Война за правосудие

Обратный перелёт и дорога из аэропорта прошли в привычном бухтении девушки, но по мере приближения к Мусутафу Хикару стала замечать неладное. Уголки губ Тэкаси всё время были подозрительно подраны вверх, будто он только что провернул гениальную аферу и изо всех сил старался этого не показать. Он напоминал ребёнка, спрятавшего последнюю конфету. — Старик — не выдержала Хикару, пока они неслись по городу на его машине — У тебя лицо как у кота, который сливки стырил. Что случилось? — Ничего — отрезал он, но его взгляд был устремлён в окно с неприкрытым самодовольством. — Врёшь! Говори! — Всё узнаешь. Он высадил её у квартиры и уехал, сказав что вернется к вечеру, так и не раскрыв карты, оставив её в состоянии лёгкого раздражения и жгучего любопытства. На следующее утро Хикару, к собственному удивлению, явилась без единого опоздания. Она вдохнула знакомый запах чистящего средства и пола — запах академии. С порога класса её взгляд упал на фигуру, сидевшую за партой. Это был Бакуго. Но не тот взрывной, лохматый дикарь, которого она привыкла видеть. Его обычно торчащие во все стороны волосы были… уложены. И не просто уложены, а залиты лаком в нелепой, почти старомодной причёске с чётким пробором сбоку. Он сидел, сгорбившись, и испепелял взглядом свою тетрадь, видимо, надеясь стать невидимым. Хикару не смогла сдержаться. Громкий, раскатистый смех вырвался из её груди, эхом разнесясь по классу. — Н-не может быть! — она залилась смехом, едва переводя дух и указывая на него дрожащим пальцем. — Бакого! Ты... ты что, на стажировку к парикмахеру попал?! Или это твой новый геройский образ — «Взрывной Лак Для Волос»?! Класс, до этого притихший, взорвался. Первой звонко рассмеялась Урарака, за ней, фыркая, подключилась Асуи. — Выглядит... стильно — мёртвым голосом произнёс Тодороки, что вызвало новую волну хохота. — ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ВСЕ! — взревел Бакуго, вскакивая с места. Его лицо пылало ярче его собственных взрывов. — ЭТО ВСЁ СТАРЫЙ ПЕРДУН БЕСТ ДЖИНС!ОН СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО «ПОВЫШАЕТ АЭРОДИНАМИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА»! — Ага, конечно! — поддразнила его Джиро, покатываясь со смеху. — Теперь ты не взрываешься, а шипишь, как открытая бутылка газировки! — Я ТЕБЯ ВЗОРВУ, КОЗА НЕДОНОШЕННАЯ! От его крика и привычного яростного взмаха головой гель для волос не выдержал. Твёрдая корка треснула, и непокорные пряди с шипением и треском снова торчком встали во все стороны, вернув ему привычный дикий вид. В классе на секунду воцарилась тишина, а затем раздался новый взрыв хохота. Хикару, держась за живот, улыбалась до слёз, утирая слёзы, поймала взгляд Мидории, который смотрел на неё с широкой, счастливой улыбкой. Смех постепенно стих, уступив место привычному гудению голосов перед уроком. Хикару направилась к своему месту, всё ещё время от времени вздрагивая от сдерживаемого смеха. Проходя мимо парты Бакуго, она не удержалась и ехидно подмигнула. — Ничего, Взрывной Лак — прошептала она — может, тебе ещё и бантик подобрать? Он лишь прошипел в ответ, и по классу снова прокатилась волна сдержанного хихиканья. В этот момент дверь открылась, и в класс вошла Момо. Её взгляд сразу же нашёл Хикару. В её тёмных глазах вспыхнула неподдельная радость. — Нара! — девушка подошла к ней, слегка улыбаясь. — Ты вернулась. Мы все видели твоё видео. Ты выглядела... очень счастливой. — Ага — Хикару откинулась на спинку стула, с наслаждением глядя на потолок. —Швейцария, горы, сноуборды... Не то что некоторые, — она бросила взгляд на Бакуго, который тут же начал яростно что-то чертить в тетради, — кто, похоже, всё это время провёл в парикмахерской. — Мой наставник считал, что контроль над внешним видом — это первый шаг к контролю над причудой — сквозь зубы прорычал Кацуки. — Ну, судя по всему, контроль был недолгим — усмехнулся Киришима, на что получил ругательства. — Это не имеет значения! — раздался внезапно громкий голок Ииды, который появился из-за двери и теперь энергично жестикулировал. — Важно, что все мы благополучно вернулись со стажировок и готовы приступить к учёбе с новыми силами и знаниями! И, Нара, я рад, что ты наконец-то научилась приходить вовремя! — Очкастый, отстань — буркнула Хикару, но без привычной злобы. Она чувствовала себя... легко.  Урарака подбежала к ней, сияя. — Это правда было так здорово? Горы? И твой наставник... он такой... строгий? — Строгий? — Хикару фыркнула, с наслаждением вспоминая ледяные пропасти и сокрушительные удары. — Это мягко сказано. Но да... в своём роде, это было здорово. Она оглядела класс — спорящих, смеющихся, готовящихся к уроку. Её одноклассники. Её... команда. После дней изоляции и суровых трениций этот шум, эта суета и даже эти дурацкие стычки казались ей теперь не раздражающими, а... тёплыми.

