в отношениях, а уж тем более со своим учеником. Это было что-то за гранью понимания. Таньлан смотрел в пол невидящим взглядом, это просто не укладывалось в его голове. Он знал Юйхена не один и не два года, тот всегда был холодным праведником, а сейчас говорят, что он в отношениях со своим учеником! Это же нелепо! Цзян Си презирал всё связанное с романтическим видом отношений, но то, как Мо Жань сейчас стоял и защищал, не позволяя никому, абсолютно никому, говорить с Чу Ваньнином, поразило даже его. Не сильно, слегка. Но равнодушным его это не оставило. Факт, что они в отношениях, на самом деле был огромной деталью для его теории, так что он быстро принял решении, что его это всё-таки никак не касается, и вернулся к своим размышлениям. Сюэ Чженъюна на самом деле это не так уж и сильно волновало, его интересовало лишь одно - что по этому поводу думает его друг. С племянником всё понятно, тот влюблён по уши; Сюэ Чженъюн хотел лишь перекинуться парой слов по этому поводу с Юйхеном. Сюэ Мэн давно заметил их странное поведение, но подозревать (он даже подозревать не хотел!) и принять подобный факт - это разное. Как ему теперь в глаза учителю смотреть? Да и есть вопрос поважнее: — Мо Жань, — встал Сюэ Мэн, на что Мо Жань повернулся в его сторону, смотря прямо в глаза, всё также прикрывая Чу Ваньнина. Сюэ Мэну это не понравилось, поэтому от сказал более грубо, чем планировал. — И что такого хорошего учитель смог найти в тебе!? Уж прости, но ты раньше постаянно плохо о нём отзывался, и я совершенно не понимаю, когда учитель успел бы в тебя влюбиться! Мо Жань сам понимал, что был полным придурком, и он не заслуживает Чу Ваньнина. Но сейчас... — Я это помню. И ненавижу себя за это, — это заявление ошарашило многих не меньше, чем признание об их отношениях. — Но сейчас это не так. Я скорее заживо сгорю то тла, нежели позволю случится такой ситуации, в которой он бы чувствовал боль. И это не просто слова, — он смотрел на Сюэ Мэна таким уверенным взглядом, что тому даже стало не по себе. И взгляд каждого в этой комнате сейчас был сосредоточен именно на Мо Жане. — Ладно, я... Тебе верю, ты и правда изменился, — начал говорить пришедший в себя Сюэ Мэн. — Но я хочу поговорить с учителем. И я не отступлю, пока не поговорю с ним. Их взгляды были направлены ровно друг на друга, ни один не хотел отступать. — Мо Жань, — Чу Ваньнин встал, положил руку на плечо названного, не обращая внимания на реакцию того, и продолжил. — Я тоже хочу поговорить с Сюэ Мэном, — теперь напротив Сюэ Мэна стоял Чу Ваньнин. — Учитель, — Любимец Небес резко забыл, что хотел сказать, он видел, что его учитель нервничает, и видел он это не один. Но он быстро взял себя в руки и открыл рот. — Я... Немного в шоке со всего этого, но... Ммм... Учитель, вы правда любите эту пси... Мо Жаня? — Сюэ Мэн еле выдавил из себя этот вопрос, но ему нужно было знать на него ответ. Каждый в комнате тоже хотел услышать ответ на этот вопрос. Пару секунд держалась мёртвая тишина, и Мо Жань уже хотел выступить перед Чу Ваньнином, потому что знал, что тот очень застенчив в своих чувствах, как в комнате раздался твёрдый, но явно смущённый голос: — Да, я... — Чу Ваньнин не мог дольше смотреть на Сюэ Мэна, ему было очень стыдно, поэтому он отвёл взгляд и очень тихо продолжил... — Люблю его, — ...но в комнате без единого звука его услышал абсолютно каждый. И у многих отпало множество вопросов, — Сюэ Мэн, прости... — А? — названный даже сначала не понял, что сказал учитель, но, когда до него дошло, быстро и сумбурно начал говорить, ему было неловко, что, во-первых, учитель извиняется перед ним, а во-вторых, учитель извиняется за то, что просто любит Мо Жаня (ту похотливую псину!). — Учитель! Не извиняйтесь пожалуйста! Я же вас ни в чём не виню, я не посмел бы... — Ты не против? — наконец Чу Ваньнин взглянул в глаза Сюэ Мэна, и в его взгляде читалась едва заметная надежда. — Ты... Хочешь ещё быть моим учеником? Этот вопрос ударил по Сюэ Мэну с неожиданностью