Короли и бродяги

      Ксаро зевнул. Инеж нахмурилась.       — Какие четыре правила назвал тебе Каз?       — Мм, — сонливо отозвался он, выпятив четыре пальца. — Так-с, не зевать…       — На этом можно и остановиться.       Ксаро закатил глаза.       — Тогда вышли бы на разведку пораньше, а не в полночь, когда нормальные люди давно спят, — пожаловался её компаньон, тряхнув копной чёрных волос.       — Полностью солидарен, — зевая, подал голос и стоявший по другую её сторону Реддер.       Глядевшая на своего давнего побратима периферией зрения, Инеж мысленно обозвала его предателем. Он знал Ксаро не больше часа и был осведомлён в том, что имел дело со сбежавшим из-под тыла их врага, но понятие инстинкта самосохранения у Реддера в лексиконе наглядно отсутствовало.       Устало вздохнув, она снова обернулась к Ксаро.       — Ты сам вчера сказал, что Бродяги активнее в темноте, — холодно напомнила Инеж, перелезая на другую крышу, — поэтому без нытья. У нас сегодня много дел.       — Да мы и до этого не отдыхали.       — Реддер, — с упрёком, сквозь стиснутые зубы.       Реддер вторил за бывшим Бродягой, закатив глаза.       Инеж вспомнила, как однажды ранним утром, окончив собрание с Отбросами, Джеспер поделился с ней желанием прострелить ногу хоть кому-то. Она тогда пожурила его, сказав, что им нужны все в целости и сохранности, но в эту минуту больше всего на свете она хотела выкинуть своих попутчиков с крыши. Единственное, что останавливало Инеж — понимание, что Каза такой расклад событий не очень порадует.       — У Трэвиса есть ещё пауки в банде? — строго обратилась она к Ксаро.       Сулиец вяло покачал головой.       — Было двое раньше, — оповестил он, — но они все сгорели в том пожаре.       Инеж не спешила верить ему на слово. Она будет осторожна во время слежки и проследит, чтобы никто не подсел на хвост уже ей, уличив в потере бдительности. Ксаро мог говорить правду, но ей слишком хорошо известны законы Бочки, чтобы так легко довериться тому, кто ещё вчера пытался превратить её кости и внутренние органы в кашу с маслом.       — Значит, сейчас он лишён чужих глаз… и одного своего, — заключила Инеж, осмотрев Кельтшрат с высоты. — Я беру на себя территорию до Цирка Зиркоа. Реддер, на тебе тайники северной части Восточного Обруча, Кс…       — Эй-эй, — вдруг возмущённо протараторил Реддер, ткнув пальцем в сторону Ксаро. — Ты его босс, а не мой. Я как-то и сам решу, что возьму на себя.       — Ты сейчас серьёзно? — отсекла она ничего хорошего не сулившим тоном, поразившись, что Реддеру хватало ума начать спор именно сейчас.       — Я серьёзно, — встал на защиту своей гордости второй паук.       — Реддер, — процедила Инеж, не выдержав и демонстративно обнажив один из клинков, — либо ты поднимаешься и идёшь туда, куда я сказала, либо ты поднимаешься и идёшь туда же, куда я сказала, но уже с дыркой в ноге.       Завидев нацеленное на него оружие, Реддер замялся, видимо, думая, возразить или нет, но здравый смысл таки взыграл в нём и заставил умолкнуть.       Молчаливо следивший за ними Ксаро наконец подал голос:       — Я беру южную часть, — выдал он, уже поняв часть своего задания.       — Да, — подтвердила Инеж не меняющимся, стальным тоном. Порой удивительно, как глубоко въелись в неё повадки Каза, и ей оставалось порадоваться, что они не показывались хотя бы при разговоре с экипажем «Призрака»: её команда, в отличие от выживших Отбросов, умела слушать и не нарушать субординацию. — Встретимся на крыше Церкви Бартера, как только Торенклок перестанет бить.       — Это через полтора часа, — подвёл итоги Ксаро.       — Нам всем должно хватить.       Реддер задумчиво, как будто со скуки, взъерошил свои тёмные волосы, чтобы после снова поправить их. Выждав немного, он засунул руку во внутренний карман жилета, чтобы выудить на свет небесных тел старый, поцарапанный местами револьвер.       