Если бы я не встретил тебя.

Драйв в баре сменился тоскливым похмельем. План Юан — пить, пока не упадёшь — с треском провалился. Теперь она безвольно нависла над столом, подпирая голову ладонью и изредка косясь на Чую. В её взгляде сквозь хмель читалось привычное, почти ленивое обожание. — А что с фотками? — спросила она, щуря один глаз. — Там ведь есть те, где мы вдвоём? Ты же скинешь мне их первой? — Завтра отправлю в чат. Батарея садится, а мне ещё такси вызывать, — отозвался Накахара, не сводя глаз с двери уборной. Он и Ширасэ держались бодрее остальных. Чуя ждал, пока блондин вытащит перебравшего Тачихару, чтобы со спокойной душой разъехаться по домам. Но парней не было уже минут пятнадцать. — Хорошо посидели, — Юан улыбнулась, лениво помешивая трубочкой растаявший лёд в бокале. — В следующий раз я, пожалуй, ограничусь парой бокалов вина. Только чур ты меня контролируешь. Накахара коротко рассмеялся. Он слышал это «обещание» раз пять, не меньше. — Жалею, что никогда не заключал с тобой пари. Это стала бы моя золотая жила. — Не дождёшься, — ухмыльнулась Юан, игриво вскинув бровь. — Я знаю свои слабости, Чуя. И не собираюсь от них избавляться. Со стороны туалетов послышались нетвёрдые шаги. Шагал, впрочем, только Ширасэ — Тачихара надежно повис на его шее, вяло перебирая ногами. — Короче, я последний раз с вами пью, — проворчал блондин, гневно встряхивая ношу. — Этот придурок не донёс «Голубую лагуну» до толчка. Заблевал мне все джинсы… Задолбаюсь отстирывать. — Трагедия века, — хмыкнула Юан, нехотя отстраняясь от Чуи и возвращаясь к своей сумке. Накахара брезгливо поморщился. Его зацепило не столько состояние Тачихары, сколько равнодушие Юан: Ширасэ имел полное право на ярость, а она, казалось, была слишком занята попытками удержать внимание Чуи, чтобы сочувствовать кому-то ещё. — Посмотрел бы я на тебя! Не тебе тащить это тело, и не ты в промокших штанах! Юан обернулась к нему, готовая вкинуть очередную шпильку, но... — Так, — выставленная ладонь Чуи заставила ребят заткнуться. — На выход. Все трое. Иначе нам сюда дорога была заказана. Ширасэ фыркнул, Юан недовольно закатила глаза, а Тачихара, кажется, окончательно уснул. — Ждите у входа, — скомандовал Накахара, надевая пиджак. Он уже не раз пожалел, что согласился на эту встречу, и мысленно отклонил приглашение на отдых за городом. Ещё одной такой попойки он не выдержал бы. Да и Ширасэ тоже. Им стоило разойтись ещё час назад, пока все могли внятно говорить. Сейчас же, в два часа ночи, бар близился к закрытию, а Чуя хотел курить — желательно в полной тишине. — Этим двоим повезло, что есть вы и тот парень, — хмыкнул бармен, забирая карту. — Наверное, — Накахаре было неловко смотреть ему в глаза. Весь вечер они вели себя шумно, особенно во время алко-игр, заготовленных Юан. Троица ждала его на ступенях. Ширасэ поддерживал посапывающего Мичизу, ворча ругательства вперемешку с обещаниями скорого возвращения домой. Юан вцепилась в сумку, глядя в одну точку. — Вы как, в норме? Накахара спустился к ним, вынимая портсигар. Он знал, что пожалеет об этой сигарете, когда его накроет похмелье, но нужда в ней была острой, почти болезненной. — Я-то в норме, а вот насчёт них... — Ширасэ проверил телефон. — Заберу Тачихару, машина скоро будет. На первый взгляд Ширасэ казался холодным и отстраненным: вечно поджатые губы, сведённые брови. Но на деле он оказался удивительно чутким. На еженедельных пьянках парень всегда держал грань, чтобы присматривать за остальными. Чуе это нравилось — он и сам был таким. Накахара кивнул, вдыхая едкий дым. Нужно было вызывать такси, пока телефон не сдох окончательно. Он открыл приложение, когда Юан несмело подала голос: — Ребята?.. — