Война за правосудие

Гул трибун был похож на раскаты грома после урагана. Воздух на арене, еще несколько минут назад разорванный в клочья свирепыми шквалами, теперь дрожал от возбужденных криков и аплодисментов. Хикару стояла, тяжело дыша, увешанная белыми повязками, которые давили на плечи невыносимой тяжестью. Каждая мышца в ее теле горела огнем, а в висках отдавалась тупая, назойливая боль. Она чувствовала липкую влагу пота на спине и соленый привкус крови на губе, стекающей от щеки, где ее рассекло пламя Шото. Он смотрит. Сейчас он смотрит — пронеслось в ее голове, и мысль об Араками, наблюдающем за её унижением, заставила сжаться сердце. Ярость, чёрная и густая, подступила к горлу. — НЕВЕРОЯТНО! ДАВАЙТЕ ЖЕ ПОАПЛОДИРУЕМ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ЭТОГО БЕСПРЕЦЕДЕНТНОГО СРАЖЕНИЯ! — продолжал Мик. — А ТЕПЕРЬ, ОБЪЯВЛЯЮСЬ КОМАНДЫ, ПРОШЕДШИЕ В ФИНАЛЬНЫЙ ЭТАП! На гигантских экранах зажглись имена. Хикару, отрывая взгляд от камер, уставилась на табло. Её имя было на первом месте. За ним следовал Шинсо, чья команда действовала как тень, подбирая остатки. И тут же, с другого края арены, донёсся пронзительный, истеричный смех. Это был Монома. Его блондинистые волосы были всклокочены, униформа в пыли, но глаза горели ликующим безумием. — АХА-ХА-ХА! СМОТРИТЕ-КА НА НЕЁ! НАША «ЗВЁЗДОЧКА»! — Визжал он, указывая на Хикару дрожащим пальцем. — ТАК БЛЕСТЕЛА, ТАК СИЯЛА, И ЧУТЬ ВСЕХ НЕ ПЕРЕУБИВАЛА! ПРЕКРАСНО! ВЕЛИКОЛЕПНО! ВОТ ОНА, СЛЕПАЯ ГОРДЫНЯ КЛАССА А! ВЫ ВСЕ ВИДЕЛИ? ВИДЕЛИ?! Его слова, отравленные ядом злорадства, лишь позабавили ее. Никто не смел ее учить. Никто кто слабее ее. — На тебе и царапины нет, не неси чушь — демонстративно закатывала она глаза — Знаешь, я беру свои слова назад — продолжил парень с наигранным превосходством — Ты не букашка из класса А, Ты — пыль под ногами, которую нужно стереть тряпкой, пока она не забилась в глаза. Хикару уже подумала, что из его рта вылетит что-то хорошее, но не удивилась его высказыванию. Она медленно, с преувеличенным безразличием, окинула его взглядом с ног до головы, задерживаясь на его испачканной униформе. — Сказал мне тот, чья команда рассыпалась как фарфоровая кукла от одного взмаха руки — её губы растянулись в ядовитой, безрадостной улыбке. Она блеснула белыми зубами, словно хищница, готовящаяся к укусу. — Не пыль, милый. Я — лучше всех здесь. А тебя и твои угрозы просто сдуло, как надоедливую мошку. Лицо Мономы исказилось от ярости, но прежде чем он успел что-то ответить, рыженькая девушка из его команды, краснея от смущения, схватила его за шкирку. — Извините! — бросила она сдавленным голосом и потащила его прочь, бормоча что-то о «неисправимом идиоте». Адреналин начал отступать, и на смену ему пришла усталость. Объявили перерыв, и участники потянулись к выходу с арены. Хикару шла, чувствуя, как каждый шаг отдаётся ноющей болью в перегруженных мышцах. Тысячи взглядов