Инеж сморщилась, вытащив свой.       — Джеспер тебя убьёт за эти царапины, — уверенно заявила она, оценивая урон.       — Вообще похер, — с энтузиазмом отмахнулся от её нравоучений Реддер, пока Ксаро в замешательстве смотрел то на одного паука, то на второго.       — У меня нет револьвера, — кашлянув, решил он заострить их внимание на одной детали.       Веки Инеж приопустились. Какой же он внимательный!       — Мы ещё вчера насмерть дрались с тобой на во-о-он той крыше, — сказала она, ткнув пальцем на уместившуюся в метрах от них кровлю, — поэтому не думай, что я могу доверить тебе огнестрельное оружие.       Ксаро нахмурился, получив столь неоправданно-резкий ответ, но Инеж не чувствовала ни малейшего укола совести за то, что отправляла его на минное поле вооружённым лишь несколькими клинками. Револьверы они с Реддером брали крайне редко и практически не использовали, дабы не привлечь внимание врагов лишним шумом, да и какова гарантия, что Ксаро не использует их благосклонность против них же?       «Ну и пусть я ошибаюсь, — строго обратилась Инеж к себе, — зато живее буду».       К пытливо смотревшему на неё Реддеру это тоже относилось. Стоило бы напомнить ему, что настолько слепое доверие в Бочке не всегда заканчивалось хорошо.       — Всем всё ясно? — спросила она, повернувшись к раскинувшемуся под сапфиром ночи городу.       — Да, — брякнули за её спиной, — следим за Бродягами и параллельно пытаемся не сдохнуть, попав кому-то из них в лапы. Собираемся на крыше церкви после окончания звона колокола, потому что наша главнокомандующая святоша.       — Дырка в ноге, Реддер.       — Ц!       — Ни траура, — не скрывая, что устала от распри своего попутчика, вздохнула Инеж.       — Ага, ни похорон. Надеюсь… — проворчал Реддер, сразу умчавшись в сторону, слившись с темнотой, что накрыла Кеттердам, и через пару секунд его будто бы и не было на той крыше.       Ксаро промолчал, несмело двинувшись к югу, в противоположную от Реддера сторону.       Инеж исторгла ещё один тягостный вздох и подняла глаза ввысь, чтобы запечатлеть мерцание замершей на небосводе звезды. Ей самой невдомёк, что творилось в голове Каза, какие шестерёнки в нём крутились, но она так отчаянно хотела верить, что игра, которую он задумал, не заведёт их в новую ловушку.       И с этой мыслью Инеж, вознеся молитву Санкте-Маргарете, исчезла с того места, где недавно стояла с Реддером и Ксаро.       Не к Цирку Зиркоа. Не к нему.       Пока её туго схватывало в свои силки недоверие, их новому попутчику не обязательно знать, куда она направлялась на самом деле.

Ксаро

      Ксаро припал к мерлонам и осмотрел округу сквозь прорехи между твёрдыми зазубринами.       У него не было сноровки Призрака. Да что там! У него и сноровки Реддера не было.       Лютгер так торжествовал, что в его банде сулиец, видел в том знак, ведь самый лучший паук Каза Бреккера тоже сули, но его умения вызвали у ныне бывшего босса лишь разочарование.       Вспомнив о Трэвисе, он взъелся.       «Ну и поделом с ним», — ощерился Ксаро, метнувшись по овалам теней.       Он не предавал Бродяг, когда рыскал в поисках знакомых лиц из укрытия. Это всё Трэвис — он поднял на него оружие, он пролил своему солдату кровь, он первый предал. Ксаро же последовал за тем, кто мог дать ему чуть больше, чем пустые надежды на красивое будущее.       Грязным Рукам нельзя доверять — он знал это откуда-то, чувствовал, высекал в подсознании неоспоримой истиной. Свою первую ночь в Гетто Ксаро провёл, боясь выпасть из реалии и пропустить тот миг, когда над ним вознесут смертоносное копьё и отомстят за все злодеяния Бродяг, которые обрекли Отбросов на падение. Он выдал всё, что знал о Лютгере, так зачем Казу держать его у себя? У него были пауки, готовые перевернуть Кеттердам ради своего босса, так для чего ему человек, что некогда звался ему врагом?       