Если бы я не встретил тебя.

— И тогда мне не оставалось ничего иного, кроме как принять правила его игры. — Хочешь сказать, ты сцепился с этим парнем не потому, что у тебя кончились аргументы? — Ода приподнял бровь. — У меня никогда не заканчиваются аргументы, дорогой Одасаку, — Дазай состроил свою фирменную мину «невинный гений». — Когда-нибудь тебе прилетит в челюсть, — Анго поправил очки, не отрываясь от бокала. — А ты, кажется, уже и место под пластырь выбрал? Троица собиралась вместе почти каждую пятницу, исследуя все злачные заведения Йокогамы. И сегодня они оккупировали паб в лучших европейских традициях — шумно, тесно, зато с отличным обзором на зал. — Неплохо, — лениво бросил Осаму, сканируя толпу. — Согласен, — кивнул Ода, допивая пиво. — Но ты ведь сюда не за интерьером пришёл, верно? — Как всегда в точку!  Анго лишь закатил глаза: — Уверен, ты — главная легенда венерологов Йокогамы. Пожалей государственную медицину. — Одасаку, ты слышал? Наш Анго так трогательно печётся о моем члене, — Дазай хохотнул, но взгляд его внезапно замер на ярком рыжем пятне у стойки. — Я польщен, правда. — Твой член — последнее, что меня волнует. Просто не ной нам потом. Официантка поставила перед ними свежие пинты. Дазай мазнул по ней дежурной улыбкой, не теряя из виду огненную макушку в глубине зала. Анго тем временем уныло потягивал пиво через трубочку — зрелище настолько нелепое в пабе, что Дазая передёрнуло. — Кстати, на следующей неделе я пропущу встречу, — вспоминает Анго. — Меня отправляют в командировку. — И куда? — интересуется Ода, закидывая в рот горстку орешков. — Лондон. — Ну ничего себе! Поздравляю, — Ода похлопывает друга по плечу, тем самым выуживая из него смущённую улыбку. — Не предвещает ли это, случаем, скорое повышение? — Не хочу загадывать, — отмахивается Анго. — Как бы там ни было, ты уж постарайся, — тянет Осаму. — И не смей возвращаться без фотки с королевой. — Придурок, — фыркает Анго, размазывая трубочкой пивную пену по стенкам стакана. Рыжие волны гипнотизировали. В теплом свете барных ламп они отливали расплавленной медью, и Дазай, вопреки обыкновению, не мог заставить себя отвернуться. — Осаму, ты дышать забываешь, — сухо подметил Анго. — Здесь нихрена не видно из-за спин, — Дазай раздражённо качнул бокалом. — Почему в этой дыре так много лишних людей? — Пятница, — пожал плечами Ода. — Подойди и посмотри в упор, в чем проблема? Дазай лишь неопределённо хмыкнул. Спустя еще одну пинту толпа у бара рассосалась, и «добыча» наконец оказалась в зоне прямой видимости. Дазай замер. Снова только спина: низкий хвост, небрежные пряди и идеальный тёмный пиджак, явно сшитый на заказ. Человек, который так фанатично относится к крою плеча, априори заслуживал внимания Осаму. Эстетика была его единственной слабостью. В жилах привычно заворочался охотничий азарт. — Осаму! — голос Оды пробился сквозь его транс. — Что? — Спрашиваю: ты уверен? Потому что я… В этот момент объект обернулся к официанту. Профиль был безупречен. И абсолютно мужской. Азарт в крови мгновенно кристаллизовался в лёд. — Твою мать, — выдохнул Дазай. Он, Осаму Дазай, сорок минут выстраивал в голове план соблазнения, опираясь на изгиб шеи... парня. — Виски? — участливо спросил Ода. — Двойной, — Дазай уронил лицо в ладони, прячась за каштановой чёлкой. — А я говорил, что твоя активность... — Анго, пожалуйста… просто заткнись, — приглушенно простонал Осаму. Он всеми силами гнал образ тонких пальцев, утопающих в рыжем море. «Проблема ведь не во мне? Ну, красивые волосы. Охренеть какие красивые. И силуэт... изящный. Это любого собьёт с толку, разве нет? Я просто ошибся ракурсом». Лёгкий звон льда вернул его в реальность. — Реанимация прибыла, — Ода с полуулыбкой пододвинул ему бокал. — Спасен. Виски обжёг горло, оставив на языке сладковатый торфяной привкус. Дазай растянул губы в