Chasing the wind

Машина ехала по ровной дороге, как по маслу, и Кэт соврала бы, если бы сказала, что ей это не нравится. Наоборот, в России таких дорог было мало. Да и на новеньком красном Мини Купере она бы там не покаталась, во-первых, дороговато, во-вторых, такую милую игрушечную машинку просто жалко использовать на суровых русских дорогах. Она не разгонялась больше необходимого, плавно меняла передачи, аккуратно газовала и также аккуратно тормозила. И определенно была лучше самолетов. О фобии Кэт очень быстро узнала вся команда, поэтому на ее заявление, что от Монако до Барселоны она точно поедет на машине, а в крайнем случае на поезде, все просто пожали плечами, мол, у каждого свои тараканы в голове. Хотя Эллисон в своей привычной язвительной манере привел статистику, что автомобильных аварий за год случается на порядок больше, чем авиакатастроф, и жертв, соответственно, тоже больше. Но Кэт просто не могла взять и отключить этот свой иррациональный панический страх. Поэтому в Монако она долго договаривалась с прокатчиком автомобилей выдать ей самую базовую модель машины для нормальных людей, а не навороченный спорткар, которых там было определенно больше. — Так, — протянула Меган, не поднимая взгляд от телефона. Она развалилась на пассажирском сиденьи, посасывая холодный латте и закинув ноги на переднюю панель. — Рыбы. Это, между прочим, я. «Неделя потребует эмоциональной честности. Возможны разговоры, которые вы долго откладывали. Не бойтесь показаться уязвимой», — она фыркнула. — Как будто у меня есть выбор. Черт, Джордж же не рыбы, да? Или Кими. Не хватало еще, чтобы они были эмоционально честны. Никакой честности, пока я их PR агент. Решение Меган поехать вместе с Кэт, и даже оплата половины стоимости аренды машины, было сюрпризом. Но она жаловалась, что ей тоже нужен отдых, да и дорога от Монако до Барселоны не близкая, так что Кэт может понадобится другой водитель, чтобы отдохнуть. Так они стартовали практически на рассвете вдвоем, помахав спешащим на самолет механикам. И теперь всю дорогу разговаривали о каких-то мелочах, пока Меган не долистала ленту новостей до гороскопов на неделю. — Джордж точно нет, у него день рождения пятнадцатого февраля, — ответила Кэт, не отвлекаясь от дороги. — А Кими… — Двадцать пятое августа, тоже мимо, — Меган облегченно выдохнула. — Так, а что там с ними? Дева, — она ткнула пальцем в экран и прищурилась, будто читала не гороскоп, а технический регламент. — «Вам предстоит принять решение, основанное не только на логике, но и на доверии. Обратите внимание на детали, именно они уберегут от ошибок», — она снова хмыкнула и сделала глоток латте. — Интересно, кому это надо будет довериться. Надеюсь, не мне. Нельзя мне доверять. Ни-ког-да. — Да ладно тебе, ты классно делаешь свою работу, — Кэт слегка повернула голову, чтобы тепло улыбнуться подруге. — Скажи это Тото, который ебет меня за каждый неправильный звук, вырвавшийся из уст наших любимых пилотов, — обреченно вздохнула Меган, но тут же оживилась, тыкая на новую статью. — О, водолей. Это у нас Джордж. Так, посмотрим. «Вы окажетесь рядом с человеком, которому сейчас важнее ваше присутствие, чем советы. Не берите на себя чужие решения, иногда достаточно просто быть рядом». Я не понимаю, эти блядские гороскопы кто-то из нашей команды пишет на полставки с фанфиками на АО3? Кто вообще всю эту ересь придумывает? — Они берут первую попавшуюся мысль и подставляют ее под знак зодиака, — усмехнулась Кэт. — Ты знала, что их вообще не двенадцать? Меган чуть не поперхнулась своим латте, повернувшись к Кэт. — В каком смысле? — Ну есть еще Змееносец, — она по привычке поправила зеркало заднего вида, хотя ехавшая за ними машина была далеко. — И тот факт, что его не учитывают, говорит о том, что астрология полная бурда. — То есть мне не надо быть эмоционально честной? — уточнила Меган. Девушки засмеялись, а Кэт включила поворотник, косясь на навигатор. Ехать оставалось еще четыре часа, и они были почти у границы с Испанией. Из приоткрытых окон дул приятный ветерок, выветривая запах кофе и булочек с корицей, которые они покупали на последней заправке у Перпиньяна. Через час планировали остановиться на новой, так как Меган уже нетерпеливо ерзала на сиденьи. — А у тебя какой? — все-таки спросила она, снова включив телефон и получив в ответ на свой вопрос уставший взгляд водительницы. — Что? Не только же мне теперь ломать голову над эмоциональной честностью. — Ладно, ладно, — сдалась Кэт. — Скорпион. Так что давайте, великий астролог Меган Барнс, расскажите, что меня ждет в будущем, кроме так и не рассосавшейся за шесть часов пробки у Барселоны. — Так, скорпион… — она пролистнула ленту. — «Вам стоит отпустить старые обиды и найти в себе смелость извиниться перед теми, кого они могли ранить. Даже если слова были сказаны в пылу эмоций, ответственность за них все равно остается. Искренний разговор закроет затянувшийся конфликт». Ну конечно, как речь о скорпионах, так сразу обиды. Нет, это точно пишет какая-то нейросеть, я тебе отвечаю. И Кэт бы даже посмеялась, если бы это не ударило по больному. Потому что у нее действительно был человек, перед которым ей стоило извиниться. И на которого она держала обиду не потому что он сделал что-то не так, а просто из-за самой ситуации, в которой они оказались. Потому что с каждым новым гран-при она ненавидела Феррари все больше и больше. — Судя по твоему лицу, гороскоп попал в самую точку, — заметила Меган, и Кэт тут же попыталась неловко улыбнуться, скрыв свою задумчивость. — Можно сказать и так, — нехотя призналась она. — Есть один… эм… человек, которому в Монреале я наговорила лишнего. И он этого явно не заслуживал. — Ты пойдешь извиняться перед стюардами? — уточнила Меган. — Боже, нет, пошли они к черту, и так уже вымогали сто тысяч, — Кэт даже дернулась от подступившей злости. — И знаешь, что б их всех трактором переехало. — Ага, типичные скорпионы, — буднично ответила Меган, будто галочку поставила. — Тогда кто? Говори сейчас, иначе буду спрашивать как пиарщик, который обязан просчитывать риски для имиджа компании, и тогда, подруга, тебе точно придется ответить. Кэт поморщилась, глядя на серую полоску шоссе, по которому они мчались на новое гран-при. В целом, конечно, она могла доверять Меган. Может, та даже подскажет что-то кроме того, что говорили Джордж и Макс, мол, Шарль хороший парень и все поймет. Но сама ситуация была донельзя глупой. А Кэт так и оставалась человеком, который продолжит тяготиться чувством вины. — Ладно, не подключай свою рабочую сторону, — простонала она. — Это Шарль Леклер. Ему я сказала то, что не должна была. Довольна? Меган ненадолго замолчала, медленно склонив голову. Явно не такого ответа она хотела услышать, учитывая, что Кэт особо то и не общалась с другими пилотами помимо Джорджа, Кими и изредка Макса. — Так… — она отложила телефон в сторону, нахмурившись. — Потенциально это может сказаться на имидже компании? Мне уже созывать брифинг на тему того, что наш механик рассорился с пилотом другой команды? — Нет, Меган, умоляю тебя, никто не должен об этом знать, — вздохнула Кэт, сопротивляясь желанию биться головой о руль. — Я разберусь, правда. Ситуация глупая. Я очень нервничала, случайно столкнулась с ним по дороге к стюардам, сама понимаешь… — Это точно, у тебя тогда даже глаз дергался, — Меган откинулась на спинку сиденья, посмотрев вперед. — Но не вини себя слишком сильно. Наверняка ты сказала то, что думала. И в тех обстоятельствах это было совершенно нормально. Знаешь сколько раз мне приходилось разбираться с тем, что говорили пилоты во время гонок, когда все нервы натянуты как струны? Шарль Леклер абсолютно такой же. И точно поймет. Так что мой вердикт, что только ты накручиваешь себя из-за Монреаля, а он попивает мартини в своем частном самолете в компании красивых девочек модельной внешности. Кисло улыбнувшись, Кэт уменьшила карту навигатора, в очередной раз проверяя пробку на подъездах к Барселоне, будто таким образом она бы стала меньше. Но нет. Казалось, на гран-при собирается съехаться вся Испания, потому что дорога так и оставалась красной. Ехать по свободному шоссе было настоящим наслаждением, а вот торчать в пробке определенно нет. — О, обожаю эту песню, — Меган дернулась вперед, выкручивая колесико громкости радиостанции, которую они слушали всю дорогу. — And I'd give up forever to touch you, 'cause I know that you feel me