Chasing the wind

Вечно можно смотреть на три вещи: на огонь, воду и на то, как механики в очередной раз поправляют что-то на болиде, потому что Кэт придумала идею получше. Джордж уже сбился со счету, сколько изменений она внесла по ходу сезона, когда ее осеняла какая-то гениальная мысль, она мчалась к Оуэну и выпрашивала у него «хотя бы попробовать». Чаще всего это «хотя бы попробовать» выливалось в то, что изменение закрепляли навсегда. С другой стороны, Джордж относился к этому с почти детским азартом. Ему нравилось выходить на практику, слушать реакцию машины, угадывать те маленькие нюансы, что появлялись после ее вмешательства. Удивительно, но Кэт каждый раз удавалось выжать что-то еще, хотя казалось, что предел давно достигнут. Хотя чаще с болидом Кими, потому что именно он был, по ее словам, не доработан должным образом. В Монако шанс покататься на экспериментальном болиде выпала уже Джорджу. — Скажи, если почувствуешь, что с тормозами что-то не так, — Кэт возникла у него за плечом так внезапно, что у пилота сердце ушло в пятки. — В каком смысле? — В прямом. Не гони, ладно? — она улыбнулась так по-домашнему мило, что хоть сейчас бери на главную роль в сериал «Почему женщины убивают». — Что ты сделала с тормозами? — медленно спросил Джордж, косясь на болид уже не с тем благоговением. Но Кэт лишь развернулась и ушла, чуть не заехав своим длинным хвостом по лицу пилота. — Кэт, стой! Что ты сделала с тормозами?! Прислонившийся к стене Оуэн только сочувственно покачал головой. Но все были рады, что Кэт после Монреаля стала чувствовать себя лучше. Будто что-то в ней переключилось. Она стала гораздо свободнее гулять по паддоку, а недавно Джордж даже видел, как она обсуждала что-то с механиками Ред Булла и легкомысленно смеялась. Хотя гаражи Феррари все равно обходила стороной, но хотя бы не пялилась в пол. Да и у самого Джорджа заметно улучшилось настроение. С Максом все оставалось ровно, к тому же в Монако они оба чувствовали себя дома хотя бы по той причине, что даже не снимали номера в отеле, потому что просто не было необходимости. Учитывая размеры Монако, их квартиры находились не так далеко от трассы. Уют и спокойствие. Сразу после гонки в Монреале Джордж практически не вылезал из кровати Макса в его доме, и тому пришлось чуть ли не силой вытаскивать британца на улицу, чтобы тот хотя бы ради приличия заехал в свою квартиру полить цветы. В остальном же все пилоты выглядели расслабленно. Вечером друзья встречались друг с другом в уютных кафешках или у кого-нибудь дома, играли в настолки, в приятной атмосфере обсуждали прошедшие гран-при. Хотя, когда Льюис пригласил всех в свой дом, Джорджу с Максом было крайне некомфортно сторониться друг друга весь вечер, но они с лихвой наверстали упущенное той же ночью. И они очень надеялись, что никто не заметил эти прожигающие взгляды с разных концов гостиной или по разные стороны бассейна. А утром, когда Джордж пришел в гараж, расслабленность закончилась. Потому что его встретил вылизанный сверкающий на солнце болид, который вроде и выглядел так, как надо, но пресловутое замечание о тормозах портило все впечатление. Кэт, к удивлению Джорджа, сидела за пит-уоллом, надевая наушники, хотя обычно на этом месте сидел Шовлин и изредка Оуэн, как раз на случай нововведений. Но сейчас Эндрю стоял за ее спиной, следя за мониторами. Кэт же наблюдала за Джорджем с видом человека, который сделал что-то потенциально гениальное или потенциально катастрофическое. — Ладно, — выдохнул Джордж, надевая шлем. — Просто не гнать. Это не сложно. — И аккуратнее в поворотах, — без стыда добавила Кэт, снова мило улыбнувшись. В конце практики Джордж планировал ее придушить. Если не разобьется, конечно. Нет, он верил ей. И Оуэну, и Шовлину, и Эллисону и всем остальным людям, которые не позволили бы Кэт внести изменения, если бы она не предоставила достаточные доказательства, что эти изменения безопасны. Он залез в кокпит, механики закрепили ремни, проверили связь, и в наушниках тут же раздался спокойный голос Дадли. — Джордж, выезжай, сделаем два установочных круга. Помни, что тормозная система экспериментальная. — Спасибо, Маркус, я бы не догадался, — буркнул он, но педаль газа послушно нажал. Болид мягко сорвался с места. Первые метры всегда были моментом истины. Машина тут же выдает, что с ней сделали. И буквально через поворот Джордж понял, что что-то действительно изменилось. Тормоза срабатывали чуть раньше, чем он ожидал, но при этом не клинили, а наоборот будто распределяли нагрузку аккуратнее, чем раньше. Машина не клевала носом, а входила в поворот плавно, словно ей заранее подсказали оптимальную точку замедления. — Кэт… — протянул Джордж, растягивая каждую букву. — Что? — слышать ее голос в наушниках было непривычно. — Что ты сделала с тормозами? — Ты спрашиваешь это уже в третий раз, — заметила она. — На самом деле ничего такого. Просто немного поработала над распределением давления и клапаном. Теперь система быстрее реагирует на перегрев. А остальное ты все равно не поймешь, так что не вникай. Джордж молчал. Болид вел себя странно правильно, как будто читал его мысли. И по-началу это даже сбивало с толку. Раньше тормозная система все равно немного шалила, являясь, пожалуй, одним из немногих слабых мест болида. Но сейчас даже она начала работать, как надо. — Это… работает, — признался Джордж, плавно входя в новых поворот. В наушниках послышался сдавленный смех и шипение. Все-таки Кэт не умела сидеть за пит-уоллом. Хотя это был первый раз, когда за контроль новых функций отвечала она, а не Оуэн. Можно