Поезд идёт на юг

      Несмотря на то, что людей становилось всё больше, места в вагоне хватало. Пассажир последний раз ступил по полу Кроптокинской, моментально став частью второго вагона с хвоста. Двери за ним с щелчком закрылись, и голос из динамика сказал: «Поезд отправляется!», что было встречено бурными овациями и громким криком «Ура!», во время которого состав тронулся и в атмосфере всеобщей (кроме Нортона Картера) эйфории покатил в сторону «Парка Горького». Колёса стучали в такт музыке, которая лилась в вагоне. Основной свет почти полностью потушен, так что лица пассажиров освещались только лучами ярких цветов, испускаемых светомузыкальным аппаратом, привинченным к потолку. Весь вагон танцевал, и внутри он казался гораздо больше, чем снаружи. Группы подростков, студентов, детей, взрослых и стариков танцевали в такт музыке. Не было слышно ни свиста ветра за окнами, ни шума мотора вагона: среди пассажиров царила только громкая музыка и безудержное веселье. Нортон был удивлён, он напряжённо разглядывал всё вокруг, но, в итоге, нерешительно остановился в самом конце вагона, совершенно не понимая, что следует делать. Он ожидал от этого поезда совсем иных вещей, особенно после того «добродушного» приветствия, которым демон наградил путника, но чутьё подсказало молодому человеку: машинист пойдёт на любые хитрости, лишь бы парень не добрался до головного вагона, поэтому надо быть осторожным. Прощупывая почву под ногами, молодой человек двинулся к танцующей толпе и попробовал просочиться через неё, однако сразу же получил несколько толчков локтями по рёбрам и оказался вытолкнут обратно. Казалось, будто толпа чувствовала, что Нортон ей чужероден. Вторая попытка тоже не увенчалась успехом – путника откинуло к поручню, за который тот и зацепился. На стенах мелькали блики от светомузыки, воздух был спёртый, пахло спиртным, потом и сотней людей, отрывающихся так, словно завтрашнему дню не суждено наступить. Впрочем, это вполне могло случиться, если парень не закончит своё дело. Картер подумал об этом и похолодел. Он опёрся о поручень, тяжело вздохнул и вновь посмотрел в сторону толпы: сколько эмоций переполняло этих людей! Все они выглядели такими живыми, такими счастливыми. «Ich fühle, also lebe ich», - пробормотал пассажир. И вновь, навеянные этим вагоном, в голову Нортона из стен, потолка и пола тонкими, почти невидимыми струями потекли воспоминания, ранее преданные забвению. Медленно стихал шум толпы и звуки поезда, Нортон возвращался в те времена, когда жизнь его резко изменилась во второй раз. Тогда, после первой серьёзной перемены ветра, его существование постепенно скатывалась к безысходности: он не мог поделать решительно ничего со сложившейся ситуацией. Тревога, ожидание какой-то беды переполняли парня, и не в силах больше держать это в себе, одним поздним зимним вечером, когда снег тихо ложился на замёрзшую землю внутреннего двора его дома, он нашёл того, кто может его выслушать. Этим человеком была Сандра Блейз: тихо тикали часы, шла обычная ничем не примечательная ночь, но когда стрелки достигли отметки без пятнадцати полночь, в доме Блейзов раздался телефонный звонок. Женская рука подняла трубку, и звон умолк, прочертив в жизнях абонентов жирную линию: позади неё осталось прошлое, а впереди простиралось будущее. Разбуженная Сандра долго беседовала с Нортоном, искренне стараясь помочь и обещая сохранить разговор между ними, а Картер всё говорил и говорил, не переставая, обо всём том, что раньше не выходило за пределы его головы. Да! Ни разу в жизни раньше не видел парень человека, способного говорить так спокойно и открыто о чём-то столь сокровенном, как чьи-то чувства. Та ночь навсегда осталась в памяти двоих, как, впрочем, и в памяти города – на следующее утро в Честермере впервые за долгое время установилась ясная погода.       Время шло, и крепла дружба, зародившаяся той ночью, с обеих сторон подкрепляемая пищей для разговоров. Любовь Нортона всё так же оставалась безответной, ибо иначе быть и не могло, однако где-то далеко на горизонте забрезжила возможность достичь хотя бы простого взаимопонимания. Медленно растаяло бесконечное пустое здание, являвшееся парню во снах, и тот воспринял это как добрый знак. Если бы знал он тогда, чем всё это обернётся! Вертелся водоворот жизни, затягивавший ничего не подозревавшего молодого человека всё глубже и глубже, наполняя его существование новыми смыслами: в том, кто помог ему в тяжёлый момент, Нортон нашёл своего лучшего и верного друга, с которым любые проблемы казались по колено, а радости сияли, словно