somehow. Давай, ты точно знаешь эту песню, — она легонько толкнула Кэт в плечо. — You're the closest to Heaven that I'll ever be, and I don't wanna go home right now, — петь получалось гораздо фальшивее, чем у Меган. Она поддержала Кэт и выкрутила колесико еще раз, открывая свое окно и тыкая на противоположное, как будто хотела устроить дорожную дискотеку. И ведь Кэт искренне думала, что только в России есть такие водители, врубающих музыку в машине на полную и гоняющих по ночным улицам Москвы. Меган запела громче, уже не особенно заботясь о тексте, растягивала гласные, путала строчки, смеялась между фразами. Кэт подпевала, больше угадывая мелодию, чем попадая в ноты, и в какой-то момент они обе просто пели наперебой, перекрывая друг друга и музыку. Машина неслась по шоссе, ветер трепал волосы, и слова песни растворялись в шуме дороги, превращаясь в общее, глупое и неожиданно освобождающее чувство. — And I don’t want the world to see me, — протянула Меган нарочито трагично, прикладывая ладонь к груди и уставившись в лобовое стекло, будто пела на сцене для огромной толпы. — ’Cause I don’t think that they’d understand, — подхватила Кэт, сбиваясь на середине строки из-за рвущегося наружу смеха. — When everything’s made to be broken, — Меган начала стучать по приборной панели, как по барабанной установке. — I just want you to know who I am, — с легкой улыбкой пропела Кэт, постукивая пальцами по рулю. — I just want you to know who I am! — добила Меган, фальшиво, громко и победно, после чего расхохоталась и ударила ладонью по приборной панели в такт последнему аккорду. — Обожаю эту песню. И сейчас Кэт окончательно поняла, что брать с собой Меган было отличным решением. Они с однокурсниками часто выезжали за город или на какие-то фестивали, и всегда по дороге пели песни, рассказывали анекдоты, обсуждали жизнь, пользуясь какими-то пьяными философскими рассуждениями, а запоминал это все только тот несчастный, кому выпадала честь быть водителем. И Кэт часто было именно той несчастной. Сейчас с Меган по дороге из Монако в Барселону было также легко и весело. Непринужденная атмосфера, глупые разговоры, обсуждение бездарных гороскопов, фальшивое исполнение любимых песен. Все резко становилось таким простым. Словно бы не было впереди очередной гонки, не было чертовых механиков Феррари, не было никакого давления. Только бесконечно долгая дорога. После еще одной заправки, муторного пересечения границы и испанской кафешки с сытным ужином, красный Мини Купер подъезжал к городу. И сколько бы Кэт ни молилась, дорожный бог ее не услышал, потому что они встали в вяло едущий ряд машин с испанскими, французскими, итальянскими и даже немецкими номерами. Какое-то время Кэт с Меган действительно развлекали себя тем, что определяли, из какой страны приехали стоящие по соседству машины. Потом им это надоело и разговор вернулся к самым разным темам, пока на приборной панели не завибрировал телефон. Меган со стоном протянула руку, чтобы взять звонок. — Да, Тото? — голос на другой стороне был достаточно громким, чтобы его слышать, но недостаточно, чтобы разобрать, что он говорил своим австрийским акцентом. — Навигатор пишет, что еще около часа, спасибо, что поинтересовался… Окон и Линдблад с Джорджем, а с Кими Ферстаппен и Берман… Я уже все прислала на почту… Нет, та статья не будет угрозой для имиджа компании, мы проанализировали возможные последствия, но разговоры об этом быстро утихнут, как только появится новость поинтереснее, плюс в Монако пилоты часто захаживают друг другу в гости, и то, что машина Джорджа все время стояла в паре кварталов от дома Макса ничего не значит, она также стояла в паре кварталов от квартиры Албона, и все знают, что они друзья. Разговор длился еще около десяти минут. Кэт снова открыла окно, вдохнув свежий воздух. Пробка по виду длилась еще пару километров, но вдали уже был виден город и море. Невольно вспомнилась детская поездка с родителями, когда они снимали небольшой домик у порта. Мама носила свои любимые длинные сарафаны и широкополую шляпу, пила апероли и наблюдала с шезлонга, как маленькая Катя с отцом строила замки из песка. Почему-то они всегда назывались Цитаделями Зла, хотя ничего злого в них не было. Просто забавное название. А вечером родители боролись с ней за столом, когда она не хотела в очередной раз есть паэлью или другие испанские блюда. Пару раз ночью под звездным небом они снова ходили к морю, когда температура воды и воздуха была почти равной. — О чем задумалась? — Кэт вздрогнула от вопроса Меган, не сразу уловив, когда разговор с Тото закончился. — Да так, — она отвернулась от окна, мягко нажимая на газ, чтобы продвинуться чуть вперед. — Вспомнила, как мы приезжали сюда с родителями. Мне было шесть. Честно говоря, я плохо помню ту поездку, так, отрывками. — Везет, — протянула Меган. — Мы ездили только Рамсгейте, так как там жила моя бабушка. У нее там домик. Хотя нет, один раз мы ездили в Нормандию, где было также холодно. Зато, когда начала работать, первым же отпуском поехала в Сицилию. — Родителям нравилось путешествовать, — улыбнулась Кэт. — Гораздо больше, чем мне. — Точно, аэрофобия, — Меган устроилась удобнее, положив локоть на край опущенного окна. — Странно, если тебе часто приходилось летать. Кэт сжала руль, уставившись на номер едущей впереди машины. — Я не знаю, — вздохнула она. — Понимаю, что это довольно иррациональный страх, ничем не обоснованный. Просто когда я сажусь в самолет, я невольно начинаю думать о его конструкции, о том, как именно работают механизмы, и сразу нахожу сотни вариантов, что может пойти не так. Начиная от каскадных сбоев и заканчивая банальным человеческим фактором. А самое отвратительное это беспомощность. Ты не знаешь, кто управляет самолетом, и не можешь ничего сделать, если на огромной высоте начнут гореть турбины. Все, что тебе остается, это лишь смотреть. — То есть это обычная профдеформация? В детстве ты не боялась летать на самолетах? — Боялась, — признала Кэт. — Ладно, может, дело не только в профдеформации. В детстве я посмотрела один фильм. Как раз за пару дней до очередной поездки. Там птица залетела в турбину самолета, и он начал падать. Тогда мне казалось, что это слишком реально выглядело, поэтому в аэропорту я плакала, умоляя отменить поездку. — И вы отменили? — уточнила Меган. — Нет. Отец силой затащил меня в салон, не обращая внимания на мою истерику. Говорил, что бояться нечего, и я веду себя глупо, — с губ сорвался горький смешок. — Страх убивает разум. Цитата из его любимой серии книг. Меган поморщилась и сжала ее плечо. Хотя Кэт всегда думала, что отец был прав в некоторой степени. Может, он поступил несколько жестче, чем следовало, может, стоило сначала хотя бы поговорить, объяснить, почему самолетов не стоит бояться. Но он решил, что легче просто затащить ее внутрь. Как бросать ребенка на глубину в надежде, что именно так он научится плавать. Вот только в тот раз реакция была обратной, просто истерик Кэт больше не закатывала. — Потом мама стала покупать таблетки, — сказала Кэт и резко ударила ладонью по рулю, когда сбоку полезла чужая машина. — Ты охренел? Ты вообще смотришь, куда прешь? Баран. И как тебе только права выдали? — Эй, расслабься, — Меган отпустила ее плечо и вернулась в прежнее положение. Остаток пробки они слушали местное радио. Дикторы что-то говорили на испанском, но Кэт не понимала ни слова, зато Меган изредка переводила, когда слышала знакомые фразы. В самом городе ситуация была получше, так что едва солнце окончательно село за горизонт, Кэт остановила машину у отеля, дожидаясь, пока Меган вытащит их вещи. — Справишься без меня? — она перегнулась через открытое окно, поставив рядом с собой свой чемодан и взвалив спортивную сумку Кэт на плечо. — Ну там же не стюарды сидят. И даже не механики феррари. А с остальными у меня отношения вроде бы складываются неплохо. — Звони, если что, — Меган отсалютовала и пошла к двери, но обернулась в последний момент. — Я напишу номер комнаты, чтобы ты забрала свои вещи. Кэт махнула рукой и взяла телефон, вбивая адрес автопроката, в который надо было сдать Мини Купер. Хотя ей искренне этого не хотелось, потому что почти за двенадцать часов езды она даже породнилась с этой машиной. И она даже ловила себя на мысли, что уменьшающеся время не внушало энтузиазма, а скорее расстраивало. Вряд ли такую же вылазку еще можно будет повторить. До Австрии от Барселоны