Но различие налицо.       Трэвис обещал пир на костях проигравших, он клялся вознести банду над всей Бочкой, но всё едва полученное величие глумливо растоптали в пыль соседние группировки.       Каз не обещал ничего, кроме безопасности. Кроме еды. Кроме воды. Кроме бинтов, чтобы он смог залечить себе раны.       Ксаро этого достаточно.       Он выждал ещё несколько вдохов, прежде чем переметнуться на соседнюю крышу, перенеся свой вес так, чтобы приземление оказалось бесшумным. Ксаро пробыл в этом городе почти всю жизнь и хорошо знал, что ночь в Кеттердаме никогда не бывала по-настоящему безмолвной. Эта пора дышала хрипло, надтреснуто, скрипом досок и плеском грязной воды в каналах, далёкими голосами и редким лязгом цепного металла.       В этих звуках можно запросто либо утонуть, либо спрятаться. Сегодня он выбрал второе.       Ксаро скользнул вдоль зубцов, цепляясь пальцами за льдистые щербины камня, и беззвучно перемахнул на ближайшую крышу. Кажется, какого-то захудалого борделя.       Черепица едва слышно отозвалась под ним, и он предусмотрительно замер, вжался в тень, выжидая, вглядываясь.       Где-то внизу, в узком проулке, прогулочным шагом шествовал один из Бродяг. Судя по грузному телосложению и манере держать руку у пояса, где по обыкновению высовывалась рукоять ножа, это был бывший Отброс.       «Сигер», — быстро смекнул Ксаро, с прищуром проводив силуэт того, с кем ещё вчера он дрался заодно. Ирония этого мироздания била с невиданным размахом: кто бы ему сказал, что однажды он будет бороться на стороне оставшихся Отбросов против тех, которые перешли на сторону Трэвиса? Кто бы ему сказал, что он будет искать место под солнцем, борясь против самого Трэвиса?       Рядом с Сигером замаячила ещё одна фигура. Хармен — мальчишка, которого Трэвис притащил ещё до того, как их банда получила имя.       Ксаро заподозрил неладное, заметив, как куривший Хармен двигался чуть позади, почти не выдавая себя и слишком внимательно смотря по сторонам.       «Сменил подход, Трэвис?» — хмыкнул он про себя, скоро догадавшись, что Лютгер не поверил, будто он мог сбежать из города. Наверняка он отдал Бродягам приказ отыскать беглеца и привести, чтобы он выбил из него весь дух.       Ксаро двинулся следом, срезая путь по крышам, перескакивая узкие пролёты между домами, иногда опускаясь ниже, чтобы не потерять их из виду. Один раз, шпионя для Трэвиса, ему пришлось улечься плашмя, когда из окна третьего этажа выплеснули старую воду, сопровождая звук хлынувших помоев бранью. Ксаро даже не моргнул, но этот форс-мажор стоил ему драгоценных секунд, из-за чего он упустил объект преследования.       Теперь важно не упустить их.       Глупая мысль, но он не хотел разочаровывать Каза.       Сигер сплюнул в сторону, замедлив шаг.       — Я тебе серьёзно говорю, он начинает с катушек съезжать.       Ксаро замедлил шаг, прислушавшись к происходящему.       Хармен же хмыкнул, не сразу поняв.       — Кто? — лениво поинтересовался он.       — Кто-кто, — брякнул Сигер, ожидавший от своего собеседника чуть больше сообразительности. — Лютгер грёбаный, кто ещё?       Ксаро вскинул брови.       «А вот это интересно…» — протянул он в уме.       Хармен, получив ответ, тихо присвистнул.       — Ты бы потише, чувак. Стены тут всё слышат.       — Та посрать мне уже как-то, — отмахнулся раздражённый его лепетом Сигер. — При Бреккере реально такой херни не было. Ля, Отбросом лучше как-то было быть.       Ксаро неспешно шёл над ними, почти не двигаясь, только перетекая из одной каймы тени в другую.       — Слушай, — пожал плечами Хармен, — он просто злой. Мы тоже злые. Это, ну как бы… нормально.       — Это не то же самое. Мы злые, когда надо, а он вякает всегда. Разницу чуешь, малой?       — Та чую я, но что-то ты слишком смелый стал, смотрю. Да в плохом смысле. Не боишься, что я возьму и передам Трэвису твои слова? Он же тебя по голове за такое не погладит.       — Сказал же: посрать мне, — рявкнул Сигер.       Они прервали ход. С ними замер на крыше и Ксаро, хватаясь за каждое слово.       Трэвис терял авторитет в банде? Впрочем, почему он так удивлялся такому итогу, если даже после его грозного приказа прикончить не справившегося с заданием паука Бродяги стояли, не отважившись выполнить его поручение?       Но одно дело осознание сего факта, и совсем другое услышать всё собственными ушами настолько прямо.       Ксаро вдруг глубоко задумался: а примет ли их Каз, если Хромые Бродяги окончательно падут и остатку банды больше некуда будет идти? Найдёт ли он в себе силы простить тех, что возвелись над Бочкой благодаря нему, а погодя ушли к человеку, что едва не убил его? Наверное, Призрак будет против, и она начнёт яро уговаривать Бреккера отказаться от этой затеи, и Ксаро с ошеломлением ловил себя на том, что в таком случае он непременно встанет на её сторону.       Сигер снизу фыркнул, и он снова прислушался.       — Ты карту видел? — огрубевшим голосом спросил тучный мужчина.       «Карту?»       — Видел, — безразлично подтвердил Хармен.       — И как? Думаешь, поможет? — вопрос был скорее риторическим. По интонации Сигера становилось понятно, что он сам в идеях Трэвиса серьёзно сомневался.       — А чёрт знает. Я думаю, он пытается делать вид, что у него всё под контролем, потому он переставляет тайники, маршруты… будто от этого станет лучше. Я сомневаюсь, что это именно то, что надо банде, но допустим.       — Допустим, — снова фыркнул бывший Отброс. — Я не хочу допускать. Я хочу, чтобы всё закончилось по-человечески. Моя банда когда-то была выше всех остальных в Бочке, а теперь скатилась в дерьмище. Ты только глянь: я потерял троих своих товарищей! Троих бывших Отбросов, и всё из-за Трэвиса.       Ксаро расторопно пригнулся, вспомнив, что в день фальшивой кончины Каза Бреккера Сигер убивал своих с не меньшим энтузиазмом, чем остальные предатели. Шикнул глухо, понимая с предельной точностью: ему едва ли было дело до почивших побратимов. Он лишь хотел отыскать ещё целую ватагу причин, чтобы обвинить Лютгера в случившихся с Бродягами несчастьях.       Хармен вздохнул, швырнув в тёмный угол окурок сигареты.       Дым протянулся от кончика тонким перламутровым шлейфом, бегло истлевающим в воздухе.       — Да, жопа у нас в банде, конечно, — неожиданно признал он, — но я что-то не очень хочу получить люлей от босса. Понимаешь, некоторые наши вроде как к нему прислушиваются. Не хочу быть кем-то, кого поймают на подозрении в мятеже.       — Да-да, — махнул рукой Сигер. — Так и признай, что трус.       — Ой, завали! Сам сиганул от своих к убийце генерала, а в трусости меня винишь.       Их преследователь скривился.       «Может, ну их? — подумал Ксаро, помрачнев. — От них мало толку. Лучше осмотрю другое место».       Но как бы он ни отрицал того, толк от увиденной сцены всё же имелся. Призрак уж точно посчитает релевантной информацию о том, что среди Бродяг посеяно семя раздора и что Лютгер занялся сменой маршрутов. Она заявит о намерении акцентировать внимание на последнем и отыскать, где банда могла прятаться и получать заказанные товары.       Сигер с Харменом свернули в узкий проулок, в котором почти вплотную сходились прочные своды, оставляя над головой лишь тонкий лоскут кобальтового неба. В воздух становился тяжелее, насыщенный затхлым смрадом воды и мусора. Здесь скапливались все запахи Бочки, — тухлых овощей, мочи, дешёвого алкоголя — и у Ксаро заслезились глаза, отчего он зажмурился на секунду и попытался согнать рябь. И не поймёшь, для чего этим олухам вздумалось плестись по такой дороге!       — Фу, кто здесь ссал? — пожаловался на вонь Хармен.       — Терпи, малыш. Это Бочка. Тут вечно всякие дяди ходят справить нужду, — чванливо усмехнулся на его недовольство Сигер.       — Что мы тут делаем? — продолжал расспрашивать его второй Бродяга, и прикрывший нос ладонью Ксаро мысленно похвалил Хармена за правильно заданные вопросы.       И правда, что они — все трое — тут делали?       — Это же Залькштрат, пацан, — устало протянул Сигер, будто соратник его должен был и сам обо всём догадаться. — Тут вечно уличные шлюхи ошиваются, которым места в борделе не нашли. Отыщем одну, успокоим нервы и все дела, а потом вернёмся обратно.       — А у тебя что, есть деньги? — небрежно хмыкнул младший.       На Сигере расцвела похотливая ухмылка.       — А кто сказал, что мы заплатим? Мы её так возьмём. Так даже интереснее будет. Бреккеру в своё время не хватило ума бордель открыть, хотя с ним, двумя игорными домами и Пятой гаванью он был бы богаче Торгового совета, и Лютгеру чёт тоже, — скабрезно выдал бывший Отброс. — Сразу договариваемся, чтобы без споров в самый ответственный момент: во-первых, я хочу каэлку, а во-вторых, я буду первый, как старший. Потом тебе её подброшу, понял?       Хармен качнул головой, выдавая, что идею он не особо-то и одобрял.       — Слушай, может на хрен их, а?       — Ну да, на хрен. А куда ещё?       — Да я не об этом, — процедил Хармен, раздражённый распалённым нравом своего собеседника. — Тут кроме шлюх ещё и бродячие собаки оседают. Не хочу, чтобы в банду вернулись объедки меня.       Сигер недобро хихикнул, и следивший за ними Ксаро напрягся: чем дальше они шли, тем тяжелее становилось оставаться за полем их видимости. Тропа на крыше не предрасположена к шпионажу: на ней ни спрятаться удачно, ни пройти из-за скользкой от мороси поверхности.       Ксаро отчего-то подумал, что Призрак справилась бы с этой задачей.       — Ты посмотри, — с издёвкой заулюлюкал оглянувшийся через плечо Сигер. — Хромой Бродяга испугался бродяг. Боишься, что до первой девушки евнухом дойдёшь?       — Не хочу стать чьим-то обедом.       — Не ссы. Собачки тебя не тронут, пока не тронешь их. О, вот и они, — выдал старший, мотнув подбородком в сторону тёмных клякс, развалившихся на каменной земле. Ксаро пригляделся, различив в них очертания спящих собак. — Видишь? Дрыхнут себе, никого не трогают. Пожрали уже, наверное.       Ксаро догадывался, что это за собаки. Бродячие — то вне всяких сомнений, но вместе с тем ещё и те, что за столько лет привыкли к людям, к их запахам, к крови, которой они были полны, но которые так и не научились доверять. Живя стаей, они не нападали без причины, не спешили обнажить клыки и рвать шкуры обидчикам, но и повод им нужен самый малый.       Ксаро аккуратно пригнулся, цепляясь за выступы на каменной поверхности, и на мгновение завис в чернилах тени, давая глазам привыкнуть к темноте. Резкие движения в подобном положении сродни роковой ошибке: псы могли с лёгкостью заметить его, поднять лай, взреветь, и тогда ему придётся ретироваться из этого места, провалив ещё одно задание. К счастью, на такой случай у Ксаро имелся план, и для его исполнения ему понадобился валявшийся неподалёку гладкий камушек.       Всего секунда, и камень совершил изящный полёт, приземлившись аккурат в бок одному из псов. Тот заскулил, мигом вскинув кудлатую голову, разбудив всю мирно сопевшую стаю, и мигающие огнями глаза принялись остервенело искать напавшего.       Но пёс не догадывался, что напавший стоял над ним, а взгляд уже зацепился за выглядывающие в метрах от них тени.       Чёрную морду враз исказил гневный оскал. Рык рассёк немоту окрестностей, и готовый к ответной атаке озлобленный зверь вскочил на мощные длинные лапы.       Пёс рванул за Сигером и Харменом, и стая побежала следом за ним.       Ксаро не пришлось ждать долго, чтобы услышать гласившие о нападении крики. Довольный собой, он метнулся к самому сердцу событий.       — Чёрт! — громко чертыхнулся Сигер. — Гони их! Гони их!       — Пошли вон!       Округу окатил треск рвущейся ткани. То самый большой пёс, с рваным ухом и торчащими рёбрами, ухватился клыками за штанину Хармена. Последний заверещал, вспоминая о недавнем убеждении, что ему не хотелось вернуться к банде разорванным на куски.       Другая собака подбежала ближе, клацнув зубами в опасной близости от его ноги.       — Нахер я сказал! Фу! Вонючие шавки! — рявкнул Хармен, делая выпад, стараясь вырваться из хватки псиных клыков.       Младший Бродяга, оторвавшись от одичавшего преследователя, судорожно подхватил с земли доску и замахнулся, отгоняя противников.       Проулок очень скоро ожил. Рычание собак, лай, испуганные крики — всё смешалось в единую какофонию, погружая Кеттердам в безумство привычное, свойственное этому городу.       Ксаро внимательно наблюдал сверху, не двигаясь, но уже не боясь, что выдаст себя. Бандитам снизу не до него, не до вида сверху, и потому ему оставалось только довольно глядеть на происходящее с высоты крыши.       Сигер ругался, отбиваясь, пока Хармен, так и не выбросив доску, убегал со всех ног.       — Я говорил, что этот район полное дерьмо! — выпалил он.       — Заткнись, придурок!       Ещё несколько секунд, и уже обе Бродяги понеслись прочь от собак, помчались по узкой тропе, вереща, пока за ними беспрестанно гналась взбешённая мглистая свора. Месиво из чёрных тел, извиваясь, двигалась тёмной волной, сливающейся с иссиня-чёрной ночью и мраком стен.       Ксаро проследил за тем, как Сигер с Харменом скрылись из вида, увлекая за собой разъярённых псов, и только когда стихли все звуки, он позволил себе едва заметную ухмылку.       Где-то вдали загремел Торенклок.       «Как вовремя», — подметил он, медленно плетясь к Церкви Бартера, сливаясь с удушливым пледом азурита и прячась от звёздных серебряных стрел.       Инеж и Реддер вот-вот окажутся там, чтобы обменяться информацией.

* * *

      Ксаро догадывался, что он немного припозднился, но всё же надеялся, что всё не так критично, как казалось. На медном шпиле церкви уже виднелись силуэты его новых соратников, и чем ближе он подходил к ним, тем яснее становился говор. Миновав последнюю преграду между собой и Инеж и Реддером, успевшими заметить его присутствие, Ксаро приземлился на гладкую поверхность гезенового лежбища.       Призрак смерила его молчаливым взглядом, но так и не прокомментировала его приход.       — Северная часть осмотрена, — рассказал ему Реддер, сдув павшую ему на глаза прядь. — Пима и правда не видно. Уже сколько слежу за Бродягами, а он будто сквозь землю провалился.       — Его убили, — отрапортовал Ксаро, не сразу вспомнив, что за Пим.       Секунду назад абсолютно невозмутимо и холодно стоявшая между ними, Призрак отныне и не скрывала своего удивления, услышав эту новость.       — Убили? Кто? Когда? — как можно сдержаннее расспросила она.       Но Ксаро понимал, что сдержанность эта напускная. Он помнил день, когда Лютгер прибрал к себе часть Отбросов, помнил, как взревела лейтенант падшей банды и как исказилось неверием лицо Призрака, когда Пим перешёл на сторону Бродяг. Никто не отреагировал так на Свонна, Сигера, Битла или Красного Феликса, и даже Вариана, вышедшего к врагам самым первым, не отпустили с тем убийственным ошеломлением.       — Было нападение выживших Отбросов. Есть один дуэт… всегда действуют вдвоём, — оповестил Ксаро, напрягшись в попытках припомнить хотя бы черты лица одного из них. — Старший такой… высокий, черноволосый. Не помню, как второй, мелкий и кудлатый, его называл. Рэтти, Ротто…       — Ротти, — воскликнула Призрак, обменявшись преисполненным надеждой взглядом с Реддером. — Он жив. Святые, почему он не пришёл к Уайлену…       — А кто второй? — перешёл к главному Реддер.       