зрителей прожигали её спину, но она гнала их прочь, сосредоточившись на одной-единственной фигуре впереди. Шото Тодороки шёл один, его плечи были напряжены. Он смотрел на свою левую руку, сжатую в кулак, с таким глубоким, почти отрешённым вниманием, что казался полностью отгороженным от внешнего мира. Хикару ускорила шаг и поравнялась с ним. Звук её шагов заставил его вздрогнуть и поднять голову. Его гетерохромные глаза встретились с её горящим взглядом. — Ты использовал пламя — констатировала она факт. Её голос был тихим, но в нём слышались ноты веселья и одобрения. Ведь их спарринг в каком-то смысле повлиял на него. Тодороки замер. Его лицо, обычно бесстрастное, на мгновение дрогнуло. В глазах мелькнула тень той внутренней битвы, что бушевала в нём с самого начала фестиваля. — Да — коротко бросил он, и это одно слово прозвучало как признание, вырванное силой. — Почему? — выдохнула Хикару, впиваясь в него взглядом. — Всё это время ты сражался одной половиной, презирая другую. А сейчас, чтобы победить меня, ты решил коснуться того, что ненавидишь? Она сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию. Запах озона и льда, исходивший от него, смешался с её собственным — ветра, пота и крови. Хикару ускорила шаг и поравнялась с ним. Звук её шагов заставил его вздрогнуть и поднять голову. Его гетерохромные глаза встретились с её горящим взглядом. — Я знаю… — тихо продолжила девушка, увлекая его за собой в тихий уголок коридора. Шото в недоумении посмотрел на неё, его глаза бегали по её лицу. «Что она может знать?» — Я знаю, почему ты ненавидишь отца — прошептала она. — Но как? — его глаза округлились от шока. Он никому не рассказывал о своей семье, считая это грязным бельём. — Неважно — отмахнулась она, оставляя его без ответа. — Ненависть — хороший двигатель, она мотивирует стать лучше. Но она же и цепи, что сковывают тебя. Отрекаясь от своей силы, ты лишь роешь себе яму. — Хикару сделала шаг назад, в сторону общей комнаты, и крикнула уже громко, сверкая усталой улыбкой: — Стань лучше, чем вчера, а не лучше, чем другие! Её последняя фраза эхом разнеслась по коридорам. Кацуки Бакуго, плевшийся к медпункту, уловил крик и сразу понял, кому принадлежит этот голос. Его руки до белизны сжались в кулаках, в этих словах он с неохотой ощутил горькую истину. Хикару же уже стояла на пороге зоны отдыха. Она дала Тодороки ценный совет, оставив его наедине с его мыслями и с тем кулаком, в котором таилась сила, способная испепелить всё на своём пути. Сама же девушка не принимала на свой счёт собственные слова. Их цели были слишком разными, их пути — слишком отличными, хоть и пересекались здесь, в одной точке. Впереди были финальные бои. И она знала — чтобы дойти до решающей схватки, ей нужно было сохранить остатки сил и перемолоть всех на своём пути. Мысль об этом зажгла в её глазах новый, не менее опасный огонь. Ураган утих, но буря была ещё впереди.