далеко, до Англии из Австрии и того дальше. Можно, конечно, попробовать сделать марш-бросок из Нидерландов в Италию, но двенадцатью часами там точно не обойдешься. Дождавшись, когда навигатор построит маршрут, Кэт потянулась, разминая тело. Последний рывок, и можно было завалиться спать. Несмотря на все удовольствие от дороги, она все равно была выматывающая, хотя Меган подменяла ее на пять часов. Широко зевнув, Кэт нажала на газ, но тут же со свистом в шинах вдавила тормоз, когда заметила человека, перебегающего дорогу к отелю. Не просто человека. — Твою ж мать, — прошипела Кэт, высунув голову в окно. Шарль Леклер застыл в метре от капота. — Все в порядке? — Эм… — он посмотрел на машину, потом себе под ноги, будто бы оценивал расстояние. — Да, но советую быть внимательнее. — Мне очень жаль, — и вот надо же было из всех людей на земле встретить именно его? Почему команды так любят снимать один отель? — Входит в привычку? — Шарль как-то безрадостно улыбнулся, обходя машину. — Что? — переспросила Кэт. — Врезаться в меня, — он встал напротив открытого окна. — Устроила себе экскурсию по городу? От этой дружелюбности становилось не по себе. Она казалась вполне искренней. Слишком искренней. А учитывая, что Кэт наговорила в Монреале, это было вдвойне странно. В любом случае ей надо было извиниться. И сейчас ей подвернулась отличная возможность. Просто все это было слишком спонтанно, а Кэт любила планы. — Мы ехали из Монако, — медленно ответила Кэт, но тут же вздрогнула, когда сзади раздался автомобильный гудок. — Прости, мне надо сдать машину. — Да, точно, — Шарль сделал шаг назад. — И не парься. От Монако путь не близкий, так что любой бы устал. — Мне все равно следовало бы лучше следить за дорогой, — повторный гудок получился более настойчивым. Шарль сделал еще один шаг, и Кэт все-таки выехала с подъездной дорожки, проклиная себя за невнимательность. Врезаться в пилота феррари действительно входит у нее в привычку. Хотя как там говорят? Один раз случайность, а два просто совпадение. Вот третий раз точно станет закономерностью. Но стоило бы сделать все, чтобы третьего раза не произошло. Например, смотреть по сторонам. Однако все то время, пока Кэт сдавала машину в Еврокаре, пока сотрудник скрупулезно проверял корпус и пока она подписывала необходимые бумажки, ее не покидала одна единственная мысль. В итоге она так и не извинилась.

***

Утром в паддоке царила привычная атмосфера подготовки к практикам. По боксам бегали механики, по дорожке изредка прохаживались пилоты, а за ними пытались бегать журналисты, получившие допуск. Сверху за всем этим наблюдали вип-гости, попивая коктейли под пялящим каталонским солнцем. Боксы Мерседеса ничем не отличались от остальных, хотя тут было на удивление спокойно. Никак срочных дел не было, механики просто проверяли приехавшие болиды и настраивали автоматику, в то время, как вся руководящая верхушка сгруппировалась в своем углу, каждый занятый своим делом. Вот только Кэт сразу почувствовала себя не в своей тарелки, когда все три из четырех пар глаз уставились на нее. В голову сразу полезли различные предположения. Начиная с абсурдным, вроде того, что у нее на лице нарисованы маркерные усы, а утром в зеркале она их просто не рассмотрела, заканчивая, конечно, увольнением. Кэт вообще в первую очередь, когда что-то шло не так, думала об увольнении. Конечно, у Тото не было семь пятниц на неделе, но никогда не знаешь, какая твоя мелкая ошибка окончательно забьет гвоздь в крышку гроба. Постаравшись придать себе более расслабленный вид, Кэт подошла к Оуэну, ожидая от него каких-либо указаний. Все глобальные проблемы они решили. Джордж проедет все этапы с новой конфигурацией, а вот Кими пока только практики. Синергия болида Джорджа была доказана железно, не было ни одной причины не заменить тормозную систему сейчас. А с Кими было посложнее, потому что в какой-то момент Кэт с Оуэном столкнулись с проблемой, что та же самая конфигурация его болиду просто не подойдет из-за немного другого строения. В итоге им пришлось адаптироваться. В остальном же, Кэт была свободна как ветер. Не считая парочки мелочей, которые Тото любил характеризовать фразой «сделаешь на досуге». — Утречка, — приветливо сказала она, кивая всем «своим старикам». Реакция была разная. Оуэн нервно переступил с ноги на ногу, Дадли резко отвернулся к открытому ноутбуку, а Элиссон скрестил руки на груди и ехидно улыбался, глядя прямо на нее. Только Коуэлл не вызывал никаких подозрений. Он все также ставил рекорды в Дудл Джампе и при этом умудрялся сидеть на митинге с Бриксвортом и даже по памяти цитировать отчеты из Монако. — Как доехала? — все-таки выдавил из себя Оуэн. — Нормально, — пожала плечами Кэт, потянувшись за своим ноутбуком. — Правда, около часа постояли в пробке на подъезде к Барселоне. — Это хорошо… — протянул Оуэн, переглянувшись с Эллисоном. — Мы тут решали, кто тебе скажет… О нет, ее точно уволят. Что она сделала не так? Тото узнал, что она подворовывала мыло во всех отелях? Или он решил ее уволить из-за аэрофобии? Но ведь она сама заплатила за машину. Или Меган подала заявку на компенсацию? Но ведь она бы спросила об этом Кэт. — Ну и в общем, эта честь выпала мне, — продолжил Оуэн. — Кэт, я… — О боже мой! — раздался знакомый визг где-то позади. Меган неслась к ним с планшетом в руках, а ее яркие зеленые глаза горели как два прожектора. — Кэт, о тебе написали первую статью! Мужчины разочарованно закатили глаза, очевидно, упустив свою возможность сказать об этом первыми. Меган же сунула Кэт под нос планшет, довольно улыбаясь. — Это я должен был сказать, — проворчал Оуэн. — Да какая разница, кто, — парировала Меган. — Сайт не очень популярный, да и журналиста этого я в первый раз вижу, но он просто без ума от тебя. Такую хвалебную статью накатал. — Да, карьера у парня не сложится, — заметил Эллисон. — Почему? — Кэт удивилась, переведя взгляд на технического директора. — А кому интересно читать хвалебные статьи? Людям нравятся скандалы, ошибки, вызывающее поведение. Вот если бы написали статью про подвеску в Шанхае, она бы разлетелась как горячие пирожки. — Джеймс, ты угомонишься когда-нибудь или тебе кляп на день рождения подарить? — простонал Оуэн. Он поднял руки в примирительном жесте и подступил ближе, заглядывая через плечо Кэт. Статья действительно вышла положительной. И крайне смущающей, потому что с половиной сказанного согласиться было как минимум сложно, учитывая, что Кэт хотела оставаться скромной. — Триста семьдесят восемь просмотров, — несколько горделиво заметил Оуэн. — Триста семьдесят пять из которых твои, — тут же поддел Эллисон. — Вообще-то только один, — возмутился Оуэн. — Но я скинул статью в наш чат. — Я друзьям перекинул, — вклинился Дадли. — Почему он выбрал именно эту фотографию? — Кэт склонила голову, рассматривая себя на экране. — Ты не любишь светиться на камерах, так что какая есть, — Меган встала рядом и приподняла бровь. — Это даже мило. Мило. Кто-то сфотографировал ее в Монако, во время интервью с Джорджем. Сморщенный нос, упертые в бока руки. Как будто она не радовалась победе своего пилота, а стояла на рыбном рынке, терпя местный запах. — О, триста семьдесят девять, — оживился Оуэн. — Это я перешел по твоей ссылке в чате, — подал голос Коуэлл, так и продолжая крутить телефон. Но на ноутбуке вместо закончившегося митинга действительно была открыта статья. — Неплохо. Но над стилем можно поработать. — Ты просто завидуешь, Энди, — Эллисон потянулся и вернулся за пит уолл. Избегая участия в очередном споре, Кэт юркнула между мужчинами, усевшись за стол. В статье в основном говорилось о ее участии в конструировании болида. Но использовались эпитеты вроде «инженер с редким чутьем», «архитектор прорыва», «человек, изменивший баланс сил в пелотоне». Автор щедро рассыпался в комплиментах, приписывая ей почти мифическое влияние на машину, как будто болид собирался исключительно ее руками и на одном вдохновении. Каждый абзац звучал громче предыдущего: гениальные решения, безошибочное видение, ключевая фигура сезона. Кэт дочитала до конца с нарастающим смущением и отложила телефон, ощущая странную неловкость. Будто ей выдали награду, к которой она сама еще не успела привыкнуть, и теперь не знала, куда деть руки и взгляд. Все это ощущалось как-то неправильно. Вряд ли, конечно, кто-то купил эту статью. Смысла не было. Логичнее превозносить пилотов, да и во всех документах по