***

По дороге в столовую после уроков Хикару оказалась в центре группы девочек. Они окружили её, засыпая вопросами о Швейцарии. Атмосфера была лёгкой, почти веселой. — И он правда заставил тебя прыгнуть с обрыва? — с широко раскрытыми глазами спрашивала Урарака. Хикару пожала плечами, с лёгкой улыбкой. — Старик считает, что лучший способ научиться плавать — быть выброшенным за борт. — Довольно радикальный метод, рёп — прокомментировала Асуи. Именно в этот момент Джиро, идущая сбоку, внезапно понизила голос, становясь серьёзной. — Кстати, пока тебя не было, тут у нас тоже не скучали. — Она кивнула в сторону одноклассников, которые шли впереди: Тодороки, Ииды и Мидории. — Эти трое на своей стажировке сошлись в бою с Пятном. Хикару резко остановилась, заставив и остальных замедлить шаг. — С кем? — переспросила она, не веря своим ушам. Даже она, проведшая часть осознанной жизни далеко от Японии знала это имя. Один из самых опасных и загадочных злодеев. — С Пятном — подтвердила Яомомо, её лицо стало серьёзным. — Это было ужасно. Говорят, он чуть не... — она бросила взгляд на спину Изуку — не убил их. Нара смотрела на спины троих одноклассников. Тодороки — с его ледяным спокойствием, Иида — с его идеальной осанкой, и Мидория — всё ещё немного сутулящийся, но теперь с новой уверенностью в плечах. Они шли, тихо о чём-то разговаривая, и в их ауре было что-то... изменившееся. Закалённое. — Чёрт — тихо выдохнула Хикару. Пока она училась парить над горами и пить чай с кленовым сиропом, они столкнулись со смертью лицом к лицу. — Да уж — вздохнула Хагакуре, словно читая её мысли. — После этого все их жалобы на стажировку как-то померкли. Хикару медленно кивнула, её взгляд всё ещё был прикован к Изуку. Теперь она понимала ту новую, тихую уверенность, которую уловила в нём утром. Это было знание цены выживания. — Похоже, я пропустила всё самое интересное — произнесла она наконец, и в её голосе звучала не досада, а нечто вроде уважения. Скука была густой и тягучей. Хикару смотрела в окно, механически выводя на полях тетради незамысловатые круги и линии. Голос учителя был далёким гулом, не способным пробиться через стену её мыслей, унесённых в заснеженные канадские горы. Наконец прозвенел звонок, возвещая долгожданный конец мукам. — Класс! — прогремел голос Ииды. — Следующий урок — геройская практика! Надеваем костюмы и направляемся на тренировочную площадку «Омега»! Вскоре двадцать героев в полном обмундировании стояли в огромном, похожем на ангар зале. В воздухе витало возбуждение. И тут из главного входа вышел Всемогущий, его широкая улыбка осветила помещение. — Добро пожаловать, юные герои! — его голос заполнил всё пространство. — Сегодня мы займёмся отработкой тактики против превосходящего по силе противника! А помогать мне будет... Он сделал театральную паузу, и из тени за его спиной вышел человек. Высокий, с прямой спиной, в простом тёмном тактическом костюме без каких-либо опознавательных знаков. Это был Тэкаси Одзава. В зале повисла ошеломлённая тишина, а затем взоры всего класса, как по команде, устремились на Хикару. Она стояла, стараясь сохранять невозмутимость, но её собственные глаза были широко раскрыты от неожиданности. Он что, вообще никогда не предупреждает? И вот почему у него было такое ехидное лицо все время — ...мой старый друг и один из самых безжалостных тактиков, которых я знаю, — закончил Всемогущий. — Он будет вашим условным противником. Тэкаси вышел вперёд. Его холодный, оценивающий взгляд скользнул по шеренге учеников, и каждый почувствовал, будто его просветили насквозь. — Правила просты — его голос был тихим, но идеально слышимым в гробовой тишине зала. — Вы — группа героев, пытающаяся обезвредить цель. Я — цель. Ваша задача — коснуться меня. Моя — не дать вам этого сделать. Используйте всё, что считаете нужным. Он повернулся к ним спиной и отошёл на несколько метров в центр зала, словно предоставляя