✨ Хороший финал ✨ (рерайт)

Переместившись в Архей, Ло обвел их всех взглядом и медленно вдохнул, собираясь с мыслями. — Это очень долгая история. И очень… запутанная. – начал Ло. — Поэтому... – продолжил он, возвращая взгляд к Первым. — я попрошу вас просто послушать молча. А потом задавать вопросы, если они останутся.

И ОН ВСЁ РАССКАЗАЛ

Рассказ занял довольно долгое время, охватывая все от начала до конца. Когда рассказ подошёл к концу, в воздухе повисла тишина. Все присутствующие, казалось, переваривали услышанное, осмысливая события. — Ха! Значит, наш мозготяп оказался самым-самым хитрым из нас всех! – Нардуш сделал особый акцент на этом старом, почти забытом прозвище, которое когда-то дали Ло за его привычку уходить в себя и что-то бормотать над чертежами. От этого смеха дрогнули уголки рта у Туилин, и она, смеясь так что её плечи задрожали, прикрыла глаза. Аэльрион фыркнул, а потом и сам засмеялся тихим смехом. Даже Фалинда издала мягкий, воркующий звук, который у сов был аналогом смешка, и сделала небольшой,лёгкий взмах крыльями. — Хм, временная петля... – прошипел Гуах. — Крайне ненадежное и опасное явление. — Но он же в итоге то живой! И Эграсса живой и свободный! – Брунгарр посмотрел на Эграсселя, а потом опять на Ло. — Они всё правильно сделали! Хитро, да с причудами, зато результат то какой! Гуах медленно, почти незаметно, склонил голову в сторону Брунгарра. — Мда... – протянул он, и в этом звуке было уже не столько осуждение, сколько изумлённое признание. — Удивительный случай. – он снова посмотрел на Ло и Джона. — Эй, ребят! – сказал Вальдхар, отталкиваясь от стены, на которую опирался всё это время. — А как насчёт отметить это, и вместе сходить в какой-нибудь бар? – это предложение, такое простое, и казалось бы слегка неуместное, прозвучало как глоток свежего воздуха в застоявшейся атмосфере. — Ну, после того как Архей восстановим, конечно! – поспешно добавил Вальд, но ухмылка не сходила с его лица. — Тут много работы предстоит сделать, но отметить-то всё-таки надо будет, такое великое событие просто так без внимания оставлять нельзя. – Раздались сдержанные смешки и одобрительные возгласы. — А Вальд, как всегда, в своём репертуаре! – улыбаясь, покачал головой Аэльрион. В его голосе звучала лёгкая, почти ностальгическая снисходительность. — Столько миллиардов лет прошло, а ты всё такой же Вальд! – с усмешкой похвалил его Брунгарр. — Как будто ты сам не такой же?! – парировал Вальд с явным удовольствием, широко ухмыляясь. Брунгарр что-то буркнул себе в бороду, но спорить не стал. — Да и отметить-то и правда надо! – поддержал Гуах'ткш'кхтар, кивая головой. — Ну что ж. – тихо сказал Эграссель, и его голос привлёк всеобщее внимание. — Прежде чем планировать празднества, нам стоит познакомиться с теми, благодаря кому этот праздник вообще стал возможен. — Пойдёмте. – сказал он просто. Жители поселения занимались своими делами. Появление Ло, Джона и Эграсселя уже перестало быть чем-то удивительным, но за ними, показались и другие. Появление стольких незнакомцев было для жителей большой неожиданностью. В глазах выживших читался не столько страх, сколько осторожная, измученная надежда. Женщина, которая стояла у котла и готовила еду, замерла держа ложку на полпути от густого пара. Дети, игравшие у амбара, притихли. Ло, Джон и Эграссель шли чуть впереди группы Первых, ведя их в центр поселения выживших. — Это наши давние друзья - Первые. – сказало Ло с теплотой в голосе. — Мы о них рассказывали вам и теперь у вас есть возможность с ними познакомиться. — Эво как, гости дорогие! – с радостью провозгласил Беренгарий. — Добро пожаловать в наше скромное пристанище! – на его лице играла широкая, совершенно непритворная улыбка, в которой