Война за правосудие

Проснулась девушка глубоким днём, когда солнце уже клонилось к закату. После очередной ночной тренировки, желая прыгнуть выше головы. Хикару, ещё сонная, побрела на кухню, надеясь найти хоть что-то съестное. В почти пустом, сияющем холодильнике её ждал одинокий пакет творога и банка какого-то джема. Пока она его доедала прямо у открытой дверцы, её взгляд наконец упал на ярко-розовый стикер, прилепленный к плоскости. «С Днём Рождения, дорогая. Будь дома к вечеру, у меня сюрприз! И, кстати, распакуй подарки. Они в гостиной. – Р.» Хикару застыла с полной ложкой творога во рту. День рождения? Мысленно пересчитав дни, она с удивлением осознала, что да, сегодня восьмое число. Её семнадцатый день рождения. Она совсем забыла. Ощущение было странным. Не радостным, не грустным. Просто… неожиданным. Как будто кто-то напомнил ей о факте её собственного существования в день, который якобы был этому посвящён. Она доплелась до гостиной и остановилась на пороге. В центре комнаты, на безупречно чистом стеклянном столе, лежала небольшая, но нарядная кучка подарков, аккуратно завёрнутых в разную бумагу. Сверху лежала открытка в конверте. — А бабка-то, оказывается, не жадина — пробормотала она себе под нос с робким удивлением. Сначала она, стараясь сохранять равнодушную мину, вскрыла первую маленькую коробку от Ровены. Внутри, на белой подложке, лежали кроссовки. Но не какие попало. Дорогие, технологичные, белоснежные кроссовки для бега, лёгкие и, как она сразу поняла, невероятно удобные. Совсем не то, что она носила обычно. Затем она взяла вторую, большую коробку. Разорвав бумагу, она увидела внутри не привычные ей балахоны или спортивные костюмы. Там лежала аккуратно сложенная одежда, которую она никогда бы себе не купила и даже не примерила бы по своей воле: пара качественных, классических брюк, несколько дорогих футболок из мягкого хлопка, шелковая черная рубашка, и даже… лёгкое, но тёплое пальто в пол. Всё в её размере. Всё с намёком на стиль, который она могла бы принять, если бы захотела. Она сидела на полу, разложив вещи вокруг себя, и её лицо медленно расплывалось в улыбке. Она вспоминала свои прошлые дни рождения. Тэкаси мог купить мороженое или сводить в забегаловку за удоном. И это было здорово. Просто и по-своему тепло. Затем она осторожно, будто боясь разрушить хрупкую иллюзию, взяла в руки самую несуразную коробку. Первое, что вывалилось наружу и рассыпалось по полу, были конфеты. Не коробка, не пакет — а целая куча самых разных конфет, упаковок было не сосчитать. Шоколадные, карамельные, с орехами, странные импортные леденцы в ярких обёртках. Но самое главное лежало внутри, аккуратно завёрнутое в мягкую ткань. Она достала это, и её сердце бессмысленно и громко застучало. Это была фотография в простой деревянной рамке. На ней она, Хикару, в возрасте лет двенадцати. Её волосы светлее от солнца, а на губах — самая широкая, беззаботная, сияющая улыбка «во все 32 зуба», от которой щурятся глаза. В одной руке она держит удочку, в другой — маленькую, блестящую на солнце рыбку, которую демонстрирует камере с гордым видом великой охотницы. А рядом — Одзава. Он приобнимает её за плечи, склонив голову к её макушке, на его лице расплылась редкая, мягкая, абсолютно счастливая улыбка. Они стоят на солнечной поляне у реки, за спиной — синее небо и зелень. Это был один из тех редких, совершенных дней, когда не было ни тренировок, ни опасностей, ни призраков прошлого. Был только он, она, река и пойманная рыба. Хикару даже успела забыть об этом дне. Забыть, что такое вообще возможно. Но он помнил. Он сохранил этот миг. И подарил ей его обратно. У неё перехватило дыхание. Ком в горле рос с каждой секундой. Она сидела на холодном полу среди разбросанных конфет и обёрточной бумаги, сжимая рамку в руках так, что пальцы побелели. Слёзы навернулись на глаза вопреки всему её упрямству. Она не плакала. Она просто сидела, уставившись на фотографию двух улыбающихся людей — отца и дочь, которых никогда официально не существовало, но которые были друг для другом всей вселенной. — Дурак… — прошептала она хрипло, проводя пальцем по стеклу, закрывающему его улыбку. Взгляд с фотографии, с той солнечной поляны, медленно вернулся к реальности. Сгущающиеся сумерки за окном напомнили о времени. «Менчираши» Ей нужно было туда. Прямо сейчас. Путь из богатого района, где обитала Рут, до потрёпанного жизнью квартала оказался долгим. Она наспех собрала конфеты обратно в свёрток, натянула свое тёплое худи поверх футболки от Ровены, сунула в карманы наушники и выскочила из квартиры. В поезде она уткнулась в окно вагона, в котором отражалось её собственное, слегка растерянное лицо. Пять минут пешком от станции по знакомым, узким улочкам, пахнущим жареной едой и старостью. Дверь, с привычным усилием, открылась. Над головой звякнули старые колокольчики, звук которых был частью её детства. За стойкой, заставленной банками со специями и котлом с бульоном, стоял