Короли и бродяги

Трэвис

      Трэвису ещё не приходилось убивать своих, даже чужими руками.       Может, потому он смотрел на мертвенно развалившегося на земле, растерзанного своей же бандой Бастиана, как на что-то, к чему его единственный взиравший на мир глаз отчего-то не привык. Он ведь уже видел — ещё в детстве — трупы, видел мертвечину, насилу напоминающую человека, так почему увиденное вызывало именно такую реакцию?       Трэвис не смог убить Ксаро. Тот сбежал и, по всей видимости, переметнулся к врагу.       Он спросил себя: были бы ощущения теми же, сумей он его прикончить той ночью?       И Трэвис знал ответ: нет, они были бы другими. Они были бы совсем другими.       Ксаро был тем, кто не справился с его поручением. На Бастиане же, только услышав от своего нового паука, как тот увидел его убегающим из особняка Ван Эка, Трэвис сразу повесил ярлык предателя. И пусть ему твердят остальные Бродяги, что он тронулся в умом в своём не высказанном наваждении, Трэвис уверен так же, как и в солнце, горевшем над его головой: Бастиан предал его. Он предал своего босса много ночей назад, переметнувшись к Хромым Бродягам, а теперь предавал его.       — Чёрт возьми… — оторопело пробормотал не сводящий взор с мертвеца Битл, медленно, точно не соглашаясь с правдой, качая головой. — Мы… мы убили Баса. Мы убили своего человека.       Трэвис с презрением взглянул на долговязого и тощего, напоминающего хорька бандита.       — Можно подумать, для вас это в новинку, — безжалостно напомнил он ему о той бойне в Клёпке, за что получил косые взгляды остальных пятерых Отбросов.       Отбросов. Не Бродяг.       Отныне Трэвис не мог звать их своими.       Сегодня они поймали на измене и прикончили Бастиана, а кто будет завтра? Сигер? Майло? Или же Красный Феликс с Варианом рискнут повторить авантюру почившего приятеля, если уж не Битл? Кого ему придётся убить следующим, чтобы наглядно показать банде, как он разбирался с отступниками?       — С нас хватит! — заревел в ярости Сигер. — Мы смирились с тем, что из-за тебя наша шайка дохнет по очереди, но ты теперь убиваешь нас нашими же руками!       — Из-за меня? — абсолютно спокойно для своего внутреннего буйства эмоций переспросил Трэвис. — А что же вы? Кучка бесхребетных, безмозглых баранов, которых надо обязательно направить куда-то? Вы сами не можете решить, как поступить? По-моему, вы не особо и спорили, получив от меня приказ убить Бастиана.       — Когда мы отказались убить твоего предыдущего паука, ты грозился наставить на нас нож! — вспылил Руди, тот самый подросток, который и первым возразил на приговор банде убить Ксаро.       — Где же твоя хвалёная демократия, Трэвис? — едко спросил вышедший вперёд Вариан, обойдя нескольких подростков из павших Красных Аистов. — Ты обещал, что при тебе всё будет по-другому. Обещал, что с тобой у нас будет больше права голоса, чем было при Бреккере. Почему тогда из десяти перешедших к тебе Отбросов половина сдохла?       — Отбросов? — презрительно сплюнул Трэвис. — Забудь о том, что вы были Отбросами.       — Мы были ими дольше, чем Бродягами! — протестующе взревел Сигер.       Одичало глядевший на возроптавшего бандита Трэвис почувствовал, как волосы, тянувшиеся до шеи, встали дыбом от злости.       — Ох, так вы вспомнили, кем были раньше, да? Может, Бастиан тогда не единственный, кого стоило прикончить? — с убийственной апатией проговорил он. — Запомните: Отбросы — это те, на кого мы охотимся. Те, от кого мы должны избавиться. Если кому-то из вас хочется назваться Отбросом, то не надо потом плакаться, если у вас в печени вдруг заваляется чей-то нож. Мой, например.       — Бла-бла-бла, снова куча пустых слов! А что дальше? — вспылил и Красный Феликс.       — Кхе… босс, — безразлично обратился к нему Майло, разглядывающий свои ногти так, словно волновался, что стоило ему отвернуться, как их непременно кто-то раскрасит. — Пора закругляться с этим спором. Нам ещё хоронить Баса, пока мухи не слетелись.       Трэвис ответил шумным выдохом.       — Сомневаюсь, что вы будете его хоронить, — сказал он, прищурившись.       Секунду назад невозмутимо стоявший у стены, Майло скорчился и посмотрел на него в неподдельном замешательстве, точно меньше всего ожидал услышать именно это.       — А… чё? — только и смог растерянно промямлить он.       — Он останется здесь, — жёстким тоном внёс Трэвис ясность в свои слова, указав пальцем на убитого Бастиана. — Будет кормом для ворон, собак, крыс и всяких червей. Может, и для какого-нибудь бездомного, которому уже всё равно, что жрать, лишь бы набить брюхо на день.       — Ты с ума сошёл?! — рявкнул не выдержавший Сигер. — Бастиан был нашим другом!       — Правда? — хмыкнул не дрогнувший от его возгласа Трэвис. — А те Отбросы, которых вы убили в ночь моего прихода, не были вашими друзьями? Вы их не похоронили, — отсёк он, упиваясь нерешительностью, застывшей на лицах старших Бродяг. — Вы оставили их валяться в Клёпке и только потом выбросили их трупы в тёмный переулок, потому что они начали вонять и собирать вокруг насекомых, — напомнил Трэвис, развернувшись вполоборота, намереваясь скрыться в одном из убежищ. — Что же за дух товарищества в вас очнулся, раз вы теперь спорите со мной о своём неожиданном желании похоронить предателя с почестями?       — Возможно, в тот день мы сделали ошибку, перейдя к тебе, — с омерзением подвёл итоги Вариан.       Трэвис замер на месте, немигающе взирая на окрашенную в гранат брусчатку.       Это сказал Вариан. Тот самый Вариан, который первым вышел из рядов Отбросов, услышав о предложении вступить в новую банду. Тот самый Вариан, который повёл за собой и остальных своих побратимов.       — Сделали ошибку?! — заорал в исступлении развернувшийся к нему Трэвис, обнажив нож. — Я тебе сейчас покажу, какую ошибку только что сделал ты, Вариан!       Трэвис понёсся на него неотвратимо и разъярённо, искажённый слепой яростью. Привыкший полагаться в бою на свой излюбленный нож, он высунул его из тисков кожаных ножен, на что лезвие издало ответный пронзительный лязг. Не ожидавший от него нападения Вариан шелохнулся, вовремя распознав его намерения, но реакция его не запоздала: разъярённый крамольным действием босса, он вытянул руку и грубо схватился за запястье Трэвиса — ровно за секунду до того, как пика ножа пустилась бы ему под шкуру.       Тряхнув рыжей копной волос и не обращая внимания на ошеломлённый говор остальных Бродяг, Вариан сузил пронзительно-карие глаза.       — А вот это была плохая идея, босс, — прошипел он враждебно.       И, не церемонясь больше, оттолкнул его, повалив плашмя на окровавленную землю.       Опозоренный теми, кто должен был ему подчиняться, Трэвис откашлял осевшую в лёгких пыль. Ощерившись, он посмотрел на резко осмелевшего Вариана из-под вороха буро-каштановых вихрей, беспорядочно павших ему на лицо.       В голове ложной нотой содрогалось гниющее «предатели».       Все они. Все, кто раньше носил на предплечьях воронов.       