***

В зоне отдыха было шумнее, чем она ожидала. Воздух был густ от запаха пота, пыли и адреналина, не успевшего остыть после боев. За столом сидели Хацумэ, Мидория, Урарака и Иида, ведя оживленную беседу. Яойорозу и Нара копошились у автоматов с едой. Хикару ловко набрала код, и снизу с глухим стуком упала упаковка с едой. Её пальцы слегка дрожали от остаточного напряжения. — Ты хорошо сражалась — обратилась к ней Момо, всё ещё тяжело дыша. На её лбу блестели капельки пота. — Спасибо — коротко бросила Хикару, разрывая упаковку сэндвича, отходя в сторону  — Слушай, а что за сфера была в твоей руке? — спрашивала Момо, идя с ней рядом к столу. — У тебя что, две причуды? — Нет — Хикару весело опустилась на стул смакуя будерброд. — Я могу делать с ветром всё что захочу, поскольку он есть абсолютно везде. — Могущественно — задумчиво произнесла брюнетка, присаживаясь рядом. — Нара застонала прямо на ухо Бакуго! — этот визгливый, похабный возглас, сорвавшийся с языка Дэнки, разрезал воздух в комнате отдыха, как нож. Он ввалился внутрь, звонко хохоча и обнимая за плечи Минору, который тут же подхватил скверную шутку. Хикару, сидевшая за столом, замерла. Её спина, всего мгновение назад расслабленная, вдруг стала жесткой, как стальной прут. Медленно, с почти зловещей плавностью, она повернула голову в сторону источника звука. Её бровь дёрнулась — единственное, почти незаметное движение, за которым скрывалась пробуждающаяся буря. Минору, чьи глаза блестели грязным возбуждением, даже не заметил этого предупреждающего знака. — Вот же ему повезло! — он всхлипнул от восторга, потирая руки. — Можешь в следующий раз ударить её током, когда я буду рядом? Тоже хочу услышать её «прекрасный» голосок! — он зажмурился, с наслаждением представляя себе эту мерзкую картину, его лицо покраснело от похотливых фантазий Сначала в голове не возникло ни одной мысли, лишь белая, горячая вспышка где-то в груди. Потом эта вспышка начала расползаться, превращаясь в чёрную, густую волну ненависти. Она ненавидела этот визгливый смех. Ненавидела их пустые, озабоченные глаза. Ненавидела то, как они превращали всё вокруг, даже поражение, в пошлый фарс. Больше всего на свете она презирала таких, как они — этих никчёмных, распущенных мразей, которые считали, что весь мир существует для их убогих фантазий. Момо, сидевшая рядом, осторожно повернула голову. Она увидела, как лицо Хикару стало грозным, а глаза сузились до двух тонких щелочек, из которых сыпались ледяные искры. Из её ушей, будто из перегретого двигателя, повалил лёгкий дымок. Руки на столе медленно сжались в кулаки так. Пугающая, почти осязаемая аура ярости заполнила всё пространство, и даже болтливая компания за столом резко замолкла, с испугом глядя в их сторону. — Только не говори, что она у меня за спиной — просипел Минору, и его голос дрогнул от страха. Он неловко обернулся и встретился с её взглядом. Его собственные колени задрожали. Слова повисли в воздухе, густые и липкие, как патока. Вокруг на мгновение воцарилась тишина, в которой был слышен лишь тяжёлый, свистящий вдох Хикару. Хикару поднялась. Не спеша, с смертоносной грацией хищницы, она сделала несколько шагов и оказалась прямо над ним. Её тень накрыла его целиком. Не дав ему опомниться, она согнула пальцы желая дать щелбан. Но не по его лбу, а по воздуху. Раздался резкий хлопок, и невидимый шквал с силой ударил Минору в спину, швырнув его на пол. Злость бушевавшая в ней. Ей было мало просто шлёпнуть его. Ей хотелось стереть его с лица земли. Взмах руки — и тело Минору с оглушительным грохотом отлетело к стене, оставив на штукатурке