старик. — О! Нара! — его голос, хриплый от постоянного пара, прозвучал как самый родной звук. Он отложил шумовку, вытирая руки о фартук. — Давно не виделись! Присаживайся, присаживайся! Сегодня Одна? Хикару махнула рукой, пытаясь сделать вид, что всё как всегда. — Одна — буркнула она, плюхаясь на стул у стойки. Его деревянная поверхность была исцарапана и липковата от времени. — Двойную порцию удона пожалуйста! Старик заулыбался ещё шире и принялся хлопотать у плиты, но через секунду замер, почесав затылок. — Стой, стой, Нара. Какое сегодня число-то? Август ведь на дворе… — Восьмое — автоматически ответила Хикару, уже доставая телефон, чтобы проверить время. — Восьмое августа?! — старик повернулся к ней, его глаза округлились. — Да ведь у тебя же сегодня день рождения! Твой семнадцатый! Ох, и память-то у меня, дырявая… — Он тут же махнул рукой, словно отгоняя собственную забывчивость. — Всё! Сегодня всё за счёт заведения! И удон двойной, и гёдза в подарок! Не смей даже за кошелёк хвататься! Хикару растерянно открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Она смущённо крякнула и уткнулась в меню, которого и так знала наизусть. — Спасибо, ши-сан. Пока пожилой мужчина возился с лапшой, на кухне запахло умопомрачительным ароматом бульона и теста, в зале повисла неловкая пауза. Менчираши, видимо, чувствуя это, начал разговор на лёгкие темы. — Ну что, как там учёба в той вашей… геройской академии? Не слишком этих злодеев лупите? Хотя — он озорно подмигнул ей, — судя по новостям, лупите вы их знатно. Про тот лагерь слышал. Ух, и напугали же вы всех тогда. Хикару фыркнула, вертя в руках палочки. — Да нормально всё. Учимся. А в лагере… было весело. — она запнулась, не зная, как объяснить историю с Бакуго. — одного из нас, потом спасать пришлось. Но вытащили. — Молодцы, молодцы — одобрительно покивал старик, бросая в кипящий бульон лапшу. — Всегда знал, что из тебя толк выйдет. — он вздохнул, а потом, сменив тему, спросил: — А где сейчас обитаешь-то? Хикару помотала головой. — Прямо сейчас… у одной знакомой временно. Рыжая такая, вредная бабка. Рут её зовут. — Непроизвольно на её губах появилась ухмылка. — Бабка? — удивился Менчираши, помешивая лапшу. — А старая? — Ей пятьдесят четыре, а ведёт себя на все восемнадцать — съязвила Хикару. — Вечно флиртует с кем попало, курит, вино пьёт, на каблуках ходит… Квартира у неё — как коробка. Совсем не дом. — Зато сегодня подарки надарила — добавила она невзначай. — И кроссовки, и одежду… даже день рождения не забыла. — Значит, не такая уж и вредная, раз о тебе заботится — мудро заметил старик, перекладывая готовый удон в большую пиалу. Он щедро посыпал его зелёным луком и положил сверху два варёных яйца, кусок камабоко и несколько креветок темпура. — Вот, получай, именинница! Двойная порция, как любишь! — Спасибо, ши-сан! Выглядит бомбезно! Время в забегаловке текло по своим, вязким законам. За разговорами, второй порцией гёдзы «в качестве комплимента от шефа» и просто тёплой, немудрёной атмосферой, Хикару совершенно потеряла счёт часам. В поезде она устроилась у окна, прислонив лоб к прохладному стеклу, растворяясь в чёрной ночи. Пока её телефон в кармане не начал отчаянно вибрировать, раз за разом, нарушая покой. С вздохом Хикару достала его. На экране мигало имя «Бабка» и значок трёх пропущенных вызовов. Четвёртый уже набирался. Она пролистала — там были и сообщения, всё более резкие по тону: «Где ты?», «Сюрприз ждёт. И я тоже.», «Нара, если ты не ответишь в течение пяти минут, я выставлю твои вещи на лестничную клетку.». Уголок губ Хикару дёрнулся. Она нажала на ответ. — Алё? Из динамика тут же послышалось ядовитое шипение. — Наконец-то! — проскрежетал голос Ровены. В нём не было ни капли былого кокетства или бархатной насмешки. — Ты где, чёрт тебя дери? Я здесь уже полчаса сижу, как идиотка, в ожидании твоего царственного появления! Сюрприз портится, мой макияж течёт от нетерпения, а я начинаю всерьёз сожалеть, что не оставила тебя гнить в той больнице! — Еду уже — буркнула Хикару, стараясь сделать голос как можно более небрежным. — Не нуди. Я в пути. И она смахнула звонок, отправив Ровену обратно в игнор. Удовлетворение длилось ровно одну секунду. На экране — то же имя. Хикару закатила, что чуть не увидела собственный затылок. Она снова поднесла трубку к уху, даже не успев ничего сказать. — Если ты посмеешь сбросить мой звонок ещё раз — голос Ровены на этот раз звучал опасно тихо, от которого по спине побежали мурашки, — я найду тебя по GPS этого телефона, вытащу тебя из этого поезда за шиворот и протащу через весь город, чтобы все видели, как неблагодарная дрищька получает по заслугам. Ты поняла меня, Нара? Ты едешь. Сюда. Сию. Секунду. Или я начинаю. В трубке раздался короткий, решительный гудок — на этот раз сбросила Ровена. Девушка медленно опустила телефон. Она знала, что это не пустая угроза. Ровена Рут была из тех, кто свои обещания, особенно неприятные, выполняла с пугающей пунктуальностью.