Они предали Бреккера. Предали дважды, начав ещё пять лет назад, тем днём, когда под предводительством Хаскеля горделиво маршировали за безнадёжным Пеккой Роллинсом, желавшим голову Грязных Рук.       Так почему Трэвис верил в то, что ему они окажутся верны до последнего? Почему так рьяно верил в эту мысль, когда понятие преданности для них чуждо? Или же той ночью он лишь пытался избежать риска быть убитым Отбросами и потому решил проявить хитрость, переманив к себе часть банды?       Но они и правда были преданны ему. Какое-то время, пока Призрак не сожгла Клёпку и игорные дома.       «Или всё было намного раньше, а я не замечал?» — спросил себя Трэвис, всё ещё не смея отпускать теорию, что бывшие Отбросы знали о том, что их предыдущий босс жив.       — Почему мы должны это терпеть? Почему они, — мотнув головой в сторону младших Бродяг, заговорил скривившийся Сигер, точно негодуя, что те так и не подали голос протеста, — должны терпеть?       — Я сыт этим по горло, — отрезал Красный Феликс.       — Мне кажется, Бродягам давно пора было распасться, а не доить дохлую псину, — зловеще прохрипел подошедший к друзьям Майло.       Перекосив края рта в сардонической ухмылке, Трэвис пару раз хрипло усмехнулся.       — Ну и куда вы пойдёте тогда, кучка придурков? В Гетто? — саркастично осведомился он, мысленно отдёрнув себя, осознав, что он только что сказал. Практически проложил старшим Отбросам путь обратно к Бреккеру и добавил в орду выжившего врага ещё союзников (хотя вряд ли Грязные Руки мог так сглупить и принять тех, кто дважды от него отвернулся).       Отрешаясь от этих мыслей, Трэвис мотнул головой.       — Допустим, вы убьёте меня — и что? Что дальше? — он сделал твёрдый шаг вперёд, не боясь, что кто-то рванётся навстречу. — Кто из вас возьмёт на себя всё, что осталось от вашей ничтожной шайки? Ты, Сигер? — Трэвис насмешливо взглянул на пузатого бандита, стиснувшего зубы в тот момент, когда их взгляды пересеклись. — Ты только и умеешь, что орать, когда поздно. Или ты? — Трэвис посмотрел на Красного Феликса. — Тебе бы сначала научиться держать язык за зубами, прежде чем командовать. Может ты, Майло? Ах, конечно же нет! Ты даже сейчас думаешь о том, как бы не испачкать руки во всём этом дерьме.       — Так же, как делаешь и ты, — извергнул Вариан.       — Ты ближе всех, да, — вкрадчиво протянул Трэвис. — Не спорю, Вариан, у тебя есть характер, но ты слишком привык идти за кем-то, а не вести. Ты сам это знаешь.       Вариан дёрнулся, как если бы признал правдивость его слов, но не ответил.       Трэвис это заметил. Не мог не заменить.       И потому, не мешкая, — в отличие от них — добил:       — Вы не команда без меня, — опроверг он все их жалкие домыслы. — Вы кучка людей, которые вцепятся друг другу в глотки уже через два дня, если вас оставить наедине, без лидера.       — У нас и так его нет, — сухо напомнил Битл.       — Правда? Тогда почему вы всё ещё здесь стоите, а не режете друг друга за остатки добычи? — резонно спросил Трэвис. — Запомните: лидер — это не тот, кого вы любите. Мне не нужна ваша любовь, подавитесь ею. Это даже не тот, кто вас устраивает. Это тот, после чьей смерти вам станет хуже, чем раньше.       Они могли убить его. Прямо сейчас.       Разодрать глотку, развесить его внутренности гирляндой, змеившиеся по уличным фонарям, и тогда к ним придёт ожидаемый, монументальный конец.       — Думаете, дело во мне? Думаете, я — причина того, что люди дохнут? Посмотрите на него, — голос Трэвиса сделала жёстче и злее, когда он ткнул пальцем на труп Бастиана. — Этого идиота убили вы. Это не я его убил. Это вы. Моими словами, да, но вашими руками. И знаете, что самое забавное? Без меня ничего толком не изменится, просто приказы будет отдавать кто-то другой, а кровь прольётся та же.       — Я не согласен с тобой, Лютгер.       Вариан вновь вышел вперёд, созерцая его испепеляющим взором яшмовых глаз. Оставшиеся старшие бандиты смотрели на него едва ли не как на… на…       «Главаря», — пронзило то слово тяжело дышащего Трэвиса.       Революция внутри банды — последнее, что он ожидал.       — Я бы управлял этой кучкой неудачников куда лучше тебя, — злорадно усмехнулся бывший Отброс, нависнув над боссом крепкой фигурой. — Я бы взял на себя управление ими: что теми, кто был Отбросами, что остатком Бродяг. Я бы построил новый бизнес. Маленький, но и это лучше, чем ничего, которое у нас есть благодаря тебе. Знаешь, что самое забавное, Лютгер? Ты сказал, что лидер это тот человек, после смерти которого понимаешь, что стало хуже. Получается, лидером всё-таки был Бреккер, от имени которого тебя трясёт как шав… а-а-а-а-а!       Вариан схватился за боковую часть живота, куда резко дёрнувшийся Трэвис воткнул ему нож.       Огорошенные настолько внезапным раскладом, Битл, Майло, Красный Феликс и Сигер поспешили на помощь к другу. Нагнувшись по разные стороны от упавшего на колени раненого, они аккуратно придерживали его за плечи, тянули шеи, пытаясь высмотреть, как глубоко вошло лезвие в брюхо Вариана.       Стиснув зубы, Майло вскинул на босса свирепый взор.       — Ты охерел?! Хочешь нас всех…       — Не дайте ему сдохнуть! — остервенело крикнул перебивший его Трэвис, предусмотрительно вытащив нож из вскрикнувшего Вариана и вытянув перед всеми в страхе, что те непременно атакуют его. — Найдите бинты, мази и прочую херь, и запомните: он первый переступил черту! Он хотел напасть на меня, а не наоборот!       Трэвис стоял так, удерживая окровавленный нож трясущейся рукой.       Выждав, заметив, что разъярённый Майло не спешил двинуться на него, отступил на шаг. Потом на ещё один, на два, на три, на больше.       А после бросился наутёк, ретируясь в тайник Бродяг.       Стремясь по старым, не обустроенным коридорам.       Теряясь в тёмной древесине.       В своих мыслях.       В своём наваждении.       В понимании, впервые настолько ясном: конец близок.       «Мне нужна юрда, — судорожно билось в помутнённом сознании Трэвиса, запершегося в своей комнате на щеколду. — Мне срочно нужна юрда».       Ему нельзя терять бдительности. Нельзя отвергать вероятность того, что старшие Бродяги решат напасть на него, пока он будет спать. Нельзя не предположить, что они воспользуются возможностью ответить на его поступок кровавой вендеттой, когда он будет меньше всего её ожидать.       В тот раз, только ступив в Клёпку победителем, Трэвис не прогадал, воспользовавшись стимулятором: лишь он сомкнул глаза и лёг, нутром предчувствуя подспудное нападение, как его объяла тень зашедшего в мансарду Призрака. Не случись ему предусмотреть риск нападения и наесться юрды, она бы победоносно устремилась в темень ночи, оставив на его месте разорванный труп. Она бы закончила всё тогда, не помешай ей одна маленькая деталь.       Призрак сильнее его Бродяг, сильнее каждого, кто примкнул к нему из Отбросов, но Трэвис знал: без жмени юрды шанс быть убитым возрастёт.       С ней, по правде, тоже.       Сначала морально, чуть позже — физически.       Вот только ножа меж рёбер он тогда уже не распознает.