паутину трещин. Все в помещении ахнули, уставившись на распластанного парнишку с кровоподтёком на голове. Дэнки застыл с идиотской ухмылкой, вытянув руки вперёд, делая вид, что он тут ни при чём. Она подошла к нему, и с каждым шагом ненависть закипала в ней с новой силой. Каминари заметно расслабился, увидев, что она не использует причуду. Её рука, быстрая как молния, впилась ему в горло. Железная хватка. Рывок — и его спина с глухим стуком ударилась о пол. Он громко заскулил от резкой боли в затылке, его пальцы беспомошно заскользили по её сжимающимся пальцам, пытаясь оторвать их. — Хв… хватит! — прохрипел он, глаза его полезли на лоб от паники и нехватки воздуха. Сзади на неё набросился Мидория, хватая за плечи и тряся. — Нара, хватит, прошу, успокойся! — умолял он дрожащим голосом. Её пальцы резко разжались. Дэнки, откашлявшись и жадно хватая ртом воздух, отполз прочь, как побитая собака. — Ты прав — тихо выпалила она, поднимаясь на ноги.  Её руки мелко дрожали — не от страха, а от сдерживаемой ярости, от омерзения, которое они в ней вызывали. Яойорозу подбежала, протягивая бутылку воды. Но взгляд Хикару был прикован к окну. Она чувствовала, как её тошнит от этой атмосферы, от их присутствия. Взмах руки — и окно с грохотом распахнулось, впуская струю свежего, холодного воздуха. Она выхватила бутылку из рук Момо, сделала несколько жадных глотков, словно пытаясь смыть со себя эту грязь, и сунула её обратно. — Ты успокоилась? — оглядывая её, спросил Мидория. — Нет — прошипела она, и в её голосе снова зазвучала сталь. Снова взмах рукой — и два тела, Дэнки и Минору, дёргаясь в панике, взмыли в воздух. Не прошло и секунды, как они уже болтались за окном, не чувствуя под ногами опоры. — Мы больше так не будем! — заливаясь слезами, истерично кричал Минору. — Нара, тебя могут дисквалифицировать за нанесение вреда студентам в рамках учебного заведения! — официальным тоном произнёс Иида, поправляя очки. — Пусть — только и сказала она, её голос был холоден и пуст. Она с лёгкостью притянула их обратно, к оконному проёму. Двое тел, царапаясь и крича, протиснулись обратно. Она тут же развеяла причуду, и они с шумом рухнули на пол, обнимая друг друга в панике, задыхаясь от адреналина и унижения. — Что вы здесь устроили? — громоподобный голос классного руководителя класса Б, раскатился по комнате. Он стоял на пороге, его массивная фигура заслоняла свет из коридора. За его спиной смущённо жались Урарака, а чуть поодаль виднелись Киришима и Бакуго, чьи любопытные взгляды сразу уткнулись в зрелище полного разгрома. Вся четвёрка вошла внутрь. Их глаза скользнули по трещинам на стене, по скомканному на полу Минору, по Дэнки, который всё ещё силился отдышаться, по разлитой воде и по Хикару, чья грудь высоко и гневно вздымалась. — Ещё раз спрашиваю, что здесь произошло? — повторил Кровавый Король, и его низким басом. Его взгляд, тяжёлый и пронзительный, медленно обвёл каждого, выискивая виноватых. Хикару встретила его взгляд без тени страха. Она выпрямила спину, её подбородок был высоко поднят, а в глазах стоял холодный, почти безумный огонь. В её жилах всё ещё кипела ярость, и она не собиралась этого скрывать. — Справедливость, ни больше, ни меньше — её голос прозвучал резко и чётко, отсекая все сомнения. Она с силой отряхнула руки, будто стряхивая с них невидимую грязь. — Твоих рук дело? — нахмурился Кровавый Король, шагнув к ней ближе. — Моих — утвердительно кивнула блондинка, скрестив руки на груди в вызывающей позе. Она даже не моргнула. — К директору, быстро! — прогремел он, и его указательный палец резко ткнул в сторону двери. — И