***

Она подошла к массивной двери, всё ещё ощущая на себе ледяной отголосок угроз Ровены. С раздражённым вздохом она вставила ключ, щёлкнула замком и грузно распахнула дверь. Первым делом, не глядя внутрь, она принялась снимать свои новые белые кроссовки, которые уже успели запачкаться в дороге. — Ну, я здесь, твоя драгоценная обуза прибыла — проворчала она, швыряя один кроссовок через плечо в сторону прихожей. Он гулко шлёпнулся о стену. — Где этот твой знаменитый сюр… приз… Она подняла голову, чтобы бросить вызывающий взгляд вглубь квартиры, и слова застряли у неё в горле. Её глаза округлились до невероятных размеров, а челюсть отвисла. Вся гостиная, кухня-столовая и даже часть холла были заполнены людьми. Десятками знакомых лиц. Яркие шары, гирлянды из мягкого света, накрытый снедью стол, который ломился от еды и напитков. И посреди всего этого, как самые яркие пятна, мелькали её одноклассники. Весь класс 1-А, в полном составе, насколько это было возможно после недавних событий. А в центре этого внезапно ожившего праздника, фея-крестная, восседала сама Ровена. На ней было не домашнее облачение, а элегантное платье глубокого изумрудного цвета, и она с бокалом шампанского в руке что-то говорила собравшимся вокруг неё Киришиме, Ашидо и ещё паре ребят, заставляя их смеяться. Вся эта картина была настолько нереальной, настолько выбивающейся из любых её ожиданий, что Хикару просто застыла на пороге в одном носке, со вторым кроссовком в руке, не в силах пошевелиться или издать звук. Первым её заметил Дэнки, стоявший ближе всех к двери с банкой газировки. — О! Именинница приехала! — завопил он, указывая на неё пальцем. Мгновенно десятки пар глаз устремились на неё. Разговоры стихли, сменившись приветственными возгласами, поздравлениями и смехом. — НАРА! С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! — ГДЕ ТЫ ПРОПАДАЛА?! — ВАУ, ТЫ ЗДЕСЬ ЖИВЁШЬ? ЭТО ЖЕ КРУТЯК! Она почувствовала, как жар ударил ей в лицо. Её взгляд в панике метнулся к Ровене. Та, встретив его, медленно подняла свой бокал в некоем подобии тоста, и на её губах расцвела самая торжествующая, лисья ухмылка, которая ясно говорила: «Ну что, малышка? Попалась? Вот тебе и «старая тушка». «Вот уж действительно сюрприз», — пронеслось в ошарашенном мозгу Хикару, пока первые одноклассники уже неслись к ней, чтобы затащить внутрь и, несомненно, устроить тот хаос. — Ну что, дорогая? Достаточно «сюрпризно»? Или тебе ещё клоунов и караоке-машину пригнать? — Ты… ты это как… — Хикару с трудом выдавила из себя, размашистым жестом обводя всю комнату, полную её одноклассников. — О, это было просто — Ровена сделала изящный жест рукой, будто отмахиваясь от пустяка. — Позвонила вашей милой Яойорозу, объяснила ситуацию, переслала координаты, выделила транспорт. И пообещала, что если кто-то разгромит мою квартиру, я лично найду этого человека и… поговорю с ним. По-хорошему. Вроде сработало. — Она кивнула в сторону идеально чистого пола. — И знаешь что самое забавное? Они все пришли. Нара посмотрела на Бакуго. Он ловил её взгляд и тут же демонстративно отворачивался, углубляясь в созерцание своего телефона. В горле у неё снова встал комок. От осознания, что все эти люди — её нелепые, шумные, иногда невыносимые одноклассники — пришли. Но это же неправильно. — Зачем? — тихо спросила она, всё ещё не веря. Ровена наклонилась к ней так близко, что Хикару почувствовала лёгкий аромат её духов. — Потому что, глупая девочка, иногда даже у таких отщепенцев, как ты, должны быть хоть какие-то воспоминания, которые не связаны с драками. Хотя, судя по тому, как они уже глядят на торт, бой за кусок с топором ещё впереди. Как будто по сигналу, со стороны стола раздался возмущённый крик Мина: «Эй, это моя блёстка с кекса!» Послышался смех. Ровена выпрямилась и слегка подтолкнула Хикару вперёд, в гущу праздника. — А теперь иди, хозяйка торжества. Принимай поздравления. И постарайся не сломать кому-нибудь нос. И девушка, всё ещё ощущая себя во сне, позволила потоку одноклассников унести себя в центр комнаты. Её поздравляли, хлопали по плечу, рассказывали дурацкие истории. Даже Бакуго, проходя мимо, буркнул что-то вроде: «Не вздумай думать, что я из-за тебя сюда приперся. Меня затащили силой». На что Киришима тут же радостно подтвердил: «Тащил я! Еле впихнул в лимузин!» Она смотрела на эти лица, на этот хаос, устроенный в безупречной квартире Ровены Рут, и чувствовала, как какая-то ледяная скорлупа внутри неё, даёт трещину. Здесь не было пафоса, не было обязательств. Были просто они. И её день. Который кто-то, оказывается, счёл нужным отметить. Шум вечеринки нарастал, превращаясь в комфортный гул. Кто-то из ребят, под руководством Ровены, которая внезапно оказалась в своей стихии, начал смешивать безалкогольные коктейли за импровизированной барной стойкой. В воздухе витал сладкий запах сиропов, цитрусов и газировки. Хикару, с банкой какого-то ярко-синего напитка в руке, оказалась в кольце одноклассников. Поздравления уже немного утихли, сменившись любопытством. — Так ты тут и живёшь, Нара? — с неподдельным интересом оглядывая высокие потолки и панорамные