сказать, старик решил, что она наконец-то доросла до этой роли. Или все-таки нет, потому что в наушниках раздались какие-то неразборчивые ругательства. — Я же говорила. Но все равно не гони, я серьезно. Скорее всего к квалификации мы вернем старую конфигурацию, просто надо было проверить эту в полевых условиях, — радио отключилось, оставив Джорджа наедине с собой. Он выдохнул, входя в быстрый участок. На самом деле ему хотелось вжать педаль в пол, а потом проверить тормоза на повороте, но если Кэт все еще была не уверена, то стоило поверить их конструктору. Однако в итоге тормоза держались даже там, где старая система начинала терять эффективность. Джордж не сразу поймал себя на том, что широко улыбается. До боли в щеках. Она снова это сделала. После практики вокруг болида уже столпились механики, чтобы быстро вернуть все на место. Кэт уже не сидела за пит-уллом, а стояла рядом с Оуэном и Шовлиным, слушая их. Джордж решил не вдаваться в подробности сложных инженерных штук и пошел переодеваться. Жалко, конечно, что к гонке не удастся поставить новую конфигурацию, но рано или поздно она все равно начнет работать, как надо. И это определенно радовало. Макс «У тебя изменили болид?» Джордж завис со стянутым с плеча рукавом, когда завибрировал телефон. Конечно Макс сразу же заметил, что машина вела себя еще стабильней, чем раньше. И, пускай тот никогда не спрашивал, Джордж все равно был уверен, что Макс и его механики очень внимательно следят за болидом Кэт, подмечая каждое изменение. Джордж «Можно сказать и так» «Кэт просто опять экспериментирует, и на этот раз честь побыть подопытной крысой досталась мне, а не Кими» Макс «Начинаю жалеть, что она все-таки не уволилась» В конце он все-таки добавил смешной недовольный смайлик, чтобы смягчить сообщение. После Майами с Максом не возникало проблем на почве взаимных успехов. Как будто он смирился. Но Джордж чувствовал, что это всего лишь затишье перед бурей. Никогда он не смирится. Разве что рак на горе свистнет. Просто он стал лучше контролировать свои чувства, но все это могло лишь казаться. Переодевшись в джинсы и форменную футболку, Джордж вышел из гаража, подставив лицо приятному солнцу Монако. Наконец-то они в Европе. И наконец-то закончились многочасовые перелеты. По крайней мере ненадолго. До Барселоны все еще можно было доехать на машине, чем Кэт собиралась воспользоваться, дальше в Австрию, а оттуда домой… Он бы соврал, если сказал, что не скучает по дому. По родителям, по брату и сестре, по племянникам. Вся его жизнь проходит на чемоданах, он постоянно куда-то спешит, маршрут «аэропорт — трасса — аэропорт» как будто стал для него всем смыслом жизни. Поэтому Джордж искренне любил гран-при Сильверстоуна. На них обязательно собиралась вся семья. И даже если теперь он жил в Монако, Англия все равно останется его домом. Он даже ловил себя на мысли, что предпочел бы дождливый туманный Авалон яркому солнцу Монте-Карло. В руке снова завибрировал телефон. Макс «Ты сегодня опять ко мне или все-таки вспомнишь, что у тебя вообще-то своя квартира есть?» Джордж улыбнулся, направившись к стоящей на парковке машине, когда увидел Алекса, присевшего на капот. Он крутил на пальце ключи от своей машины и вглядывался в сверкающую на солнце гладь воды. Но, заметив Джорджа, обернулся с улыбкой. — Я уж думал, что ты забыл о наших планах, — в словах не было обиды, но прозвучала фраза все равно саркастично. И причина была. Джордж действительно забыл. Хотя скупо припоминал, как они договаривались о встрече по телефону еще, кажется, в Мельбурне. Или даже до. Он даже представлял, как звучал этот разговор. «Эй, Джордж, давай встретимся в нашем любимом баре, опрокинем по стаканчику колы с виски, поговорим за жизнь, за смерть, за рюмку водки на столе». Да, именно так. — Можешь не отвечать, по глазам вижу, что забыл, — вздохнул Алекс, отталкиваясь от капота. — Алекс, я… — Да ладно, я все понимаю. У тебя сейчас есть заботы по-серьезней. Звездишь на трассе, встречаешься с лучшим гонщиком поколения и все дела, — он обошел Джорджа, спрятав ключи в карман. — Но я надеюсь, других планов у тебя нет? — Только выпить с тобой в нашем любимом баре, — улыбнулся Джордж. — И прости, правда вылетело из головы. Алекс окинул его скептическим взглядом. Да, это действительно было не в привычках Джорджа. Он отлично помнил и свое расписание, и все назначенные встречи, каждую распланированную минуту. Поэтому сейчас действительно чувствовал себя виноватым перед лучшим другом. — Как дела в команде? — спросил Джордж, спрятав руки в карманы белых джинс. Они шли по шумным оживленным улочкам Монако, не обращая внимания на косящиеся взгляды. Бар был неподалеку от трассы, и довольно быстро стал их укромным уголком, еще когда они только-только переехали в этот город. Когда-то с ними там тусовался еще и Ландо, но вскоре от трио новичков остался дуэт. — Нормально, — пожал плечами Алекс. — Новый регламент сыграл на руку. Не так, конечно, как у вас, но у нас и замен в инженерном составе не было. — Все об этом говорят, да? — с тоской проронил Джордж. — Ну, слушай, это же очевидно, — Алекс открыл дверь в бар, пропуская друга вперед. — Новое лицо всегда привлекает внимание. И ладно бы она просто быстро шины меняла, так нет, построила лучший болид в сезоне. У барной стойки Джордж заказал два стакана виски с колой. Бармен приветливо улыбнулся, сразу вспомнив двоих завсегдатаев. Наверняка он бы очень удивился, если бы во время гран-при Монако они бы ни разу не зашли хотя бы по-одиночке. — Рассказывай, давай, — заявил Алекс, садясь за дальний столик и делая глоток