им время на подготовку. Класс зашевелился, заговорил, строя планы. — Так, слушайте моего плана! — начал Иида, размахивая руками. Но его план так и не был озвучен. В следующее мгновение Тэкаси исчез. Не с помощью причуды, а с чистой, нечеловеческой скоростью. ТХУ! — короткий, точный удар в солнечное сплетение отправил Серо на колени, задыхающегося. ЩЕЛК! — ловкий захват и бросок через плечо — Киришима с грохотом приземлился на спину. ЖЖЫК! — удар по ноге, выводящий из равновесия — Урарака сложилась пополам с тихим стоном. Он двигался между ними, как призрак. Удар в челюсть Каминари. Подсечка под обе ноги Асуи. Мгновенное обезоруживание и бросок Яой. Он не тратил ни единой лишней секунды, ни одного лишнего движения. Это была не драка. Это была демонстрация абсолютного превосходства. Бакуго попытался взорвать его сзади, но Тэкаси, не глядя, отклонился, поймал его руку и, используя его же импульс, отправил его в полёт прямо на Тодороки. Они оба рухнули на пол. Вся атака заняла не больше десяти секунд. Весь класс 2-А лежал на полу, корчась от боли, шока и унижения. Не сработала ни одна причуда. Ни один план. Он вернулся на своё место в центре зала, даже не запыхавшись. Окинул взглядом поле «боя». — Урок первый — произнёс он ледяным тоном. — Никакой монолог в присутствии противника. Особенно такого, которому на ваши планы плевать. Встать. Сейчас разберём ваши ошибки. Хикару, одна из немногих, кто устоял на ногах, он просто проигнорировал её, пройдя мимо, смотрела на него с новой, жутковатой гордостью. Да, он был её личным демон-тренером. Но видеть, как он в одиночку, голыми руками, «убивает» весь её класс... это было одновременно страшно и восхитительно. — Это была не тренировка, — его голос, тихий и режущий, пронзил тишину. — Это была оценка. И вы её провалили. Катастрофически. Он повернулся к Всемогущему, который наблюдал за происходящим со скрещенными руками и без тени своей обычной улыбки. Его лицо было серьёзным. —Тоши? — коротко бросил Одзава. — Я согласен, — кивнул Всемогущий, и его бас звучал мрачно. Его знаменитый клич «Не волнуйтесь! Ведь я здесь!» прозвучал не как утешение, а как приказ, полный суровой решимости. Стоны стихли. Стиснув зубы, шатаясь, класс поднялся на ноги. В их глазах горел новый огонь — не самоуверенности, а яростной, обожжённой гордости. — Теперь начнётся тренировка — объявил Всемогущий. — Тэкаси будет вашим основным противником. Я буду наблюдать, направлять и... усложнять задачу. Он нажал на устройство в руке, и с потолка начали опускаться массивные стальные плиты, меняя ландшафт зала, создавая укрытия и открытые пространства. — Ваша задача остаётся прежней — коснуться Одзавы. Взгляд Биму медленно обвёл класс и остановился на Хикару. В его глазах было что-то личное, желая выбить всю дурь и проверить результаты тренировок Мужчина молча кивнул. Он поднял свои руки, и произошло нечто, от чего у всех перехватило дыхание. Из его плеч и спины, в сияющем золотом сиянии, материализовались четыре дополнительных руки. Они были огромными, идеально очерченными, будто выкованными из чистого света и энергии. Они переливались, источая ауру неимоверной, древней мощи. Это были Руки Будды. — Начинаем — сказал он, и его голос эхом отозвался в шести ладонях. Класс ринулся в атаку. Лёд Тодороки гигантской стеной пополз к противнику. Но одна из Золотых Рук мягко двинулась навстречу, и ладонь, размером с автомобиль, просто остановила ледяной вал, не дав ему расколоться или вырасти дальше. Бакуго с рёвом выстрелил в него с фланга. Другая Рука развернулась и сомкнула пальцы, поглотив взрыв в своей золотой ладони с глухим, подавленным «хлюпом». Третья рука в это же время отбила молнии Каминари, как назойливых мух. И всё это время его внимание, усиленное шестью парами глаз, было приковано к Хикару. — НАРА! — прогремел его голос. Одна из Рук Будды, не отрываясь от отражения атак класса, указала на неё пальцем.  