этих двоих тоже, только сначала в медпункт! — он кивнул на притихших Дэнки и Минору. — Сами дойдут, — сквозь зубы процедила Хикару, с презрением глядя на «пострадавших». Она уже сделала шаг к выходу, всем своим видом показывая, что разговор окончен. — Нет, отнесёшь их! — грозно приказал мужчина, перекрыв ей путь. Его терпение лопнуло. Хикару резко остановилась. Она медленно, с преувеличенным драматизмом, закатила глаза, выражая отвращение и злость. — Я к этому мусору и на километр не подойду — крикнула она, нахмурив брови. И, не удостоив больше никого взглядом, резко развернулась и вышла в коридор, громко хлопнув дверью с такой силой, что та чуть не вылетела из петель. Наступила тягостная пауза. Воздух в комнате сгустился, наполненный невысказанными вопросами и шоком. — Что здесь случилось? — наконец прошептал Киришима, подходя к бледному Мидории. Изуку сглотнул, его глаза были полны смятения. Всё произошло так молниеносно. — Всё было так быстро… — растерянно пробормотал он. — Чёрт, Деку, шевели извилинами! — резко шикнул Бакуго, сжимая кулаки. Его взгляд метался между трещиной на стене и дверью, за которой скрылась Хикару. Мидория вздрогнул и, запинаясь, начал объяснять: — Они вдвоём пришли сюда, обсуждая поединок на колесницах… и не заметили Хикару… — он замолчал, густо покраснев. — И? — нетерпеливо подал голос Кацуки, его брови грозно сдвинулись. — Минета сказал… что хотел бы, чтобы Хикару застонала ему в ухо… как сделала тебе… — выдохнул Изуку, сгорая от стыда. Губы Бакуго искривились в гримасе чистого, неподдельного презрения. Он с силой сплюнул, окидывая комнату уничтожающим взглядом, будто ища, на ком ещё сорвать накопившееся раздражение. — Нара повела себя безрассудно — строго констатировал Иида, поправляя очки. Его голос был полон формального осуждения. — Легко судить со своей колокольни, очкарик — тут же встала на ее защиту Хацумэ, подходя ближе. В её глазах, сквозь стёкла очков, читалось странное одобрение. — Я её уважаю. Она ясно обозначила свои границы, пусть и жестоким методом. По-своему поучительно. — Кто-нибудь объяснит, что, чёрт возьми, тут произошло?! — окончательно взорвался Бакуго, отчаянно пытаясь сложить разрозненные обрывки фраз в единую картину. Эта неизвестность бесила его больше всего. Изуку, словно пес, сорвавшийся с поводка, выбежал из комнаты. Боковым зрением, он увидел Нару, которая шла немного сгорбившись. Всё его тело напряглось, и он бросился вдогонку. — Нара! — протягивая руку, догонял он её. Она скучающе повернулась к нему, изогнув брови в немом жесте, спрашивая «что опять?». — Тот трюк... — неуверенно начал он — как щелбан воздуху. Как ты это делаешь? — с искоркой в глазах смело сказал он. Хикару смотрела на него как на букашку, разворачиваясь всем корпусом. — Концентрирую силу в пальцах, чувствую воздух и отбрасываю его — апатично бросила она. — Да, я это понял — кивнул он — просто думаю, что могу совершить нечто подобное. — В его глазах горела та самая одержимость, то самое неугасимое пламя стремления стать лучше, которое она иногда видела в его тренировках. — Да, можешь — коротко согласилась она и ушла, оставив его в коридоре одного с его мыслями и новыми идеями.