коктейля. — О чем? — О проблемах на личном фронте, Джордж, не тупи, — Алекс закатил глаза. — Ты никогда не забывал о наших планах, а сейчас стал рассеянным. И не говори, что это все из-за розовых очков. Зная Макса, он бы разбил их еще на первом свидании. — Эй, тише, — Джордж оглянулся по сторонам. — Никаких имен. Мы не светимся. — То-то вы не светились на вечеринке у Льюиса, — усмехнулся Алекс. — Просто два тайных агента, 007 от мира автоспорта. Джордж поморщился. Ему казалось, что они неплохо шифровались, но, возможно, томные взгляды, которые они кидали друг на друга, были слишком заметны. — Ладно, просто не надо кричать об это на каждом углу, — признал он, глядя, как кусок льда стукается о стенку стакана. — Честно, не знаю, что происходит. Все было отлично до Мельбурна. Лучше, чем отлично. Я каждый день был как в раю. А потом что-то изменилось. — Начались гонки, — заметил Алекс. — Мак… Да, да, помню, никаких имен. В общем, он любит побеждать. А сейчас все складывается не в его пользу. Ты действительно думал, что на фоне вашего соперничества отношения удастся сохранить в том же состоянии, какими они были до гонок? — Честно, Алекс? — Джордж вскинул голову. — Да, я так думал. Я считал, что он поставит эти отношения выше своего пресловутого желания быть лучшим во всем. Не знаю. Что наша любовь окажется сильнее всего этого чертового соперничества. Что он поймет и мои желания тоже. Глупо. Трасса не место для подобных сантиментов, а Джордж бы не стал просить от Макса жертвовать успехами в гонкам ради их отношений. Все, чего он хотел, это не чувствовать себя виноватым за собственные победы, когда Макс выходил из себя, напивался, а после делал вид, что ничего не произошло. Алекс помолчал, покручивая в руке стакан, а потом откинулся на спинку стула, посмотрев Джорджу прямо в глаза. — Тогда вопрос простой, — сказал он серьезно, без какой-то насмешки. — Ты хочешь быть с ним или хочешь, чтобы он был удобным? Джордж дернулся, будто его ткнули ножом в ребро. — Я не прошу его быть удобным… — Нет, просишь, — мягко, но упрямо возразил Алекс. — Ты хочешь, чтобы он радовался твоим победам также, как и своим, а он этого не умеет. Может, пока не умеет, а, может, никогда и не научится. Сделав большой глоток, Джордж со стуком поставил стакан на стол. — И что? Мне просто смириться с этим? — Нет, — Алекс отвел взгляд в окно. — Тебе нужно решить, где для тебя проходит граница. Потому что если ты ее не обозначишь, он будет снова и снова переходить ее, даже не замечая. Но знаешь? — Джордж напрягся от резко сменившегося тона. — Самое паршивое в этой ситуации не то, то он злится из-за твоих побед. — А что? — То, что ты начинаешь их стыдится, — честно выпалил Алекс. Джордж завис, почувствовав, как у него резко заложило уши. Словно его окунули в чан с ледяной водой и закрыли крышку. Потому что Алекс сказал то, что он сам никогда бы в жизни не признал. Действительно, каждый раз приходя к финишу первым, Джордж думал не о том, что счастлив победе. А том, что подумает о его победе Макс. Это стало навязчивой идей, не дающей радоваться собственным успехам. Делая их вторичными. — Я слышу, как ты говоришь о них. Это не тот Джордж Рассел, который пришел на трассу, чтобы стать чемпионом мира. Чтобы доказать, что он достоин места в Мерседесе, — продолжил Алекс, подавшись вперед. — Сейчас же ты будто извиняешься за то, что сделал все правильно. И это уже не про него. Это про тебя, Джордж. Весь воздух словно застрял где-то под ребрами, не давая вдохнуть. Джордж опустил голову, сжав кулаки. То, что было в Шанхае, потом в Майами. То, что может повторяться из раза в раз, если он так и продолжит приходить первым. — Я не хочу его терять, — тихо признался Джордж. — Не хочу быть чемпионом мира, зная, что ради титула я пожертвовал им. — Себя не потеряй, Джордж, — выдохнул Алекс, опустошая стакан. *** Гонка в Монако прошла почти безукоризненно, но внутри все равно оставалось ощущение, что машина могла бы быть лучше, могла бы быть быстрее. Болид ехал стабильно, предсказуемо, почти образцово, и именно это злило. На тренировках новая система тормозов давала иной отклик, более острый, более отзывчивый, будто подстраивающийся под Джорджа. Он привык доверять интуиции Кэт и ее «хотя бы попробовать», потому что всегда видел результат. Конечно, бывали моменты, когда ее решения оказывались крайне спорными и в итоге откладывались в ящик, но именно она сделала из болида заявку на победу. Сейчас же, зная, что грандиозное улучшение пылится где-то в гараже, Джордж чувствовал, будто у него связаны руки. Он начинал с поула и чуть не сдал позицию Максу, известному своими успешными стартами. Оторваться так и не удалось, из-за чего гонка оказалась крайне изматывающей. Джордж оборонялся до самого последнего круга, получив хоть какой-то отдых лишь в промежутке между пит-стопами, когда обгонять Макса не имело смысла, так как он все равно вернулся бы вторым. Зато публике эта тесная напряженная борьба определенно понравилась. — Отличная оборона, Джорджи, — тихо сказал Макс, протягивая руку. Джордж облегченно выдохнул, пожимая ладонь. Из-под шлемов можно было разглядеть только глаза, но в них определенно не было того холода. Можно было даже сказать, что Максу искренне понравилась эта гонка. Что-то подобное Джордж помнил из детства, когда они еще занимались картингом. Это детское удовольствие, которое было очень трудно пронести до взрослой формулы. — Я думал, в какой-то момент ты сдашься и протаранишь меня как в Барселоне в прошлом году, — усмехнулся он. — Я предпочитаю не повторять старых ошибок. Учитывая, что