грома среди ясного неба. — Что?... Учитель... Вы же не хотите от меня отказаться? Теперь настала очередь Чу Ваньнина удивляться: — Что? Конечно, не хочу! Что за бред? — Ну и я не хочу. — ... — ... Сюэ Мэн уже не мог держаться и устало рухнул обратно в кресло. А Чу Ваньнин взглянул на Ши Мэя, спокойно сидящего на тёмном с золотыми вставками кресле. — Учитель? — его выражение лица было как обычно милым и добрым, как и его следующие слова. — Как я могу быть против любви? — но его сердцу было больно. — Спасибо тебе. — Да ладно вам, учитель. Вы столько всего сделали для меня, было бы верхом наглости и неблагодарности, если бы я сказал что-то против. Чу Ваньнин с благодарностью кивнул на его последние слова и повернулся в другую сторону, устремив свой взгляд на Е Ванси. — Барышня Е, вы же... Уже давно знали? — Подозревала, образцовый наставник, — отвечала девушка спокойно. — Я не хотела делать поспешных выводов... Но ваше с образцовым наставником Мо взаимодействие выглядело более, чем очевидным, чтобы подвести однозначный итог. — Вот как... — Я ни в коем случае не буду против. — Спасибо. — Не за что, — ласково, насколько могла, улыбнулась Е Ванси. Чу Ваньнин перевёл свой взгляд на Наньгун Сы, после чего краем глаза заметил прикрывающего его на половину Мо Жаня, но ничего не сказал. — Образцовый наставник, — Наньгун Сы перевёл свой взгляд с Мо Жаня на Чу Ваньнина и продолжил. — Я не против. Хотя я не знаю, зачем вам моё мнение. — Спасибо тебе. Наньгун Сы лишь тихо выдохнул на слова благодарности. Он знал, почему Чу Ваньнин хотел услышать его согласие, но предпочёл сделать вид, будто не знает. Он не хотел, чтобы потом, когда они отсюда выберутся, у учит... образцового наставника были проблемы из-за него. — Юйхен. — Глава. Сюэ Чженъюн видел только макушку своего друга (и полностью лицо племянника, тот даже не собирался как-то стыдится своих действий), он прекрасно понимал причину, почему Чу Ваньнин не решается смотреть ему в глаза, но ему всё равно было неприятно. — Юйхен, подними голову. — Нет. — Хааа, ты всегда был очень упрям. Удивительно, что Мо Жань смог при всех твоих принципах вытащить из тебя "да". Видимо ты и правда очень сильно его любишь. — ... — Можешь не отвечать, я всё понял. — Спасибо, глава. — Брось, Юйхен. На самом деле я даже рад. Вы оба нашли то, чего вам не хватало, — говорил Сюэ Чженъюн, а в его голосе звучала явная теплота. Чу Ваньнин наконец поднял свою голову, чтобы посмотреть на Мо Жаня, после последних слов Сюэ Чженъюна, но вот только тот уже смотрел на него, не скрывая всей той нежности, тепла и любви, которые предназначаются только ему одному. Это очень смутило Чу Ваньнина, и он поспешно перевёл взгляд на своего коллегу. — Кхм, — тот откашлялся, поняв, что пришла его очередь давать согласие (он совершенно не рассматривал другие варианты). — Я не знаю, почему ты ждёшь от меня каких-то слов, но так уж и быть. Я не против, мне вообще всё равно. Я скорее просто очень удивлён, не ожидал от тебя ничего подобного. — Спасибо. — ... — Таньлану даже стало как-то неловко от этого слова, сказанного ему именно Чу Ваньнином. Цзян Си увидел, как Чу Ваньнин поворачивается в его сторону, поэтому поспешил избавиться от этого груза: — Мне всё равно, какие у вас с образцовым наставником Мо отношения. Мне интересно лишь его странное поведение. Никто не ожидал от Цзян Си таких слов, но ресурс удивления уже был у всех исчерпан, поэтому никто уже не удивлялся. — Спасиб... — Не нужно меня благодарить. — И всё равно спасибо, — сказал вместо Чу Ваньнина Мо Жань, Цзян Си ничего не оставалось, кроме как закатить глаза на это. — Вот видите, учитель — обратился Мо Жань уже к Чу Ваньнину. — Всё закончилось хорошо. — Мгм, — у него уже не оставалось никаких сил, особенно моральных, поэтому он просто пошёл к своему креслу. Но вдруг был остановлен, когда Мо Жань схватил его за руку. — Что? — Подождите чуть-чуть, — сказал он игриво, на что получил гневный взгляд Сюэ Мэна. — Барышня, — обратился