Мир одиноких снов

      Поезд прибывает на станцию и медленно останавливается, устало выдыхая облако синего дыма из закопчённой трубы. Лина быстро встала и огляделась, словно могла оказаться без своего ведома где-то в совершенно другом месте. Рука великана слегка постучала по подоконнику, привлекая её внимание.       - Доброе утро, - сказала тишина.       - Доброе утро, Сленди! - она тут же оживилась, видя, что он ещё рядом. - Спускайся пока, а мне надо попрощаться!       Девочка поправила заколочку на голове и резво выбежала из купе, едва не столкнувшись с Проводницей. Точнее, с её тележкой, ведь саму женщину не было видно даже боковым зрением. Впрочем, её присутствие итак ощущалось достаточно явно.       - Доброе утро! - сделала шутливый реверанс маленькая путешественница, и ощутила макушкой ласковую морщинистую ладонь. - Пока-пока, тётенька Проводница!       Девочка одарила невидимку милой улыбкой, и на секунду ей показалось, что она воочию увидела худенькую, сероглазую и совсем-совсем седую пожилую леди, но то был лишь миг. Лина спустилась по винтовой лестнице на первый этаж поезда, а оттуда пошла прямиком к выходу.       - Пока-пока, дяденька Машинист! - она помахала в сторону комнаты, где обычно сидел мужчина, и соскочила с лестницы на каменную платформу, изъеденную мхом и плющом.       Тишина. Враждебная, неживая, пугающая тишина окутала её разум, стоило только покинуть поезд. Всё внутри замерло, заныло, будто чья-то когтистая лапа сдавила сердце. Девочка ощутила на себе взгляд. Его взгляд, прожигающий спину, полный одного лишь голода, вечного и неумолимого. В воображении начали проступать его черты: огромное тело, как у человека, но вытянутое, сгорбленное, состоящее из чёрной смолистой жидкости, его голова - череп чего-то вроде оленя, с ветвистыми рогами, но с огромной пастью, полной острых зубов, а его глаза... Глаза...       Холодная рука Сленди легла ей на голову, вырвав из оцепенения, а поезд громко вздохнул и, постукивая колёсами о рельсы, неспеша тронулся, постепенно набирая ход и всё больше удаляясь. Парочка путешественников находилась в огромных джунглях, и среди гигантских деревьев даже Сленди мог ощутить себя маленьким. Кроны деревьев заслоняли собой красноватое утреннее солнце, создавая лёгкий полумрак. Не сказать, что здесь было совсем тихо, нет: на фоне можно было различить шелест травы и листьев, скрип веток, шуршание насекомых, даже изредка казалось, что вдали машет крыльями какая-то птица или беззвучно ступает хищное животное, но ничто из этого не могло развеять ту глубокую покинутость, которая ощущалась здесь. И всё же, они приехали сюда, а значит так сразу уезжать из-за нахлынувших ощущений было бы попросту глупо.       - Прости, что-то я задумалась. Осмотримся тут?       Великан кивнул, усадил малышку к себе на плечо и направился в лес по щербатой асфальтовой дороге, почти полностью съеденной дикой растительностью. Шаги Сленди всегда были едва слышными, как у кошки, но в этом месте они казались непозволительно гулкими. Кто-то точно слышал их! Кто-то посторонний...       Раздался плеск воды, какой-то непривычно густой и долгий. Как оказалось, рядом протекала широкая река. Однако текла она так медленно, что, казалось, совершенно не двигалась. Вероятно, именно поэтому она была вся в водорослях, тине и прочем, словно это было какое-то болото. Чуть поодаль, за деревьями, показалось что-то светлое. Приблизившись, спутники оказались перед большой белой стеной, уже сильно заросшей и кое-где обвалившейся, а также тяжёлыми металлическими воротами, которые выглядели бы внушительно, если бы не облупившаяся краска. Одна дверца была слегка приоткрыта, словно приглашала гостей внутрь. Лине было не по себе, но она старалась быть храброй, а потому не могла позволить себе дать слабину.       - Опусти меня, я первая зайду и осмотрюсь.       Сленди выполнил её просьбу и девочка, сделав глубокий вдох, зашла в город. Он оказался большим. Дома здесь были не совсем такие к каким девочка привыкла: в основном, белые, с примесью чёрного, все геометрических форм и с такими же узорами, без привычной покатой крыши, а с обычной плоской верхушкой, ещё и утыканные большими окнами, позволяющими рассмотреть их внутренности. А ещё там были многоэтажки: почти такие же, но более высокие, и стекла в них было несравненно больше. У пары таких гигантов верхушки были острыми. И всё же, несмотря на всё это яркое доказательство пребывания человека, людей нигде не было, а все здания, все улицы, фонарные столбы, всё-всё-всё было обглодано дикой природой. Пара высоток, одна из которых была остроносой, сломались пополам, и вторые их половинки валялись у подножья, словно отрубленные головы. Лина невольно прижалась к Сленди и вцепилась в его штанину. Ей здесь не нравилось. Это место не было ветхим, как столь любимый ею поезд, оно было покинутым, и оно гнило заживо.       - Мы можем уйти, если тебе страшно, - беззвучно сказал великан, аккуратно протиснув своё худое тело внутрь, наклонившись к подруге и положив на её спину свою большую ладонь.       - Я в порядке, - сказала она излишне поспешно, но строго. - Нельзя давать слабину из-за такого пустяка! На новом месте всегда бывает неуютно!       Она смогла заставить себя говорить громко, несмотря на тревожное чувство, будто кто-то плохой может услышать их. Нужно было убедить себя в том, что бояться нечего.       - Там есть магазины. Давай посмотрим, что в них.       Великан кивнул и, посадив её на свою руку, принёс к большому супермаркету с проломанной крышей. Благодаря этому, пока Лина зашла через главный вход, её друг смог спуститься сверху. Конечно, приходилось нагибаться или сидеть на полу, но, всё же, здесь потолок явно был выше чем во всех других домах, что не могло не радовать. Девочка пока набралась смелости и побежала осматриваться среди прилавков. Чего тут только не было: и еда, и инструменты, и постельное бельё, даже игрушки! Город был заброшен, но всё было абсолютно свежим, разве что слегка пыльным, и почему-то это казалось более чем приличным для этого места. А ещё почему-то работало электричество, и в магазине было светло не только от дыры в потолке.       - Сленди, ты только погляди! Чего тут только нет!       Лина заметно воодушевилась, ей было интересно рассматривать всё это разнообразие, в особенности игрушки, которых было великое множество, на любой вкус и цвет, но вот трогать это великолепие она не решалась. Что-то внутри всё ещё било тревогу, давая понять, что всё должно остаться здесь, на своих местах. Этот страх тяготил всё сильнее с каждой минутой, укрепляя желание его развеять, доказать себе, что опасности нет. В добавок к этому, от стресса и ароматов готовой кухни на прилавках, у малышки разыгрался аппетит.       - Сленди, как думаешь, это же можно есть, да? - Она залезла за прилавок, достала из одного из шкафчиков пластиковую вилку и ткнула ей плоскую куриную котлетку. - Выглядит неплохо.       Великан, пригибаясь к полу, приблизился к ней и, осмотрев прилавки, кивнул. Малышка осталась довольна ответом, помыла руки в раковине, взяла пластиковый контейнер и стала накладывать себе понемногу всякого: котлеток, овощей, макарон с сыром.       - А ты поешь со мной? - она с надеждой посмотрела на спутника. Тот несколько сник, но кивнул, повернув голову к прилавку с мясными блюдами.       Девочка просияла от счастья и, пока её друг устраивался поудобнее на полу, изучила всё, что потенциально могло ему понравиться.       - Тут есть шашлычки. Думаю, с них и следует начать. Только тут поднос довольно тяжёлый, я не смогу его поднять.       Великан понимающе кивнул и сам достал из-за прилавка маленький, по его меркам, поднос.       - Погоди только, не ешь пока! Надо же шпажки вытащить! - когда тот передал ей поднос, Лина стала увлечённо снимать нанизанные кусочки мяса. Ей не хотелось, чтобы её друг испытывал дискомфорт. Вскоре всё было готово. - Вот, теперь можешь есть.       Сленди поблагодарил её и от чего-то сжался, словно чувствуя себя виноватым.       - Ох, только не говори мне, что опять своего рта стесняешься! - недовольно сказала девочка, скрестив руки на груди.       Её друг совсем присмирел. Несмотря на голод, он ужасно не хотел пугать её.       - Я уже видела всё, не стесняйся, - её голос стал мягче, а маленькие ручки стали гладить его локоть. - Мне совсем не страшно. Ешь на здоровье.       Ему стало заметно спокойнее, но он всё же отвернулся, прежде чем открыть на своём лице огромную безгубую пасть с множеством острых зубов, и отправить в неё зажаренные куски мяса. Девочка вздохнула, но, пожалуй, поведение её друга было слишком милым, чтобы на него злиться. Вместе они спокойно стали обедать, привычно болтая обо всём на свете, и в этой маленькой идиллии тревоге просто не нашлось места. Не нашлось ей места и во время мытья всех этих подносов и контейнеров. А потом, сытые, они продолжили изучать это совершенно новое для себя место уже заметно раскованнее. На это у них ушёл весь день, и вскоре солнце уже клонилось к горизонту. Погода тут была тёплой, поэтому друзья решили прилечь под открытым небом, в развалинах одного из домов. Лина настояла, чтобы Сленди постелил себе побольше покрывал, чтобы ему было мягче спать, а он, в свою очередь, настоял, чтобы они разожгли костёр. Девочка не совсем понимала зачем, но всегда была рада посмотреть перед сном на языки пламени. Они всё подготовили и, устроившись поудобнее, легли спать. Девочка прижалась к боку своего друга и посмотрела на тщательно огороженный камнями костёр, любуясь живым теплом, которое очень ярко выделялось на фоне белых и холодных домов.       - Сленди, может мне последить за костром? Ты ведь наверняка устал больше меня...       Он покачал головой и прикрыл девочку своей большой ладонью как одеялом. Она возражать не стала.       - Ладно. Спокойной ночи, Сленди.       Малышка сладко зевнула, обняла его большой палец и вскоре уснула.

...

...

      Холодный асфальт слегка колет босые ноги, в лицо дует прохладный ветер, пробирается под платье, царапая рёбра. Она открывает глаза. До этой части города они ещё не успели дойти, или ей только кажется? Здесь всё такое одинаковое... Хотя нет, вот рядом отрубленная голова высотки с острым носом. Через её разбитые окна выползают лианы, а по бледным стенам карабкается мох. Видно несколько арматур, изъеденных ржавчиной. Страшно... Вокруг оглушающая тишина, небо покрыто тёмными облаками, и лунный свет едва находит силы пробиться через их плотную завесу. Сленди нигде нет, но это и не удивительно, ведь это она куда-то ушла, сама того не поняв. Но... Как это могло так выйти? Голова была словно набита ватой, думать было тяжело и от чего-то очень больно. Казалось, что её голова вот-вот отпадёт, что, впрочем, вполне обыденно. Лина оглядывается повторно. На потрёпанной временем скамейке, часть которой была раздроблена обломками здания, сидел плюшевый мишка, до того обычный, что иных описаний и не требовал. Девочке было холодно и тревожно, поэтому она приблизилась к находке и взялась пальцами за мягкую лапку.       - Привет?.. Ты тоже потерялся, да?       Игрушка неожиданно уронила голову на грудь.       - О! Выходит, ты согласен! Значит пойдём вместе. Так мы точно найдём кого-нибудь.       