улыбке — слишком широкой и фальшивой, чтобы в неё поверил хоть кто-то, кроме официантки. — Я уже начал беспокоиться, — осторожно начал Одасаку, бросив на Анго взгляд типа «молчи — целее будешь». — Если бы я послушался Анго, умер бы у бара от жажды, — Дазай вальяжно развалился на стуле, не выпуская бокал. — Жаль, что не послушался, — буркнул Сакагучи, допивая пинту с мерзким хлюпаньем. — Как ты вообще не понял сразу? Осаму пожал плечами, снова закидывая крючок взгляда в другой конец зала. Там, в шумной компании, рыжеволосый открыто смеялся, запрокинув голову. Две верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, открывая полоску бледной кожи, на которой резко контрастировал чёрный чокер. Тонкие ремни портупеи пересекали грудь, и этот штрих заставил скулы Дазая вспыхнуть. Это было чертовски… выверено. Породисто. Осаму хотелось рассматривать его, как сложный чертёж, запоминая каждый поворот головы. Это желание входило в жёсткий клинч с его привычками. Он не рассматривал мужчин. По крайней мере — так. — У него… интересная пластика, — процедил Осаму, поражаясь внезапной хрипотце в голосе. — И ты всерьёз принял его за девчонку? — Анго, уже заметно окосевший, толкнул пустой стакан в сторону Дазая. — Даже я со своим зрением… — Твоя проницательность — предмет моей вечной зависти, — огрызнулся Дазай. — Ладно вам, — Ода поднял бокал, призывая друзей к тосту. — Давайте выпьем. За твою, Анго, удачную командировку, и за то, Дазай, как ты избежал конфуза! — У меня пусто, — ворчит очкарик, толкая пальцем высокий стакан. Дазай фыркнул, ударяясь своим бокалом о бокал Одасаку. Виски вернул уверенность. Заказав друзьям по новой порции, Дазай увлечённо травил байки. — В общем, я сбагрил этого парня в помощники к Рампо. — К тому чудаковатому детективу? — Ода приподнял бровь. — Он профи, этого достаточно, — подал голос Анго, не слишком аккуратно жуя арахис. — Справедливо. Анго, дружище, ты вообще в кондиции? — Дазай усмехнулся. — Вызвать тебе такси? — Ещё одну пинту — и вызывай. — Обойдёшься. Эта последняя. Дазай снова «стрельнул» глазами в сторону рыжего. У того вечер был в самом разгаре: шумные споры, взрывы смеха, пустые бокалы. Пиджак уже перекочевал на спинку стула, и теперь Осаму мог во всех деталях изучить, как вызывающе смотрелась портупея на светлой рубашке. — А у тебя в издательстве как? — Дазай прижал бокал к губам, отчаянно пытаясь переключиться на друга. Но мысли предательски соскальзывали к чужому чокеру и меди волос. Черт бы их побрал. — Быть редактором — та ещё морока, — вздохнул Ода. — Автор, с которым я сейчас воюю, сущий демон. На днях посоветовал мне засунуть правки… сам понимаешь, куда. Дазай негромко рассмеялся. Нужно было обладать стальными яйцами, чтобы хамить Сакуноске — парень он был внушительный. — И всё потому, что у себя на родине он звезда. Я так мечтал с ним поработать, — Ода поморщился от крепости виски. — Никогда бы не подумал, что фраза «бойтесь своих желаний» так быстро станет моим девизом. — И откуда этот гений? — Из России. — Наш парень совсем расклеился, — не дождавшись официанта, Осаму поднялся. — Пойду за кофе. Тебе повторить? Ода кивнул и принялся возвращать Сакагучи в сознание. У стойки Дазай замер, опираясь локтями на дерево и разглядывая пустеющий зал. — А я тебе говорю, ты многое теряешь, Чуя! — долетело со стороны соседнего стола под одобрительный галдёж компании. — Мне хватает и того, что я раз в неделю напиваюсь с вами. Боковым зрением Осаму уловил движение: рыжие пряди мазнули по воздуху. Он героически заставил себя не оборачиваться, хотя низкий, с хрипотцой тембр — Дазай готов был поклясться, что он принадлежит именно ему — пробирал до костей. — Но будет весело! — канючила какая-то девица. — Ты же любишь природу. И животных. — Люблю. Но не когда эти животные в перманентном пьяном угаре. — Жестокий! Дазай невольно