он уже к существу за кулисами. — Можете объединить наши с учителем два кресла в один диван? — А? Без лишних слов под двумя креслами образовался золотой круг с непонятными символами. В него два кресла и упали, а на их месте материализовался стол из того же комплекта, что и кресла. Чу Ваньнин смотрел на это пустым взглядом. Он устал и не хотел спорить, поэтому просто принял факт своевольничества своего ученика, и пошёл к тёмному дивану с золотыми вставками. Чу Ваньнин сел так, чтобы можно было опереться на подлокотник (тоже расшитый золотом), а Мо Жань рядом с учителем, не так близко, чтобы вплотную, но и не так далеко, чтобы на другом краю. Сюэ Мэну не нравилось, что эта псина сидит слишком близко к учителю, но молчал. — Я включаю? — раздался мелодичный голос по комнате, на что получил девять уставших, но утвердительных кивков. — Как хотите. Экран начал воспроизведение, а на подлокотнике каждого появился стакан полный чистой, прохладной, родниковой воды. Смело можно сказать, что Чу Ваньнин всегда одевался и выглядел как воздерживающийся от плотских желаний аскет, но теперь его многослойное белое одеяние превратилось в беспорядочное месиво и только крепкая хватка бледных тонких рук не давала ему соскользнуть с плеча. Его губы были красными и опухшими от поцелуев, засосы и укусы покрывали шею. Хотя выражение его лица было свирепым, но из-за этого сердце Мо Жаня лишь еще сильнее затрепетало от возбуждения. Чтож, учитывая то, что все только что узнали, такая реакция стала обоснованной. Тут же на него приливной волной нахлынули все его воспоминания о Чу Ваньнине из прошлой жизни: безумие, жажда крови, ненависть, неистовство, завоевание, удовольствие... Все эти обжигающие воспоминания, которые накопились за те годы, сводили с ума. Удовольствие? В прошлой жизни они же были врагами. И Мо Жань пленил Чу Ваньнина. Так откуда же взяться удовольствию? Мо Жань не хотел думать об этом, не собирался ничего вспоминать, но в этом воздухе, наполненном терпкой смесью запахов крови и парфюмированной пудры, невыносимо чёткие и яркие моменты прошлого нахлынули, как прилив, и затопили его сердце. Чёрт, в конце концов, он абсолютно не может смотреть на Чу Ваньнина, выглядящего подобным образом. Даже если он ненавидел его, Мо Жаню всё ещё было сложно удержаться от желания сделать из него фарш, завернуть в тесто для пельмешков и потом с наслаждением отжарить. Он мог не желать признать это, но сколько бы он ни бежал от правды — от себя не уйти. Чу Ваньнин не понял этой метафоры, так что никак не отреагировал, лишь недоумённо нахмурился. А вот все, за исключением Сюэ Мэна и Е Ванси, поняли. — "То есть Жань-эр пленил Юйхэна и делал с ним это?..." — Сюэ Чженъюн чувствовал, что ему срочно нужен отдых. Слишком много всего навалилось за последнее время... Цзян Си лишь с отвращением нахмурился, но промолчал. Таньлан и Наньгун Сы тоже чувствовали себя уставшими, поэтому подумали, что им это просто показалось. Ши Мэй чувствовал себя лучше всех в этой комнате. Для него не было новостью то, что Чу Ваньнин и Мо Жань любят друг друга, и вот эта метафора была ему очень понятна. Хуа Бинань не рассказывал ему об этом. В прошлой жизни его самые захватывающие ощущения, самые сильные эмоции и самые интенсивные кульминации были связаны с телом Чу Ваньнина. Одно дело — ненавидеть его, но для такого похотливого и бесстыдного мужчины, как Мо Жань, животные инстинкты тела — это совсем другое дело. — Может хватит? Мы уже всё поняли! — раздражённо говорил Цзян Си, но даже усталость и злость не дали ему упустить важную деталь для его теории: "самые захватывающие ощущения, самые сильные эмоции и самые интенсивные кульминации были связаны с телом Чу Ваньнина". Чу Ваньнин выдохнул. Он казался действительно разъярённым, его рука, держащая Тяньвэнь, слегка дрожала. — Очнулся? Мо Жань с трудом проглотил кровь, заполнившую рот: — Да, Учитель. Чу Ваньнин, казалось, ещё не до конца успокоился. Однако он не мог не принять во внимание тот