Короли и бродяги

Джеспер

      Джеспер Фахи не был ни боссом, ни умелым стратегом, но в двадцать два жизнь вынудила его немного переквалифицироваться. Джеспер Фахи отчаянно не хотел взрослеть, остаться в душе мальчишкой, пусть пояс и отягощал ремень с револьверами, но реальность такова, что иногда приходилось идти на уступки.       В двадцать любимый свитер начал застревать в районе макушки, неприятно сдавливая голову и отказываясь налезать на острые плечи, как бы глумливо комментируя своё сопротивление: «стареешь, мужик», но это являло собой тот аспект взросления, который Джесперу ещё под силу выдержать. То, что перед ним одним днём соберётся остаток Отбросов и посмотрит с немым пытливым вопросом в глазах — не то, к чему он был морально готов.       Потому что все они, не открывая ртов, спрашивали: «что делать, Джес?»       Проблема в том, что Джес и сам не знал. Джес и сам не единожды ломал над этим голову, желая, чтобы рядом с ним оказался ещё один Каз Бреккер, с теми же не заурядными мозгами, способными на ходу состряпать новый план по спасению своей и чужих задниц.       И Джесперу, на самом деле, немного — совсе-е-ем немного — страшно.       — Мх-х… — жеманно проворчал он на очередном рассвете, поморщившись из-за въедливого солнечного свечения, нахально полоснувшего по сомкнутым векам. Уже который год ведь говорил, что переставит кровать ближе к стене, чтобы избегать подобных пробуждений, а всё равно продолжал сетовать по ярким утрам.       Только Джеспер дёрнулся, как что-то мягкое и шелковистое прошлось по голой шее. Даже в полудрёме, в которой он едва помнил своё имя, ему удалось распознать, что именно подразумевалось под этим «что-то».       — Мм… Джес? Уже проснулся? — сонливо спросил уложивший подбородок на его плечо Уайлен.       — Проснулся и готов покорять мир, — в противовес сказанному Джеспер неприлично-громко зевнул, демонстрируя, что если он что-то и готов покорять, то только подушку и перину.       — Сто-о-ой, — жалостливо протянул Уайлен, скрестив ноги вокруг его поясницы, и стрелок мелко вздрогнул, стоило холодным ладоням обхватить его плечи. — Сегодня выходной, никуда не надо. Давай ещё немного поваляемся.       — Прости, купчик. У меня нет выходного, — на вздохе извинился Джеспер, неохотно присев и утянув того за собой. Обхвативший его сзади Уайлен так и остался в той позе, сонно улегшимся на его спине и со стороны больше напоминающим детёныша коалы, чем политика. Можно и не утруждаться попытками вывалить его обратно в одеяла и выйти прямо так: всё равно все в этом особняке уже привыкли к их любовным эпопеям на завтрак.       Это неправильно — оставлять Уайлена вот так.       Вчера они не виделись почти весь день, забывшись в подпольных боях и политических совещаниях. Встретиться удалось лишь под удушливым одеялом темноты, в их общей комнате, когда дефиницию самоконтроля враз обратило в ничего, кинутое в отверстую гортань забытья.       Чувство крайне дурацкое, как будто он воспользовался кем-то особенно глубоко доверяющим ему, чтобы расслабиться и ненадолго забыть о затянувшихся тревогах. Уайлен бы отрицал, Инеж бы отрицала, Отбросы бы отрицали, но стойкое ощущение неправильности отвергало все эти не озвученные отрицания и фривольно витало по пространству надокучливым фантомом. Не отпускало.       — Ложись. У тебя был тяжёлый день, — не присуще себе степенно подметил укладывающий его обратно на простыни Джеспер, но, подавив смешок, не сдержался: — И ночь тоже.       Уайлен в ответ тихо зевнул в одеяло, которым его заботливо укрыли.       — Тяжёлый… ты, Джес… ты сам-то… что со мной делал? — не открывая глаза бубнил он в дрёме.       — Вот те на, — с напускной обидой выдал Джеспер, пару раз проведя пальцами по рыже-золотистым кудрям. — Ты даже запомнить не удосужился? Меня так глубоко ещё в сердце не оскорбляли, купчик.       