ФИА остался бы на стороне нашего правильного мальчика, — пускай Джордж и не видел, но был уверен, что Макс улыбался. Хотя бы по морщинкам вокруг глаз. — Ну ты попробуй вести себя не как бешеный лев, сбежавший из зоопарка, авось и к тебе добры будут, — оба заметили, что «дружеское» рукопожатие вышло несколько более длительным, чем положено, поэтому резко отстранились друг от друга. Он смотрел вслед уходящему Максу, не замечая поздравлений от команды. В голове снова крутился разговор с Алексом. Тем самым другом, который, казалось, видел его насквозь. Все терзания внутри, все сомнения, все невысказанные слова. И всего его определенно не видел сам Макс, потому что Джордж по кирпичикам выстраивал этот холодный железный фасад того самого «хорошего мальчика». Которому будет плевать на все, что про него говорят. Который будет продолжать любить Макса, несмотря на все, что говорит про него он. После проверки веса тройка лучших отправилась на интервью. Оливер Берман, показавший неплохие результаты на квалификации и вырвавшийся вперед во второй половине, получил свой первый подиум и теперь неловко переступал с ноги на ногу, также, как и когда-то Халк, толком не знавший, что делать. Благо, Макс всегда был довольно добр к новичкам, даже если Оливер таким уже не был. Он стукнул его ладонью по спине, поздравляя с победой, а с Джорджем они обменялись коротким рукопожатием. — Джордж, это была просто фантастическая борьба, — начал интервьюер, когда всю троицу поставили на нужную позицию. — Вы двое всю гонку продержали нас в напряжении. — О да, — искренне протянул он. — А теперь представьте, в каком напряжении был я, сидя в болиде, который на протяжении двух часов атаковал Макс. Думаю, выступи я на квалификации чуть хуже, на моем месте был бы он. — Ты бы не поборолся за первое? — уточнил интервьюер. — Конечно, поборолся, — Джордж взлохматил волосы. — Но, честно говоря, я даже не знаю, что легче, обороняться или атаковать. Все же мне приятнее быть впереди. Все четверо засмеялись, но интервьюер тут же нацепил серьезное выражение лица, не желая отступать от намеченного плана вопросов. — Многие эксперты заметили некоторые изменения болида на первой практике. Что-то с тормозной системой, на которую ты пару раз жаловался ранее, — и Джордж бы с удовольствием пожаловался на нее и в этой гонке. Это все равно что всю жизнь пользоваться кнопочным телефоном, а потом на один день получить сенсорный. — Как я уже говорил много раз ранее, у нас очень талантливые конструкторы. Особенно та, чье полное имя я в жизни не выговорю, — усмехнулся Джордж, высматривая рыжую макушку среди своих механиков. Кэт смешно наморщила нос, будто готовилась кинуть в него первым попавшимся гаечным ключом. — И я очень надеюсь, что ее поток идей не закончится никогда. — Верим-верим, — закивал интервьюер и повернулся к Максу. Джордж устало положил ладонь на затылок, разминая шею, желая поскорее оказаться в мягкой кровати и бороться с Максом за пульт от телевизора, потому что он наверняка сделает вид, будто забыл, что в прошлый раз уже выбрал своего «Безумного Макса». И даже не ту эстетически приятную часть с Томом Харди, а самую первую. Нет, Джордж не был противником классики, но надо было признать, что первые антиутопии брали унылой философией, а не экшеном, и подобный выбор от любителя высокобюджетных блокбастеров был как минимум странным. Сейчас же у Джорджа был целый список фильмов, который он хотел включить, и под которые храп Макса не будет раздражать так сильно. Организаторы уж очень полюбили ставить Феррари рядом с Мерседесами, и Монако не стал исключением. Вернувшись в бокс, Джордж краем глаза увидел стоящих у пит-уолла Шарля и Вассера. Первый выглядел разочарованным. Еще бы, так проиграть в родном городе. Джорджу и самому не везло в Сильверстоуне, но он хотя бы попадал в очковую зону. А сейчас Шарль пришел пятнадцатым из-за очередных проблем с машиной. Хотя парой лет ранее именно он стоял на вершине пьедестала. — Значит надо сделать что-то, — шипел Вассер достаточно громко, чтобы Джордж, незаметно стоявший у стены и проверяющий планшет с данными, их услышал. — Для кого-то вроде тебя это будет несложно. — Это подло, — тихо ответил Шарль, опустив взгляд в пол. — Неужели нельзя справиться своими силами? Или у нас совсем закончились хорошие инженеры? — Подло? — переспросил Вассер. — А как насчет твоего контракта, Шарль? Ты думаешь, что сейчас тебя сможет взять какая-нибудь команда? Или хочешь вернуться в свой Заубер? Хотя да, его же больше нет. Джордж поморщился от этих слов, хотя не особо вслушивался. Он никогда не одобрял подобное давление контрактами. Сам же проходил через это в прошлом году, когда каждый раз, выходя на трассу, должен был доказывать свою полезность. Но, справедливости ради, Тото никогда его не шантажировал его, просто медлил. А здесь же на лицо явный шантаж. Вот только причину Джордж понять не мог, упустив начало разговора. — У нас многолетний контракт, — голос Шарля надломился. — Вы не сможете его просто разорвать. — Правда? — у Джорджа никогда не было большого уважения к Вассеру, но сейчас даже его крохотные остатки разбились вдребезги. — Не волнуйся, я в состоянии справиться с последствиями. Не желая подслушивать и дальше, Джордж перекинул себе на почту всю нужную информацию и отложил планшет в сторону. Дела Феррари его не касались. Даже если ему симпатизировал Шарль. Все ведь так и кричало о том, чтобы он бежал оттуда. Но нет, он оставался. Словно его держал какой-то Стокгольмский синдром. С другой стороны, все топовые команды действительно укомплектованы. Макларен