факт, что Мо Жань находился под влиянием иллюзии, и обвинять только его во всём случившемся было бы нечестно. Поколебавшись мгновение, Учитель всё же убрал ивовую лозу. — То, что случилось сегодня… Мо Жань поспешил заговорить прежде, чем он закончил: — Только Небеса, вы и я знаем о том, что случилось сегодня! Я никогда никому не скажу! Пусть Небо поразит меня молниями пять раз на дню, если я скажу хоть слово! — Чтож... Теперь не только вы и Небеса... — хотел было пошутить над Мо Жанем Наньгун Сы, но быстро опомнился, что под огонь попадает и образцовый наставник, поэтому к концу его слов его голос стал очень тихим. Чу Ваньнин помолчал, потом мрачно усмехнулся: — Я слышал эту твою клятву не меньше сотни раз, и ни разу она не была дана всерьёз. — Безусловно, на этот раз я абсолютно искренен! — В кои-то веке... — как бы невзначай кинул Чу Ваньнин, из-за чего Мо Жань потёрся макушкой о его щёку. Конечно, его тело бурно реагировало на Учителя, но Мо Жань искренне верил, что желание трахнуть Чу Ваньнина было равносильно желанию съесть вонючий тофу, который лучше есть в углу подальше от других, чтобы они не чувствовали его запах. Желание уложить Чу Ваньнина в кровать было именно таким тофу. Мо Жань всегда ненавидел Чу Ваньнина. Как он мог одновременно ненавидеть его и втайне мечтать трахнуть? Что это за болезнь? Все эти гнилые вещи в его прошлой жизни между ним и Чу Ваньнином... Он действительно не хотел больше вспоминать об этом. Пощадите! Все предпочли игнорировать не только нецензурную лексику Мо Вейюя, но и его вульгарные фразочки. Всё-таки это были его мысли, а это очень личное. Чу Ваньнин покраснел от таких слов, ещё и возле уха слыша голос Мо Жаня: — Учитель, это не так. А Цзян Си продолжал пополнять свою копилку биополярного расстройства Мо Вейюя новыми деталями. Но на самом деле он ждал чего-то более стоящего, что бы могло дать какой-то толчок в поиске проблемы того. — Эта иллюзия сбивает с толку. В ней ты рискуешь встретить людей, которых в своём сердце желаешь видеть больше всего, — пояснил шагающий рядом с ним Чу Ваньнин. — Ты должен оставаться спокойным, чтобы не запутаться в своих чувствах. — О… «А? Подождите секунду!» — от пришедшей в голову мысли Мо Жань вздрогнул. Если это так, то Ши Мэй, которого он в прошлой жизни встретил в иллюзии, также мог быть не Ши Мэем? Что если это тоже был… Мо Жань искоса взглянул на Чу Ваньнина и снова вздрогнул. «Невозможно!» Если Чу Ваньнин был тем, кого он целовал в прошлой жизни, то Мо Жань определенно получил бы знатную порку и в любом случае хорошую оплеуху! Это не мог быть он! Определённо нет! Вот только, зная Чу Ваньнина, вероятность того, что это всё же был он, а не Ши Мэй, была кардинально больше. Поскольку Мо Жань был занят увлекательным диалогом с самим собой, то чуть не упал, когда Чу Ваньнин внезапно остановился и потянул его за собой: — Тихо. — В чём дело? — Впереди что-то движется. Все складывалось совсем не так, как в прошлой жизни, поэтому Мо Жань больше не знал, чего ожидать. Услышав слова Чу Ваньнина, он сразу же спросил: — Может быть, это Ши Мэй? Чу Ваньнин нахмурился: — В иллюзорном мире нельзя представлять тех, кого хочешь встретить. Иначе что бы там ни было, оно примет именно этот облик. Избавься от мыслей. Мо Жань попытался, но не смог. Чу Ваньнин взглянул на него. Кинжал в его руке, созданный из концентрированной духовной энергии, без предупреждения вонзился в руку Мо Жаня. — Оу!.. — Не вой, — Чу Ваньнин предвидел его реакцию, поэтому сияющие золотым светом пальцы другой руки коснулись губ Мо Жаня, и тот не смог издать ни звука. — Больно? «...