усмехнулся. — Ладно, — сдался рыжий. — Я подумаю. — Считай, что согласился! Отказы не принимаются. Забрав напитки, Осаму вернулся к друзьям. Анго пребывал в полнейшем раздрае и тупо пялился в черноту чашки с кофе. — Н-не понял... — Пей, — строго скомандовал Ода. — Потом поедешь на такси. — Не хочу я такси, — проворчал Анго, обхватывая чашку ладонями. — Я же с-сказал... меня не будет на следующей неделе. — Во-первых, — Дазай помахал пальцем перед его расфокусированным взглядом, — ещё раз увижу, что ты сосёшь пиво через трубочку — вылью его тебе за шиворот. Во-вторых, ещё глоток спиртного, и ты либо сползёшь под стол, либо зальёшь тут всё своей благодарностью. Анго хмуро глянул на него поверх очков, но спорить не решился. — Ну а ты, Дазай? — Ода обернулся к другу. Его взгляд уже подёрнулся хмельной дымкой, но голос оставался твёрдым. — А что я? — Дазай вальяжно откинулся на спинку стула. — Имитирую бурную деятельность. И, признаться, блестяще — на днях выписали двойную премию. Ода покачал головой: — Как тебе это удаётся? — Сам порой в шоке. За соседним столом началась возня: компания сбилась в кучу, ослепляя зал вспышками селфи под пьяный хохот. — Ширасэ, черт тебя дери! Сделай лицо попроще! — Не буду я кривляться, как ты! — Чуя, давай с нами! Дазай искоса наблюдал за процессом, стараясь не выпускать из вида рыжий хвост. — Что насчёт следующей пятницы? — спросил Ода. — Вы что, серьезно пойдете без меня? — надулся Анго. — Традиции святы, — Ода пожал плечами с самым невинным видом. — Я подумаю, — кивнул Дазай. — Здесь неплохо. Анго окончательно проиграл битву с гравитацией и начал медленно сползать под стол. Ода едва успел его подхватить. — Так, приятель, пора везти тебя домой. — Он обернулся к Дазаю, но тот лишь отмахнулся: — Идите. Сочтёмся в следующий раз. — До встречи, Осаму. — О-осаму… — Сакагучи с трудом сфокусировал взгляд и выдал неестественно широкую улыбку. — Ты придурок. Напоследок очкарик вложил остаток сил в средний палец. Дазай, не ожидавший такого выпада, искренне расхохотался. — Сладких снов, солнышко! — бросил он вдогонку, салютуя в ответ тем же жестом. Оставшись один, Осаму ещё пару минут смаковал грядущий триумф: он уже видел, как будет изводить Анго воспоминаниями о его «подвигах». Он предвкушающе провёл языком по нижней губе, но стоило ему поднять взгляд на зал, как мир на мгновение замер. Прямо перед ним стоял он. — Извините, — тонкие губы изогнулись в смущённой улыбке, а голос вблизи оказался ещё глубже. — Кажется, нашему столику нужна ваша помощь. Дазай заставил себя не моргать слишком часто, сканируя парня перед собой. Растрёпанная медь волос, экстравагантный крой костюма... Он был пугающе хорош в этом полумраке. — Н-не понял? — Осаму выдал безупречное недоумение. Парень усмехнулся и коротко кивнул в сторону своего столика: — Не затруднит нас сфотографировать? Дазай на секунду завис. Не от просьбы — от глубины этих синих глаз и того, как опасно-изящно рыжий повернул голову, открывая линию шеи. — Без проблем. Он постарался вернуть лицу выражение непринуждённости, хотя чувствовал, что улыбка вышла слегка одеревеневшей. — Мне правда неловко прерывать ваш отдых, — добавил Накахара. — Но я не успел сбежать до того момента, когда общие фото становятся обязаловкой. — Понимаю, — Дазай отхлебнул виски, пытаясь унять внезапную сухость в горле. — Не против, если я сначала допью? Он приподнял бокал, в котором оставалось на два глотка. Нужно было выиграть время и унять чечётку сердца. — Конечно, — Чуя пожал плечами и опустил бледную руку на спинку соседнего стула. — Не помешаю? — Дазай Осаму, — он протянул ладонь, надеясь, что она не слишком влажная. — Накахара Чуя. Очень приятно. Рукопожатие вышло сухим и твёрдым. Сердце Дазая окончательно пустилось в галоп. — Взаимно, — Осаму растянул губы в отточенной, почти деловой улыбке. — Корпоратив? Чуя