Одна из золотых ладоней развернулась к ней. Хикару попыталась создать вихрь, чтобы отпрыгнуть, но воздух вокруг неё внезапно стал густым, как смола. Золотая Рука контролировала пространство вокруг неё, сжимая атмосферу, создавая невидимые, но невероятно прочные стены из сжатого воздуха. Её собственный ветер оказался в ловушке, бьющейся внутри этого поля. Она падала на колени, чувствуя, как сдавленный воздух выжимает слёзы из её глаз. Она видела, как её одноклассники один за одним выходят из строя под безжалостным натиском шестирукого титана. Всемогущий действовал как сдерживающая сила, не давая Тэкаси нанести реальные травмы, но не мешая ему демонстрировать своё абсолютное превосходство. Вместо крика из её груди вырвался низкий, животный рык. Она закрыла глаза, игнорируя давящую тяжесть. Она не пыталась разорвать сжатый воздух. Она слилась с ним. Вспомнила ледяные пропасти Канады, где ветер был не врагом, а партнёром. Вспомнила, как её собственный гнев мешал ей, и как чистое, холодное сосредоточение давало ей силу. Она вдохнула. И внутри золотого поля, созданного Рукой Будды, воздух дрогнул. Она сконцентрировала силу в одной, микроскопической точке перед собой, создавая сферу невероятного давления, где молекулы воздуха визжали от напряжения. И затем... она толкнула. Раздался оглушительный хлопок, как от сверхзвукового самолёта. Сфера сжатого воздуха рванула вперёд как копьё. Золотое сияние вокруг неё дрогнуло, и на миг давление ослабло. Этого мгновения хватило. Хикару рванулась вперёд, не в сторону от Тэкаси, а прямо на него. Её собственный ветер, наконец-то свободный, вихрем закрутился вокруг её кулака. Тэкаси не ожидал этого. Его брови чуть приподнялись. Одна из золотых рук молниеносно переместилась, чтобы парировать. Её кулак, обёрнутый вихрем, встретился с сияющей ладонью. БА-БАХ! Воздушный взрыв разнёсся по залу, отшвырнув лежащих учеников и заставив Всемогущего прищуриться. Хикару отбросило назад, но она приземлилась на ноги, пошатываясь, её грудь вздымалась, а по руке от удара бежала волна онемения. В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь её тяжёлым дыханием. Все, даже поверженные Бакуго и Тодороки, смотрели на неё в немом шоке. Она заставила Руки Будды защищаться. Тэкаси медленно опустил руку. Его золотые конечности продолжали сиять, но он больше не атаковал. Он смотрел на неё. Его строгий взгляд растаял, уступив место чему-то новому — острому, живому интересу, смешанному с безмолвным, суровым одобрением. — Хорошо, — произнёс он, и это одно слово прозвучало громче любого рёва. — Наконец-то. Слово «хорошо» повисло в воздухе не похвалой, а сигналом к началу настоящей битвы. Безмолвное понимание, возникшее между наставником и учеником, было сметено новой, нарастающей волной энергии, исходящей от Тэкаси. Шесть Золотых Рук Будды вспыхнули с удвоенной силой. Они больше не были статичными щитами. Они пришли в движение, и зал «Омега» превратился в адский калейдоскоп из сияющих конечностей и сокрушительных атак. Одна Рука с размаху врезалась в пол перед Хикару, выламывая многометровую плиту и швыряя её в неё. Другая в это же время описала дугу сбоку, пытаясь прижать её. Третья парила сверху, готовая обрушиться молотом. Её ветер, не послушный и яростный, рванул её вперёд под брешью между двумя атаками. Она не уворачивалась от летящей плиты — создавая перед собой клин из сжатого воздуха, который расколол бетон пополам, и проскакивая между обломками. — Быстрее! — прогремел Тэкаси, и две Руки сомкнулись в клещи там, где она только что была. Она отпрыгнула, создав под ногами воздушную подушку, и рванула по стене, пытаясь зайти с фланга. Но одна из Рук уже ждала её там, её гигантская ладонь развернулась, чтобы смахнуть её, как муху. Ветер вокруг её тела сгустился в видимый глазу барьер, и когда золотая ладонь врезалась в него, раздался оглушительный грохот. Барьер треснул, но выдержал, отбросив её