продолжал ставить на талантливых и стабильных Норриса и Пиастри, Ред Булл даже под угрозой расстрела не откажется от Макса, а вторые пилоты там всегда страдали в угоду ярчайшей звезде пелотона, в Мерседесе все наладилось благодаря новым болидам, и Джордж с Кими показывали стабильные результаты. Была вероятность, что Алонзо уйдет из Астон Мартина, закончив карьеру, но не то, чтобы сейчас эта команда действительно была топовая. А дальше кто? Уильямс с редкими, но меткими подиумами, Ауди, вроде бы и показывающие неплохие результаты, но все еще далекие до хотелок таких талантливых пилотов как Шарль, Рейсинг Буллс казались всего лишь экспериментальной площадкой для Ред Булла, ну а Альпин… Альпин это Альпин. На Кадиллак вообще никто не ставил, так что тот факт, что и Боттас и Перес как-то уж слишком часто попадали в очковую зону, говорил о многом, и вряд ли они будут сейчас устраивать перестановки. Таким образом, Шарль попался в ту же ловушку, что и Джордж в прошлом году. Ему просто некуда было уходить. — Хорошо, — донесся до Джорджа ответ Шарля. И от тона сжималось сердце. Будто монегаска прижали к стенке и не оставили выбора. Впрочем, так и было. В кармане завибрировал телефон, и Джордж уже знал, кто это, потому что и так задерживался. — Ты там телеметрию за всю свою карьеру решил собрать? — раздраженно спросил Макс. — Чего ты так долго? Курьер уже еду принес, а мы с трассы не выехали. Или ты уже не хочешь ничего праздновать? — Да иду я, иду, — Джордж помахал единственному оставшемуся в боксах механику и поспешил к парковке. — Давай быстрее. А то не сдержусь и утоплю машину с вашим гениальным конструктором в море. — Эй, я слышу вообще-то! — донесся глуховатый голос Кэт. — А я и не пытался говорить тише… Джордж мягко рассмеялся, уже заметив свой припаркованный Мерседес. Макс с Кэт сидели внутри, прячась за тонированными стеклами, потому что условия Тото имели вес даже в чертовом Монако. Никому все еще не нужен был скандал. Джордж сел за водительское, заводя двигатель. — Ну вы хотя бы не убили друг-друга, — он чуть повернул зеркало заднего вида, чтобы увидеть хмурый вид Макса. — Мы стараемся вести себя, как цивилизованные люди, — в унисон ответили они. И у этих цивилизованных людей выражение лица было абсолютно одинаковым. Джордж искренне поражался их отношениям, устраивающим еще большие американские горки, чем те, на которых Макс любил катать его самого. В одну минуту они весело шутят и общаются на одной волне, а в другую уже готовы глотки друг другу перегрызть. Они были похожи на детей, которым надо было постоянно найти какое-то занятие. Усадить за стол собирать пазлы, чтобы они заинтересованно подбирали элементы, но стоило пазлу собраться, как между ними снова разгоралась вражда похуже, чем у англичан и французов во время столетней войны. — Так что с вашими тормозами? — спросил Макс, когда Джордж вырулил на трассу. — Какими тормозами? — ответ вопросом на вопрос. Кэт это обожала. — Не притворяйся глупой, тебе не идет. — А тебе не идет быть таким грубияном, но я же ничего не говорю. — Так, все, брейк, — Джордж остановился на светофоре, поворачиваясь назад. — Тормоза те же самые. А остальное… — Конфиденциальная информация, — приторно улыбнулась Кэт, невинно хлопая ресницами. Идея отметить подиум и неудавшееся увольнение Кэт принадлежала Джорджу. Макс был не против и предложил посидеть у него. Кэт, конечно, сначала пыталась придумать какую-то отговорку, но в итоге согласилась. Потом они долго спорили, как будет все проходить. Джордж еще с зимы мечтал, что они с Максом приготовят что-то вместе. Глупая и романтическая фигня, но он не мог устоять. Однако после тяжелой гонки было решено, что они просто закажут еду в ресторане, и никакой готовки. Все слишком устали. Но вот, чего Джордж точно не просчитал, так это возможности того, что Макс с Кэт будут цапаться всю дорогу как кошка с собакой. Нет, рано или поздно должен, конечно, наступить момент перемирия, когда они будут мило трындеть и смеяться над привычками Джорджа, но до этого момента еще надо было дожить. Сначала все началось с тормозов, потом Макс припомнил разговор Кэт с его механиками, потом уже Кэт указала ему на явную ошибку в третьем повороте на шестнадцатом круге, потом Макс, разумеется, не упустил возможности пошутить насчет подвески, и так всю дорогу. Даже приятная попсовая музыка, лившаяся из динамиков, не помогала. Он с тяжелым вздохом остановился на нейтральной парковке, находящейся примерно в десяти минутах от дома Макса. И сразу же нацепил кепку, опустив ее пониже. Не хватало еще спортивных журналистов, которым нечем заняться. Хотя в Монако это было редкостью. Этот город все еще оставался каким-то островком спокойствия, где пилотам давали пожить спокойно. А учитывая, сколько вообще звезд тут отдыхало, у журналистов зачастую были другие приоритеты. В отличие от небольшой, но уютной квартирки Джорджа, Макс жил с большим размахом. Может, поэтому почти всю зиму они провели именно в его доме. Со временем здесь даже стали появляться его вещи, как-то незаметно для обоих став частью интерьера. И никто не был против. Хотя, возможно, про себя Макс и ворчал, что вещи Джорджа занимали большую часть гардероба, но никто не мешал ему просто купить больше разнообразной одежды. С порога их встретили две бенгальских кошки, где бродила третья никто не знал. Они заинтересовались новым лицом, любопытно обнюхивая Кэт, все раздражение которой как ветром сдуло. Она с широкой улыбкой присела рядом с кошками, аккуратно почесав одну из них за ухом. — Не знал, что тебе нравятся кошки, — Макс стянул