мельком глянул на столик, где, кажется, его потерю даже не заметили. — Вроде того. Просто вечер с коллегами. А вы? — А мы на «вы»? — рискнул Осаму, понизив голос. — Не против перейти на «ты»? Новый знакомый кривовато усмехнулся. — Не против. Но я спрашивал не об этом, — он выразительно посмотрел на стол, заставленный грязной посудой и следами недавнего дебоша Анго. Дазай почувствовал, как к скулам приливает жар. Позорно. — А... Мои друзья уже ушли. — Это я заметил. — У нас традиция — собираться каждую пятницу, — пояснил Дазай, стараясь звучать буднично. — Хорошая привычка, — Чуя кивнул, и рыжая прядь вызывающе упала ему на лоб. — Странно, что я тебя раньше здесь не видел. — Мы впервые в этом заведении. Осаму сделал последний глоток. Больше всего на свете ему хотелось потянуться и самому заправить эту чёртову прядь ему за ухо. Пальцы покалывало от фантомного ощущения мягкости волос. Дазай мысленно отвесил себе пощёчину за эти нежности. — А мы тут завсегдатаи. Уверен, владельцу мы уже до чёртиков надоели, — Чуя открыто усмехнулся. — Да брось. Вы не похожи на дебоширов. Накахара не возражал. Он откинулся на спинку стула, выглядя таким расслабленным, что Дазай ощутил укол зависти. — Место и правда неплохое, — продолжил Осаму. — Думаю, в следующую пятницу снова заглянем. Если, конечно, удастся пробиться к стойке. — Если застрянешь — зови, я умею работать локтями. Лукавый блеск в синих глазах заставил Дазая одновременно улыбнуться и забыть, как дышать. Он ни секунды не сомневался: этот парень протащит его хоть через шторм, не то что через толпу хипстеров. — Ну что, кажется, я задолжал вам фото? — Ещё раз прости за беспокойство, — Чуя поднялся, и Дазай последовал за ним, старательно изучая свои ботинки. Рассматривать фигуру Накахары со спины было слишком опасно для остатков самообладания. — Если увидишь меня на входе в беспомощном состоянии — буду рассчитывать на твою помощь, — бросил Осаму. Чуя рассмеялся, оборачиваясь, и Дазая снова накрыло. — Народ, внимание! Я нашёл лучшего фотографа во всей Йокогаме! — торжественно объявил Чуя своему столику. Компания на секунду затихла, а потом взорвалась градом выкриков. — Чуя! Мы думали, ты сбежал! — Юан, та самая девица с Пина-Коладой, замахала руками. — Не позорьте меня, — Накахара нахмурился, и Дазай с тайным восторгом зацепился взглядом за россыпь веснушек на его переносице. Проклятая наблюдательность. — Сядьте нормально! Тачихара, придвинься к Юан. — Нет, ты сядешь с нами! Чуя виновато глянул на Осаму, принимая у него телефон. — Ещё раз изв… — Да всё в порядке, ты слишком паришься, — добродушно отмахнулся Дазай, перехватывая гаджет. Четверо за столом сдвинулись плотнее. Ширасэ застыл с постной миной и бутылкой пива, Тачихара нацепил чью-то нелепую шляпу, а Чуя… Чуя чуть запрокинул голову, подставляя скулы под тени от собственных ресниц. Взгляд синих глаз — глубокий, пронзительный, как штормовой океан — заставлял пальцы Дазая вздрагивать. Островатая ухмылка на губах смягчалась общей расслабленностью позы, и это сочетание было чертовски пленительным. Дазай судорожно сглотнул, нажимая на спуск. Смена ракурса. Снова Чуя. Ужас от собственной реакции догонит его позже, дома. А сейчас он просто не мог насмотреться. Снимок за снимком: рыжие волны, чёрная полоса на шее, ключицы в вырезе рубашки. И эта портупея, впивающаяся в ткань… А потом в кадре появилась Юан. Она прильнула к плечу Чуи, и внутри Дазая что-то некрасиво заскрежетало. Рациональная часть мозга не понимала причины, но инстинкты уже вынесли вердикт: эта девчонка его бесит. — Всё, у меня лицо болит, — простонал Тачихара, водружая шляпу на голову Чуе. На том она сидела как влитая. Компания начала рассредоточиваться. Дазай щёлкнул затвором в последний раз. — Спасибо, — выдохнул Чуя, подойдя вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и немного — виски. — Я твой должник. — Рано судить, — Дазай вернул телефон, стараясь не коснуться его пальцев. — Вдруг снимки — полный провал? — Тогда хорошо, что мы не договорились об оплате. Дерзкая улыбка Накахары прошила Осаму насквозь. Сопротивляться этому было выше его сил. — Ну… надеюсь, ещё увидимся. Прощание вышло скомканным. Короткое рукопожатие, обжигающее кожу, и Дазай почти бегом направился к выходу. На улице ночной город встретил его спасительной прохладой. Осаму шёл быстрым шагом, пытаясь стряхнуть с себя наваждение этого вечера. «Может, доехать до Кацуми?..» Он достал из кармана телефон. 00:17. Она была отнюдь не ранней пташкой и, скорее всего, ещё не спала. Но не слишком ли это — звонить так поздно? Дазай отправил сообщение без особого энтузиазма, просто чтобы заглушить мысли о рыжих волосах: «Привет. Ты не спишь? Я ужасно соскучился». Ответ пришёл быстро. По пути Дазай заскочил в круглосуточный за бутылкой вина — приличного, хотя Кацуми всё равно не ощутила бы разницы. Он изо всех сил старался не думать о том, что произошло в баре. Считал шаги, зажжённые окна и даже заставил себя вспомнить об отчёте, который следовало сдать в понедельник. Любая рутина была лучше рыжих всполохов перед глазами. Кацуми встретила его на пороге. Она никогда ни о чем не спрашивала, и это Осаму устраивало больше всего. Едва закрылась дверь, на пол скользнул шелковый халат. Поцелуй вышел механическим, безвкусным, но Дазай знал: девушка довольна. Она выгнула спину, прижимаясь к нему всем телом, и жарко выдохнула в ухо: — Я тоже скучала. — Я на это надеялся, — ухмыльнулся он, включая привычный режим «идеального любовника». Всё шло по нотам. Он просчитал каждый вздох и каждый пойманный губами стон. — Душ? — Кацуми задыхалась от поцелуев. — Конечно. А ты пока... — он вручил ей вино, мимоходом огладив бедро. Дазай раздевался на ходу. В этой квартире он мог ориентироваться с закрытыми глазами, настолько здесь всё было привычным. И всё же сейчас внутри зудело чувство, что что-то не так. Не в обстановке — в нем самом. В ванной он заметил следы лихорадочных сборов: разбросанную косметику и влажное полотенце в углу. Предусмотрительная Кацуми приготовила для него свежее и не забыла о бинтах, которые с недавних пор стали обязательным атрибутом в её доме. Дазай включил воду. Холодные струи вгрызались в кожу. Он подставил голову под поток, надеясь, что это вернёт его в состояние «до бара». До того, как он столкнулся с чем-то неясным и определённо разрушительным. Он тупо пялился в слив, с удивлением подмечая полное отсутствие азарта. Зря он пришел сюда сегодня. — Дазай? Всё в порядке? — голос Кацуми, приглушённый дверью, заставил его вздрогнуть. Сколько он так простоял? — Да. Уже иду. В холодной тишине был слышен лишь гул сердца и шорох свежих бинтов. Влажные пальцы привычно вели полосу ткани вокруг горла, по торсу, через грудь и предплечья. Броня. Хлипкая, но необходимая. Бинты будоражили воображение его пассий, но большинство из них задавались вопросом «что под ними?» лишь однажды — больше Дазай в их жизни не появлялся. Кацуми была другой. Ей было всё равно. Она пришла залезть к нему в штаны, а не в душу, и Осаму это устраивало. Она ждала в спальне, на простынях цвета переспелой вишни. Лёжа на животе, Кацуми лениво болтала ногами в воздухе и прихлёбывала вино. — Я уже начала волноваться, — она капризно надула губы. — Беспокойство тебе не к лицу, — Дазай сел рядом, заправляя тёмную прядь ей за ухо. — Как вино? — Прекрасное, — промурлыкала она, подставляясь под его ладонь. — Твой бокал на столе. Осаму провёл кончиками пальцев вдоль её позвоночника. Кацуми мгновенно откликнулась, прогибаясь в пояснице и демонстрируя все свои изгибы. — Дазай… — шумно выдохнула она, поворачиваясь к нему. — Сначала выпьем. Он легко отстранился и дошёл до стола. Кацуми не сводила с него глаз, открыто