Ксаро пожал плечами, словив себя на том, что даже отдалённо не сможет вспомнить, как звали второго Отброса.       — Он нытик, — признался он. — И этому Ротти постоянно приходится тащить его за собой, чтобы он случайно не убил себя на задании.       — Билли Джин, — быстро смекнула Призрак. — Это точно он.       — И как я не догадался… — хмыкнул Реддер, возведя глаза к небесному куполу.       Сказав себе, что это сейчас не самое важное, Ксаро вздохнул.       — Бродяги поменяли маршруты и нашли себе новые тайники, — поведал он о том, что разузнал во время вылазки. — Надо вынюхать, где именно.       — Чёрный ход кузницы старика Барка, — неожиданно дополнила его информацию Призрак.       Изумлённый её рапортом, Ксаро резко повернул к соратнице лицо.       — Ты уже узнала?       — Да, — кивнула она, нахмурив брови, — и этого убежища больше нет. Я позаботилась об этом.       — Что? Но ты же осматривала территорию до Цирка Зиркоа, а кузница находится совсем в… — и так же резко, как он заговорил, Ксаро замолк, дойдя до осознания. — Ты соврала. Ты даже не осматривала цирк.       Призрак смерила его долгим пронзающим взором.       — Пока что тебе не обязательно знать, какие локации я обхожу, — льдистым тоном отсекла она.       Недовольный очередным жестом недоверия, Ксаро всё же честно попытался отнестись к её поведению с пониманием. У него впереди целый путь до Гетто, он ещё успеет удивиться тому, что даже Грязные Руки доверял ему больше, чем славившаяся большей сердобольностью Призрак.       Наконец она, поняв, что на этом обмен сведениями подошёл к концу, обернулась к коллажу кеттердамских домов.       — На сегодня всё, — заключила она, предварительно оглянув местность на наличие нежелательных свидетелей их встречи. По дороге до Бочки Призрак безучастно пожаловалась Реддеру, как однажды одна особо религиозная бабушка чуть было не выдала её укрытие, заметив на крыше Церкви Бартера и обозвав «малолетней богохульницей». — Можем расходиться. Ты, — она снова посмотрела на Ксаро, — знаешь своё место?       — Да-да, спереди, — устало промямлил плетущийся вперёд Ксаро.       — Заходи ещё, было весело, — по-товарищески подмигнул ему нагнавший их Реддер.       — Это как Призрак уже решит, — несмело отозвался он.       Второй паук повернулся, выискивая взглядом свою напарницу.       — Инеж, решай быстрее. И вообще, передай боссу, что мы по нему скучаем.       — Я ему уже передала. Каз попросил передать, что он вам не папа.       — Ой, не ври! — начал гримасничать скачущий вокруг уставшего, прогулочным шагом шествующего по крышам Призрака Реддер. — Я прекрасно знаю, что ему нас тоже не хватает. Джеспер так же думает. Он вообще уверен, что больше всего Каз скучает именно по нему.       — Ты бы не орал так об этом, Реддер.

Трэвис

      Трэвис знал, что Ксаро не особо умен. Сегодняшней ночью он в этом убедился как никогда хорошо, случайно заметив, как его бывший паук нёсся по крышам в паре метров от одного из убежищ Бродяг.       За спиной его раздался характерный щелчок.       — Мне выстрелить, босс? — шёпотом спросил прицелившийся Майло, когда фигура не ведавшего о слежке Ксаро напряженно замерла на кровле.       Выстрелить. Наказать предателя.       Трэвису хватило одного тихого «да», и Майло непременно отправит пулю в короткий полёт. Куда-то, чтобы та не убила его, но ранила и уязвила достаточно, чтобы Ксаро свалился с крыши и не сумел сбежать от него. Куда-то, чтобы ему не хватило сил отбиваться, когда его швырнут к жаждущим отмщения Бродягам.       Но Трэвис поднял руку, веля Майло опустить оружие.       — Пусть уходит, — вынес он свой вердикт. — Если думает, что выиграет в этом бою, я позволю ему так думать. Пока что.       Уста Трэвиса Лютгера ощерились в злорадствующем оскале. Единственный глаз смотрел на удаляющуюся тень сулийца с немым обещанием заставить его пожалеть о том, что когда-то он предал свою банду.