Она аккуратно взяла в руки своего нового спутника и огляделась внимательнее. Глаз зацепился за рельсы. Кажется, она видела их во время прогулки, но вот трамвай или другой транспорт подобного толка они не нашли. Рельсы точно должны привести её куда нужно, она была в этом уверена, а потому стала потихоньку идти вперёд прямо по ним, ничего не боясь. Даже если бы трамвай был, сейчас он бы не смог ездить, ведь обломки высотки завалили большой кусок дороги. Она шла, надеясь увидеть огонёк костра, но пока не могла заметить его как ни осматривалась. Голова немного кружилась, ещё и свет луны то совсем затухал, то становился ярче, ещё сильнее заставляя её теряться в пространстве. Один неловкий шажок, и девочка спотыкается, падает на спину, случайно отбросив вперёд игрушку. В ушах немного звенит от удара, но, благо, трава и цветы смягчили падение. Девочка даёт себе минуту на передышку и поднимается на ноги, делает несколько шагов к игрушке, приземлившейся спиной на рельсы, прямо как она.       - Ты не ушибся? - говорит она ему и касается кончиками пальцев его мягкого брюшка. Луна снова скрылась за облаками, позволяя видеть лишь очертания предметов.       - Нам надо идти. Меня ждёт друг.       Она аккуратно хватается за лапку и тянет на себя, желая поскорее прижать игрушку к своей груди. Но чего-то как будто не хватает... Какая-то деталька осталась на рельсах. С опозданием в голову приходит осознание, зрачки девочки сужаются, учащается пульс. Ей только кажется. Да. кажется. Просто слишком темно, слишком...       Ярко. Лунный свет, освобождённый от плотной пелены, слишком яркий. и больше не скрывает срезанную плюшевую голову на холодном металле. Маленькие руки девочки дрожат. С робкой надеждой она берёт голову дрожащими руками и прикладывает к шее, едва шевеля губами:       - Это можно починить. Можно же, да? Меня же по...       В затуманенном разуме что-то щёлкает, а шею сдавливает от страха. Ей кажется, что нечто горячее струится по её телу, впитывается в воротник платья, делая его липким.       - Разве можно пришить человеку голову? - мысль, ненароком произнесённая вслух, пронзает её, обжигает так глубоко и так сильно, что становится больно дышать.       "А как вообще дышать?" - проносится испуганная мысль. - "Я вообще могу...Дышать?"       Резкий хруст где-то за спиной заставляет отвлечься от себя и осознать: она здесь не одна. Некто или, скорее, нечто стоит прямо позади неё. Оно очень голодно. Оно так и не забрало своё. Руки девочки судорожно хватаются за голову, надеясь удержать её на своём месте, а босые ноги, игнорируя острые куски бетона, мчат её прочь. Она уже не разбирает дороги. Ей слишком страшно. Чьи-то тяжелые лапы беззвучно ступают следом. Они такие огромные, а её ножки такие короткие... Он точно догонит, если захочет, а он хочет, он жаждет её плоти, жаждет свежей крови. Где-то слева мелькнул огонёк костра, но бежать туда нельзя. Если свернуть, он точно догонит, он точно настигнет, он проглотит её, не оставив и костей. Заколка соскользнула с волос и с лёгким звоном упала на рельсы, отскочила куда-то в темноту. В ушах колотится сердце, лёгкие нестерпимо жжёт, она не чувствует ног, но мчится вперёд, ведь знает, что погибнет, если эта тварь догонит её. Она всё ближе, уже слышно свистящее, тошнотворно горячее дыхание... Девочка выскакивает за ворота города и бросается вперёд, давясь таким желанным воздухом, металлические двери судорожно скрипят, словно от боли, когда зверь открывает их ещё шире, чтобы протиснуть свою громадную тушу, состоящую из чёрной смолистой жидкости. Лине не нужно оборачиваться, чтобы знать это, чтобы чувствовать как глаза, горящие тошнотворной зеленью, смотрят на неё через глазницы деформированного черепа то ли тигра, то ли оленя. Ей не нужно оборачиваться, чтобы знать, что его рога царапают металл двери, когда он пытается протиснуться, что его острые когти зарываются в траву и асфальт, проталкивая его всё дальше, прямо к ней. Что угодно будет лучше чем угодить в его пасть! Вдали слышится густой плеск воды. Река! Он