любуясь его наготой, и обычно Осаму наслаждался этой игрой. Но не сегодня. — Ты позже обычного, — заметила она. — Засиделся в баре, — Дазай сделал глоток и поморщился. Вино было излишне сладким. Дерьмовое пойло. — Неужели никто не смог скрасить твой вечер? — удивилась Кацуми. Она действительно старалась. В её доме не выживали даже кактусы, а тут — такая внимательность к его странностям и всегда полная аптечка бинтов. Для сумасбродной девицы это было почти подвигом. Она не лезла в дебри его мыслей, но честно дарила то тепло, на которое была способна. Дазай не ответил. Вместо слов он снова коснулся её кожи, выбивая дробь мурашек по её плечам. Пальцы зарылись в густые тёмные волосы, массируя затылок, и в голове предательски всплыл чужой образ. «Интересно, как бы она выглядела, если бы была рыжей?» Бокал с негромким стуком опустился на пол. Дазай ловко забрал и бокал Кацуми, вмиг вминая её в мягкие простыни. Сильные пальцы то оглаживали, то до боли сжимали её плечи. Осаму оседлал её бедра, склоняясь, чтобы оставить дежурный поцелуй на ключице. — Ты сегодня подозрительно внимателен, — пробормотала Кацуми, задыхаясь. — Вино, массаж… — Тебе не нравится? — он усмехнулся ей в самое ухо. Кацуми инстинктивно вскинула бедра, прижимаясь к его паху, и… ничего. Реакции не последовало. Осаму замер. Это было не просто странно — это было позорно. Обычно к этому моменту он уже терял голову, а сейчас мысли витали далеко за пределами спальни. Податливое тело под ним не вызывало ровным счётом ничего, кроме холодного аналитического интереса. Пытаясь исправить ситуацию, он рывком перевернул Кацуми на спину, заламывая её руки высоко над головой. Она послушно выгнулась, подставляясь под его губы. Сладковато-цветочный аромат её кожи щекотал нос, когда Осаму уткнулся ей в шею. Смазанные поцелуи и лёгкие укусы заставили девушку несдержанно стонать, но для Дазая это звучало как шум далёкого радио. — Д-дазай, я… — выдохнула она, теряя связь с реальностью. А Дазай в этот момент видел перед собой не её, а черную полоску чокера на бледной коже. Он закрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти образ Кацуми, но вместо этого почувствовал фантомное рукопожатие — сухое и крепкое. — Тш-ш, Кацуми... Какая ты сегодня нетерпеливая, — насмешливо протянул Осаму. Он знал, как это её заводит. Подруга, как и ожидалось, прикусила изнутри щеку, сдерживая рвущиеся стоны. Дазай перехватил её запястья одной рукой, а другой развел бедра девушки в стороны. Внутри него нарастала тихая паника: возбуждением тут даже не пахло. В его фантазии тёмные волосы Кацуми вспыхивали огнём и стекали меж пальцев жидкой медью. На бледной коже расцветала россыпь веснушек, а темнота радужки расступалась, открывая бескрайнюю лазурь. Дазай был уверен, что сквозь всхлипы Кацуми слышала скрежет его зубов. Держать лицо становилось всё сложнее. Он шумно выдохнул, уткнувшись в её грудь, надеясь, что это сойдёт за страсть. Пальцы искусно выводили узоры на коже, Дазай чувствовал дрожь в каждой мышце Кацуми, её сосредоточенность на наслаждении. Когда он вошёл в неё пальцами, она окончательно перестала ясно мыслить. Она не спрашивала, почему их сценарий дал сбой — она просто срывалась за собственным удовольствием. И когда напряжение стало нестерпимым, Кацуми зажмурилась, позволяя оргазму накрыть её с головой. Хватка на запястьях исчезла. Девушка обвила руками его шею, втягивая в поцелуй. Дазаю было страшно. Впервые он не смог отключить голову и прогнать навязчивый, абсолютно неуместный образ. — Ты бесподобен… — пробормотала Кацуми, целуя его в подбородок. Осаму с прилипшей намертво ухмылкой оглядел раскрасневшуюся подругу. В следующий поцелуй он вложил всю уверенность, что в нем ещё теплилась. Кацуми довольно промычала под ним. Отстранившись с лукавым прищуром, Осаму томно спросил: — У тебя случайно нет портупеи, милая?