кроссовки быстро проходя в гостиную. — Если я правильно помню, у нее дома есть кот, — Джордж зевнул, следуя за ним. — О, а какой породы? — общая тема для разговоров, время перемирия. — Русская дворовая, — с улыбкой ответила Кэт, подняв голову. — Русс… Что? Никогда не слышал о такой породе… — Макс потянулся за телефоном в кармане, чтобы загуглить, но Кэт лишь рассмеялась, подавая ему свой, видимо, с фотографией. — Так это ж обычный дворняжка. Шпротовая расцветка, — непонимающе протянул Макс. — У вас в России это особая порода? — Да, Макс, Русская дворовая, — подтвердила Кэт, безуспешно пытаясь сохранить серьезное выражение лица. Стол уже был накрыт, спасибо домработнице, которая предусмотрительно ушла, покормив весь зоопарк Макса. По поводу того, что заказать, они тоже спорили. Джордж хотел чего-нибудь базового вроде итальянской еды. Макс наоборот был за что-то острое, вроде крылышек. А когда они спросили у Кэт, чего бы хотела она, выбор пал на китайскую еду. Оба пытались вспомнить, когда в последний раз ее ели. И нет, не в Шанхае. Теперь же на столе остывала утка и несколько видов лапши и пельменей. Вытащив из холодильника шампанское, Джордж сел рядом с Максом, протянув ему бутылку. Кэт все никак не могла оторваться от кошек, довольно мурчащих от ее ласк, в итоге одну прихватила с собой за стол, как будто целую вечность не игралась с ними. Хотя вряд ли в Брэкли она могла завести себе кошку, учитывая, что она снимала квартиру, а сейчас и редко там бывала. — Итак, поздравляю нас с подиумом, — Макс разлил шампанское по бокалам. — Это действительно была отличная гонка. — Но ты мог бы меня хоть немного пожалеть, — со смехом заметил Джордж, чокаясь. — Но да, гонка была классной. — Кстати, я все спросить хотел, — Макс повернулся к Кэт. — Чем в итоге закончилась ваша история с проверкой болидов? Если что, я спрашивал у Мекиса, жалобу подали не мы. Даже Тото не узнал, кто ее подал. Она просто появилась. Вместе с видео. А ругаться со стюардами больше, чем это сделала Кэт, было уже опасно. Все-таки Джордж старался оставаться неконфликтным и спокойным человеком, и поддерживать хороший имидж команды. Кими тоже не нарывался на конфликты, но вот Тото с Кэт это, казалось, совершенно не заботило. Ладно, ее, может заботило, но в тот момент она действительно была взвинчена до предела. — Мне выписали штраф, — кисло протянула Кэт, тыкая палочками в лапшу. — Что ты сделала? — рассмеялся Макс. — Я знала что ли, что они переведут все, что я им там наговорила? — оправдывалась она, еще больше сжав плечи. — Да и что такого я сказала? Просто назвала вещи своими именами. — Стюарды и ФИА народ обидчивый, — пожал плечами Макс. — И что, большой штраф? — Ну она его заплатить не смогла, — усмехнулся Джордж, потянувшись за пельмешкой. — Так что теперь она в долговом рабстве у Тото. — Переходи в Ред Булл, мы будем платить больше, — пошутил Макс, но тут же получил тычок в бок. — Ты не уводи наших механиков. Плюс, пока она не выплатит долг, будет горбатиться на Мерседес до самой старости, — заявил Джордж, по-доброму посмотрев на Кэт. — К слову, под какой процент Тото выдал тебе займ? — Под достаточный, чтобы до конца моей жизни иметь меня во всех позах, — она отложила палочки, сделав большой глоток шампанского. — Деньги это зло. — Нет, если их много, — хохотнул Макс, снова чокаясь с Джорджем и явно наслаждаясь тем уничижительным взглядом, с которым на него посмотрела Кэт. Когда Джордж узнал, как именно прошел разговор Кэт со стюардами, он был поражен. Даже не тем, что она действительно обматерила их, хотя ее просили это не делать, а скорее ее принципами. В тот момент она не думала о том, плохо это или хорошо. Она просто делала то, что считала правильным. И делала это искренне. Может, поэтому она и отличалась от многих в паддоке. Она не умела играть во все эти политические игры. Жила инженерией и была готова пожертвовать всем ради своего призвания. И потом Джордж задавался вопросом, а смог бы он также? Ему казалось, что он отдавал всего себя команде. Но вспоминая прошлое, он никогда не рисковал больше необходимого. Сохранял имидж этакого правильного мальчика, как любил выражаться Макс. Но сейчас на трассе с новым болидом ему больше не хотелось быть прошлым собой. Пускай вся рациональность и кричала о том, что рискованный подход не для него. Он тоже хотел самозабвенно мчаться вперед. Как Макс. — Ладно, думаю после этого сезона тебя все равно повысят, так что отдашь ты свой долг, — миролюбиво закрыл тему Джордж. — Макс, передай еще соуса для утки. — А чего ты задержался то? — спросил он. — Сказал же, загружал телеметрию с практики и с гонки, чтобы сравнить, насколько сильно новая конфигурация меняет результаты, — Джордж даже не знал, стоило ли говорить про то, что услышал в боксах Феррари. С другой стороны, Шарль и Макс были друзьями. — Ну и услышал кое-что, что явно не предназначалось для моих ушей. За столом повисла тишина. Кэт и Макс посмотрели на него, ожидая продолжение. Их взгляды так и говорили: сказал А, говори и Б. Джордж тяжело вздохнул, аккуратно заматывая ломтики утки в рисовую лепешку, чтобы не капнуть соусом на белую рубашку. — Вассел угрожал Шарлю контрактом, — осторожно начал он. — Деталей не знаю, правда. Просто просил его что-то сделать. Возможно, зайди я в боксы пораньше, услышал бы. С другой стороны, то, что касается Шарля Леклера явно не мое дело. После этих слов у Кэт из рук выпали палочки, звонко ударившись о тарелку. Теперь уже настал ее черед побыть в центре внимания. Она поежилась и медленно подняла голову, посмотрев на пилотов как-то виновато. — Что