Вырвался из постели он силком, оставив Уайлена в одиночку досматривать сны. Джеспер знал: он тоже беспокоился, он тоже хотел, чтобы узурпировавшая Бочку банда сгинула, но у него была своя жизнь. Другая, далёкая от выстрелов и лязгов соприкоснувшихся лезвий, полная запаха чернил и исписанных скучных бумажек, и Джеспер не мог, просто не имел права тащить его в новую авантюру.       Он наспех натянул на себя одежду и вышел, первые несколько секунд пройдя по коридорам особняка с раскрытой грудной клеткой. Джеспер привык к спешке, к иному ритму жизни, гипертрофированно походившему на старый с тем лишь отличием, что помимо роли стрелка ему приходилось выполнять амплуа главного. Этот напоминал кровь, ошалело фонтанирующую из широкого надреза, — а не как раньше: срывающуюся мелкими струпьями и заливающую кожу и пол — и в какой-то день глаза уже не воспринимали этот мир без красного, изобилующего оттенками спектра.       Картина с его отсутствием становилась неполноценной и крошилась песчинками под пальцами.       «Тебе бы отдохнуть», — сказал кто-то и когда-то, а кто — уже не вспомнит. Может, Уайлен. Может, Инеж. Может, Киг. Может, и вовсе кто-то из прислуги, увидевший его не в лучшем состоянии. Какая, впрочем, разница, если прислушиваться к совету он всё равно не собирался?       — Всем доброе утро, — без особого энтузиазма поприветствовал Джеспер остаток банды, спустившись в главный зал особняка.       Девять. Из всей банды, той части, которая не поджала хвосты при виде врага, выжило только девять человек. Хотелось верить, что остальные блуждали рядом, не в силах найти себе приют, — всё-таки и этих девятерых найти удалось за семь месяцев — но с каждым днём уверенность в это тлела всё сильнее.       — Я хочу спа-а-а-ать, — пожаловался Реддер, приникнув щекой к столу.       — Если эта спящая красавица заснёт, я его целовать не буду, — хмыкнул Джеспер, внутренне омрачившись: раньше, до прихода Лютгера, никто бы не посмел жаловаться на недосып.       — Ладно, хорошо, я не засну, но если я умру от усталости, то вся вина будет на тебе, — упрекнул его нахмурившийся Реддер.       — Ага, запишешь это в список моих преступлений. Где-то рядом с Ледовым Двором, — небрежно съязвил стрелок, садясь за широкий стол. — Так, дети мои травмированные, сейчас господин Мюлдер сделает вам всем ультракрепкий и горький кофе, а пока что обсудим нашу проблему в виде Трэвиса Лютгера. Пауки, — в голосе Джеспера ещё не успело проскочить разочарование, но выступило под конец на лице: их единственным пауком являлся как раз-таки Реддер: — есть новая информация?       Юнец, оперевшись щекой на руку, лениво достал из кармана и с грохотом положил на стол схему.       — Вот во всех этих местах патрулируют пёсики Трэвиса, — зевнув, отрапортовал тычущий на красные кресты Реддер. — Территория Клёпки, — вернее того, что от неё осталось — граница между Западным и Восточными Обручами, тайник в Цирке Зиркоа и даже наше убежище, местонахождение которого знали только приближённые к Казу люди. Угадаете с одного раза, кто там?       — Пим, — единогласно процедили все.       Киг, взбесившись, стиснул кулаки до побеления в костяшках.       — Если этот предатель мне хоть раз попадётся, я его… — и с этими словами, не церемонясь и не тратя время на угрозы, вонзил небольшой перочинный ножик в стол.       — Эй-эй, — осадил его Джеспер, торопливо вытащив оружие из древесины. — Поаккуратнее с мебелью купчика, Киг.       — Ах, ну да, я же забыл. Ты ведь у нас больше не из Клёпки, не из наших. Привык к роскоши и…       Не успел Джеспер схватить наглеца за шкирку, как сидевшая с ним Лотте совсем не мягко пнула Кига под столом.       — Заткнись, придурок, — прошипела она.       — Да я просто сказал! — принялся оправдываться Киг, но его самоуверенные заверения все решили дружно проигнорировать.       — Значит, так, — медленно проговорил Джеспер, возвысившись над неумело сделанной схемой. — У нас две проблемы. Первая: Лютгер расширяет влияние, делая всё более сложным нанести удар. Вторая: он хочет, чтобы мы либо полезли с ними в драку, либо наконец-то исчезли. И, спойлер: в первом случае мы трупы.       — И, спойлер номер два: мы исчезать не собираемся, — устало парировал Реддер.       — У нас есть преимущество, — встряла Лотте со своей мыслью, — Бродяг стало намного меньше с того дня, как Инеж устроила поджог Клёпки. Ещё меньше, когда Лютгер повёл свою банду отбирать пристанище Псов Харли.       — Вы замечаете, что наш враг какой-то… придурковатый? — цокнул Киг, потратив пару секунд на то, чтобы подобрать самый подходящий эпитет. — Ни репутацию удержать, ни банду — ничего не смог. Два предприятия пошли к чёрту, дома не осталось, численность банды уменьшилась, да ещё и он натравил их на Псов. Какой-то фиговый из него босс Бочки получается, не находите?       — Он убил Каза, — холодно напомнил Марит, будто Киг мог позабыть о чём-то крайне релевантном.       Джеспер отвёл омраченный взор.       Он убил Каза. Всего три слова.       Учитывая то, что эта истина являла собой единственную верную из сотни фальшивых, то она звучала так же неправильно, как и всё случившееся с ними за последние полтора года.       Каз пережил Ледовый Двор, бойню в Клёпке, весь этот треклятый город с алчными властями и ещё много-много всего, на перечисление чего Джесперу понадобятся долгие дни и бессонные ночи. Но он не пережил приход новой банды, не пережил жадности безродного сопляка, который оказался не в состоянии удержать власть Бочки.       Право же, жизнь любила насмехаться над ними.       — Он слишком уверен, — заметил Джеспер, с прищуром посмотрев на схему. — Как будто знает, что мы не рискнём соваться.       — Или знает, что рискнём, — поправил его Реддер. — И именно этого и ждёт, потому и усиливает патрули.       — Вот именно, — резонно заключила Лотте, словно уловив главную мысль, — значит, надо делать то, чего Бродяги не будут ожидать от нас.       — Например? — устало спросил Киг, уже без былого напыщенного напора.       — Например, не лезть к нему напрямую, — Джеспер провёл пальцем по карте, минуя кресты и методично обводя пустоты между ними. — Лютгер не Бочка, ребята. Он просто временно сидит у неё на шее. И если эта шея дёрнется…       — …он сам слетит, — тихо закончил за него Марит.       — Слетит, — кивнул не посмотревший на него стрелок.       — У нас всё ещё нет чёткого плана, — снова взбрыкнул Киг, когда в зал вошла прислуга с кофе. — Да и вообще, почему мы их так боимся? Раньше ещё ладно, их было много, но теперь половину Бродяг даже Псы Харли забили насмерть. Спасибо Призраку за пожар. Надеюсь, она придумает, куда нас запихнуть, когда мы завалим Лютгера.       — У Бродяг есть преимущество, которого нет у нас, и речь идёт даже не о количестве. У них есть те, кто раньше был на нашей стороне, — разочарованно напомнил до этого молчавший Фенс. — Отбросы знают все укрытия Каза, знают наши сильные и слабые стороны. Не удивлюсь, если они давно всё доложили Трэвису и только и ждут, когда мы попадёмся в их ловушку.       — Точно! — Джеспер победоносно щёлкнул пальцами. — Спасибо, что сказал это без крика и ножей в стол.       — Всегда пожалуйста, Джесси, — нарочито небрежно бросил ему Фенс, бесцеремонно уложивший на девственно-белую скатерть ноги, одетые в грязные сапоги. Джеспер задумался о том, что было бы неплохо вырвать нож из рук Кига и заехать им в колено Фенса.       — Лютгер силён не потому, что он гений, потому что это слишком далеко от правды, как бы он ни одолел Каза, — продолжил вместо него Реддер, потянувшись и размяв затёкшие мышцы. — И силён он даже не потому, что у него больше людей, чем у нас. Он силён, потому что знает нас. Он знает наши потайные убежища и привычки. Наши слабые места. Нашу логику. Потому что среди его людей есть бывшие Отбросы.       — Тогда мы перестанем быть предсказуемыми, — пожала плечами Лотте, как если бы сказала что-то невероятно очевидное.       — Перестанем быть предсказуемыми? И что предлагаешь? — глумливо засмеялся на её предложение Киг. — Найдём стадо слонов и затопчем Бродяг? Уверен, такого Лютгер точно не ожидает от нас.       — Кхем-кхем. Не знаю, насколько вам это будет интересно, — вяло вклинился Реддер, подняв руку и попросив обратить внимание на него, — но Трэвис давно догадывается о том, что под его ногами путаются выжившие Отбросы. До этого ему мешала жить только Инеж, но проблемы у него возникали даже тогда, когда она была не в Кеттердаме. Логично подумать, что с ней действует кто-то ещё.       — Кстати, да, — деловито закивал Марит. — Уверен, он даже думает на Джеспера.       — И явно знает, что если где-то и надо его искать, то в Гельдштрате.       — Так-так, ребят, — недовольный тем, куда уносил их этот мыслительный поток, проворчал Джеспер. — Если бы Лютгер хотел напасть на меня или шантажировать кем-то, он бы давно это сделал, а не стал ждать полтора года.       Но порой Джеспер и сам беспокоился, и опасения его не беспочвенны.       Махинация Трэвиса с фальшивым Казом ему известна. То, что он потребовал у Инеж и чем пригрозил в случае непослушания — тоже. Какова вероятность, что скоро Бродяги постучатся в дверь особняка и будут требовать сдаться уже от него, стращая тем, что навлекут беды как на него, так и на Уайлена?       — Была бы тут Аника… — досадливо прошептал кто-то из спасённой девятки.       И Джеспер был с ним согласен.       — Но Аники тут нет, — сумрачно напомнил Раске, уныло помешивая ложкой кофейную гущу, — поэтому надо попытаться забрать Бочку своими усилиями.       — Забрать Бочку и избавиться от Бродяг полбеды, а что дальше? Нас всего девять и даже генерала нет. Я что-то сомневаюсь, что Джеспер или Призрак захотят стать новым боссом Бочки, — проворчал до этого преспокойный Реддер.       — Я точно нет, — в знак капитуляции стрелок поднял руки.       Он едва отвадил себя от соблазна остаться у Отбросов после истории с Ледовым Двором и вплоть до наступления Лютгера увещевал самому себе, что связь с Бочкой автоматически ставила Уайлена под множество невидимых прицелов. Взять на себя ответственность за целую банду и снова погрязнуть в этих трущобах — всё равно, что самому наставить на него дуло пистолета и выстрелить прежде, чем это сделает кто-то другой из мести.       — Тогда и не надо, — нежданно безмятежно заключил Марит. — Бочка — это не только босс. Это целая система. И если мы выдернем из неё ключевые шестерёнки, она сама провернётся так, как нам нужно.       — Красиво сказал, а на практике чё будет? — фыркнул Киг.       — А на практике мы просто продолжим быть костью в горле Трэвиса, — на изнурённом вздохе подвёл итоги Джеспер.       — Как и весь предыдущий год? И смысл тогда наших собраний?       — Да, и ещё и в такую рань. Я бы лучше поспал.       — Хорошо, тогда мы не будем делать вид, будто у нас есть план, — пробормотал раздражённый стрелок, пораскинув мозгами и подумав, заподозрят ли его, если он заставит чашки в руках этих остолопов лопнуть дождём осколков. Остановило его только нежелание портить сервиз купчика.       — Мы и в прошлый раз делали вид. Чёт не помогло, — буркнул Реддер.       — Именно. Поэтому в этот раз я скажу честно, что мы будем делать: мы просто пойдём и надерём им жопы, как делали все месяцы до этого, а потом вернёмся и дружно поедим вафли. Вопрос в том, как нам не сдохнуть в этот раз.       — Оптимистично… — хрипло рассмеялся Киг, слушавший его вполуха.       — Вы оба! — наконец не выдержал Джеспер, поочерёдно ткнув пальцем то на Кига, то на вскинувшего брови Реддера. — Либо снижаете градус веселья, либо в следующий раз перед собранием я напьюсь, чтобы мне точно было похер на вас и ваши недовольства. Со мной бухим вам точно не захочется никуда идти.       — Не советую, тёщей клянусь, — вполголоса шепнул Раске поёжившейся Лотте.       — Х-хорошо, — отмахнулась от совета Лотте, качнув русой головой, отчего два забавно торчащих с макушки хвостика забили по румяным щекам. — С чего начнём?       «Так бы и сразу», — негодующе засверлило по виску, и Джеспер устало потёр переносицу. Голова гудела нещадно, с таким запалом, точно он провёл ночь не в постели, а в тёмном подвале после того, как ему заботливо раздробили несколько костей.       — Цирк Зиркоа, — объявил он вслух.       — Кхм, — осторожно прокашлялся в кулак Реддер, пытаясь приманить внимание стрелка к себе. — У меня не лучшая память, но, по-моему, пару минут назад мы обсуждали, что там стоят патрули Лютгера.       — Так и есть, — вздохнул Джеспер, посмотрев на собравшихся Отбросов сквозь мутную пелену. — Тайник ещё работает, охрана там сменная. Если и есть место, где можно устроить неплохую заварушку и уйти с очередной маленькой победой в кармане, то там. Хотя бы сейчас. Реддер, мне нужна вся связанная с цирком информация, которая у тебя только есть.       — Так-с, ну-у-у… охраняют убежище человек пять, но количество иногда меняется. В ночное время их обычно семь, — пожал плечами информатор. — Короче, иногда больше, а иногда меньше. Как повезёт.       — А нам точно не повезёт, — обречённо пожаловался скривившийся Фенс.       «Ради всех Святых, Каз, как ты справлялся с этими нытиками?» — рыскал в ответах внутренний голос, жаждущий перестать быть этим пресловутым внутренним.       — Тогда просто минус элемент неожиданности. Не всё так страшно, — жеманно произнёс Джеспер, заставив себя натянуть края рта в кривой улыбке. — Давайте решим, кто идёт, а кто остаётся.       — Я остаюсь в особняке, как обычно. Паук без гнезда — плохой паук, — заявил откинувшийся на спинку стула Реддер, неумело скрывая удовлетворение своим положением. Первые недели, когда было принято решение оставлять его в особняке при каждой вылазке, он роптал и верещал, восклицая, что хотел отомстить за банду и Каза вместе со всеми, а не прохлаждаться в Гельдштрате, пока остальные рисковали. Позже, когда их на тот момент состоявшая из пятерых Отбросов команда вернулась избитой и перебитой, Реддер впервые порадовался, что его, как паука и ценного информатора, освободили от набегов на Бродяг.       — Всё как всегда, Джес: Реддер остаётся, мы идём рисковать шкурами.       — Эй, вот только не надо преподносить всё так, как будто я отлыниваю от дела! — тут же взъелся вскочивший со стула паук, быстро отыскав взглядом осмелевшего Марита.       — Но ведь так и есть.       — Заткнулись оба! — Джеспер стукнул кулаком по столу и оборвал распри прежде, чем они бы перетекли в драку. — В одном Марит прав: всё как всегда. Мы рискуем задницами в одном деле, Реддер — в другом, но сейчас вы все рискуете своими языками. Так что ещё хоть одно слово, и я лично проверю, как хорошо вы глотаете выбитые зубы.       И они заткнулись. Так же, как и всяк сидевший за столом, внявший предупреждению.       И Джеспер чувствовал как никогда отчётливо: он устал. Чужое бремя ложилось на макушку терновым венцом, впившимся шипами в виски, затылок и гудящий лоб, а снять не представлялось возможности. Убери они из игры хоть одного, — хоть его, хоть Инеж, хоть порядком надоевших Кига и Реддера — и весь наспех составленный план развалится карточным домиком и разрежет острыми краями кожу.       