читались и радость, и изрядная доля гордости. — Я Беренгарий - алхимик местный. – Его тон был настолько обыденным, таким по-соседски приветливым, что у нескольких жителей поселения плечи непроизвольно расслабились. — Хм, "скромное пристанище" говоришь? – раздался голос Брунгарра. Он сделал шаг вперёд, встав рядом с Ло. — А по мне, так целая крепость. – Брунгарр произнес эти слова без насмешки, с оттенком глубокого профессионального интереса. — Значит, не сидели сложа руки - это я уважаю. – заключил он, и на этот раз его голос, низкий и глухой, был обращён теперь уже явственно ко всем окружающим. Его взгляд скользил по брёвнам частокола, по плотной соломе на крышах. Это была профессиональная оценка мастера. — Меня зовут Брунгарр. – представился он наконец. Валин, стоявшие чуть позади Беренгария, выпрямил спину, а Гимлин рядом с ним перестал бурчать что-то себе под нос и лишь кивнул, принимая эту странную, но бесценную похвалу от давнего сородича, которого они видели впервые. — А меня зовут Туилин. – сказала она улыбнувшись. — Очень приятно, наконец, увидеть это место своими глазами. Ло много о вас рассказывал. Вы проделали невероятную работу. – её слова прозвучали искренне и с большим уважением. — А я Вальдхар. Для друзей - Вальд. – просто сказал он. — Спасибо кстати, что присматривали за ним. – он кивнул на Ло. — А то он вечно в какие-то непонятные истории влипает. – Его тон был таким дружеским и непринуждённым, что у нескольких жителей, на лицах промелькнули сдержанные, но настоящие улыбки. Он говорил с ними как со старыми приятелями. — Я - Нардуш. – представился он громко и бодро с улыбкой на лице. — Специалист по весёлым путешествиям и обнаружению всего съестного в радиусе десяти миль! Вижу, вы тут все мастера на все руки! Место обжили неплохо. – он обвёл взглядом площадь. — И пахнет у вас тут вкусно. – он снова замолчал, набирая воздух полной грудью. — И в игры крутые играете! – Он подмигнул детям. — Значит, скучно с вами точно не будет! Молодцы! — Меня зовут Аэльрион. – сказал он, и его голос звучал более мелодично. — Мы очень давно не были в Архее. – продолжил он. — И для нас всё это… – он сделал неопределенный жест, включающий и поселение, и небо над головой. — …и ново, и очень-очень знакомо одновременно. – на его лице играла лёгкая, задумчивая улыбка. — Как мелодия... – сказал Аэльрион, и его голос приобрёл лёгкую, певучую текучесть. — Которую давно не слышал. – он на мгновение прикрыл глаза, как бы прислушиваясь к звучащей симфонии вокруг него. — Но каждую ноту которой, помнишь сердцем. — Я Фалинда, люблю гутувить разные блюда. – произнесла она тихим, воркующим, но очень добрым голосом. — Все эти миллионы лет я хранила рецепт пируга, который Эграссель любил бульше всегу. – произнесла она, и на её лицевом диске, казалось, появилось подобие улыбки. — Всегда надеялась, чту уднажды смугу испечь егу снува. Так чту если найдется свубудная печь, я с радустью угущу вас всех! — Моё имя - Гуах'ткш'кхтар. – представился он ровным, спокойным голосом. Он выговорил своё имя без труда, с той лёгкой, почти музыкальной расстановкой ударений, которая выдавала в нём носителя сложного языка. Затем он слегка, почти незаметно, склонил голову. — Но также, можете называть меня просто - Гуах, если кто язык ломать не хочет. Я понимаю. – произнёс он по-доброму, не с насмешкой, а с искренним, почти товарищеским сочувствием к возможным трудностям с произношением . Затем он медленно обвёл взглядом всех собравшихся жителей. – Рад вас всех видеть. – потом взгляд плавно перешёл на Ло и Эграссу и снова на жителей. — И спасибо, что помогли нашим упрямцам, а то их иногда слишком заносит. – обратился он ко всем жителям, соединив в одной фразе благодарность и лёгкую, дружескую