Вот дерьмо! Почему бы тебе не проткнуть себе что-нибудь и не посмотреть, больно ли это?!» Мо Жань, не пряча слез, жалобно кивнул. Вот вроде в мыслях орёт, как не в себе, а снаружи похож на бездомного пса. — Боль — это хорошо. Сосредоточься на боли и не думай ни о чём другом. Следуй за мной. Посмотрим, что там. Мо Жань молча проклинал Чу Ваньнина, тихо следуя за ним по извилистой тропинке. Это предложение! Мо Жань вдруг подумал, что эта фраза прекрасно описывает его, когда он не видел ничего дальше собственного носа. Он тогда много не знал и ненавидел Чу Ваньнина, но всё равно всегда шёл за ним. Он невольно подумал про теорию Цзян Си, и его настроение упало только сильнее. Неожиданно, когда они подошли ближе, послышались звуки болтовни и смеха, звучавшие довольно подозрительно в таком пустынном месте. Обойдя высокую сплошную стену, они наконец добрались до места, откуда доносились голоса. Это поместье было окрашено в праздничные цвета, ярко освещено и украшено мягко покачивающимися красными шёлковыми полотнами и фонарями. В большом дворе стояло более сотни банкетных столов, за которыми подавались изысканные блюда. Место было оживленным, гости пили и веселились. За распахнутыми воротами главного зала они разглядели огромный, написанный алой краской иероглиф «囍». Судя по всему, это был свадебный банкет. Предположение некоторых смотрящих, по поводу этого места, подтвердилось после последних слов рассказчика. — Учитель… Посмотри на гостей, что пришли на свадьбу, — прошептал Мо Жань. — У них нет лиц! Экран погас. И все выдохнули. Это была самая сложная глава, на данный момент. Точнее не глава, а то, что произошло во время её показа. — У вас перерыв, прошло довольно много времени, так что можете отдохнуть перед следующей главой, советую вздремнуть и перекусить, — с этими словами на дакоративном столике появилось несколько закусок. — Отдых продлится три часа. Делайте, что хотите. На самом деле перерыв был им очень нужен. Особенно Наньгун Сы и Е Ванси. У этих двоих столько всего произошло за очень короткий промежуток времени, что они буквально нуждались в покое. Е Ванси не стала медлить и, сняв сапоги, с ногами залезла на кресло. Она хотела свернуться на нём в клубок, как снова услышала голос неизвестного всем существа: — Крошка, если ты хочешь вздремнуть, на кресле справа, под подлокотником, есть рычаг. Потяни его на себя, и спинка кресла упадёт назад. Е Ванси даже опешила от такого обращения к себе. Не она одна. Это существо если с кем и разговаривало то было довольно прямолинейным и грубым. Единственный момент, когда оно - никто не решался называть неизвестного "ею" только из-за голоса - было таким же льстивым, был в самом начале по отношению к Чу Ваньнину. А теперь к Е Ванси. Неужели эти двое как-то импонируют ему? Ни у кого не было ответа на этот вопрос. Но Мо Жаню и Наньгун Сы это не нравило априори. Девушка в итоге потянула за рычаг, и спинка кресла действительно упала назад - как упала, скорее медленно опустилась. Е Ванси спокойно легла на неё, подложив руки под голову и начала засыпать. За ней повторили Наньгун Сы с Сюэ Мэном и Ши Мэй. Сюэ Чженъюн, Таньлан и Цзян Си не стали никуда убирать мягкую спинку кресла и просто закрыли глаза и уснули в сидячем положении. Мо Жань решил, что, раз все уже знают об их отношениях и диван только один, они могут и должны лечь спать вместе. Так что, не долго думая, он откинулся в бок и лёг на спину, положив голову на подлокотник, и позвал Чу Ваньнина к себе. Тот сначала сопротивлялся, что это неправильно, но в итоге всё равно оказался на груди Мо Жаня. Его ноги переплелись с одной ногой младшего - вторая нога упиралась в пол, чтобы случайно не упасть во время сна - его лицо и правая рука были у того на груди. Чу Ваньнин не мог уже больше бороться с усталостью и желанием спать, так что в царство Морфея он ушёл быстро. Мо Жань тоже уснул, но только после того, как окончательно убедился в том, что учитель спит. В комнате горел тёплый тусклый свет, летали частицы лёгкого и свежего аромата, стояла звенящая тишина. Все были уставшими. Кто-то морально, кто-то физически, кто-то и так, и так. А сейчас все спали. Отдыхали. И никто не видел сны. Мозг у каждого был в последнее время очень перегружен, что даже не смог придумать никакого сюжета. Но оно и к лучшему. Ведь так они смогут проснуться без лишних мыслей, им будет легче.