в сторону, но не раздавив. Она кувыркнулась в воздухе, теряя ориентацию, и тут же другая Рука нанесла хлёсткий удар сзади. Удар пришёлся по барьеру, но силы было достаточно, чтобы швырнуть её через весь зал. Она врезалась в одну из стальных плит, оставленных Всемогущим, и металл прогнулся с душераздирающим скрежетом. Боль пронзила всё её тело. Но она оттолкнулась от вмятины, её дыхание было хриплым, а в глазах плясали чёрные точки. Она видела, как все шесть Рук сходятся на ней, перекрывая все пути к отступлению. Она вскрикнула, и её причуда ответила вихрем, который уже не пытался быть точным или контролируемым. Слепая сила рвала обломки плит с пола и швыряла их навстречу Золотым Рукам. Тэкаси парировал без усилий. Одной Рукой он рассеял вихрь, другой — отбил все обломки. Он шёл на неё, неумолимый, как судьба. Она создала вокруг своего кулака спираль ветра, закрученную так туго, что она свистела, разрывая воздух. Она целилась прямо в него, в его настоящую, человеческую грудь, а не в сияющие проекции. И в этот миг он показал ей истинную пропасть между ними. Он не стал уклоняться. Он не стал защищаться. Все шесть Золотых Рук Будды исчезли, втянувшись в него в мгновение ока. И тут же, с концентрацией, превосходящей всё, что она могла представить, он выбросил вперёд одну, единственную, но в разы более мощную Руку. Она была меньше тех, гигантских, но её сияние было почти белым, а сила, заключённая в ней, заставляла воздух трещать. Её спираль и его сжатая ладонь встретились. Ударная волна отбросила её назад с такой силой, что она превратилась в размытый пятно. Она влетела в дальнюю стену зала как пушечное ядро. БА-БУМ! Бетон треснул за спиной, стальная арматура оголилась с визгом. Хикару замерла на секунду, вдавленная в стену, а затем бессильно рухнула на пол, оставляя за собой кровавый след. Абсолютная, оглушающая тишина. Тэкаси стоял, его дыхание было чуть учащённым — единственный признак того, что бой вообще имел для него значение. Он смотрел на её обездвиженную фигуру. — Урок усвоен — произнёс он безразлично и повернулся к остальному классу. — Кто следующий? Но никто не смотрел на него. Все взоры были прикованы к Наре, к дыме в стене, к безмолвному свидетельству того, как далеко она зашла и как глубоко пала. Она проиграла. — Вы все провалились. Вы — его взгляд упал на Ииду, — потратили драгоценные секунды на планирование, когда противник уже действовал. — Вы — он посмотрел на Бакуго, — полагались на грубую силу, не пытаясь понять природу угрозы. — Вы — взгляд скользнул по Тодороки, — использовали мощь, но не гибкость. Лёд можно не только ломать. Его можно обойти, использовать как опору, превратить в ловушку. Вы мыслите шаблонно. Он сделал паузу, давая своим словам просочиться в их сознание, смешанное с болью и унижением. — Вы сражались не как команда. Вы были двадцатью одним разрозненным бойцом, каждый из которых пытался доказать свою индивидуальную значимость. Противник такого уровня, — он слегка кивнул в сторону Всемогущего, а затем вернул взгляд на класс, — разорвёт вас на части поодиночке. Он не будет играть по вашим правилам. Он установит свои. Его шаги отдавались эхом, когда он прошел мимо лежащих тел, останавливаясь возле некоторых. — Вы думаете, что герой — это тот, кто побеждает? Нет. Герой — это тот, кто выживает. Кто добивается цели, даже проигрывая каждую отдельную схватку. Ваша цель была — коснуться меня. Никто не добился её. Он повернулся, чтобы уйти, но остановился на полпути, бросив последний взгляд на класс. — Запомните сегодняшнее поражение. Запомните вкус собственной крови и беспомощности. Потому что в настоящем бою, за стенами этой академии, за вами не придут на помощь. Вас не будут щадить. Вас убивают. И если вы не научитесь сражаться не только телом, но и разумом, если не научитесь чувствовать поле боя и читать противника лучше, чем он читает вас, — вы станете лишь очередными именами на