***

Хикару шла по пустынным, слабо освещённым коридорам под трибунами. Звуки сверху доносился сюда приглушённым, далёким рокотом. Это не было помещением академии, где проходили занятия, поэтому, логично предположив, что директор находится где-то в зоне управления, она неспешно направилась туда. Её шаги отдавались в тишине, а в ушах всё ещё стоял звон от собственной ярости. Она прошла мимо нескольких служащих с планшетами, которые бросили на неё любопытные взгляды, но не решились остановить. — Здрасте, где кабинет директора? — её голос прозвучал хрипло. Она остановилась перед одним из работников. Тот, не отрываясь от планшета, односложно бросил: — Прямо и направо, вторая дверь слева. Хикару кивнула и пошла дальше, оставляя за собой шлейф тяжёлой, нестабильной энергии. Два коротких, резких стука в дверь, почти удар, — и она вошла внутрь, не дожидаясь ответа. В кабинете за большим столом уже сидел Незу, попивая чай. Хикару молча опустилась в кресло напротив, её поза была напряжённой и закрытой. Она уже изложила свою версию событий, и директор лишь кратко кивнул, выслушав её. Вскоре раздался тихий, нерешительный стук. — Можно войти? — донёсся испуганный голос Каминари. Получив разрешение, Дэнки и перебинтованный Минору, поддерживаемый им, робко зашли внутрь и замерли у двери, не решаясь поднять глаза на Хикару. Её взгляд, тяжёлый и полный нескрываемого отвращения, буквально прожигал их насквозь. — Рассказывайте, как дошло до такого, — вежливо, но не оставляя пространства для манёвра, начал Недзу. Его проницательные глаза-бусинки переводились с перекошенного лица Минору на царапины Дэнки, а затем на каменное лицо Хикару. — Мы виноваты… — почти хором прошептали парни, они пали на колени, а их головы были низко опущены. — Прости нас, Нара. — Свою версию событий не расскажете? — с лёгкой, почти хищной учтивостью переспросил директор. — Нам очень стыдно и жаль — забормотал Каминари, в то время как Минору просто лежал, уставившись в пол, будто надеясь в него провалиться. — Мы не должны были об этом думать, а тем более говорить… — Прости нас… — выдавил наконец «шароголовый», его голос дрожал. Недзу отставил чашку в сторону. Его взгляд стал серьёзным. — Парни, вы читали устав? За домогательство также полагается исключение — опасно зыркнул медведь — Я надеюсь больше не получать жалобы за ваше поведение. И ты Нара, распускать руки ровно также запрещено! — Вы показали недопустимое поведение в стенах учебного заведения. Герои не должны себя так вести, что бы ни случилось. Вами движут импульсивные действия, а должна быть взвешенность в нашем непостоянном мире, — его голос был спокоен, но каждое слово падало, как молот. — Вас троих стоило бы дисквалифицировать. Он сделал паузу, блеснув глазами, наблюдая, как по спине Дэнки пробежала крупная дрожь, а Хикару даже не пошевелилась. Минору, который и так не прошёл в третий этап, лишь безнадёжно вздохнул. — Но… — протянул директор, и в воздухе повисла напряжённая надежда, — это поднимет много шума. Геройское сообщество и так сейчас в подвешенном состоянии, как и наша академия. Считайте, что вам просто повезло. Я хотел бы ещё раз провести с каждым из вас беседу, но в другое время. Сейчас идите готовьтесь к поединкам. Это было прямым указанием. Хикару первой поднялась с кресла. Она бросила на двоих парней последний, взгляд, и не сказав ни слова, с той же гримасой полного отвращения на лице, покинула кабинет. Дверь закрылась, и в кабинете воцарилась гнетущая тишина. — Он убьёт меня… — скулил Минору, сжимая голову в руках. — Кто он? — испуганно прошептал Дэнки, всё ещё не решаясь поднять глаза на директора. — Биму! — почти зарыдал Минета, представляя гнев своего одноклассника. — Нас убьёт… — драматично припал к столу блондин, представляя месть. Недзу невозмутимо допил свой чай и поставил чашку на блюдце с тихим звоном. — Вам стоит бояться Нару — мягко, но неумолимо констатировал он. И от этих слов по спинам обоих парней пробежал ледяной холод. Прозвучавший приговор был куда страшнее любой дисквалификации.