никогда не полезет за ней в реку! Не думая больше и не рискуя терять времени, она бросается на звук и прыгает в воду как раз в тот момент когда железные ворота распахиваются. Она судорожно держится руками за голову и пытается плыть, но её встречает неожиданно быстрое течение. Неподвижность воды была лишь иллюзией, созданной плотным слоем водорослей, неизвестно как державшимся ровно, пока бурный поток протекал прямо под ними, густой и холодный, тут же норовящий попасть в рот или нос. В панике она начинает барахтаться, хватается за неподвижные, будто окаменевшие кувшинки, ненадолго выныривает из воды, но и этого хватает, чтобы увидеть на берегу зверя, неотрывно смотрящего на её отчаянные попытки и словно зазывающего к себе. Выхода нет, либо в воду, либо в пасть! От отчаяния сдавливает грудь, а дыхания итак не хватает, влажный стебель выскользнул из рук, течение понесло её за собой, ударяя о камни и растения, девочка захлёбывается, но барахтается, понимая, что уже не вынырнет. Единственное, что она могла сейчас сделать - это не потерять голову. Мгновения то растягиваются, то сжимаются, обращая путь по течению в мучительную пытку, в которой короткие выныривания и глотки желанного воздуха быстро сменялись погружением в густую и отвратительно-тёплую воду. Это всё, это конец. Она одна, ей никто не поможет, никто! В голове мутится, от каждого нового удара боль выбивает из неё воздух и все мысли. Ей удаётся приоткрыть глаза и разглядеть острые камни впереди. Этот удар точно будет последним. Ей невыносимо страшно, но деваться некуда. Что может маленькая девочка? Она хотя бы сделала выбор. Видимо, последний. Она закрывает глаза, готовясь к темноте...       Внезапный холод окутывает её маленькое тельце, приводя в чувства. Этот холод такой родной, такой знакомый... Вода не хочет отдавать её, но ему всё равно. Он обладает когтями и клыками, способными рвать плоть, у него достаточно сил, чтобы отрывать конечности, что ему до какой-то жалкой тухлой речки? Он чувствует у себя под ногами человеческие кости, лежащие на дне, и то как они ломаются под его весом, но это всё неважно. Главное, что знакомая детская фигурка вырывается из под разорванного покрова из водорослей, что он наконец-то может прижать её к груди, всю в синяках, вымокшую, судорожно глотающую воздух, но живую и тёплую. Небо потихоньку окрашивается в розовый, а из него в золотой, и весь этот проклятый лес отливает жёлтым, словно высыхает и мертвеет под лучами рассвета. Сленди не может сам согреть её, поэтому относит к костру, всё ещё ярко горящему, снимает с неё мокрое платье, обтирает покрывалами, заворачивает в плед. Сначала она почти не двигается, только кашляет и стонет, но в тепле огня немного оживает и наконец-то открывает глаза. Ей больно говорить, горло жжёт, поэтому она зовёт его одними губами, и он ложится рядом, гладит её своей огромной рукой, прижимает к своей груди. Девочка рыдает от облегчения, вцепившись сморщенными от воды ручками в его одежду, словно боясь, что её дорогой друг её единственная защита может просто исчезнуть. Тишина говорит ей, что не покинет её, и эта тишина настоящая, живая.       Лина и сама не поняла как снова потеряла сознание. Очнувшись, она тут же попыталась оглядеться, в панике ища своего друга, но резкая боль заставила замереть и откинуться на подушку. Чья-то сильная рука в чёрной кожаной перчатке легла ей на лоб, укладывая обратно в постель.       - Тише, тебе нужен отдых, - говорит некто мягким мужским голосом, и девочка сразу узнаёт его.       - Доктор?.. - Она кое-как сфокусировала на нём ещё мутный после пробуждения взгляд, всматриваясь в чёрную одежду и маску, похожую на вороний клюв. - Почему Вы тут? Где я? Где Сленди?       Рядом с этим мужчиной ей было спокойно, но она всё ещё боялась, что её дорогой друг мог исчезнуть.       - Сленди на улице, сюда то он точно не влезет. А ты в доме моей очень хорошей знакомой. Он неподалёку от того леса, где вы остановились, поэтому Сленди отнёс тебя сюда. Я узнал от ворон о случившемся и поспешил сюда.       - Я сильно покалечилась, да? - она неуверенно улыбнулась, как бы извиняясь за то, что доставила хлопот. Мужчина ласково её погладил.       - Тебе повезло, ничего серьёзного, только ушибы, да синяки. Скоро ты поправишься.       В комнату зашла плюшевая крольчиха, размером с человека, и принесла тарелку супа, чай и печенье.       - С пробуждением, малышка! Как себя чувствуешь? - её большие чёрные глазки слегка поблёскивали в свете солнца, и казалось, что она вот-вот прослезится.       - Хорошо, Мисс кролик. Спасибо, что помогли. - девочка аккуратно села. постанывая от ноющей боли во всём теле.       - Не за что, милая. У меня сердце кровью обливалось, когда я увидела тебя в таком состоянии! - не принимая никаких возражений, крольчиха стала кормить её сама. - Как же ты так в воду то угодила?       - Так... Так вышло, - пробормотала она, проглотив ложку супа и заметно сжавшись.       Крольчиха несколько растерялась и хотела ещё что-то спросить, но доктор положил руку ей на плечо, молча намекая на то, что эту тему лучше не поднимать. Благо, его подруга отлично знала, что чужие секреты - это не её дело, поэтому накормила малышку, оставила ей чай с печеньем и удалилась хлопотать по дому. Девочка робко подняла глаза на мужчину, стараясь сосредоточить взгляд где-угодно, но не на его лице. Чёрные птичьи крылья за его спиной идеально подошли.       - Спасибо, Доктор. Простите, что не могу его...       Он жестом попросил её остановиться.       - Ничего. Самое главное - это твоё спокойствие, и я не намерен его нарушать. Это твоё дело и, если ты не хочешь, чтобы другие лезли к тебе в душу, это более чем понятно. - он поднялся с места, взял свой саквояж, стоящий у стены, и снял с двери чёрный цилиндр. - Просто не забывай, что у тебя есть те, на кого ты можешь положиться. Ты не одна.       Мужчина кивнул на широко открытое окно с белыми кружевными занавесками, и девочка послушно посмотрела туда же. Всё до самого горизонта было огромным полем сухой золотистой травы, мерно раскачивающейся на ветру. Сленди сидел у дома на коленях, подняв голову к синему-синему небо, пока по его плечам лазали две вороны и явно о чём-то переговаривались на своём, на птичьем. Почувствовав на себе взгляд, великан тут же повернулся к ней и подсел поближе, взволнованно глядя на девочку.       - Всё хорошо, - успокоила она его ласковой улыбкой. - Я в порядке, мне просто нужно отдохнуть.       Он робко кивнул и аккуратно просунул в окно свою большую тонкую руку, чтобы погладить её по волосам. Малышка хихикнула, обхватила руками его большой палец и легла на постель.       - Я посплю ещё немного, хорошо?       Сленди кивнул, и стал поглаживать её по спине, убаюкивая и даря всю ласку, на которую был способен.       Между тем, Доктор вышел из дома, находу поправляя шляпу и воротник. Крольчиха вышла проводить его.       - Уже уходишь? Даже на чай не останешься? - такое положение дел её явно не устраивало.       - Прости, но у меня ещё есть дела. Присмотри за ними, хорошо? - он взглянул на неё своими мягкими зелёными глазами, полными усталости и тоски, словно у брошенного пса.       - Мог бы и не просить, - со вздохом ответила она, качая головой. Её "хорошему знакомому" было слишком трудно находиться в компании, и не нужно быть гением, чтобы это заметить. - Заходи почаще, в моём доме тебе рады.       - Спасибо. Я знаю об этом. До встречи, Джулия.       Он снял шляпу, вежливо поклонился ей, взмахнул чёрными вороньими крыльями и взмыл в небо. От сильного потока ветра привычный шелест стал вибрировать, но вскоре вновь вошел в привычный убаюкивающий ритм.