мемориале павших героев. Позорной статистикой. Он не стал ждать ответа. Он просто развернулся и вышел из зала, оставив за собой гробовую тишину, класс поверженных учеников и Всемогущего, чье лицо было непривычно суровым. Его уход был красноречивее любых слов. Урок был окончен. Цена за него оказалась высока, но он, без сомнения, был усвоен. Сознание возвращалось к Хикару медленно, пробиваясь сквозь толстый слой боли и оглушающей слабости. Первым пришло ощущение — холод шершавого пола под щекой. Потом — тупая, разлитая по всему телу ломота, и острая, пульсирующая боль в спине, где она врезалась в стену. В ушах стоял высокий звон, заглушавший всё остальное. «Проиграла...» Мысль была простой и тяжёлой, как булыжник. Сквозь мутную пелену перед глазами она видела расплывчатые силуэты одноклассников, которые так же, как и она, поднимались с пола, стонали, отряхивались. Слышала приглушённые голоса, полные подавленности и стыда. Первый раз её тело не послушалось. Мышцы, перегруженные и избитые, ответили пронзительной болью. Она лишь судорожно дёрнулась, и волна тошноты накатила от нового приступа боли в спине. Из горла вырвался сдавленный стон. Рядом кто-то, кажется Урарака, сделал движение в её сторону, чтобы помочь. Хикару зажмурилась, отгоняя и помощь, и слабость. Унижение от поражения смешалось с тлеющими углями гордости Она упёрлась ладонями в пол. Пальцы дрожали. Каждое движение было пыткой. Она сглотнула ком в горле, собрав всю свою волю в один тугой узел. Медленно, с хрустом и протестом напрягая каждое волокно, она оттолкнулась от пола. Сначала на колени. Голова закружилась, в глазах потемнело. Она замерла, тяжело дыша, чувствуя, как пот смешивается с кровью на её лице. Затем, с низким рыком, вырвавшимся из самой глубины её существа, она рванула вверх, отталкиваясь ногами и помогая себе ветром — слабым, едва заметным порывом, который просто не дал ей рухнуть обратно. Ноги дрожали, подкашиваясь. Она стояла, сгорбившись, почти вдвое, опираясь руками о бёдра. Но она стояла На своих двоих. Она подняла голову. Её взгляд, мутный от боли, но яростный, нашёл уходящую спину Тэкаси в дальнем конце зала. Она не сказала ни слова. Просто смотрела. И он, будто почувствовав её взгляд, на мгновение замедлил шаг, почти неуловимо повернув голову, прежде чем дверь зала закрылась за ним.

***

Спустя несколько дней после разгромной тренировки с Одзавой в классе царило напряжённое затишье. Уроки геройского мастерства проходили с удвоенной интенсивностью — все, от Ииды до Асуи, выжимали из себя все соки, пытаясь переварить горький урок превосходства. Бакуго Кацуки был странно спокоен. Он не взрывался по пустякам, не орал на одноклассников. Его взгляд, острый и оценивающий, всё чаще задерживался на Хикару. Однажды после уроков, когда большинство учеников разошлись по домам, он пересёк её путь в коридоре. Он не блокировал дорогу, просто остановился напротив, засунув руки в карманы. — Нара — его голос был непривычно ровным, без привычного хрипа. Хикару, чувствуя на себе его взгляд, остановилась и подняла бровь. — Что, Взрывной? Снова причёску сделал? — язвительно бросила она, но в её тоне не было прежней жёсткости. Слишком много сил ушло на восстановление. — Заткнись и слушай — отрезал он, но без злобы. Скорее, с деловой констатацией. — Я видел, как ты дралась со своим старикашкой. Видел твой ветер. И видел его руки. Он сделал паузу, его алые глаза изучали её с холодной отстранённостью хищника, оценивающего добычу. — Я докажу тебе что я сильнее, всегда буду сильнее Уголок его губ дрогнул в подобии усмешки, лишённой привычного высокомерия. Это была уверенность, выкованная из стали. — Дай мне месяц. Всего один. И я тебя сломаю. Не как тот старик, он играл с тобой. Я же просто выйду и побью. Он не хвастался. Он бросал ей вызов И он ушёл, оставив её в коридоре одну. Не с гневом или страхом, а с усмешкой на лице, и уверенностью в своей победе.