болиду ее имя значилось первым с конца, учитывая, что создателем все равно оставался Оуэн. Кэт никогда не хотела занять его места, она просто работала там, где ей нравилось и была по-настоящему счастлива. И для этого не нужны были никакие статьи. Но имеем, что имеем. Подумав с минуту, она все-таки отправила себе ссылку, чтобы поделиться ею с Алисой и матерью. И, конечно, стоило еще подумать насчет отца. Практики прошли без эксцессов. Джордж радовался новым тормозам, Кими жаловался на новые тормоза, все как всегда. В итоге всю квалификацию и день перед гонкой Кэт сидела в комнате для брифинга, пытаясь найти причину, почему итальянцу было тяжело управлять машиной с новой конфигурацией. Сам же Кими помогал в этом мало, как-то уж слишком пространно отвечая на ее вопросы. — Ладно, давай еще раз, — Кэт повернула планшет с нарисованным поворотом Кими. Шестым, на котором было больше всего проблем. — Не что не так, а когда не так. Вход, апекс, выход? Кими поерзал на стуле, сцепив пальцы перед собой. Наверняка снова ощущал себя на каком-то экзамене, от которого зависит вся его дальнейшая жизнь. А Кэт, очевидно, была его экзаменатором. — Ну… — он задумался, глядя в угол, будто там мог бы найти подсказку. — Я не могу назвать конкретную точку… Скорее все в целом. — В целом что? — не унималась Кэт. — Я не знаю, — простонал Кими. — В целом, когда я нажимаю на педаль и болид понимает, что нажимаю. Звучит глупо, да? — Да нет, продолжай, — Кэт вернула себе планшет, открывая заметки. — Раньше было ощущение, что нос «ныряет» — он изобразил это ладонью, став чуть увереннее. — А сейчас как будто машина думает. Долю секунды, но я не улавливаю их и из-за этого поздно поворачиваю руль. Так не должно быть? Кэт задумалась. Вообще ее основной целью было снизить нагрузку на всю тормозную систему, чтобы она не перегревалась. Чтобы давление распределялось плавнее. И такая задержка вполне подходила для этого. Во всяком случае, у Джорджа должно было быть также, вот только у него все работало как надо, а Кими косячил на поворотах. — Давление стабильно? Педаль не проваливается? — Не, с педалью все окей, — Кими улыбнулся. — Просто раньше, когда я тормозил, болид сразу «втыкался» в асфальт. А сейчас он чуть скользит, будто его кто-то за хвост держит. Он замолчал, явно опасаясь, что сказал что-то не то. — Это же имеет смысл, да? Я не умею объяснять. У Джорджа с этим как-то получше. — Ну у него и опыта побольше, — буркнула Кэт, делая пометки. — Ладно, я, кажется, поняла, в чем проблема. Есть вероятность, что тебе вообще не надо ничего менять. Просто немного поколдовать над старой конфигурацией, и полетишь. Передав все отчеты Оуэну, Кэт вышла из боксов, медленно потянувшись. До гонки оставался еще час. Впереди был последний брифинг и финальные приготовления до того, как болиды увезут на решетку. Этот час Кэт ненавидела больше всего. Все решения уже приняты, настройки поставлены, менять что-то времени нет, остается только нервничать и перебирать в голове возможные ошибки. По дорожке уже ходили официальные журналисты с операторами, которые транслировали все происходящее в прямой эфир. Они бродили от бокса к боксу, ловили технических директоров, стратегов и инженеров, чтобы успеть задать парочку вопросов перед гонкой. Поймать пилотов было сложнее, потому что сейчас все они уже переодевались и слушали последние наставления. Или почти все. Кэт замерла с вытянутой рукой, наклонившись вбок, когда увидела знакомую копну темных волос и ярко красный гоночный костюм со спонсорскими нашивками. Шарль сидел в одиночестве за столиком в моторхоуме и лениво листал ленту телефона, переодически поглядывая на боксы напротив. При всем этом выглядел он настолько отстраненным, что даже вездесущие журналисты к нему не приближались, предпочтя оставить его в покое. Но там, где одни не видели никаких перспектив, Кэт увидела отличную возможность. На брифинге она была не нужна, Оуэн всегда справлялся без нее и интерпретировал ее мысли даже лучше, чем она сама, а запас уникальных подбадривающих реплик перед гонкой для Джорджа и Кими закончился еще в Судзуке. Поэтому, глубоко втянув воздух, Кэт сделала шаг вперед, но ее тут же схватили за шиворот футболки, оттаскивая назад. — Ты чего удумала? — Джордж был куда сильнее ее, и мог бы, наверное, за шкирку поднять ее в воздух при желании. — Хотела извиниться, — прошипела Кэт, вырвавшись из захвата. — Он там сидит один. Отличная возможность. — Он там сидит один, потому что их механики опять накосячили с машиной, — Джордж встал рядом и склонил голову, посмотрев на отстраненного пилота Феррари. — Шарль еле прорвался в десятку, и всю квалификацию жаловался на нестабильность задней части. Машину кидало на входе в поворот, особенно на быстрых. — Да, я заметила, — проворчала Кэт. Но это действительно было отличным объяснением, почему Шарль выглядел таким потерянным. — Но ведь это можно исправить… — она нахмурилась, уже вырисовывая в голове примерную схему. — Если чуть сместить баланс вперед. Даже минимально. Зад у него срывается на входе, значит, там просто не хватает прижимной силы в начальной фазе поворота. И… — Я знаю, что ты это знаешь, — мягко прервал ее Джордж, положив ладонь ей на плечо. — Но ты не механик Феррари. Мы все сопереживаем ему, даже несмотря на то, что он наш соперник. Видеть такого талантливого пилота в таком корыте это больно. Но иногда лучше не лезть туда, куда тебя не просят. Он в последний раз сжал ее плечо и ушел в боксы. Кэт же так и осталась стоять у входа, наблюдая за тем, как к Шарлю подбежал один из механиков. В ее голове решить проблему казалось не так сложно. Достаточно было перебрать все чертежи и найти слабые стороны, а потом устроить мозговой штурм, как они делали это с Оуэном, чтобы придумать способ решения всех этих проблем. Но Джордж был прав. Она не механик Феррари. Гонка началась так, как предсказывали стратеги. Занявший поул Пиастри быстро вырвался вперед, умело обороняясь первые круги от едущего позади Джорджа. В плане скорости Макларены все еще оставались сильны. Проблема их новых болидов была скорее в стабильности, из-за чего им приходилось надеяться на успешные квалификации. А рядом с машинами Мерседеса и Ред Булла сделать это было сложно. Подтверждение тому Норрис, скатившийся на седьмое место. — Смотри, — Оуэн склонился над экранами с телеметрией. — Когда Джордж входит в третий поворот, посмотри, как маленькая потеря сцепления сразу сказывается на выходе. Заметь себе это. В гонке мелкие детали на миллисекунды могут решить исход. — Но это ведь не ошибка болида, — Кэт склонила голову, посматривая то на телеметрию, то на трассу с проносящимися мими машинами. — В данном случае нет, — согласился Оуэн. — Но мы здесь для того, чтобы изучать паттерны наших пилотов и подстраивать болид под них. Сама же знаешь. Пилот не выиграет без хорошего болида, а хороший болид не доедет до финиша без пилота. — О, на пятом у Кими та же ошибка, — Кэт ткнула в цифры. — Да? — Да… — мужчина нахмурился, но смотрел не туда, куда указывала Кэт. Она уже хотела было спросить, что его так заинтересовало, когда вдалеке раздался грохот, а механики вскочили с питт-уолла, высматривая что-то вдали. Оуэн с Кэт повернулись туда же, и она сразу заметила сноп дыма, вьющийся над трассой. — Норрис и Леклер, — выкрикнул Дадли, настраивая радио. — Джордж, третий поворот. Норрис столкнулся с Леклером. Машина Норриса загорелась. Красные флаги. Гоночный инженер Кими повторял то же самое, как, впрочем и все в пит-лейне. На большом экране у старта показывали прямую трансляцию. Ландо успел выбраться из болида раньше, чем он загорелся, а вот машина Шарля неудачно скосилась набок, и он не мог вылезти из кокпита самостоятельно. По трассе разлетелись большие обломки, к месту аварии уже спешили маршалы. Стратеги срочно собрались вместе, обсуждая возможные изменения. В боксах началась суматоха, пока все ждали, когда Кими и Джордж вернутся на пит лейн. С их болидами все было нормально, так что кроме стратегов, все пытались сохранять спокойствие. Оуэн цокнул, когда огонь потушили, и поврежденный болид Макларенов открылся во всей красе. Шарлю помогли выбраться из его машины, и оба пилота уже возвращались в боксы. — Что с пилотами? — донесся голос Джорджа. Кэт даже не заметила, как близко подошла к пит-уоллу. — Все в порядке, — ответил Дадли, оборачиваясь к стратегам. Эллисон помедлил с секунду, но все-таки кивнул. — Поставим