яркие лучи солнца. Подобно танцующим людям из вагона, шли Сандра с Нортоном по дороге жизни, перепрыгивая недели и месяцы, и все прошлые увлечения последнего были окончательно забыты. Летели на пол листки календаря: изучение русского языка, планы на обучение за границей, блестящая сдача экзаменов, открывавшая двери в любой университет; возросший в десять, а то и во все сто раз опыт общения со своим спутником – всё это казалось так ново, непривычно, прекрасно. Старая серая жизнь и тёмные времена неопределённости словно остались в далёком прошлом, канули в небытие, были преданы забвению навсегда. Теперь же он пробуждал в памяти те светлые дни с тревогой, ибо тени воспоминаний о будущем давали о себе знать. Они мельтешили, не давая ничего разглядеть, скрывая нечто, ставшее причиной жуткой поездки на этом поезде. Казалось, близился третий роковой момент. Впрочем, в прошлом он ещё не наступил. Медленно, постепенно и безболезненно первая влюбленность покидала существо Нортона Картера. Это произошло практически незаметно, потому что теперь он был увлечён недавно обретённой дружбой, которая перевернула сознание и превосходила по качеству все взаимоотношения, существовавшие за всю жизнь парня, перемноженные на сто. Наконец, постфактум он решил признаться своему бывшему объекту обожания в чувствах, ныне ушедших в историю, и написал письмо, отправил его, а затем…       - Эй ты, поосторожнее! – сказал голос за спиной Нортона.       - Простите, я не хотел… - ответил парень, когда понял, что толкнул девушку, прислонившуюся к дверям.       Он снова вернулся в действительность, а воспоминания о будущем, оставшемся в прошлом, опять рассеялись в воздухе. Перед ним стояла обычного вида девушка, с длинными каштановыми волосами, ничем не выделявшаяся среди остальных пассажиров, кроме того, что она не танцевала. Нортон отошёл к соседнему поручню и тоже прислонился к дверям, за которыми проносились плотно уложенные кабель-каналы. Некоторое время они так и стояли: Картер в недоумении, вызванном появлением нового непонятного человека в этом театре абсурда, а девушка в тех чувствах, которые изъяснить человеческим языком невозможно. Мелькнул на короткое мгновение светофор, исчезнув так же быстро, как и появился. В конце концов, парень заговорил:       -Почему не танцуешь с остальными?       -Не хочу, - ответила девушка сердито, - а тебе какое дело?       - Ты резко выделяешься среди всех в этом вагоне.       - Ну и что с того? Может быть, я просто не в настроении.       - Я думал… Может быть ты знаешь, когда они перестанут танцевать? Мне нужно в другой конец вагона. Я должен успеть до того, как мы прибудем…       - Никогда, - прервала его девушка, - они не перестанут танцевать никогда. Это их смысл. Это их счастье. В конце концов, это им в кайф.       - Но ведь ты тоже из этого вагона, почему же все танцуют, а ты нет? Ведь это нелогично. Ты тоже одна из них, разве нет?       - Нашёлся настырный! Да на что далась я тебе и на что тебе дался этот вагон? Иди своей дорогой и не мешай мне! – она фыркнула и отвернулась.       - Ааа… Я кажется понял… Тебя бросил парень, да? Он вышел из вагона, а ты осталась тут одна. Теперь и стоишь в сторонке. Правда?       - Неправда! – девушка повернулась обратно и выкрикнула это слово, - Он просто… Он обещал вернуться. Вообще, тебя это не касается.       - А что если он пошёл в следующий вагон? Ты не задумывалась? Ведь…       - Он мёртв! – крикнула она, раскрасневшись, - Он мёртв… - слёзы подступили к её глазам, - Никто из нас не должен ходить между вагонами, - а он пошёл в следующий вагон к голове поезда. Я больше не видела его, и никогда не увижу. Я… Я раньше тоже танцевала с ним, но потом всё изменилось. Он хотел идти вперёд и обещал мне, что вернётся, - по её лицу покатились слёзы, - Он обещал…       - Он может быть жив, ведь я, - Нортон сглотнул, - я прошёл между вагонами и до сих пор жив. Может быть, он ждёт тебя в следующем вагоне.       - Ты! Ты можешь ходить? Ты другой, мы не такие. Ты – один из этих странных людей, которые периодически появляются и так же быстро исчезают. Обычно они приходят беспокойные, что-то ищут… Не слышала больше ничего ни об одном из них. Такие люди могут ходить между вагонами, а мы – глупая декорация, которую этот кретин вписал сюда только затем, чтобы набрать достаточный объём слов. Знаешь, что я должна была делать? Моя задача – изображать счастье, будучи среди других людей.       - Откуда ты это поняла? Это же явная нестыковка, откуда ты это всё взяла?       - Знаешь… Когда Андрей ушёл в третий с хвоста вагон, я неожиданно что-то в себе открыла. Я словно увидела это место со стороны и поняла его бессмысленность. Я увидела этих глупых людей, - она указала на танцующих, - я увидела всю нереальность происходящего, - девушка обвела взглядом неестественно широкий вагон, - и я задумалась… Почему я здесь? Что я вообще здесь делаю. Андрей ушёл, а ко мне пришло понимание того, что надо мной жестоко пошутил тот, кто всё это придумал. Я увидела весь наш мир. Я увидела глупые неестественные названия станций, которых никогда раньше не было. И я словно увидела лицо Того Самого, кто…       - Эй, эй! Что ты такое городишь! Давай безо всяких этих отступлений…       - А как без них? Это наша реальность. Глупая, бессмысленная, безрадостная. Здесь и сейчас. И вечность. Они будут танцевать вечность.       - Слушай… Мне и так нелегко, я сам не совсем понимаю, что и для чего я здесь делаю, но давай будем честными: я вроде бы как пришёл спасти этот состав.       - Подожди… Ты говоришь, что пришёл всех спасти, но не можешь пройти даже через танцующую толпу, - задумчиво проговорила она, - кто ты вообще такой?       - Меня зовут Нортон. Нортон Картер, вторая фамилия Рейган.                     - Откуда ты такой взялся, Нортон Картер?       - Долго объяснять. Я родился и жил в маленьком канадском городке Честермере. Это самый обычный из обыкновеннейших пригородов Ванкувера. Он отличается тем, что там очень дождливо, поэтому на улицу мы выходили нечасто. Всё своё детство я провёл за металлическими и деревянными конструкторами, за электрическими схемами. Мне очень нравилось строить, а ещё мне нравилось читать книги и пытаться писать свои истории. Однако мне было не с кем разделить свои увлечения – в Честермере немногие таким интересуются, поэтому я использовал своё воображение. Время шло, я взрослел, и жизнь текла спокойно, без резких порывов, пока мне не довелось несчастно влюбиться, а вслед за тем обрести крепкую дружбу… Но потом было что-то тёмное, что-то мрачное. От него я бежал без памяти – прочь из Честермера. Не могу сейчас сказать наверняка, что именно произошло, но мой мир словно рухнул. Я решил учиться дальше здесь, в Москве, где призраки прошлого меня не потревожат. Мне хотелось посмотреть на совершенно другой мир, который, как я читал в книгах, сверкает миллионами огней по ночам. Поэтому я купил билет на самолёт и оказался здесь.       - Но каким боком тебя занесло в этот поезд?       - Я не знаю, сложно это объяснить.       - Ну так постарайся. Если уж я говорю с тобой, мне надо представлять, мелочь ты какая-то или кто-то важный.       - Попробую объяснить. Оказавшись в городе, я столкнулся с проблемами. Те связи, которые остались у меня из прошлого, из далёкого Честермера, постепенно разрывались: часть по моей вине, часть – естественным путём, и в итоге я остался один в этом городе. Новая же среда не выглядела такой привлекательной, какой казалась ранее. Я пытался жить по-старому, как привык с самого рождения, и совершал ошибки одну за другой, отпугивая людей от себя и становясь всё более замкнутым. Я не доверял людям, а они даже на десятую долю не знали того, с кем они говорят. И я постепенно терял уверенность в себе и в своих действиях. Но однажды ночью мне приснился сон, однако всё было как наяву: я видел этот самый поезд, который едет из центра к смерти, и управлял им страшный человек. Это был будто бы мой двойник, однако он был силён, жесток и безжалостен. Я видел, как поезд вместе со мной падает в преисподнюю, миновав конечную станцию. Машинист громко смеялся, будто бы его задачей было угробить пассажиров, а в глазах его плясал огонь – это был настоящий демон.       - Бьюсь об заклад, ты подумал, что спятил! По крайней мере, когда я увидела реальность, это была первая моя мысль. Я тогда довольно долго чувствовала себя сумасшедшей…       - Не знаю… Кажется, сначала я списал всё на нервы, но кошмар возвращался снова и снова. Мне казалось, будто все пассажиры кричали, призывая меня помочь. Но что ещё хуже – порой этими воплями они винили меня в своей смерти, будто бы я имею какое-то отношение к их жизням, будто бы это я дал отмашку на их казнь, будто бы я их не уберёг от демона-машиниста. После собственной смерти, видевшейся мне во сне, я каждый раз вскакивал в холодном поту, и крики всех этих людей звенели у меня в ушах. Изо дня в день во сне я видел дату, и каждый раз она сдвигалась на день вперёд. Казалось, что жуткая катастрофа постоянно отодвигалась на день, и я успокаивал себя тем, что могу предотвратить её, пойдя в метро в любой момент. Я оттягивал и оттягивал момент, пока дата во сне не перестала меняться и не сравнялась с сегодняшним днём. И с наступлением своего последнего шанса, я собрал в кулак те скудные обрывки, которые остались от моей воли, и сел на поезд.       - Как это всё странно! Неужели ты главный герой? Как по мне, ты какой-то сопляк, которого по случайности посадили на чужое место.       - По правде сказать, я и не ощущаю себя на своём месте. Меня не готовили к тому, что придётся бороться с чем-то подобным, и сам я к этому не готовился. Мне не приходилось спасать ни себя, ни целый состав, набитый людьми, тем более, когда мне противостоит могущественный машинист. Не уверен вообще, что дойду хотя бы до середины этого поезда. Я боюсь сойти на полпути. И только что практически сделал это, ну а теперь… Ты видишь? Я не могу пройти даже танцующую толпу. Однако мне кажется, что если не спасу поезд, то погибну сам. Этот страх – единственное, что заставляет меня идти вперёд, и без помощи мне не обойтись.       - О господи… Вот придурок… Как можно было сделать главным героем такого слабака? Вот что мне с тобой делать, а? Видимо, не остаётся ничего, кроме как помочь тебе. Однако, с одним условием. Ты пообещаешь мне, что разыщешь Андрея и дойдёшь до конца, чтобы спасти наши жизни. Меня не волнует, сколько соплей ты размажешь за это время, но обещай, что поезд не рухнет прямиком в ад. Ну и надо же было выбрать такого главного героя…       - Хорошо, я обещаю, что найду Андрея и спасу ваши жизни, если ты поможешь мне.       - Так-то лучше… Но только попробуй меня подвести – найду тебя и в аду. Мы тут, знаешь ли, не в игры играем. Поспешу тебя отрезвить: всё, что ты видел во сне – реально, всё, о чём ты говорил – правда. И если кинешь нас, дружок, то умрёшь.       Из-за окон донёсся гулкий металлический звук: метро, машинист, мир и всё естество этой реальности протестовало против совершённого диалога. Поезд с грохотом нёсся вперёд, сквозь мрак, смыкающийся сразу за его хвостом. Тем временем на поверхности, за многие метры над головами пассажиров, первые капли тяжёлого осеннего дождя упали на землю из чернеющего ночного неба. Дождь только начинался и не сулил ничего хорошего.       «Вот так», - сказала она, положив руку Нортона на своё плечо. «Не думай, что мне приятно танцевать с главным героем. Какой-то ты хреновый главный герой. Теперь танцуй, они примут нас за своих». И они начали танцевать в конце вагона, всё сильнее разгоняясь, пока не вошли в ритм с толпой. Нортон Картер двигался в такт своему проводнику, шаг за шагом приближаясь к людям. И вот толпа поглотила их двоих, плотно сомкнувшись вслед за парой. Кругом было душно, шумно и тесно. Капли пота катились по лбу парня, но он упорно следовал за девушкой, проталкиваясь через неподатливую людскую массу всё дальше и дальше. Они достигли средних дверей вагона, когда поезд начал тормозить, готовясь влететь на станцию. «Быстрее», - заорал Нортон, перекрикивая музыку, донося свою просьбу до девушки. И они двинулись быстрее. Толпа, кажется, смекнула своим общим разумом, что в неё проник инородный элемент, и Картер почувствовал первые случайные тычки по своему телу мелькавшими вокруг него чужими конечностями. Надо было незамедлительно выбираться наружу, и девушка схватила его руку, яростно потащив через кучу плотно упакованных в вагон людей, пока не выдернула из этой массы. Толпа же, как только они выбрались, сомкнулась вслед за ними, будто бы никто через неё и не проходил. Измотанные и потрёпанные, они ухватились за поручень прямо около первых дверей вагона. Тем временем поезд практически остановился. «ЦПКиО», - объявил голос из динамика, и двери распахнулись, приглашая Нортона выйти.       - Помни, что ты обещал мне, - строго сказала ему девушка, - Я помогла тебе, и ты передо мной в долгу. Передай Андрею это, если он жив, - она положила Нортону на ладонь золотое колечко с маленьким крестиком на внешней грани, - Я не могу пойти с тобой. Я многое знаю, но не то, по каким правилам мы можем ходить между вагонами и мне… мне страшно умереть, коснувшись станционного пола. Я не хочу закончить, как Андрей, если метро забрало его душу.       - Я не подведу, но… Как тебя зовут? Что я скажу Андрею?       - А… Это… Идиот-автор не придумал мне имени, но я всегда хотела быть Зиной, поэтому скажешь Андрею, что колечко от Зины. Ты узнаешь его, ты же главный герой. Хотя, скорее всего, ты забудешь о том, кто ты такой, очень скоро… Метро не любит, когда главный герой слишком много знает… Давай! Вперёд! – и она мягко вытолкнула его из вагона на перрон, помахав рукой напоследок.