Хлынет кровь, только уже не вражеская.       Лотте отвела было взгляд, но тут же вскинула вновь — всегдашнее упрямство. Неудивительно, что Аника всё время держала её подле себя, подобрав с улицы и вырастив так же, как когда-то и Каз её, ободранную и бездомную, как дикого котёнка с помойки.       — Когда выдвигаемся? — твёрдо осведомилась Лотте, в упор смотря на стрелка.       — Через час. Может, раньше. Может, позже, — ответил ей слегка смягчившийся Джеспер, звучавший всё ещё инородно себе степенно. — Наберитесь сил и терпения. На вылазке вам понадобится вся концентрация и сноровка, которую вы получили в Бочке. Раске, ты будешь на подстраховке у западного выхода, если что-то пойдёт не так. И чтобы не подрывал ничего, пока никто не дал сигнал.       — Заметано, пупс, а ты взамен не будешь стрелять на две секунды раньше нужного, — коварно подмигнул Раске.       — Так было всего раза два…       — …дцать, — полусердито пробубнил Марит.       — Ты у меня под правым локтем сидишь, умник! — осадил его Джеспер.       — Своих не бьют!       У Джеспера пересохло в горле. Собрания во главе с ним — это нелепая мешанина из строгих указаний и неуместных реплик Отбросов, но каким-то чудом им по сей день удавалось выбираться живыми из каждого рейда, отделываясь ранами.       Как долго всё будет так протекать — вопрос времени. Возможно, кто-то из них не вернётся после следующего наступления.       Отсутствие чёткого плана не играло на руку. Тыкаться вслепую без схемы и точной цели всё равно, что пройтись по припорошенному скрытыми минами полю и не знать, какой шаг окажется смертельно-опрометчивым. Они беспечно рисковали больше года, и в свободное время Джесперу оставалось только задумываться, каким Святым молилась за них Инеж, раз они всё ещё живы.       Он поднялся, поправил ремень с револьверами и направился к выходу из зала.       — Попробуем не облажаться ради разнообразия. Если сдохнете, я вас убью. Собрание окончено.       За спиной раздались фырканья и недовольный говор Отбросов, но Джеспер перестал обращать на них внимание. Вспотевшие ладони схвачены в тремор, и он стиснул их в кулаки, чтобы следом разжать снова, делая вид, как будто всего-навсего разминался. Для кого именно всё это притворство — не поймёшь. Вероятнее всего, он пускал иллюзию в глаза всем, вплоть до себя самого.       Джесперу страшно. Страшно так, как ещё ни разу не было в перестрелке.       Страшно иначе. Глубже.       Почти как тогда, в Ледовом Дворе, когда от ошибки каждого зависела жизнь остальных пятерых, но страх этот отныне помножен в стократ.       «Мне срочно нужен кофе. И пара затрещин, чтобы прийти в себя».       Джеспер направился на кухню, на поиски спасительного кофеина. Время на помощь слуг он не стал терять, учитывая тот факт, что выудить что-то помимо неразборчивого бормотания ему пока что невмоготу. Если повезёт, то с зарядом бодрости явится ясность ума и он сомкнёт в ладони огрызки былого мужества.       Легко было, однако, примерять ипостась смельчака и главного бодряка, когда они единодушно встревали в передрягу настолько глубокую, что выход мелькал карликовой точкой в удушливых тенях: тогда всё ответственность безоговорочно ложилась на плечи другого человека.       От Джеспера не требовалось абсолютно ничего.       «Кофе», — отбивало бит одно единственное слово.       «Кофе».       «Где этот сраный кофе».       — Джес?       Джеспер взвизгнул от неожиданности, чуть было не выронив и не рассыпав по полу кофейные зёрна. Судорожно прижав мешок к себе, он ненадолго замер в таком положении, пытаясь перевести дыхание, не думать об опасности, которая могла поджидать его с угла. Переведя — обернул взор к причине его кратковременно испуга, отогнал мелкую рябь, мелькавшую в серых глазах мутной пеленой.       