харды, постарайся доехать на них до конца. Двадцать восемь кругов. Звучит вполне реально. Кэт переглянулась с Оуэном, но тот просто пожал плечами, мол, дай взрослым дядям порешать все дела и не лезь. Поэтому она решила вернуться к нему, поглядывая на экран и на то, как маршалы расчищали трассу. Сломанные болиды уже увезли, и ввели счетчик до старта. У Джорджа снова появится неплохой шанс обогнать Оскара. Хотя вряд ли это будет легко сделать на хардах. Как бы в такой ситуации не потерять второе место. Но после старта все осталось, как и прежде. Пиастри приехал первым, оторвавшись от Джорджа, который сначала очень долго оборонялся от Алонзо, но в итоге пилот Астон Мартина сильно выехал за пределы трассы на одном из поворотов и уступил свое место Бортолето. А уже ему тягаться с машиной Мерседеса было сложно, но и Оскар ушел далеко вперед. И наконец-то все выдохнули спокойно. До следующего уикенда, конечно. Пока большинство все еще оставалось на трассе и в боксах, Кэт вынырнула в паддок, вдохнув свежий воздух, не пропахший металлом и топливом. Как же все-таки меняется восприятие гонок, когда смотришь их по телевизору в сотнях километров от трассы, и когда находишься в самой гущи событий. Раньше аварии представлялись ей какой-то необходимой деталью для зрелищности. Было грустно, когда с трассы сходили фавориты, но в то же время, это всегда добавляло какой-то эффект неожиданности. Потому что за экраном телевизора все это просто шоу, к которому ты имеешь мало отношения. Да, ты понимаешь, что там все равно участвуют живые люди, и зачастую аварии являются довольно травмоопасными, но для зрителя это все еще шоу. Сейчас это не так. У Кэт сжималось сердце каждый раз, когда кто-то врезался в другого пилота или в стену. Она видела синяки на руках у Джорджа и Кими, когда они ударялись о корпус своих машин во время аварий. Видела вживую, как выматывали пилотов долгие обследования в медцентре, как механики стояли, уткнувшись взглядом в пол, пока на экране крутили повторы. Как секунды растягивались в вечность, если пилот не выбирался из кокпита сразу. В голове больше не возникало красивых замедленных кадров и драматичной музыки. Вместо этого обломки на асфальте, запах горелой резины и давящее ожидание, когда ты просто не знаешь, чем все закончится. И понимание, что ты больше не зритель по ту сторону экрана. Ты часть этой системы, где каждое решение чье-то здоровье, а иногда и жизнь. Кэт потерла лицо ладонями и заставила себя выдохнуть. Все закончилось. На этот раз без худшего. Она огляделась по сторонам. Кто-то уже смеялся, кто-то говорил по телефону, кто-то обсуждал стратегию следующей гонки, будто ничего и не произошло. Обычный инцидент на обычной гонке. А она все еще не извинилась перед главным героем этого инцидента. Уикенд почти подошел к концу, так что, возможно, в Барселоне и не извинится. Придется ждать возможность в Шпильберге. Или в Сильверстоуне. Или забить и жить дальше. Из кармана донесся звук нового сообщения. Док Браун «Я позвонил в госпиталь, тебе там выдадут нужный инсулин» «И не злоупотребляй, пожалуйста, моими полномочиями» Когда Кэт выяснила, что у нее остался последний шприц, а командный врач не заказал по привычке еще, она была в панике. Благо, Браун все-таки решил помочь, связавшись с дежурившей в госпитале командой врачей, которые в свою очередь смогли договориться с местными докторами. Все, что оставалось Кэт, это просто заехать и забрать пакет у местного эндокринолога. Последним сообщением док выслал ей этаж и номер кабинета. Проще было, конечно, заскочить в аптеку, но если была возможность получить инсулин бесплатно, Кэт не была бы Волковой Екатериной Андреевной, внучкой своей бабушки, если бы не воспользовалась ею. До ближайшего госпиталя, в котором дежурили врачи ФИА, можно было легко добраться пешком. Видимо, на тот случай, если травмы пилотов окажутся серьезными. Поэтому спустя двадцать минут Кэт уже искала нужный кабинет на шестом этаже, сжимая в руке телефон. Внутри ее встретил приветливый, но несколько уставший старичок, который тут же протянул белый пакет. Квест по получению халявного инсулина можно было считать пройденным. Она аккуратно прикрыла дверь и заглянула в пакет, на ходу считая шприцы. Двери лифта уже почти закрылись, поэтому Кэт ускорила шаг, чтобы не ждать следующий, здраво оценив свои физические возможности. Или не очень здраво, потому что просунуть руку, сжимающую пакет, она успела в последний момент, тихо пискнув, когда стальные пластины сжали локоть. Но дверь сработала быстро, уберегая ее от участи матери во втором Пункте назначения. Вот только заходить внутрь она не спешила, заметив, кто там стоял, прислонившись спиной к стене. Вселенная над ней издевалась. Или над ней издевался тот, кто написал те сраные гороскопы. Кэт уставилась на Шарля, пока он смотрел на нее в ответ. Лучше было подождать следующий лифт. Хотя чего она ожидала? Часть больницы выделили для нужд ФИА, а Шарль с Ландо попали в аварию, закончившуюся красными флагами. Конечно, он будет здесь. Двери снова начали закрываться, когда оба резко дернулись вперед. Кэт, чтобы наконец-то зайти в лифт, а Шарль, чтобы нажать на кнопку открытия. Внутри повисла неловкая тишина. Кэт постаралась отодвинуться подальше, чуть ли не вжимаясь в стену. А взгляд сверлил маленький мониторчик с отсчитыванием этажей. «Вам стоит отпустить старые обиды и найти в себе смелость извиниться перед теми, кого они могли ранить. Даже если слова были сказаны в пылу эмоций, ответственность за них все равно остается. Искренний разговор закроет затянувшийся конфликт» Они повернулись друг к другу почти одновременно, будто это был заранее отрепетированный жест. И снова этот странный зрительный контакт. Слишком долгий, чтобы он ничего не значил. Кэт глубоко вдохнула, приоткрыв рот, уже собираясь что-то сказать, но в голове гулял ветер. Мозг пытался подбросить десятки реплик, подходящих к ситуации, но все они тонули в зеленоватых глазах напротив. Даже не зеленых. Кэт бы никогда не смогла точно определить их цвет. Лифт мягко остановился на первом этаже, и двери медленно открылись. Первым от этого транса очнулся Шарль, встряхнув головой. Очевидно поняв, что Кэт не торопится выходить, он все же сделал шаг наружу. И вот тогда на нее будто вылили ушат холодной воды. Она вздрогнула от этого резкого контраста и едва успела выскользнуть из лифта прежде, чем двери за ней закрылись. — Стой, — выдохнула она, будто бы только вспомнила, как дышать. — Все в порядке? Шарль остановился, поворачиваясь к ней. На его губах расплылась та самая приятная улыбка, делавшая его самым доброжелательным человеком на земле. — Как видишь, я жив, — он слегка приподнял руки, будто в доказательство. — Признайся, ты подговорила Ландо сделать то, что не удалось тебе? — Чт… Что? — Кэт нахмурилась. — Ну это ведь ты чуть не наехала на меня у отеля, — по-доброму напомнил Шарль. — Или у тебя появился двойник, решивший окончательно испортить жизнь моей команде? И снова в его словах не было даже грамма упрека, несмотря на смысл. Хотя у него были все основания злиться на нее. Начиная с ее слов в Монреале и невнимательного вождения, заканчивая самим фактом ее появления в паддоке. Но нет. Он продолжал улыбаться этой чертовой улыбочкой кинозвезды. Хотя нет, те улыбки все равно фальшивые. Но эта… Черт, Кэт была готова поклясться, что за такие улыбки надо сажать. Это просто противозаконно. Врут все те, что не верят в телепатов и тех, кто управляет разумом. Потому что Шарлю достаточно было просто улыбнуться, чтобы свести с ума. — Прости, — она опустила голову, сжав пакет со шприцами. — И за Монреаль. Тоже прости. Я вела себя как стерва, и ты не заслужил всех тех слов. Просто… — Это же была правда, — он пожал плечами, устало откинувшись спиной о стену больницы. — Приходить двенадцатым, начиная пятым действительно обидно. И да, вместо болидов в этом сезоне у нас опять тракторы. На правду не обижаются. — Все равно я не должна была это говорить, — да что с ним не так? Почему даже сейчас он остается таким… милым? Кэт снова подняла голову, проклиная себя за то, что это сделала. — Я виновата и… И я должна хоть как-то искупить свою вину. — Я же сказал, все нормально, — устало повторил Шарль, отталкиваясь от стены. — Я знаю, что случилось в Монреале. И извиняться в данной ситуации нужно мне, а не тебе. Кэт замерла. Единственное, за что Шарлю пришлось бы извиняться из-за того инцидента, это за