иронию. — И мы пришли не только как гости. – Вальд обвел взглядом всех Первых. — Но и как помощники! Всё эти разговоры привлекли внимание детей. Перестав играть в свои игры они подошли поближе. Гулида, дворфийская девочка, сделала несколько неуверенных шагов вперёд. Её большие глаза, полные детского, неподдельного любопытства, уставились на высокую, красивую эльфийку Туилин. Она спросила тоненьким голоском: — А вы… вы тоже будете жить здесь в поселении? Туилин опустилась на корточки, чтобы быть с девочкой почти что на одном уровне. — Мы построим свои дома. – поправила она ласково. — Не в поселении, но мы будем жить рядом. — И, надеюсь, наши пируги вам туже учень пунравятся. – поддержала разговор Фалинда, медленно наклонив свою большую голову. — Пироги? Я люблю пироги! – воскликнула Гулида радостно. — А мама сейчас за спящими ухаживает, помогает им проснутся. – Она кивнула в сторону хижин, куда раньше носили развоплощённых. — И мы тоже им помогаем. Туилин, не вставая, мягко положила руку девочке на плечо. — Тогда... – сказала она с лёгкой, вовлекающей интригой. — Может мы вместе насобираем много-много трав для тех, кто спит? Чтобы они проснулись быстрее и тоже попробовали пирог. Гулида оглянулась на других детей, которые уже робко подбирались поближе, услышав про пироги. — Да, давайте! – почти хором выдохнули они. — Только надо очень много трав, чтобы для всех хватило. – Синдри, выступил вперёд, насупившись "по-взрослому". — Тогда... Тогда и пирогов тоже нужно будет очень много приготовить! – добавила Дороти, с практичной детской озабоченностью в голосе. Туилин тихо хихикнула и поднялась. — Ничего страшного, справимся! – сказала она, и её слова звучали как обещание не только детям, но и всем, кто слушал. — Пироги у нас будут самые вкусные! Радостные дети уже видели в Первых не незнакомцев, а будущих соседей, с которыми можно собирать травы и есть пироги. Когда общее настроение стало постепенно смещаться от знакомства к обсуждению практических дел, и все начали потихоньку расходиться, Гуах заметил в глубокой тени под навесом кузницы, в стороне от общей толпы, стояла абсолютно неподвижная фигура в знакомых чёрно-красных рясах. Другой багрянник. Он был чуть выше Гуаха, и его капюшон скрывая всё, кроме свечения багровых глаз в глубине. Он не подходил и не присоединялся к общему знакомству. Он просто стоял и наблюдал. Его взгляд был тяжёлым, полным немого вопроса, граничащего с неверием. Гуах, ни на секунду не задумываясь, плавно развернулся и направился к нему. Его походка была спокойной, без малейшей угрозы. Четыре руки свободно покачивались в такт шагу. Солнце освещало его открытое лицо, тёмную кожу, сложные очертания жвал. Он остановился достаточно близко, но не вторгаясь в личное пространство. — Приветствую! – сказал Гуах просто, без церемоний. Его голос был ровным, нейтральным, но в нём не было холода. — Я - Гуах'ткш'кхтар. Вижу, кузнечное дело здесь в почёте. – Он кивнул в сторону наковальни, видневшейся в глубине кузницы, где лежали несколько свежевыкованных мечей и кинжалов. Это не было лестью или чем-то подобным, просто признание ремесла. Марк с шокирующим удивлением смотрел на подошедшего. Его взгляд скользнул по открытому, спокойному лицу Гуаха, по его четырём рукам, по крыльям, чуть шевелящимся за спиной. И это, не то что бы было что-то необычное, все багрянники так выглядят, но обычно не выставляют этого на показ. И простых разговоров они тоже никогда не заводят. Никаких "приветствую", никаких комплиментов твоему ремеслу, которое для Марка изначально было лишь способом выжить. Это было немыслимо. Вся жизнь багрянника начиная от момента его рождения - это борьба! В такой системе не было места дружбе или чему-то подобному. Но Марк начал верить в её существование только лишь благодаря упрямому и назойливому добролюбию Лололошки, который вломился в его жизнь с улыбкой, помог ему найти его клинки, лез разговорами, с этой своей парализующий искренностью, а также поздравил его с днём рождения и подарил ему часы. Потом вот, в поселение пригласил, с этой безумной идеей, что можно просто… жить среди других, не пытаясь подчинить себе их волю и не уничтожать. А теперь перед ним стоял ещё один, да не кто-нибудь, а легендарный багрянник-Первый – тот, чьё имя, возможно, знали старейшины в его родном мире как символ древней и могущественной силы, а он сейчас вёл себя… также по доброму? И если с Ло всё было понятно, тот багрянником не был и казалось, что он вообще с любым из существ мог быстро найти общий язык и подружится. А это был багрянник. Мысль звучала абсурдно. Гуах просто подошёл... познакомиться? Без вызова и даже не на повышенных тонах. Таким же спокойным голосом, как он представлялся в той толпе для жителей поселения. А сейчас просто стоял и просто ждал продолжения диалога. Он всегда таким был или это на него так повлияло общение с Первыми? Вопрос был не столько о самом общении, сколько о способности существовать вне жёсткой, кровавой парадигмы своей расы. Возможно, конечно, это как у Марка с кузнечным делом... но там это был навык для выживания, чтобы сдать экзамен. А это... это было больше похоже на мировозрение. На принятую норму. И что было для Марка, пожалуй, самым шокирующим - Гуах был ниже. И его самого, судя по всему, это совершенно не волновало. Как такое вообще возможно? Молчание затянулось, а Гуах вроде бы никуда не торопился. И вот наконец, из глубины чёрно-красных ряс, низко и хрипло, прозвучало: — Мрк'грш'траклар. — Приятно познакомиться! – тут же, легко и естественно, откликнулся Гуах. И затем он сделал нечто, что окончательно выбило почву из-под ног Марка. Гуах протянул ему верхнюю правую руку для рукопожатия. Движение было плавным, естественным. Ладонь была открыта, пальцы расслаблены. Это был жест, который Марк видел у других расс, но никогда у багрянников. Это был жест доверия, равенства, мирного контакта. Марк застыл. Взгляд метнулся от открытой ладони Гуаха к его лицу, снова к ладони. Мозг категорически отказывался обрабатывать эту информацию. — Что? – вопрос вырвался сам собой и он был полон чистого, неотёсанного недоумения. Гуах, видя его замешательство, наконец, тихо заговорил. — Этот жест называется "Рукопожатие". – сказал он просто. — Для многих расс это неотъемлемая часть всех социальных взаимодействий. Его используют для обозначения знакомства, приветствия и прощания, чтобы показать собеседнику свои мирные намерения. – продолжил Гуах, его слова текли медленно, чётко. "Мирные намерения" Это словосочетание отозвалось в Марке глухим, непривычным эхом. У багрянников никогда не было "мирных намерений". — Это демонстрация доброй воли и знак доверия. – Гуах не убрал руку, оставив её протянутой. Его багровые глаза, внимательные и спокойные, смотрели на скрытое под капюшоном лицо Марка. — Тот, кто предлагает рукопожатие, протягивает правую руку вперёд, примерно до середины расстояния между ним и собеседником, ладонью влево, так, чтобы она оказалась вертикальном положении. А тот, кому предлагают, протягивает свою правую руку и они немного сжимают их ненадолго. – продолжил Гуах, как будто вёл урок этикета. — Если не хочешь, ты не обязан. – добавил Гуах. Его голос оставался абсолютно ровным, не было ни упрёка, ни разочарования. — Это я просто за долгое время среди других расс привык уже к этому и считаю это нормой. Внутри Марка бушевала буря эмоций. Каждое слово било по его устоявшейся картине мира. Возможность отказаться от взаимодействия, предложенного более сильным, а Первый по умолчанию должен быть во много раз сильнее, и при этом остаться в живых? Взгляд Марка, наконец, оторвался от ладони Гуаха и упал на свои собственные руки. А если конкретно - на правую верхнюю. Марк медленно, словно его конечности вдруг стали тяжелее, поднял свою собственную верхнюю правую руку, и всё же протянул её для рукопожатия. Их руки соприкоснулись и немного сжались. И потом так же плавно, как и начали, они разжали пальцы и отвели руки. — Привыкнуть к новым обычаям непросто. – произнёс он, и это прозвучало не как укор, а как констатация факта, с лёгким оттенком… понимания? Это было признанием трудности процесса. Возможно Гуах, когда-то тоже, проходил через что-то подобное. Взгляд Марка всё ещё блуждал по внешности Гуаха, застревая на разнице в росте, не понимая как такое вообще возможно? Его сила Первого, даже скрытая под спокойствием, должна была быть колоссальной. А он... был ниже. Этот диссонанс никак не укладывался в голове. Марк хотел спросить. Вопрос клокотал внутри, простой и прямолинейный: "- Почему ты ниже меня?". – Но язык не поворачивался. Это было бы грубо, примитивно и почти оскорбительно, особенно по отношению к тому, кто только что проявил неслыханное для багрянника терпение и даже... учтивость. Кто говорил с ним, как… как с равным? И Гуах, кажется, прочёл этот немой вопрос в самом взгляде. Не дожидаясь, пока его озвучат, он ответил сам, с той же невозмутимой простотой. — Видишь ли, самые ранние представители нашей рассы были не очень большого роста, в сравнении с другими рассами. Что примечательно уже тогда воинственность была неотъеемлемой частью нашей жизни. Таких было большенство, но также были и те, кого интересовало устройство мира, механизмы, поведение других существ. – пояснил он. — Мой рост - это скорее наследие. Гены самых первых наших предков. Воля и сила, знаешь ли, измеряется не только в росте, иначе мерки будут весьма субъективны. – произнёс он спокойно. — Думаю, ты и сам это понимаешь, раз смог преуспеть в ремесле, требующем не одной лишь грубой силы, а также точности и терпения. Его слова были настолько неожиданны, что Марк на мгновение онемел. В этих простых словах заключалась такая форма уважения, которую он никогда в жизни не получал. Его ремесло, его хитроумный обходной путь к выживанию, называли умением, достойным уважения. — Со временем, в процессе эволюции их рост стал увеличиваться. – продолжил Гуах. — Но знаешь, мне и мой рост нравится. Это очень даже практично во многих аспектах жизни. Ранее напряжённая и закрытая поза Марка, чуть изменилась. Плечи, хоть и незначительно, опустились. Его голос прозвучал чуть чётче, хотя всё ещё сдавленно. — А капюшон? Почему ты его не носишь? – Вопрос прозвучал внезапно и был почти детским в своей простоте. На сколько знал Марк, все багрянники, всегда и везде ходили с одетым капюшеном скрывающим их голову и лицо. Гуах будто бы впервые за долгое время задумался о чём-то настолько привычном, что это даже не требовало осмысления. — Он мешает. – просто сказал Гуах. — Ограничивает обзор. – он сделал небольшое движение головой из стороны в сторону. — И мне нравится, как я выгляжу. Зачем прятать то, что является частью тебя? – Он пожал плечами, и это движение было полным простого принятия себя. Эти слова вновь ошеломили Марка. Ни один багрянник на его памяти никогда не сказал бы ничего подобного. Это было настолько радикально и чуждо всему, чему его учили. Внутри него бушевал конфликт. Гордость, привыкшая к постоянной борьбе и не терпящая любого вида слабости, сжимала его горло. Но любопытство, та самая, жгучая, годами тлевшая под пеплом надежда обрести сангвимантию, тянула его к этому странному, спокойному сородичу. Он сглотнул, и его рука непроизвольно сжалась в кулак, потом разжалась. — А... – он начал и тут же замолчал. — Странный вопрос наверное... – выдохнул Марк наконец, хрипло и неуверенно. — Странных вопросов не существует. – произнёс Гуах, по-прежнему ровным голосом, но теперь в нём отчётливо звучала доброта. — Задавай. Теперь Марк смотрел прямо на Гуаха, и в его взгляде, сквозь привычную маску агрессии, проглядывала та самая, детская, незащищённая надежда, которую он так тщательно прятал. Детская надежда. Та самая, которая когда-то заставила его поверить в глупые россказни о "Великом Очищении". — Может ли быть такое... – начал Марк, и каждый слог давался ему с невероятным усилием. — Что у багрянника... может не быть сангвимантии? – спросил Марк и замер, внутренне сжавшись от своих же мыслей о собственной ущербности. Но реакция Гуаха была иной. Он лишь слегка наклонил голову, его взгляд стал ещё более внимательным, аналитическим, но не осуждающим. — Да, такое может быть. – просто ответил он. — Фактически, основа для неё есть у каждого багрянника. – продолжил он своим размеренным, почти академическим тоном. — Так как она является неотъемлемой частю нашего существования. — Бывает такое, что кому-то могло не хватить питания на стадии формирования в коконе. Из-за этого потенциал к сангвимантии может уйти вглубь и, скажем так, находится в "спячке". – Он говорил об этом так же спокойно, как и раньше. — В прочем, случается это крайне редко. – добавил Гуах. — Так что мне даже интересно стало, откуда ты узнал об этом феномене? Ты уже встречал кого-то с такой особенностью? – спросил Гуах смотря на Марка с неподдельным, доброжелательным интересом. "- Особенностью? Он называет это особенностью?" – резко пронеслось у Марка в мыслях. Последний внутренний барьер рухнул с оглушительным грохотом. — Я... – голос его сорвался, стал ещё тише. — У меня... нет сангвимантии... – Слова вырвались наружу тихим, сдавленным шёпотом. Гуах на это лишь кивнул. В его взгляде не было ни капли удивления, лишь безмолвное понимание всей тяжести этой ноши, которую Марк нёс всю жизнь. — А, так вот в чём дело. – продолжил он, теперь уже с уже ясным знанием, что именно так напрягало Марка. Он говорил спокойно, доброжелательно, без намёка на снисхождение. — В таком случае, можешь не переживать на счёт этого. – сказал Гуах более деловым тоном. — Её можно "пробудить" одним специальным заклинанием, которому, по понятным причинам, не учат молодых багрянников. – закончил он с лёгкой иронией. Марк стоял, не в силах пошевелиться. Его ярость медленно оседала, сменяясь леденящим душу трепетом. — Что? – вырвалось у Марка. Это был не вопрос, требующий ответа. Это был хриплый, сорванный выдох, полный чистого, первобытного неверия. — Одним... заклинанием? – для Марка это казалось слишком лёгким, почти издевательски простым решением, для той ноши, которую он нёс всю свою жизнь. — Но почему ты… – его голос прервался. — …рассказываешь об этом мне? – его взгляд, всё ещё полный немого шока, не мог найти себе места. В жизни багрянников не было бескорыстной помощи. Знание было силой, которую берегли и использовали для укрепления своей позиции и для контроля над другими. Поделиться таким невероятным знанием с кем попало, с незнакомцем, да ещё и с тем, кто заведомо слабее - это было не просто странно, это было безумием! Гуах наклонил голову, его глаза немного сузились в выражении, которое можно было бы назвать лёгким удивлением. Как будто вопрос был до банальности странным. — Ты - мой сородич и у тебя есть проблема, которую я понимаю и могу помочь решить. – произнёс он, и это прозвучало как самое простое и неопровержимое объяснение во вселенной. — Кроме того. – продолжил Гуах, его голос сохранял ту же размеренную, почти бытовую интонацию. — Если ты здесь живёшь вместе со всеми, значит Ло и Эграсса явно считают тебя своим. А раз ты свой для них то, по логике вещей, ты свой и для меня, так как им я доверяю как себе. – Гуах сказал это с такой лёгкостью будто просто говорил о погоде. Он видел не "ущербного" багрянника, а сородича с нераскрытым потенциалом. И помочь ему раскрыть этот потенциал было естественным действием в рамках той системы ценностей, которую он усвоил среди Первых. — Хочешь, чтобы я произнёс его сейчас? – спросил Гуах, возвращая разговор в практическую плоскость, его голос снова стал деловым. — Или тебе нужно время для обдумывания нашего диалога и принятия решения? Всё внутри Марка сжалось в тугой, болезненный узел. Для него это было чем-то невероятным. Ни насмешки, ни подтверждения его худших опасений. Просто... констатация факта и предложение решения. Сама возможность выбора, размышления перед таким шагом - всё это было частью того нового, непостижимого мира, который открывал перед ним Гуах. Марку даже в голову не приходило, что можно сказать "нет". Что можно было взять паузу, чтобы переварить этот вихрь новой информации. Сама эта возможность была ошеломляющей. — Я ждал этого всю жизнь. И уже принял решение, что хочу этого. – сказал Марк более твёрдым голосом. Гуах кивнул на это коротко и деловито. — Хорошо, тогда стой спокойно. Это не будет больно, просто... непривычно. – Он сделал шаг ближе, сократив дистанцию до полушага. Марк инстинктивно напрягся. Но он заставил себя стоять на месте. Голос Гуаха опустился до низкого, размеренного, бархатного гула. Он произносил слова на древнем наречии, которое Марк слышал лишь от старейшин. Сначала Марк почувствовал только странный гул в ушах, совпадающий со звуками заклинания, а потом - лёгкое, едва уловимое тепло растекающейся по всему телу. Оно достигало кончиков пальцев на всех четырёх руках, наполняло крылья за спиной лёгкостью, а также струилось вниз, к ступням. Марк замер, прислушиваясь к себе с такой интенсивностью, с какой никогда прежде не слушал. Он чувствовал, как что-то внутри, дремавшее, свёрнутое в тугой клубок, начало медленно-медленно расправляться. Он медленно выдохнул. Воздух вышел из его лёгких долгим, сдавленным выдохом в котором смешались все годы отчаяния. А потом, сквозь ещё не рассеявшееся напряжение, прорвалось одно-единственное, сокровенное чувство, высказанное про себя, в глубине души, с почти детским, оглушённым облегчением: "- Да... Наконец-то..." Он не сказал этого вслух. Он просто поднял голову и встретился взглядом с Гуахом. Тот кивнул, на этот раз с оттенком удовлетворения. — Вот и всё! Марк стоял, ощущая в себе новую, незнакомую полноту. Он, только что наконец-то обретший то, что другие его сородичи получали ещё при рождении, не знал правильных слов. Что говорить в такой момент? Его голос, всё ещё немного хриплый, но уже без прежней сдавленности, прозвучал просто и коротко: — Спасибо. – простое слово, но произнесённое с такой искренней, неподдельной тяжестью признательности, что оно перевешивало любые длинные речи. — Пожалуйста. – так же просто ответил Гуах. Он постоял так ещё мгновение, давая Марку прочувствовать новое состояние, а потом сказал, снова вернувшись к деловому тону: — Было приятно пообщаться с тобой. А сейчас, пожалуй, мне нужно вернуться к остальным, чтобы обсудить восстановление Архея. – он развернувшись, так же спокойно, как и пришёл, направился обратно к центру поселения, к группе Первых, уже начавших собираться в более тесный круг, погружаясь в обсуждение грандиозных планов. Марк так и остался стоять под навесом кузницы, всё ещё привыкая к новым ощущениям. Багровые огоньки его глаз в глубине капюшона теперь горели тихим, невероятным изумлением.