окна, спросил Киришима. — Это же просто… вау! — После больницы Ровена пригрела, — ответила Хикару, отхлебнув из банки. — А где Тэкаси-сан? — осторожно поинтересовалась Момо. — Он же обычно с тобой. — В командировке — Хикару пожала плечом. — Обычное дело. — И часто он так надолго уезжает? — вклинился Сэро. Блондинка встретилась с ним глазами и усмехнулась уголком губ. — Всегда, это работа. — Ох, Нара-чан, это же, наверное, так грустно, всегда одной… — с грустью посмотрела на неё Урарака. Но Хикару не выглядела грустной. Она мягко, но твёрдо качнула головой. — Всё в порядке, не переживай. Рядом просунулась голова Дэнки. Он наклонился к её уху, указывая подбородком на Ровену, которая с грацией опытного бармена жонглировала шейкером, вызывая восхищённые взгляды у Ашидо и Сато. — Слушай, а эта рыжая… она кто? Родственница? Выглядит… э-э-э… круто — прошептал он, и Хикару фыркнула. — Родственница? — она рассмеялась громче. — Нет. Это Ровена Рут. Не знаешь её? — её бровь изогнулась в вопросительном жесте. — Рут? — переспросил Дэнки, его взгляд скользнул по изящной фигуре женщины в изумрудном платье. — Ничего себе… Она, кстати, ничего такая — он тут же подмигнул. От этой наглой глупости Хикару рассмеялась ещё искреннее, уже хлопнув Дэнки по плечу так, что он чуть не расплескал свой коктейль. — Ох, Каминари, дурак… Она тебя в два раза старше, если не в три. — Ну и что? Возраст — состояние души! — беспечно отмахнулся Дэнки, продолжая глупо ухмыляться в сторону барной стойки. — Каминари-кун! — раздался рядом резкий взволнованный шёпот. В их разговор буквально вклинился Мидория, возникший словно из ниоткуда. Его глаза были расширены до предела, а на лбу выступила испарина. Он вцепился в руку Дэнки мёртвой хваткой. — Что? — Дэнки обернулся к нему, всё ещё с этой дурацкой улыбкой. — Это Ровена Рут! Легенда Биму! Она работала с Тэкаси-саном! Я читал о ней в старых отчётах! — Чего? — улыбка Дэнки начала сползать. Он вспомнил кто она такая, вспомнил все новости про легендарную троицу. Мидория нервно сглотнул, бросив быстрый взгляд на Ровену, которая как раз эффектно переливала коктейль из шейкера в бокал. — Если она услышит, что ты говоришь о ней в таком тоне… Дэнки побелел. Его взгляд метнулся от напряжённого лица Мидории к Ровене, которая вдруг, словно почувствовав этот разговор, обернулась. Её зелёные глаза пронзительно скользнули по троице, задержались на побелевшем Дэнки, и на её губах расцвела та самая лисья, опасная ухмылка. Медленно, с грацией хищницы, она подняла свежесмешанный розовый коктейль в немом тосте в их сторону. — Мамочки… — выдохнул Дэнки, втягивая голову в плечи. — Она… она это слышала? — Она всё слышит, — усмехнулась Хикару, наблюдая за этой сценой с нескрываемым удовольствием. — И запоминает. Надолго. — Я… я, пожалуй, пойду кекс поищу, — пробормотал Каминари, аккуратно высвобождая свою руку из хватки Мидории. — Обычный. Скучный. Без намёков. Он ретировался к столу с такой скоростью, будто за ним гналась вся армия злодеев. Мидория облегчённо выдохнул, вытирая лоб. — Спасибо, Мидория-кун — хмыкнула Хикару. — Хотя зрелище было занятное. — Л-лучше не рисковать — заикаясь, ответил Изуку, с уважением и лёгким трепетом косясь на Ровену. Хикару покачала головой, отпивая свой сладкий синий напиток. Через время Хикару заметила, что Ровена куда-то исчезла. Она протиснулась сквозь толпу и нашла её на огромном балконе, куда выходили панорамные окна гостиной. Рыжая женщина стояла, опершись на перила, и смотрела на ночной город, в руке у неё дымилась сигарета. — Сбежала от своей же вечеринки? — спросила Хикару, прислоняясь к косяку. — Просто даю молодёжи насладиться моментом без бдительного ока взрослого — ответила Ровена, не оборачиваясь. — И делаю перекур. Мои лёгкие и нервы сегодня и так на пределе. Успокаиваю себя мыслью, что залог за квартиру я внесла. — Спасибо — тихо сказала Хикару, глядя на её профиль, освещённый городскими огнями. — Не за что — так же тихо ответила Ровена. — Просто помни — в следующий раз, когда будешь называть меня «старой тушкой», я устрою тебе бои без правил в какой-то подворотне. Хикару рассмеялась. Искренне, не сдерживаясь. — Договорились. Они постояли так ещё несколько минут в тишине, нарушаемой лишь доносящимся изнутри смехом и музыкой. Два очень разных человека, связанные странной, колючей, но прочной нитью. Один — потерявший опору и только-только начинающий находить новые точки опоры в лице шумных одноклассников и этой самой раздражающей, но незаменимой женщины. Другая — уставшая от битв, но всё ещё находившая в себе силы тащить за собой это несносное, раненое дитя, потому что когда-то давно дала слово. — Ладно, иди обратно, именинница, — наконец сказала Ровена, туша сигарету. — А то там уже, кажется, твои друзья-герои решили проверить прочность моего дивана на прыгучесть. И если они его сломают, вся твоя зарплата за ближайшие десять лет уйдёт на его замену. Нара ухмыльнулась и повернулась, чтобы идти назад. Она сделала шаг, потом остановилась. — Ровена? — М-м? — Всё-таки спасибо. В темноте ей почудилось, что уголки губ Ровены дрогнули. — Да иди ты уже.