то, что он пилот Феррари. То есть сейчас он косвенно подтвердил тот факт, что это именно их механики отправили то злосчастное видео. Из-за них болиды забрали, а Кэт получила штраф. Ладно, штраф она получила из-за своей глупости и несдержанности, но этого бы не случилось без того видео. — Да, ты все поняла, — он грустно усмехнулся, спрятав руки в карманы джинс. — Теперь мы квиты, не считаешь? Только прошу, если действительно жаль за то, что ты чуть меня не сбила, не рассказывай об этом. — Но ты не виноват, — вырвалось у Кэт, что заставило Шарля остановиться. — То есть, не ты же отправил то видео стюардам? — Я несу ответственность за свою команду, — улыбка померкла. — К тому же я знал об этом до нашего разговора. И все равно спросил, что случилось. На самом деле я даже заслужил те слова. Что-то внутри оборвалось. Ситуация довольно резко перевернулась с ног на голову, и теперь у Кэт появились реальные причины для злости. За себя, за Джорджа и Кими, стартовавших с питлейна, за всю команду, отчаянно пытавшуюся спасти день. После Монреаля все чувствовали себя вымотанными, особенно Джордж, буквально выдиравший себе места. Но злости не было. Ни капли. Сейчас перед собой Кэт видела по-настоящему несчастного человека, попавшего в ситуацию, когда выбора попросту не было. Она не разбиралась в подковерных играх паддока, но даже ей было известно, что у Шарля не было путей к отступлению. И дело не в пресловутом Стокгольмском синдроме и отчаянному следованию мечте. И сейчас Шарль был готов взять на себя вину за то, к чему по факту он не имеет толком никакого отношения. — Не заслужил, — тихо сказала Кэт, сделав шаг ближе. — Даже если все знал. Поэтому просто сделай одолжение и прими мои извинения. Прозвучало несколько грубее, чем хотелось изначально, но каким-то чудом это сработало. Та чарующая улыбка вернулась на свое законное место, а в глазах снова зажегся какой-то огонек. Шарль не сдержал короткого смешка и поднял руки вверх, сдаваясь. — Когда ты так смотришь, я не смог бы отказать даже при большом желании, — он слегка склонил голову. — Как смотрю? — Кэт моргнула, будто таким образом могла бы увидеть себя со стороны. — Не знаю, — улыбка стала шире. — Как будто я подрезал тебя на старте, и ты влетела в ограждение. Это и есть тот знаменитый русский взгляд? Кэт благословила скудное освещение в коридоре больницы. Потому что таких красных щек у нее не было даже в Сахире, когда она впервые обгорела на солнце. Она снова опустила голову вниз, рассматривая какое-то пятно на кедах. Необходимо было просто дышать. Он же не сказал ничего такого. Тогда откуда такая реакция? — Как насчет кофе? — резкий перевод темы лучше любых оправданий. — Я угощаю в качестве извинения. Если не за Монреаль, то хотя бы за то, что я тебя чуть не сбила. — Кофе, — протянул Шарль, проверяя время. — В семь у меня брифинг, но, думаю, они не особо расстроятся, если я слегка опоздаю. — Чудненько, — Кэт перехватила пакет и пошла к выходу, попутно вспоминая, не видела ли она по дороге каких-то кофеен. Благо, их видел Шарль, потому что у выхода он схватил ее за локоть, подтянув в другую сторону. Напротив больницы ярко горела вывеска с рисунком мешка с кофейными зернами. Он первый направился к дверям и придержал их перед Кэт. Внутри сразу встретил запах корицы, свежемолотого кофе и выпечки. За прилавком работал милый испанец, прочищая горлышки бутылок с сиропами, но услышав звон дверного колокольчика, обернулся к посетителям. Если он и узнал Шарля, то виду не подал. — Ну выбирай, — Кэт встала у кассы, лениво пробегаясь взглядом по доскам с меню. Она никогда не изменяла своей привычке пить обычный американо. Или холодный, если лето. Иногда, конечно, брала что-то специфичное вроде бамбла или эспрессо-тоника, но обычный американо все еще был идеальным вариантом. И, на самом деле, от Шарля она ожидала чего-то похожего. — А есть что-то сладкое? Или, не знаю, необычное, — Кэт мысленно прокляла свое предложение угостить его кофе, когда заметила, на какую из досок именно он смотрел. На авторские напитки. Дорогие авторские напитки. Кэт прищурилась, читая названия, одно лучше другого. Барселонский шик, Сладкий закат, Солнечное настроение. И непонятно, что вообще все это значит. Внизу даже не было состава этих напитков. Это вообще кофе? Но больше всего пугали даже не названия, а цены, приписанные сбоку. Дешевле шести евро там не было ничего. А если конвертировать, получится… — Как насчет Сахарной сиесты? — спросил бариста, кивая на одну из позиций. Не в авторском меню, в сезонном. Но положение это не спасало, потому что цены были те же. — По сути это раф, смесь карамельного, шоколадного и бананового сиропов, сверху добавляются взбитые сливки, две вафельные трубочки и посыпка. От одного только представления этого кофейного монстра у Кэт сводило зубы. Насколько же сладким это нечто должно быть. Ну Шарль же точно откажется. Он спортсмен, следит за внешним видом, наверняка на каких-то серьезных диетах сидит. Хотя, вспоминая, сколько сладостей ел Кими, вопросы отпадали сами собой. — Отлично, давайте Сахарную сиесту, — Шарль невинно улыбнулся Кэт и отступил назад. Шесть с половиной евро. Шестьсот пятьдесят рублей. За какой-то сраный кофе. Она попыталась подавить тяжелый вздох и очень надеялась, что ее рука не будет сильно трястись, когда она приложит карту к терминалу. — А вам? — спросил бариста. — Американо. Холодный, — буркнула Кэт. Испанец вбил заказ и указал на терминал. Вот тебе и халявный инсулин. Вообще до скрупулезного подсчитывания каждой копеечки, как это делала ее бабушка, Кэт было еще далеко. Конечно, в магазине она всегда смотрела на акционные товары и покупала то, что дешевле, но обычно не смущала себя в тратах. Однако кофе за шесть с половиной евро никогда в жизни бы не купила. — Не любишь сладкое? — спросил Шарль, когда они отошли к стойке выдачи заказов. — Не фанат странных кофейных… эм… чем бы это ни было, — Кэт неловко облокотилась о стойку, скептично наблюдая за тем, как бариста намешивает сиропы в питчере. — А мне нравится пробовать что-то новое, — Шарль скопировал позу Кэт. — Ты так и не ответил, — она слегка повернула голову, чтобы не видеть, как испанец в этот питчер еще и два пакетика ванильного сахара засыпал. — В больнице. Авария была серьезная. — Сказал же, что жив, — он выхватил трубочку, задумчиво скрутив ее в руке. — Пара ушибов. К Шпильбергу заживет. Обычно говорят не так, но Кэт не стала это комментировать. На удивление, с Шарлем было легко. Может, дело в его этой пресловутой улыбке, которая в кошмарах ей будет сниться. Или же он просто был тем самым хорошим парнем, о которых мечтают все матери, когда думают о женихах для своих дочерей. Этакий идеал Джейн Остин, сошедший со страниц книг, где все в конце обязательно переженятся. Пускай Кэт все еще ощущала эту странную неловкость между ними, да и не могла с точностью интерпретировать его добрые намерения, но определено, что бы сейчас ни происходило, ей это нравилось. — Почему американо? — снова спросил Шарль, будто бы они играли в какую-то игру. — А что плохого в американо? — Тебе нравится отвечать вопросом на вопрос? — А у тебя какие-то проблемы с этим? Они снова посмотрели друг на друга. Если они и решили поиграть в игры, то в гляделках оба бы стали чемпионами. Только сейчас Кэт разобрала, какая песня играла из колонки. And I don’t want the world to see me, ‘cause I don’t think that they’d understand. Ее же они с Меган пели в машине. Шарль моргнул первым, так еще и отвернулся. Можно ли это было считать маленькой победой? — Он дешевый, — ответила Кэт. — И да, я не люблю сладкое. — Латте всего на евро дороже, — заметил Шарль, кивая на меню. — Как будто евро это небольшие деньги, — начала Кэт, но под взглядом монегаска тут же стушевалась. — Хотя кому я это говорю, мистер «я получаю миллионы просто за то, что катаюсь по кругу на дорогой тачке». Он тепло рассмеялся, и от этого звука что-то внутри снова оборвалось. Все в Шарле Леклере было противозаконно. Его улыбка, его фантастические глаза, его смех, его поведение, его тупые шутки. Все. За такое надо сажать пожизненно без права на апелляцию и досрочное освобождение. — Механики в Мерседесе нынче мало зарабатывают? — Шарль снова повернулся к бариста. В ход пошел балончик со взбитыми сливками. — Я торчу начальнику сто тысяч евро, — вздохнула Кэт. — И это далеко не моя месячная зарплата. — Полгода не прошло, как ты вышла в свет, а уже