Не произнеся ни слова, он бегло выудил из кобуры револьвер и наставил дуло на сидевшую на подоконнике кухни Инеж.       Или же на человека с лицом Инеж.       — Пароль, — злобно прошипел Джеспер, сцеживая то слово сквозь сжатые зубы. — Быстро.       Не ожидавшая такого приветствия гостья вздёрнула бровями и слегка отпрянула, не сводя взгляда с прицелившегося в неё револьвера. Кончик чёрной косы дёрнулся синхронно с ней, с неслышным шлепком ударившись об острое плечо, но вскоре она уже в знакомой Джесперу манере воинственно глядела на него.       — Лысина Яна, — ответила та.       Шумно и облегченно, но не без тягости выдохнув, Джеспер медленно опустил оружие.       Известие о портном в рядах Лютгера заставило их забить тревогу. Мало того, что приходилось нанимать лодочника, который довезёт до Тереньела, они с Инеж согласовались при каждой встрече называть друг другу секретный пароль, чтобы быть точно уверенными, что они говорила не с замаскированным прихвостнем Бродяг. Маленькое правило для выживания: новый пароль после каждой встречи.       — Чтоб тебе твои Святые плевались в вафли, Инеж, я же просил не подкрадываться ко мне, — вместо приветствий взъелся Джеспер, откинув мешок в сторону.       — Святые не плюются, — как-то обиженно ответила соскользнувшая с подоконника на пол Инеж.       — Ты не можешь знать наверняка, какие привычки были у Санкты-Алины при жизни, — крайне недружелюбно брякнул стрелок, но, осекшись, тяжело вздохнул. — Прости. Я… я не в настроении с утра.       На конкретику ни сил, ни совести.       Инеж не осудит. Инеж поймёт.       Иногда от этого понимания, на деле, намного хуже, чем если бы она рвала глотку, возмущаясь, почему Отбросы так медленно продвигались к цели.       На Инеж две войны, и ошейник из не озвученных клятв перед рабами и покойным Казом сжимал гортань с каждым днём всё сильнее. Порой Джеспер с замиранием сердца ждал, что однажды она задохнётся в этой рутине и повалится тряпичной куклой к его ногам.       Инеж, напротив, держалась, пускай порой на неё больно смотреть.       — Всё в порядке, — но по её голосу, как и по наспех очертившей лицо бессильной улыбке, ясно, что ничего не в порядке. — Я просто хотела зайти, посмотреть, как ты и Отбросы.       — Кучка придурков, которых я хочу прибить. Ну, кроме Лотте, может. Она хоть с мозгами ещё, — небрежно фыркнул Джеспер.       Инеж слабо усмехнулась, подойдя чуть ближе.       — С половиной этих придурков ты когда-то бегал на перестрелки.       — Ага, но тогда мы были равными, а сейчас они почему-то решили сделать меня главным. Как думаешь, — Джеспер сделал неопределенный жест рукой, как делал часто, когда читал Уайлену книги и не мог обойтись без излишней экспрессии, — если я прострелю Кигу ногу, это очень скажется на успеваемости наших миссий?       — Джес, — угрюмо осадила его Инеж, стёршая всякие остатки липового энтузиазма.       — Тогда Реддеру. Он всё равно всегда в особняке остаётся, — в отчаянии выдавил стрелок.       — Он ваш паук, — напомнила Инеж с той капитанской строгостью, которой её обучили Шпект и Каз, — и с простреленной ногой он вряд ли сможет вырваться живым хотя бы с одной вылазки.       — Ясно, ясно… — пробурчал сдавшийся Джеспер, неохотно пряча револьвер обратно. — Конечно, мои нервные клетки это же так, шутка какая-то… что насчёт тебя? — согнав присущую ему дурашливость, он хмуро взглянул на подругу. — От Трэвиса были вести? Кто-то из Бродяг был в Тереньеле?       — На остров не подпускают никого, кроме работников Хеллгейта и тех, у кого есть специальный пропуск от Торгового совета, то есть нас с тобой и мой экипаж, — покачала головой Инеж. — Меня беспокоит другое: работорговцы начали звереть. Они выходят в море всё чаще, как будто перестали бояться «Призрака». Некоторые, кажется, специально маячат передо мной, чтобы я их увидела. Не удивлюсь, если Лютгер пообещал им денег за мою голову.       — У него нет таких денег, — уверенно отрезал Джеспер, но предположение Инеж всё равно отозвалось в нём тревогой.       — Хочется верить в это, — как самой себе ответила она, взирая в пустоту, выделявшуюся в пространстве мозаикой плит цвета слоновьей кости, — но осторожность не повредит. Тем более, даже за все эти месяцы я не знаю в доскональности, чего от него ожидать. Вдруг тот… тот самый случай, — Инеж ненадолго прервалась, вновь одетая в скорбь и не затухающую тоску, и Джесперу не требовалось ломать голову, чтобы понять, о каком случае шла речь, — не предел, на который Лютгер способен?       Бывали дни, когда Джеспер жаждал ускорить миг падения Хромых Бродяг. Не ради Каза даже, а ради Инеж, чтобы освободить её от одной баталии и дать с головой погрязнуть в сулийскую юдоль и борьбу с рабством.       Бывали дни, когда Джеспер хотел, чтобы она зажила другой жизнью, подальше от Кеттердама и боли. Подальше от страны, оставившей от неё оболочку и выкинувшей в бездну.       Но у Джеспера был Уайлен, и он знал, что нарисованная в мыслях простота не так проста, как ему хотелось думать.       — Что будешь делать, — он сглотнул, почувствовав, как пересохло в горле, — когда всё окончится? Если… когда Бродяги уйдут?       Инеж возвела глаза до него, так, чтобы встретиться с ним взглядом.       И Джесперу больно видеть её такой.       — Вернусь в Равку, — буднично ответила Инеж, словно то что-то само собой разумеющееся, и снова скорбно улыбнулась ему. — Продолжу охотиться на работорговцев. Сосредоточусь на этой войне. Просто… буду.       Она не сказала «жить». Не к месту.       Лютгер отобрал у неё намного больше, чем человека, которого она любила. «Жить» — пока что — звучало так же, как носить чужое имя, что не откликалось в душе.       Однажды Инеж научится жить, а не просто существовать. Джеспер сожалел только о том, что, вероятнее всего, он этого уже не увидит.       — Я буду идти. У меня сегодня встреча с Торговым советом, — сглаживая высунувшиеся из ниоткуда острые углы, сообщила она, повернувшись так, что мягкий свет солнца лёг эхом на её бронзовую кожу. — Передай ещё раз мои благодарности Уайлену. Не знаю, что бы я делала, не согласись он приютить Отбросов в особняке.       — Инеж, ну перестань! Ты же смущаешь купчика. Он себя чувствует неловко от твоих благодарностей, — в беззлобной насмешке выдал Джеспер, и враз, снова меняя один образ на другой, вполголоса произнёс: — Ни траура.       Он полагал, что слова увязнут в тишине, не коснутся её ушей.       Ответное «ни похорон» опровергло его догадки.       Во мгновение ока Инеж очутилась на подоконнике. В следующее она исчезла, как умела и делала всегда. Исчезла, мчась навстречу неведомо чему, не оставляя за собой ничего, кроме воспоминаний о минувшем диалоге.       Джеспер долго стоял, глядя на то место, где только что мелькала её тонкая поджарая фигура.       Стиснув челюсть, он схватился за револьвер и неторопливо прошествовал прочь из кухни. Кофе так и валялся позади забытым помятым мешком.       — Собирайтесь, лодыри! Мы идём месить кишки этим упырям!       Джеспер Фахи не был ни боссом, ни умелым стратегом, но в двадцать два жизнь вынудила его немного переквалифицироваться.       И Джесперу, на самом деле, немного — совсе-е-ем немного — страшно.       У него не было разума Каза, не было его лидерских качеств и умений выверенно выкручиваться из любой передряги.       У него были — или будут — свои ошибки, которые могут стоить им всего.       И для Джеспера этого достаточно.