такое? — Джордж склонил голову. — Только не говори, что это как-то связано с тобой. Что еще ты умудрилась сделать? — Сколько раз за этот сезон ты уже попадала в неприятности? А ведь еще даже не половина, — Макс подпер подбородок кулаком. — Да ничего я не сделала, — возмутилась Кэт. — Ладно, ничего, из-за чего Шарлю могли бы угрожать. Просто в Монреале он оказался не в том месте и не в то время… — Ты отрепетировала свою речь на Шарле? — со смешком предположил Макс. — Нет… — протянула Кэт, заламывая руки. — Просто я сказала ему то, что не должна была. И мне очень стыдно. Правда. — Ну так просто извинись, в чем проблема то? Шарль нормальный парень, наверняка поймет, в какой ситуации ты была, — пожал плечами Джордж. Она поджала губы, по привычке начав перебирать края широкой рубашки. — Я не знаю, — простонала Кэт, подняв на пилотов жалостливый взгляд. — Просто он сначала спросил, что случилось с болидами, как будто не знал, хотя я видела, как его механик говорил со стюардом. Потом вспомнил Майами, вот я и не сдержалась. Сказала ему, что, наверное, обидно терять семь позиций и чтобы он возвращался к своему трактору… Джордж с Максом одновременно поморщились, из-за чего лицо Кэт приобрело еще более страдальческое выражение. Да уж, такое точно не захочет услышать ни один пилот. И у Шарля в целом были все основания злиться, учитывая, что она ударила по больному. Макс бы, наверное, уже припечатал Кэт к стене за такое. — Да, подруга, облажалась ты знатно, — присвистнул Макс. — Но Джордж прав. Шарль хороший парень. Просто извинись, и он поймет. Только не нервничай, а то все, что ты говоришь со своим русским акцентом, звучит как угроза. — Нет у меня акцента, — буркнула она, снова копаясь палочками в лапше. — О нет, есть — несколько драматично ответил Джордж. — И еще какой, — подхватил Макс. — Мне кажется даже у Тото коленки трясутся, когда ты нервничаешь и говоришь свое «это больше не повторится»… — Джордж пытался подражать ее акценту, но выходило слишком театрально. — Не, не так, «это больше не повторится», — передразнил Макс, и у него это вышло даже лучше. Лицо Кэт краснело все больше и больше. Она упрямо сжимала губы, прекрасно понимания, что в таком состоянии каждое сказанное ею слово будет использовано против нее. Потому что она уже вполне дошла до правильной кондиции, чтобы говорить с тем откровенным русским акцентом. — Я вас обоих ненавижу, — выдавила она, закатив глаза. — Мы тоже тебя любим, Кэт, — Джордж снова поднял бокал с шампанским. — Говори за себя, — усмехнулся Макс, но все равно чокнулся с остальными. После ужина, обсудив гонку и получив свою порцию знаменитого макспленейшион, Джордж взял с полки книгу и растянулся на диване перед широкой плазмой. Макс, очевидно уставший от постоянных проигрышей в шахматы решил выбрать что-то со своей территории, предложив Кэт Мортал-Комбат. И она по глупости согласилась. Джордж с тяжелым вздохом приподнял ноги, чтобы после утроить их на коленях Макса, и искоса смотрел на экран. Время перемирия было достигнуто окончательно. Этих двоих всего лишь надо было посадить перед плойкой, выдать им в руки контроллеры и оставить так хоть на месяц. Никаких драк, никаких ссор. Оба с азартом нажимали на кнопки, периодически выкрикивали ругательства на родных языках, а после очередного боя минут пять обсуждали силы и слабости друг-друга. У Макса слабостей не было. Он выиграл уже в шестой раз, честно меняя персонажей, как они договаривались сначала. — Да как ты это делаешь?! — Кэт все еще нажимала на квадратик, хотя на экране уже пошла кат-сцена фатального удара. — Это читерство! — Это мастерство, — гордо ответил Макс, положив широкую ладонь на бедро Джорджа. — Дай ты ей поблажку, — протянул он, посмотрев на нидерландца поверх книги. — Вряд ли ее скорость реакции сравнится с навыками профессионального пилота формулы. — Нет, никаких поблажек, — Кэт сдула с лица упавшую рыжую прядку. — Давай еще раз. Оба повернулись к ней, удивляясь ее упорству. ХП Макса ни разу не опускалось даже на половину. Он ловко атаковал в безопасных промежутках и также быстро уклонялся от не самых умелых ударов Кэт, несмотря на то, что она так и продолжала играть за своего лучшего бойца, которым лучше всего владела. Джордж не особо разбирался в правилах и особых нюансах, но ему казалось, что она играла не так уж плохо, но против Макса шансов у нее не было никаких, и это стало очевидно уже после первой игры. Хотя то же самое можно было сказать и про шахматы. Как бы сильно Макс не старался, у Кэт был опыт и ее гениальный математический ум, умеющий просчитывать шаги лучше, чем он. Но Джордж даже не пытался спрашивать, как проходили их партии, и стала ли она играть более серьезно. — Может, что-то другое? — миролюбиво предложил Макс после очередного фаталити. — Можем даже сыграть в команде. Она приложила к губам джойстик, задумавшись. Джордж перелистнул страницу, наблюдая за ними поверх текста, и поймал себя на том, что уже несколько минут не читает, просто держит книгу открытой, делая вид. Тепло расползалось где-то под ребрами. Редкое чувство нормальности, домашнего покоя, который обычно растворялся между перелетами, брифингами, пресс-конференциями и гонками. — КС, — наконец выпалила Кэт, будто вспоминала все игры, которые знала. Макс пожал плечами, аккуратно убирая с себя ноги Джорджа. И снова продолжилась борьба, пускай теперь не на диване, а за компьютерами. Они надели наушники и изредка переговаривались, но скооперировались так хорошо, будто уже давно играли вместе, понимая друг друга с полуслова. Стук клавиш начинал убаюкивать, и если бы