оказалась в долговой яме? — усмехнулся Шарль. — А выглядишь как человек, умеющий распоряжаться своими финансами… Мисс «я покупаю американо, потому что он дешевый». Черт. Это все было слишком плохо. И Кэт даже не могла понять, почему. Просто было внутри какое-то давящее чувство, заставлявшее все тело трубить тревогу. Все резко выходило из-под контроля, а контроль это то, на чем строилась вся ее жизнь. Нет контроля — нет стабильности. Нет стабильности — жди вороха проблем на голову. — Это штраф, — нехотя призналась Кэт, хотя не хотела снова заходить на опасную территорию Мельбурна. И Шарль, очевидно, это понял, потому что улыбка с его лица тут же сползла. Понимающий, добрый, веселый, красивый. У него были хоть какие-то минусы, кроме того, что он пилот Феррари? — Почему Мерседес? — за такую смену темы даже Кэт, которая была в этом мастером, поаплодировала бы. — Я была фанаткой Льюиса, — просто ответила она. — Но сейчас Льюис у нас, — напомнил Шарль. — Ага, — бариста посыпал гору сливок какими-то радужными конфетти и тянулся за новым баллончиком. На этот раз с красителем. — Ты обидишься, если я скажу, что Мерседес все равно лучше? — В самое сердце, — он театрально схватился за грудь, вызывая у Кэт смешок. — То есть ты все-таки фанатка команды, а не конкретного пилота? — Можно и так сказать, — она выпрямилась, уперев ладони в стойку. — На самом деле меня заинтересовал сам спорт. То, почему болиды развивают такие скорости, почему так плавно входят в повороты, почему одни обгоняют другие. Я влюбилась не в пилотов, а в то, чем они управляют. Шарль какое-то время молчал, будто бы обдумывал ее ответ. И смотрел при этом с каким-то… восхищением? Нет, это просто игра света в кофейне. Кэт знала, что прозвучало все это глупо. Также как и описания Кими, когда он пытался передать свои чувства к новой конфигурации тормозной системы. Но как и в случае с Кими это была правда. Именно так все это и ощущалось. — Дай угадаю, — наконец выдал Шарль, — у тебя не было парня. — Серьезно? — она хмуро посмотрела на монегаска. — Был у меня парень. — Один? — Какая разница? — вспылила Кэт. — Да никакой, просто я удивлен, что этот парень не состоял из шасси, аэродинамических элементов и двигателя. Уверена, что он был живым человеком? — Да иди ты к… — Ваши напитки, — вклинился бариста, выставляя на стойку два стакана. И если американо Кэт выглядел нормальным кофе с кубиками льда, то монстра Шарля было трудно назвать даже напитком. Мало того, что в сам раф добавили какой-то радужный краситель, который тянулся спиралью по стенкам длинного стакана, так еще и сверху это все покрывала корона из взбитых сливок, окрашенных во все цвета каждого охотника, желающего знать, где сидит фазан. Кэт не представляла, как это можно было пить. Но Шарль как ни в чем ни бывало воткнул трубочку и сделал первый глоток. Если бы сейчас он упал на пол от передозировки глюкозой, Кэт бы даже не удивилась. — Ммм, а это даже вкусно, — он широко улыбнулся. — Хочешь попробовать? — Точно нет, — Кэт схватила со стойки свой американо. — Gracias. Парочку слов на испанском она все-таки знала. Учитывая, что Испания была любимым пунктом назначения родителей, а в последнюю поездку Кэт была достаточно взрослой, чтобы ходить по Мадриду в обнимку с бумажным путеводителем, который до сих пор пылился где-то у нее в комнате с пометками, куда бы она хотела сходить. — Эй, погоди, не гони так быстро, я все-таки пострадавший, — Шарль догнал ее, когда она уже была на улице. — Ты сам говорил, что у тебя просто пара ушибов, и они заживут до Шпильберга, — Кэт закатила глаза, делая большой глоток терпкого кофе. — Но мы же пока не в Шпильберге, — на самом деле замечание о ее скорости было странным. У Шарля и ноги длиннее, и выглядел он куда спортивнее, чем Кэт. — Тогда советую отправиться туда первым же рейсом, — приторно улыбнулась она, перебегая дорогу. — Ты так из-за парня обиделась? Это просто шутка была, брось. Я верю, что он был из плоти и крови, правда. Думать о бывшем, который однажды пошутил, что Кэт как Мехмат, потому что по всему универу гуляла присказка «пока течет Москва река, Мехмат сосет у ВМК», не хотелось. Не то, чтобы он был прямо уж исчадьем зла, о котором не хотелось вспоминать, но да, пожалуй, не хотелось. Кэт вообще не знала, почему начала с ним встречаться. Просто на одной из университетских тусовок она напилась, они переспали, а на следующий день он заявился в корпус Физфака с букетом цветов и предложил встречаться. Их отношения длились долгих четыре года, хотя Кэт каждую минуту понимала, что не испытывала к нему ни капли любви. — Прости, если действительно обидел, — Шарль неловко почесал затылок, делая саму возможность обидеться на такого, как он, просто невозможной. — Противозаконно, — пробормотала Кэт. — Что? — Не обижаюсь я, — она со вздохом ухватилась свободной рукой за резинку, наконец-то распуская волосы. — Но да, я явно не настолько прошарена в делах любовных, как принц Феррари. — Ты хотела сказать, как мистер «я получаю миллионы просто за то, что катаюсь по кругу на дорогой тачке», — от Кэт не укрылось, как его плечи заметно расслабились. — Может быть, — она остановилась перед автобусной остановкой и посмотрела на наручные часы. — Ты опаздываешь на свой брифинг уже на пятнадцать минут, а до трассы еще десять. — Я же сказал, что они переживут, — Шарль пошел дальше, но заметив, что Кэт не идет за ним, обернулся. — Ты чего? — Я жду автобус, — она уселась на скамейку, положив ногу на ногу. И когда Кэт подумала, что Шарль просто попрощается и пойдет дальше, он неожиданно плюхнулся рядом, повернувшись в сторону, с которой должен был приехать автобус. Да что с этим парнем не так? Снова Кэт не могла угадать его намерения. Она, конечно, не считала себя серой мышкой, но и при этом не питала особых надежд на то, что сможет заинтересовать кого-то в паддоке, кроме парочки механиков Альпин. И если жизнь чему-то ее и научила, так это тому, что у всех мужчин есть какие-то определенные цели для общения. С Джорджем было проще. Он оставался по уши влюблен в Макса, день деньской был готов о нем говорить, а потому Кэт и могла с чистой совестью считать его своим другом. Но с Шарлем то что? Тоже в друзья к ней набивается? При всей ненависти команды Феррари к ее скромной фигуре? — Я думал, у тебя была машина, — Шарль откинулся назад. — Она была прокатная, — Кэт посмотрела на табличку с номерами автобусов, пытаясь вспомнить, какой из них шел к отелю. — Могла бы сдать ее после уикенда. Было бы гораздо удобнее. И переплачивать за нее втридорога. Кэт с Меган итак доплатили за то, чтобы оставить ее в Барселоне, а не возвращать обратно в Монако. Тем более ей нравилось ездить на автобусах в новых городах. Получались локальные экскурсии, особенно если заранее посмотреть маршруты. — Ладно, я понял, — опередил ее с ответом Шарль. — Экономия. На самом деле в детстве нам тоже приходилось экономить. Картинг дело недешевое. — Зато теперь ты оказался на самой вершине автоспорта, — Кэт склонила голову, так что волосы перекинулись через плечо. — Значит, все было не зря? Он не ответил, сильнее сжав стакан с кофе. Понятно, не стоило заходить на эту территорию, потому что пока что той самой вершины, о которой он мечтал, Шарль не достиг. И вряд ли достигнет, если в Феррари все так и продолжится. — Хочется верить, что не зря, — тихо сказал он, когда из его кармана джинс раздался телефонный звонок. — Ладно, может я немного поспешил с выводами, что без меня переживут, — Шарль встал со скамейки доставая телефон. — Спасибо за кофе. Кэт махнула ему рукой, но он уже отвернулся, поспешив к трассе и прикладывая телефон к уху. А она с тяжелым вздохом облокотилась о стену остановки, съехав чуть вниз, все гадая, что только что произошло. В ее планах никогда не было так мило общаться с пилотом Феррари. И также в этих планах не было того, что ей это так понравится. В отеле было тихо. Джордж писал, что для разнообразия согласился сходить на маклареновскую вечеринку в честь выигрыша Оскара, потому что они с Ландо уж очень его там ждали. И, если туда потащился Джордж, то Кими он взял с собой за шкирку, дабы мальчик познавал этот дивный новый мир. Удивительно, как все продолжали видеть в молодом итальянце того же неоперившегося новичка, хотя он из раза в раз пытался доказать, что это не так. Поэтому, заказав на ресепшене еду в номер, Кэт поплелась на свой этаж, попутно выбрасывая пустой стакан с американо. Мысли