***

Момо, предусмотрительно создавшая не только коктейли, но и развлечения, — создала коробку с Твистером. — Ребят, давайте играть! — объявила она, расстилая на полу яркий коврик с кругами. Первыми вызвались Хагакуре, Ашидо, Урарака и Серо — четверо, идеальное число для классической партии. Киришима, сияя, вызвался быть судьёй. Он крутанул стрелку на рулетке и громко объявил первую команду: — Правая нога на зелёное! Началось. Первые ходы давались легко. Но с каждым новым поворотом стрелки — «левая рука на красное!», «правая рука на синее!» — позы становились всё нелепее и неудобнее. Мина и Очако, переплетаясь руками, уже хихикали, а Серо, пытаясь дотянуться до дальнего жёлтого круга, едва не упал на Урараку. — Левая нога на жёлтое! — прогремел Киришима. Ашидо, чья левая нога уже стояла на синем, должна была перенести её. Она сделала шаг, её равновесие пошатнулось, и она оперлась о плечо Серо. Тот дёрнулся от неожиданности, и их неустойчивая пирамида из тел закачалась, вызывая смех и крики поддержки от болельщиков. В этот момент Ровена, наблюдая за этим хаосом с бокалом в руке, не удержалась от комментария, обращённого к Хикару: — Надеюсь, ты понимаешь, что если они порвут мой пол или друг другу что-нибудь вывихнут, отвечать будешь ты. Твоя зарплата уборщицы уже трещит по швам. Девушка скрестив руки, с интересом наблюдала за попытками одноклассников не упасть, лишь усмехнулась в ответ. — Расслабься, старовата для таких волнений. Смотри, как весело твоим дорогим коврам. Внезапно рулетка выкинула коварную команду: «Левая рука на красное!». Проблема была в том, что все красные круги в пределах досягаемости были уже заняты. По правилам, команда не исполняется, и рулетку нужно крутить снова. Но в пылу азарта Киришима не заметил этого. — Эй, там же нет свободного красного! — крикнул со стороны Токоями. — Всё по правилам, крути заново! — невозмутимо прокомментировал Тодороки, не отрываясь от своего чая. Начался спор. Бакуго, воспользовавшись моментом, громко заявил, что вся игра — идиотская, и было ясно, что согласия добиться так и не удалось. Споры вокруг правил утихли, но напряжение не спало. Первая четвёрка, запыхавшаяся и довольная, освободила коврик. Хикару, которая до этого наблюдала за всем со своей привычной ухмылкой, неожиданно сделала шаг вперёд. Её насмешливый взгляд устремился на Бакуго, всё ещё мрачно пристроившегося в углу. — Что, Каччан? Боишься, что проиграешь в игре для девочек? Или просто не уверен в своей… гибкости? — Она нарочито медленно обвела взглядом коврик. Тишина повисла на секунду. Бакуго поднял голову. Его красные глаза, полные ярости, впились в неё. Он не мог игнорировать прямой вызов, особенно от неё. — Кто, блять, боится?! — прошипел он, отталкиваясь от стены. — Я тебе сейчас покажу, кто тут… гибкий! Я выиграю эту дурацкую игру с закрытыми глазами! — Прекратите этот детский лепет — раздался бархатный, полный абсолютной власти голос. Ровена, допивая свой бокал, плавно поднялась с барного стула. — Если уж вы решили устроить цирк на моей территории, то судить буду я. Чтобы хоть какие-то правила здесь соблюдались. Она подошла, забрала рулетку и встала над игровым полем, как грозный, изящный генерал. Её изумрудное платье контрастировало с нелепостью происходящего, а взгляд, скользнувший по каждому из игроков, обещал неумолимую строгость. — Понятно, кадеты? — её тон был сладок, как яд. Особенно он задержался на Хикару и Бакуго. Женщина щёлкнула рулеткой с изящным, театральным движением. — Начинаем. Правая рука на синее. Первый ход. Все потянулись. Синие круги были свободны. Бакуго с хмурым видом шлёпнул ладонь на круг рядом с собой. Тодороки сделал это с холодной точностью. — Левая нога на жёлтое. Тела начали склоняться. Киришима, широко шагнув, занял жёлтый круг в центре. Хикару, чтобы дотянуться до свободного жёлтого, пришлось слегка согнуть опорную ногу, подавшись вперёд. Она оказалась рядом с Бакуго. Их взгляды скрестились. — Держись подальше, Неряха — прошипел он. — Боишься, что от тебя гарью потянет? — ответила она, не отводя глаз. Ровена наблюдала за этим с лёгкой улыбкой. Рулетка щёлкнула снова. — Левая рука на красное. Ближайшие красные круги были частично заняты. Киришима, чья левая рука уже была на красном, должен был переместить её. Единственный свободный красный оказался прямо между Хикару и Бакуго, но для этого нужно было буквально просунуть руку под согнутой ногой Хикару. — Эй, Нара, пропусти немного! — весело крикнул Киришима, пытаясь протиснуться. — Не