не резкие вскрики обоих, то Джордж бы уже давным давно отложил книгу. — Сам не надо! — резко рявкнула Кэт. — Мамаше своей поплачь, пускай играть тебя научит! — Да, бро, слушай маму, она умнее тебя, — без тени смущения подхватил Макс. Джордж закатил глаза. Ну ей богу, как маленькие дети, которым подарили новую игрушку. Если бы он ушел, они бы даже не заметили, так и продолжили бы издеваться над каким-то пацаном в голосовом чате. Парень геймер — горе в семье. А уж когда появляется такая же подруга, дело совсем становится плохо. Не дожидаясь нового несчастного, зашедшего в игру к этим двоих повернутым, Джордж осторожно подошел со спины к Максу, положив голову ему на плечо, и немного стянув наушники. Нидерландец едва заметно вздрогнул и тут же немного напрягся, искренне стараясь следить за экраном, но голова так и хотела повернуться в сторону. — Может, пойдем спать? — прошептал Джордж. — Ты же сам говорил, что устал после гонки. — Нам еще одну катку, — медленно ответил Макс. — То есть мне идти без тебя? Он снова затормозил, не выстрелив в нужный момент, чем вызвал недовольный вздох Кэт. Она наконец-то подняла взгляд от экрана и, заметив выражение Джорджа, грустно отпустив мышку. Уровень солидарности у нее по-прежнему был высоким. — Стой, все, мы заканчиваем, — сдался Макс, снимая наушники. Это было лучше, чем выиграть гонку. Ладно, может не прямо сильно лучше, но осознание, что хоть какая-то власть над Максом Ферстаппеным у него была, грело душу. Они явно без особого желания выключили компьютеры. Кэт достала из кармана телефон, проверяя время. — Отсюда далеко до отеля? — Да какой отель, дом большой, — Макс махнул в сторону одной из закрытых дверей. — Оставайся в гостевой. Вон ту обычно моя сестра использует, когда приезжает. Кивнув, она забрала из коридора свою сумку и скрылась за дверью, а Макс взял Джорджа за руку и повел в спальню, давно ставшую роднее, чем в его собственной квартире. На одной из тумбочек стояла фотография, где они вместе встречают новый год, на стене висели две модели болидов, Ред Булл и Мерседес, на рабочем столе в окружении других сувениров красовалась машина для картинга, которую Джордж подарил Максу на Рождество. Все здесь так и кричало о том, что они встречались, что были друг для друга кем большим, чем обычными соперниками на трассе. Макс стянул с себя футболку и сел на край кровати, широко зевнув. Этот день был долгим и трудным для обоих. И каким бы талантливым Макс ни был, очевидно, что нескончаемая двухчасовая борьба за первое место утомила и его. Он потянулся и хрустнул шеей, подняв на Джорджа усталый взгляд. Сейчас он выглядел не как чемпион мира и не как машина для побед, а скорее как обычный человек, у которого был тяжелый день, хороший ужин и слишком много эмоций. Джордж опустился рядом, позволив себе редкую роскошь не думать о предстоящих гонках, брифингах и пресс-конференциях. — Вы выиграли? — спросил он, кинув взгляд на фотографию, где оба улыбались на фоне нарядной елки в Хасселте. — Одну проиграли из-за того недоумка, — Макс снова зевнул. — Вы вели себя, как два малолетних подростка, — закатил глаза Джордж. — Но… возможно мне даже нравится, когда ты ведешь себя именно так. Макс хмыкнул, подсев ближе. — Мне вспомнить парочку подкатов из моей юности? Значит, именно они тебя возбуждают, — он хитро улыбнулся, чуть подавшись вперед, чтобы увидеть лицо Джорджа. — Ой, заткнись, — Джордж лег на матрас, уставившись в потолок. Где-то за стеной поскрипывали трубы, вдалеке доносился приглушенный шум курортного города, но все это было фоном, не требующем внимания. Джордж поймал себя на мысли, что именно сцена в гостиной, когда он лежал на диване, тщетно пытаясь уловить смысл прочитанных строк, а Макс с Кэт с азартным блеском в глазах хватались за очередную партию, казалась реальной, а весь остальной мир нет. Будто его поставили на паузу, перестав требовать от них быть кем-то большим, чем они были. Макс лег рядом и переплел их пальцы. Очень быстро с его стороны послышалось сонное сопение. Вот уж чего у него было не отнять, так это способности быстро засыпать. Джордж сильнее сжал его руку, слабо улыбнувшись. Все-таки именно за такие моменты он держался. Не за подиумы, не за цифры в телеметриях, а за это тихое «после», в котором можно было просто быть. — Макс? — прошептал Джордж, не поворачивая голову. — Чего? — сонно спросил он. — Я хотел спросить… — Джордж тяжело сглотнул, глядя, как на потолке играли тени от дорожных ламп. — Ты счастлив сейчас? То, что мы вместе. Рядом послышалось копошение. Макс повернулся на бок, и Джордж все-таки скосил взгляд, чтобы увидеть его лицо. Он сонно морщился, но явно пытался бороться со сном. — К чему такие вопросы? — Макс широко зевнул, и подпер голову ладонью. — Конечно, счастлив. — Даже если… — Джордж осекся, сжимая в руке край одеяла. — Если что? Сложно проводить границу, если не знаешь, где именно она находится. Если так и продолжаешь ходить на ощупь, в поисках момента, когда станет больно настолько, что уже не удастся сохранять хладнокровие. Не удастся улыбаться и делать вид, что чужие слова не ранят. И что, если в какой-то момент он поймет, что рядом с Максом ему будет больнее, чем одному? — Нет, ничего, — вздохнул Джордж, поворачиваясь к стене. — Доброй ночи, Макс. В спальне повисло напряжение от невысказанных слов. Но Макс не стал ничего спрашивать. Их хрупкие отношения держались на этих недомолвках, но фундамент был непрочным. Его размывало с каждой новой гонкой, с каждым честным ответом, и неумолимо сносило в прошлое, грозя оставить после себя лишь сладкие воспоминания.