***

Хикару шла по пустынным коридорам, сжимая кулаки. Каждый шаг отдавался в такт её ярости. Она не сожалела ни о чём — они получили по заслугам. Но горечь от того, что её могли дисквалифицировать из-за такого отребья, заставляла кровь кипеть с новой силой. Её лоб внезапно упёрся во что-то твёрдое. Она отшатнулась, готовая извергнуть новый шквал злости на очередного идиота, но застыла на месте. Прямо перед ней стоял Тэкаси Одзава. Его высокую, мощную фигуру она узнала бы из тысячи. И та тёплая, всепонимающая улыбка, которая появлялась на его лице только при виде её, заставила что-то внутри дрогнуть. Не говоря ни слова, он просто раскрыл объятия. И это было именно то, чего она так отчаянно хотела, но не позволяла себе даже думать. Она шагнула вперёд, и сильные руки подхватили её, прижав к широкой груди с такой силой, будто хотели защитить от всего мира. Она вжалась в него лицом, её пальцы впились в ткань его куртки, и всё напряжение, вся ярость и обида вырвались наружу тихими, сдавленными рыданиями. Она ненавидела свою слабость, но не могла остановиться — его объятия были единственным местом, где она позволяла себе быть просто Хикару, а не бойцом, не мстительницей. Он чувствовал, как её плечи вздрагивают, как горячие слёзы пропитывают его одежду. Его большая ладонь легла на её затылок, нежно гладя растрёпанные волосы. Он не задавал вопросов. Не читал нотаций. Он просто был рядом. И в этой тишине было больше поддержки, чем в тысяче слов. Хикару редко плакала при нем, в принципе редко плакала, это был четвертый раз на его памяти за четыре года, когда она позволила себе выпустить обиду и злость таким способом.  Слезы лились сами собой. Не из-за сумбурной ситуации в комнате отдыха, хотя именно она послужила пинком для этого. Много накопилось, слишком много.  Когда её рыдания стихли, она отстранилась, по-детски шмыгая носом и смахивая слёзы тыльной стороной ладони. — Всё, я успокоилась — прошептала она, и в её голосе снова появились знакомые твёрдые нотки. Тэкаси мягко улыбнулся, опуская её на пол, и нежно поцеловал в лоб, как делал это всегда. — Как прошёл месяц без меня? — спросил он, выпрямляясь во весь свой внушительный рост. — Знаешь же, привычно скучно — она тут же перевела разговор на него, стараясь вернуть хоть каплю самообладания — Когда ты уезжаешь? — Через дней пять примерно — он нарочно состроил грустную гримасу, отводя взгляд и почёсывая нос. — Актер — с лёгкой улыбкой шлёпнула она его по руке, чувствуя, как тяжёлый камень на душе начинает понемногу таять. — Вообще-то это правда — рассмеялся он. — Но еду я не один. — Он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. — Мне дали небольшой отпуск, и если вы, госпожа, соизволите согласиться на стажировку с самым лучшим героем во Вселенной, то мы поедем вместе. Глаза Хикару вспыхнули с такой силой, что, казалось, могли осветить весь коридор. Она не верила своим ушам. Неделя тренировок с ним, с её наставником, человеком, который понимал её лучше всех... — Конечно! — воскликнула она, забыв о всех невзгодах. — Как же я скучала по нашим тренировкам! — Отпразднуем твою победу у «Менчираши» — великодушно заявил Тэкаси, и она не смогла сдержать радостный писк. Любимый удон после долгой разлуки... Это был лучший подарок. — Скоро начнётся, беги, — подтолкнул он её за поясницу. Он смотрел вслед своей ученице — неуправляемой, вспыльчивой, но самой родной и лучшей для него. И он улыбался. Это была не та привычная, слегка уставшая улыбка героя. Это была иная улыбка — безгранично тёплая, полная того тихого, безоговорочного принятия, которое не требовало ни изменений, ни объяснений. Он смотрел на свою ученицу, которая за это недолгое по меркам жизни время успела стать ему родной дочерью. Да, не самой обузданной, с характером, и с перепадами настроения, способными довести до ручки. Да, не самой умной в общепринятом смысле — её ум был иным, острым, интуитивным. Но для него она была самой лучшей. Именно такой — со всем своим скверным, невыносимым для других нравом, со своими стенами и бурями. Ведь всё это делало её... ею. Особенной. Уникальной. Живой. И разглядеть тот непроглядный, яростный свет, что она излучала, мог далеко не каждый. Этот свет пробивался сквозь толщу её тяжёлой судьбы, сквозь все выстроенные ею в разуме крепостные стены, возведённые против всего мира. Он видел этот свет. И, оглядывая тех, кто остался рядом с ней, он понимал — не только он один начал его замечать.