виляй задом — скривилась она, вынужденная приподнять левую ногу, чтобы дать ему пройти. Её равновесие пошатнулось. В этот же момент Бакуго, тянувшийся к своему красному, сделал резкое движение. Его правая нога, стоявшая на зелёном, дрогнула и на миг оторвалась от круга. — Кацуки Бакуго — голос Ровены прорезал воздух, заставляя всех замереть. — Отрыв ноги от ковра. — Она сделала паузу, наслаждаясь секундой чистой, немой ярости на его лице. — Предупреждение. Следующее — выбывание. Продолжаем. Бакуго, скрипя зубами так, что, казалось, вот-вот посыплется эмаль, с силой вернул ногу на место. Его взгляд на Ровену обещал кровавую месть, но он был слишком горд, чтобы выйти из игры после предупреждения. — Правая нога на зелёное — продолжила Ровена. Правая нога Бакуго уже стояла на зелёном. По правилам, он должен был переместить её на другой зелёный круг. Но все ближайшие зелёные были либо под Хикару, либо в такой позиции, что дотянуться до них, не упав, казалось нереальным. — Чёрт — вырвалось у него. Ему пришлось выкручиваться всем телом, пытаясь сохранить опору на левой руке и левой ноге, в то время как правая нога искала путь к единственному свободному зелёному кругу с другой стороны от Тодороки. Его рука, на которую приходилась основная нагрузка, дрогнула. Локоть, по правилам, не должен был касаться ковра. Он был на волоске от поражения. В этот момент его взгляд, полный ненависти к этой игре, встретился со взглядом Хикару. Она, балансируя сама, слегка, почти незаметно, отклонила своё плечо на сантиметр, давая ему чуть больше пространства для манёвра. Этого сантиметра хватило. Бакуго, с хрипом усилия, дотянулся носком до свободного зелёного круга и поставил ногу. — Хм. Неожиданно — произнесла она. — Левая рука на синее. — Эй, это же… невозможно! — выдохнул Эйджиро. — Возможно всё, если правильно распределить нагрузку, — невозмутимо заметил Тодороки, чья собственная поза напоминала статую йога. — Но в данном случае, я согласен. Геометрически свободных синих секторов в радиусе досягаемости игрока Киришима нет. Ровена склонила голову набок, изучая положение. — Игрок Киришима Эйджиро не может исполнить команду без падения или нарушения правил. — Она улыбнулась. — Покидайте коврик, герой. Киришима с облегчением и легким стыдом выпрямился, потирая затекшие мышцы. — Фух! Это было жестче, чем качать железо! Ты держись там, Бакуго! Кацуки цокнул в ответ, сосредоточенный на удержании собственного равновесия. Рулетка щелкнула. — Правая нога на желтое. Для Хикару это было относительно просто. Она выбрала ближайший, что заставил её ещё больше склониться вперед, почти параллельно полу, опираясь на левую руку и левую ногу. Она оказалась лицом к лицу с Бакуго, чья голова была где-то на уровне её пояса. — Не дыши — сквозь зубы процедил он, чувствуя её близость. — Сам не дыши — отрезала она, чувствуя, как дрожит напряженная мышца в её спине. Тодороки, исполняя команду, плавно и точно переместил ногу, заняв стратегическую позицию, которая заблокировала один из удобных путей отступления для обоих. — Левая нога на красное. Для блондина это был кошмар. Свободный красный круг был один — прямо под согнутым коленом Хикару. Чтобы дотянуться, ему пришлось бы буквально просунуть ногу под неё, в пространство между её телом и ковриком, рискуя или задеть её, что по негласным правилам их противостояния было немыслимо, или потерять равновесие и упасть. Его лицо исказила гримаса чистого бешенства и невероятного усилия. Он замер, оценивая ситуацию. Его взгляд метнулся к Ровене — та наблюдала с непроницаемым видом, явно получая удовольствие от его дилеммы. Затем он посмотрел на Хикару. Внезапно, почти незаметным движением, Хикару приподняла корпус ещё на сантиметр, чуть больше согнув опорную руку, создав крошечный между собой и ковриком. Бакуго стиснул зубы. Признать эту «помощь» было равносильно поражению. Но проиграть из-за гордости — было ещё хуже. С тихим, яростным хрипом он рванулся вперёд, просунул ногу в этот просвет и, с невероятным усилием, поставил носок на вожделенный красный круг.  