* * *

      Стеклянным взглядом в стеклянное небо.       Ясно-голубое, безоблачное.       Зеркало-колосс, созданное руками шизофреника, предварительно создавшего и весь их мир.       Трэвис тяжело вздохнул, попытавшись выровнять дыхание и сфокусировать зрение на чём-то менее нервирующем. Чём-то, что не являлось остатком его банды.       Прошла неделя со дня убийства Бастиана и восемь дней — с того рокового момента, когда он обнаружил живого Каза Бреккера в глубинах Гетто. Когда последний повод возгордиться и наставить на голову лавры величия жестоко отняли, бросив в осколки давнишних мечтаний резать колени и стопы в кровь. Смотреть, любоваться явью, шепнув ему перед этим: «глянь, Трэвис, вот же она, твоя реальность«.       Его реальность — это падения без подъёмов.       Когда-нибудь Трэвис осознает это в полной мере, когда будет слишком поздно, но именно сейчас ему как назло хотелось противостоять неминуемому краху.       Он снова моргнул, сгоняя рябь.       Трэвис не спал последнюю неделю, наедаясь юрдой и не придавая значения тому, что никто из Бродяг — он поправлял: Отбросов — в его комнату не заходил. Он прятал вереницу ножей и два револьвера, украденных у заснувшего на ночном дежурстве офицера, и некое помешательство глумливо твердило: «мало». И Трэвис отчего-то вторил ему, понимал и сам, что этого мало, а вот для чего именно — не понимал. Какой-то частью рассудка он осознавал, что во всём, скорее всего, виновато отсутствие сна, как осознавал и то, что однажды оно доведёт его до ручки.       Когда-нибудь. А пока что Трэвис продолжал издеваться над организмом.       — Кхм, — кашлянул кто-то за ним.       Трэвис приопустил веко и обернул ленивый взгляд на подошедшего к нему Ламберта.       Хотелось рявкнуть что-то и снова отвернуться, высекая в подсознании, что меньше всего нуждался в чьём-то присутствии, и всё же лучше кто угодно, чем бывшие Отбросы. Этот квинтет, который остался из некогда самой сильной банды, отныне действовал ему на нервы.       — Что ты хочешь? — недовольно проворчал Трэвис, потирая глаз, под которым уже расположилась аспидная клякса переутомления.       Ламберт подошёл чуть ближе, вставая рядом с ним у парапета. Трэвис даже подумал: не глупо ли, что он, боявшийся быть убитым своими же, прятался на крыше, откуда его скинуть — раз плюнуть?       — Отбросы снова заявили о себе, — бесцветно оповестил лейтенант.       — О, вау. Вот это новость, — саркастично брякнул Трэвис.       Однако сарказм в сторону. Это могло стать пищей для размышлений.       Нападение оставшихся Отбросов не являлось чем-то необычным. Скорее, Трэвис бы удивился и встревожился, реши они навсегда залечь на дно и исчезнуть из жизни Бродяг.       Но стоило задуматься: не прикладывал ли Бреккер руки к нападениям Отбросов, как он и заявил ему в Гетто? В тот день он не стал утаивать, сказал прямо, что остались люди, что до сих пор ему верны. Трэвис уже и не спрашивал себя о том, остались ли эти люди у него. Он спрашивал: не Бреккер ли направлял своих оставшихся бандитов, чтобы те атаковали Бродяг? Не он ли координировал их, позволяя врагу думать, что Отбросами руководил недотёпа-стрелок?       «Тебе не стоит меня бояться. Я остаюсь здесь и налаживаю дела в Гетто, а ты идёшь и превращаешь остатки наших банд в ничего. Я не вмешиваюсь в это».       Трэвис крикнул, что не боялся его.       Трэвис боялся.       Держа пистолет, стоя напротив искалеченного Каза, он трясся как побитая сука.       — Одному из них заехали по ноге. Кажется, он ушёл хромая, — добавил Ламберт.       — И это всё, на что вы способны? — надменно отсёк Трэвис. — Полтора года нас шманает эта кучка пиздюков, рушит планы, разоряет убежища и подрывает сделки, а всё, на что оказались способны Бродяги, это стукнуть врага по ножке?       — Если верить Красному Феликсу, того Отброса звали Реддер, — поспешил дополнить лейтенант. — Он паук. Это же… хорошо, разве нет? Их информатор теперь не так ловок.       Трэвис махнул рукой, как если бы сгонял надоедливую мошкару.       — Мне плевать на всяких там Реддеров. Пока у Отбросов есть Призрак, мы в дерьме. Сломали бы лучше ей обе ноги и повесили их у порога убежища как трофей.       Трэвис всё же был рад, что он стоял спиной к собеседнику и что Ламберт не увидел секундный ужас в его глазу, когда он вздрогнул. Достаточно было представить, что с ними в таком случае сделал бы Каз Бреккер, казавшийся таким невозмутимым и умиротворённым в день их внезапного столкновения. Вся напускная безмятежность слетела бы, явив всю несокрушимую, легендарную злобу, и тогда Трэвису не осталось бы ничего, кроме как испугаться его по-настоящему.       Он снова вздохнул, проведя взглядом по околоткам Бочки.       С высоты всё походило на вычурный макет. Даже Бродяги, для которых он был и боссом, и мишенью, напоминали муравьёв, которых можно было запросто раздавить.       — Как там Вариан? — скорее от скуки спросил Трэвис.       — Рана заживает, — отрапортовал Ламберт.       — Что говорит банда? — продолжал он допрашивать.       — А ты как думаешь?       — Отвечай мне нормально, — вышел из себя Трэвис, повернувшись, чтобы уничижительно посмотреть на резко осмелевшего лейтенанта.       Лицо Ламберта залепило удручённостью.       — Ничего хорошего, — прямо ответил он, не спеша дойти до подробностей, чтобы ненароком не совершить изящный полёт с крыши убежища.       Трэвис шикнул, взглянув на оставшихся внизу Бродяг.       Отделив в этой своре тех, что раньше действовали под руководством Бреккера.       «Неблагодарные засранцы», — вскипело в мозгу.       Порой Трэвис думал, что было бы неплохой идеей устроить одной ночью пожар в их укрытии и сбежать, заколотив все окна и двери. Унести ноги, зажить новой жизнью, с чистого листа. Подальше от Бочки, подальше от банд, подальше от Каза Бреккера.       Но ведь Бреккер и не вмешивался в его дела, верно же? Верно?       Помимо выживших Отбросов у Каза было целое склонившееся перед ним Гетто. Что ему стоило явиться в Бочку и повергнуть его ещё вчера, позавчера, неделю и месяц назад? Не означало ли это, что он принял своё поражение и признал в нём нового босса этой земли?       «Или же хочет увидеть, как я дорою себе могилу», — логично поразмыслил Трэвис.       — Есть какая-то информация насчёт того, что забыл Бастиан в особняке политика? Хотя бы мелкая, — продолжил он допрашивать лейтенанта.       — Ничего, — просто ответил Ламберт. — Я уверен, что Отбросы взяли его в плен.       — Наивные идиоты.       — Он вернулся с простреленными яйцами, — хмуро напомнил ему лейтенант.       — Видимо, Отбросы были не очень рады его возвращению, — бесстрастно констатировал Трэвис, не веривший в иную теорию, будто другой правды существовать не могло.       Ламберт не ответил, только повернулся к проёму, что вёл обратно в стены тайника.       — Мой рапорт закончен. Я ухожу, — огласил лейтенант, спокойным шагом двинувшись к выходу.       Трэвис вновь посмотрел на лазурные небеса, как если бы мог найти там ответы на те бесчисленные вопросы, на которые ни одна тварь не сможет дать ему ответ. Один из них: чем сейчас занимался Бреккер? Какие дела, непостижимые его разуму, совершал, и чем окончится это для Бродяг?       И могло ли так статься, что те бандиты, которые добровольно срезали своих воронов, на самом деле знали о его кознях?       Ловушка, которая строилась полтора года.       Нет, Трэвис не верил в это. Каз действовал иначе, нанося куда более эффективный удар обидчику. Или же в своём эпичном плавании по каналу он нечаянно ударился головой о ближайшую каменную стену и утерял всю свою хвалёную сноровку? Если вспомнить, что после он пробыл больше года в коме, — и предположить, что это не ложь — то картина складывалась вполне убедительная.       И всё же им удалось прийти к компромиссам. Некоторым. Скорее, вымученным, выстроганным из его своевременного морока.       У Каза Бреккера своя свита, которую надо поднять на ноги (зачем — вопрос на миллион). У него несколько квадратных километров земли, которую нужно превратить во что-то больше, чем просто в пустошь для тех, кто пришёл умереть на щите. Ему не до Бочки и её бесконечных боёв за право быть главным, как бы ни думалось — как бы ни хотелось думать — иначе. Ему не до него, случайно нашедшего юную легенду в разломанных стенах заброшенного здания.       Но у него были крохи былой банды.       У него были Отбросы, которые сделают всё за него. Ради него.       У Трэвиса же только люди, которые сбегут, как только кому-то придёт в голову выкинуть его труп на охладевшую от крови землю.       Пока что обстановка между ними напоминала чистилище — как бы ни туда, ни сюда.       Трэвис сомневался о наличии опыта в психологии у Бреккера, но он, должно быть, знал, как работал человеческий разум. Знал, что от его рассудка постепенно оставались лишь громоздкие трещины, и это вопрос обыкновенного, самого примитивного на всём свете времени, когда монолит перестанет удерживать хлипкую конструкцию. Спрашивалось другое: а что от него тогда останется? И если останется, то сможет ли оно противостоять противнику или даже не даст распознать, в какой момент над ним вздыбится вражеский клинок?       Мыслительный процесс становился чем-то крайне сложным.       Отгородившись от раздумий, Трэвис поплёлся к отсеку, ведущему в убежище. Он запоздало напомнил себе, что надо было бы перед этим оглянуться и убедиться, что Вариан не поджидал его с оружием в руке, грезя о мести. Напомнив — фыркнул и продолжил ход. Всё равно вокруг сплошная пустота и никого из банды он давно не интересовал.       Трэвис ещё раз подумал о том, что можно было бы избавиться от них собственноручно. После — сбежать. Остаться живым. Перекроить разум, чтобы отстранить себя от этого сумасбродного наваждения.       — Готовьтесь, лодыри! — вместо приветствий оповестил вышедший на воздух Трэвис, мигом словив на себе мрачные, уставшие взгляды банды. — Нужны руки каждого из вас.       Майло, о чём-то уныло переговаривающийся с Хилбертом, со свистом втянул воздух через зубы.       — Ну и зачем на этот раз? Кого-то ещё из наших убить? — намеренно флегматично спросил бугай, спрятав руки в карманах брюк, но всем видом являя, что он готов в любой момент отразить возможную атаку босса.       — Ты бы молчал побольше, Майло. И с Вариана брал пример. Вон, сидит себе молча, держится за вспоротое пузо, — заключил Трэвис, не глядя на скорчившегося от его слов Вариана.       — Завидую Ксаро… — тихо выдохнул кто-то, чей голос он не распознал.       С завистником тем Трэвис разберётся попозже. Пока что в приоритете у него совсем другое, нисколько не связанное с пролитием чужой крови.       — Сейчас прибудет повозка. С заказом, — последнее он произнёс с нажимом.       Битл хмыкнул.       — Или с тем, что от него осталось, — подметил тощий бандит, вспомнив, сколько раз Отбросы срывали их сделки и уничтожали заказанный товар, который ещё не успел даже доехать до территории Бочки.       Трэвис смерил его снисходительным взглядом.       — На этот раз я выбрал другой маршрут доставки, — чопорно оповестил он своего подчинённого.       — Как и последние месяцы. Или год, — выдал шагнувший ближе Сигер. — Призрак ставила нам палки в колёса ещё до того, как сожгла всё.       — Иногда думайте, о чём говорите, парни, — отрезал Трэвис, напрягшись от внутреннего, пока ещё задушенного неистовства. — Я могу решить, что вы такие же изменники, каким был и Бастиан.       Но разве он не думал так уже сейчас? Не думал так после того, как умчался из Гетто в Бочку и забился в тёмном переулке, силясь отойти от увиденного?       Сломанная машина под названием «диалог» переставала функционировать.       Трэвис не знал, когда она разломается окончательно.       Не знал, что будет, когда она разломается.       — Я что-то вижу, — вдруг сказал Флорис, прищурившись, чтобы разглядеть дальний силуэт.       Трэвис тоже видел, и уголок рта скомкался в намёке на улыбку облегчения.       К ним двигалась гужевая повозка, пыхтевшая и скрежетавшая от работы механизмов. С недавних пор гриши-фабрикаторы начали проектировать новый вид транспорта, который не нуждался в лошадях. Трэвиса на мгновение ока по-детски порадовало то, что ему удалось запечатлеть одну такую, пусть она и отличалась от привычных повозок только отсутствием коней.       — Ну и что ты заказал? — уныло обратился к нему Майло.       Надо же. Их правда это заинтересовало.       — Строительные материалы, — ответил Трэвис, не поворачиваясь к нему.       — Ты что, собираешься строить что-то? — небрежно выдал Красный Феликс.       — Я вам не зодчий, — стыло произнёс Трэвис, холодно посмотрев на старшего Бродягу. — Вы будете воровать деньги у простофиль, а потом мы передадим всё собранное строителям, чтобы они сами построили.       — Что, новый игорный дом? Вторая версия «Клуба Воронов»? — не смог не внести свою лепту и Битл.       — О, нет, — покачав головой, с наигранным удивлением ответил ему босс, — игорные дома потребуют слишком много денег и инвентаря. Тем более, они не так прибыльны, как, скажем, бордели.       — Бордели? — кисло переспросил Майло. — И где ты столько шлюх наймёшь, гений?       Трэвис недобро ухмыльнулся ему.       — А что, на улице мало девушек, которым негде больше продавать своё тело? — напомнил ему босс, вспомнив, сколько раз он видел предлагающих услуги девушек и парней прямо на улице, на глазах проходящей мимо толпы. — Не обязательно платить бешеную сумму работорговцам, чтобы они ехали на край света за рабами. Можно искать их и в Керчии.       Гужевая повозка всё приближалась, и силуэт её становился всё более и более отчётливым.       Призрака нигде не было. Отбросов нигде не было.       Трэвис зачтёт это за свою маленькую победу и начало чего-то нового. Чего-то, что прокормит его и банду, что напомнит Бродягам, кто в их свите главный.       Лязг механизмов стал громче, оповещая о прибытии транспорта.       Как вдруг в том шуме Трэвис, напряжённо вставший, стёрший с лица полуулыбку, уловил другой звук. Цоканье, которое казалось совсем чужеродным для повозки. Некое тиканье часов, отсчитывающих секунды до чего-то неминуемого.       «Что, жизнь отсчитывает мои последние минуты?» — хотелось ему поинтересоваться с издёвкой.       Но шутки в сторону: осознание происходящего пришло к нему слишком поздно, и ужас враз озарился на его лице. По всей видимости, старик-кучер, далеко не сразу уловивший тот звук, тоже озарился пониманием, и оттого в глазах его вспыхнула неподдельная, первородная оторопь.       В следующую секунду, не успел Трэвис крикнуть «ложись!», мир залило белилами.       Повозку разнесло на части, а округу окатило гомоном взрыва.