не покидала улыбка Шарля Леклера. Спокойная и искренняя. Как будто из всех людей на земле он улыбался так только конкретному человека, заставляя чувствовать себя особенным. Кэт покачала головой, проведя ладонью по лицу. Надо было просто извиниться и уйти. Никакого кофе. Но когда она уже надеялась на тихий вечер в компании себя и чертежей болида Кими, Вселенная решила подросить ей еще одну неожиданность. У ее двери стоял Макс собственной персоной, и крутил в руках какую-то небольшую коробку. С такого расстояния разобрать, что это, было невозможно. Кэт задумалась над датой. Вроде не ее день рождения, и даже не 8 марта. Да и Макс явно не выглядел как человек, который помнил бы о таком, учитывая, что она была даже не его механиком. — Что ты тут делаешь? — устало спросила Кэт, прикладывая карточку к двери. — Где ты была? Я тебя тут вечность жду, — недовольно ворчал Макс. Настроение у него оставляло желать лучшего. Он был дерганным, каким-то резким, а в ледяных глазах плескалась настоящая, ничем неприкрытая злость. В первую секунду Кэт подумала, что это она сделала что-то не так, но потом быстро вспомнила, на каком месте пришел сегодня Макс. Да, у него были причины злиться, потому что как всегда звездный пилот был в этом не особо то виноват. — Ходила в больницу, — она подняла пакет в доказательство и зашла в номер, кидая его на тумбочку в прихожей. — Видела Шарля с Ландо? — Макс ворвался, будто к себе домой, стягивая кроссовки и плюхаясь на заправленную кровать. Наконец-то Кэт смогла различить, что это была за коробка. Походные шахматы с магнитами. Она считала, что играть в шахматы, когда Макс был в таком состоянии, идея не лучшая. Он же знал, что точно проиграет, едва сдвинет пешку на е4. Это было также очевидно, как и то, что Кэт всегда будет проигрывать ему в компьютерных играх. На его стороне была реакция, на ее логика и опыт. Но он все равно открыл доску, начиная расставлять фигуры. — Ландо в клубе, — бросила Кэт, выбирая из шкафа более удобную одежду. — С Оскаром и… — Точно, я помню, — спас ее Макс от решения, стоило ли говорить про Джорджа. — Сейчас даже к лучшему, что он не в отеле. Не хочу опять… — он нервно взлохматил волосы, — делать ему больно и все ломать. Как я это умею. Кэт повернулась к нему, сжимая шорты и просторную футболку. Джордж действительно день деньской мог говорить о Максе, какой он милый, заботливый и понимающий. Чаще только комплименты. Но Кэт знала, что куда больше он держит внутри, просто не забиралась туда, пытаясь максимально дистанцироваться от этих странных отношений. Но в итоге ее вновь и вновь в них затягивало. — Шарля я видела, — наконец сказала она, скрываясь за дверью в ванную. — Я извинилась и купила ему кофе. Думала, что он возьмет американо или на крайний случай какой-нибудь капуччино, но он взял кофе за шесть с половиной евро. Сахарная сиеста. Это не кофе, это маленькая гипергликемическая кома. — Тебя смущает цена кофе или состав? — приглушенно уточнил Макс. — И то, и другое, — она вышла из ванной, скинув сложенную стопку вещей на кресло. — Ты бы купил кофе за шесть с половиной евро? — Я бы не купил Сахарную сиесту, — Макс криво усмехнулся, ставя последнюю фигуру. Кэт лениво скользнула взглядом по доске, на автомате меняя местами короля и ферзя, которых он опять перепутал, хотя она несколько раз говорила, что ферзь всегда стоит на своем цвете. Макс цокнул языком и сдвинул пешку. — Сыграй по-настоящему, — тихо попросил он. — Без твоих этих трюков. Она подняла голову, нахмурившись. Что-то в Максе точно было сломано. Сломано настолько, что не давало ему себя собрать. Какая-то деталь, может маленькая и незаметная, но невероятно важная, без которой механизм перестает работать. Видеть его в таком состоянии было почти так же больно, как и Шарля после аварии. Еще одно подтверждение, что это реальная жизнь, а не картинка на экране, за которой интересно наблюдать. — Любой ход будет трюком, — ответила она, скопировав ход Макса. — Или стратегией, если говорить по уму. — Когда в последний раз ты играла без них? — он передвинул коня. — В детстве, — Кэт пожала плечами, выдвинув ферзевую пешку. — Когда я только узнала, как вообще ходят фигуры. И, наверное, тогда играть в шахматы было гораздо веселее. Ты обдумывал каждый ход и не понимал, что значат ходы соперника, не видел его замысла, и приходилось просчитывать все возможные варианты. Но сейчас… — Сейчас ты все это видишь, — закончил за нее Макс. — Если тебе будет от этого приятнее, то не в твоем случае, — она улыбнулась, жертвуя слоном, чтобы убрать белого ферзя с нужной ей диагонали. — Ты играешь также, как играла я в шесть лет. — О да, мне от этого сразу стало легче, — усмехнулся он. — Мой склад ума тянет на шестилетнюю тебя. — Я этого не говорила, — рассмеялась Кэт. Фигуры танцевали на доске. В то время как Макс обдумывал каждый ход, Кэт действовала быстро, перемещая фигуры и ставя их на опасные клетки, готовя финальную атаку. Она пыталась выполнить просьбу Макса и не следовала какому-то определенному дебюту, а в миттельшпилях и эндшпилях она и так привыкла полагаться на собственную логику, а не стратегии. — Ты была права, — вдруг сказал Макс, пропустив очевидный мат себе за три хода, вместо защиты решив атаковать ладью. — Насчет чего? — Насчет психотерапевта, — он поморщился, будто сама мысль об этом вызывала отвращение. — Так больше не может продолжаться. Джордж этого не заслуживает. Он всегда только отдает, отдает и отдает. И не требует ничего взамен. Говорит, что его все устраивает, но я же не тупой. Я вижу, как моя неспособность радоваться его успехам постепенно отравляет его изнутри. Отравляет наши отношения. Но я не могу по-другому, понимаешь? Меня учили тому, что если ты не чемпион, то ты никто. Мир тебя пережует и выплюнет. Только победы действительно важны. Кэт поставила шах, оставляя белому королю одну клетку к отступлению. Клетку, на которой закончится партия. — А самое ужасное, что он сам перестал радоваться своим победам, — вздохнул Макс, отступая королем. — Из-за меня. Потому что в первую очередь думает о моих чувствах. Я такой паршивый парень. — Это не так, — мягко сказала Кэт, ставя ферзя перед его королем. — Ты был бы плохим парнем, если бы не видел всего этого. Но ты же видишь. И ты пытаешься с этим бороться. Ты тоже хочешь отдавать, а не только принимать. Он молчал, изучая доску. Потом вернул фигуры на несколько ходов назад и вместо атаки на ладью, вывел слона на линию атаки черного ферзя. Кэт молча сделала новый ход, чтобы спустя еще четыре результат оказался тем же. — Но я никогда не стану им, — выдавил Макс. — Джорджу не нужен такой же, как он. Ему нужен ты. Она тяжело вздохнула, встав с кровати, чтобы найти свой телефон. Порывшись в контактах, Кэт взяла со стола бумажку и написала на ней номер, протянув ее Максу. с Филиппой они были знакомы давно. Для нее не имело значения ее профессиональное образование, а скорее факт того, что она была не русской, и с ней удобно практиковать английский язык. В одной из языковых школ они жили в одной комнате, и после окончания смены обменялись контактами. Лучшими подружками они, конечно, не стали, но все равно частенько общались. — Честно говоря, я не знаю, где именно она принимает, но точно живет в Монако, — Кэт снова плюхнулась напротив, возвращая фигуры чуть раньше, чем это делал Макс. — Вот здесь ты мог перейти в атаку, — она передвигала фигуры, разменяла ферзей и поставила мат. — Умно, — протянул Макс, сжимая бумажку. — Не говори Джорджу. — О том, что ты опять проиграл мне в шахматы? — Именно, — он благодарно посмотрел на Кэт, перевернув доску, чтобы собрать фигуры. — И знаешь, это работает. — Что работает? — Теперь я злюсь на тебя больше, чем на него, — вопреки сказанным словам Макс улыбнулся. Она рассмеялась, помогая со сборами. Кэт никогда не думала, что окажется втянута в отношения этих двоих. Ей то со своей жизнью как-то справиться. Но видеть, как страдали они оба, было просто невыносимо. Она искренне любила Джорджа за его способность поддержать, когда это было необходимо, за его холодное спокойствие, которое он всегда передавал и другим, за здравый оптимизм, не дающий опустить руки. Внутри него хранилось столько различных эмоций, но он все равно улыбался и стойко сносил любые удары судьбы. И Кэт была уверена, что Макс считает точно также. Поэтому, чтобы исправить эти треснувшие по швам отношения, он так отчаянно пытался исправить себя.