Ровена выдержала долгую, многозначительную паузу. Вся комната замерла, наблюдая за этой немой битвой на выносливость и упрямство. — Не расслабляйтесь. Левая рука на зелёное. Шото плавным движением переместил левую руку, заняв новую позицию. Однако это перемещение привело к тому, что его плечо оказалось прямо под согнутой ногой Хикару, а его свободная правая рука теперь ограничивала пространство для манёвра Бакуго. Поле стало тесным до предела. Три тела образовали неустойчивую, переплетённую пирамиду. Дыхание Хикару, учащённое от усилия, грело макушку Бакуго. Его собственный затылок почти упирался в её живот. А локоть Тодороки касался голени Киришимы, который, выбыв, всё ещё сидел рядом, заворожённо наблюдая. — Правая рука на синее. Единственный свободный синий круг находился… по другую сторону от Бакуго, почти за его спиной. Чтобы дотянуться, ей пришлось бы буквально обнять его шею или голову своим предплечьем, перевесив через него всё тело. — Берегись — выдохнула она, её голос прозвучал прямо над ухом Бакуго. Он вздрогнул от неожиданности. — Не смей… — начал он, но было уже поздно. Хикару, стиснув зубы, потянулась вперёд. Чтобы сохранить баланс, её грудь легла ему на спину, а колено невольно упёрлось в его бок, ища опору. Её предплечье скользнуло у него по шее, и на мгновение она оказалась в положении, напоминающем удержание в борьбе. — Слезь с меня, тварь! — зарычал Кацуки, его тело напряглось под её весом. Его собственная поза была на грани срыва. Он чувствовал каждый её вдох, каждое движение мышц. — Молчи и держись, или мы оба вылетим — сквозь зубы прошипела она в ответ, её пальцы наконец нащупали синий винил. Она поставила ладонь, но теперь её тело почти полностью лежало на нём, её лицо было прижато к его плечу. От неловкости у неё горели уши. Ровена прикрыла рот рукой, но её плечи слегка вздрагивали от беззвучного смеха. — Правая нога на жёлтое. Это был конец. Все жёлтые круги в секторе Кацуки были заняты: один — под ногой Хикару, другой — под рукой Тодороки. — Невозможно — скрипуче сказал Тодороки, чьё лицо наконец выразило лёгкое недоумение от абсурдности положения. Бакуго замер. Его тело, и так служившее невольной опорой для Хикару, дрожало от перенапряжения. Он попытался рвануться, чтобы найти хоть какой-то путь, но это движение заставило Хикару съехать с него ещё сильнее, и её колено упёрлось ему в поясницу. — Эй, осторожнее! — вскрикнула она, сама едва удерживаясь. Они оба качнулись. Бакуго, чтобы не упасть лицом в коврик, инстинктивно выбросил в сторону свободную левую руку. Он не упал, но его ладонь, по правилам, должна была оставаться на своём красном круге. Она оторвалась. Ровена выдержала драматическую паузу, наслаждаясь моментом. — Кацуки Бакуго. Отрыв руки от назначенного цвета. Нарушение. Выбываешь. Он не стал спорить. Словно пружина, он резко выпрямился, скидывая с себя Хикару. Та едва успела перекатиться на бок, чтобы не шлёпнуться на пол, и осталась сидеть на коврике, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами и пылающим лицом. Бакуго стоял над ней, склонившись, его кулаки были сжаты, а грудь вздымалась. Но он не был злым, он был в недоумении от праздника, от игр, от всего что здесь происходило. — Тупая… дурацкая… игра… — выдохнул он хрипло, развернулся и зашагал прочь, к столу с напитками, всем своим видом показывая, что лучше бы его тут не было, хотя все было ровно наоборот.  Игра была окончена победой Шото, так как Нара выбыла из игры из-за напыщенного блондина. Хикару потянулась, чувствуя, как затекшие мышцы спины и плеч отзываются приятной усталостью. Она отошла от коврика, где Тодороки невозмутимо начал складывать его, и направилась к столу с напитками. Кацуки стоял у стола, спиной к комнате, с силой откручивая крышку бутылки с какой-то газировкой. Плечи были напряжены. Хикару, не глядя на него, протянула руку к соседней банке с холодным чаем. — Нарочно, да? — его голос прозвучал хрипло. — Что? — Дала пролезть. Она сделала глоток, давая себе секунду. — Не фантазируй. Я не хотела выигрывать из-за технической ошибки. Хотела выиграть честно. — Она повернулась к нему, облокотившись о стол. — Но ты, как всегда вылетел из-за ерунды. Он пригнорировал ее выпад и сузил глаза смотря прямо в ее черные глаза — Ты дала мне обещание — твердо но с некой неловкостью говорил он, и Хикару кивнула понимая о чем он Угол её губ дрогнул, в чём-то оскаленном и диком. — Бакуго… Так тебе мало унижений? — Болтай меньше — рявкнул он, не моргнув глазом. — Говори да или нет. Она выдержала паузу, делая вид, что раздумывает. Потом вздохнула преувеличенно театрально. — Завтра вечером. После заселения в общежитие. Дам тебе время завещание написать. Его глаза вспыхнули алым отблеском. Он кивнул, один раз, резко. — Тогда договорились. — резко сказал он, соглашаясь Она повернулась к нему спиной, снова беря свою кружку, будто только что договорилась о встрече на кофе, а не о потенциально разрушительной дуэли.

***

После нескольких игр громкий смех сменился тихими разговорами вполголоса. Шары потихоньку сдувались, музыка играла фоном, а свет стал мягче и теплее. Атмосфера была спокойной, почти интимной. Группировки разошлись, смешались, и теперь все сидели в одном большом, расслабленном кругу на пуфах и прямо на ковре. — Ну что — сказала Момо, разливая свежезаваренный травяной чай по кружкам, — завтра всех нас ждёт переезд. Под одной крышей. Это будет… новый опыт. — Да уж — фыркнул Киришима, развалившись на полу, как большая собака. — Теперь БакуБро будет орать не только на тренировках, но и через стену, когда ему утром тост не подгорит. Прощай, безмятежный сон! Бакуго, не глядя, швырнул в него диванной подушкой. — Ты храпел в лагере как сломанный вентилятор, лучше я буду орать, чем это слышать! — Главное, чтобы ванных комнат было побольше — мечтательно вздохнула Мина, распуская свои розовые волосы. — Думаю, система безопасности будет на высшем уровне — тихо, почти про себя, сказал Изуку, глядя на свои руки в шрамах. — После… после всего, что случилось. Веселье немного схлынуло. Все вспомнили настоящую причину, по которой им всем предстояло жить вместе под присмотром. Именно тогда Урарака, молча игравшая с ложкой в своей кружке, подняла глаза и негромко спросила: — А… вам не было страшно тогда? Когда вы пошли его искать? — Она кивнула в сторону Бакуго, который снова отвернулся к окну. Взгляды невольно обратились к тем, кто был в самой гуще той ночи: Изуку, Хикару, Тодороки, Момо, Киришиме и Ииде. Изуку сжал руки в кулаки на коленях. Суставы побелели. — Страшно… было — признался он, и его голос дрогнул. — Но не так, как раньше. Это было… чувство долга. Мысль, что если мы сейчас не сделаем шаг вперёд, то потом будем всю жизнь смотреть назад и сожалеть. Киришима выпрямился. Его обычная широкая улыбка на время стерлась, сменившись серьёзным, даже суровым выражением. Он посмотрел на свой закалённый кулак. — Я просто… не мог остаться. Не мог позволить себе снова быть тем, кто стоит в стороне. Даже если бы всё пошло не так… — Он запнулся, поймав взгляд Бакуго, и с силой выдохнул. — Короче, да. Было жутковато. Особенно когда эти… твари появились. И эта аура… Чувствовалось, что это сила другого порядка. Тодороки медленно кивнул, глядя на свою правую ладонь. — Возможно мы не должны были выжить. Было только «надо». А раз надо… значит, путь найдётся. — А кто ещё, кроме нас, мог его вытащить из этой передряги? — Раздался высокий голос Хикару, она слегка усмехнулась, но было чувство словно её удивили собственные слова. Она на мгновение замерла, будто сама себе не веря, что на полном серьёзе произнесла это вслух. — На то мы и… команда. — Вы доказали, что вы стадо безмозглых овец! — не выдержал Бакуго, резко оборачиваясь к ним спиной к окну. Он был красным от смущения и ярости. — Вышли в этих… дурацких пижамах, а потом вломились туда, где Всемогущий чуть не перепахал пол Японии! Это верх идиотизма! Высшая степень тупости! — А ты что сделал бы на нашем месте? — тихо, но чётко спросила Хикару, поднимая на него взгляд. —Сидел бы и ждал, пока за тебя всё решат? Он замер, его челюсти сжались. Он смотрел на неё, потом его взгляд, будто против его воли, скользнул по Изуку, по Киришиме, по всем этим «идиотам», сидящим в комнате. — Я бы… — начал он на своём привычном громовом рёве, но голос внезапно сорвался, стал ниже, хриплее, будто сдавленный этой невыносимой для него искренностью. — Я бы не полез так тупо, сломя голову. Я бы… продумал. Просчитал. Нашёл бы другой вход. Более эффективный способ. — Он отвернулся, снова уставившись в тёмное стекло, и закончил уже почти шёпотом, который, однако, прорезал тишину чище любого крика: — …Но я бы тоже пришёл. Чтобы вытащить ваши тупые задницы из той ямы. В комнате воцарилась абсолютная, оглушительная тишина, от этого прямого признания. И признание того, что он — часть этого «мы». Разговор больше не возвращался к той ночи. Он медленно перетёк в обсуждение того, кто что везёт в общежитие, какие комнаты хотелось бы занять, и всплыли смешные истории из летнего лагеря, не связанные с нападением. Но что-то в воздухе изменилось безвозвратно. Тяжёлый, невысказанный камень той общей травмы, пусть ненадолго, был поднят, рассмотрен со всех сторон и положен обратно — но уже не в одиночку, а сообща.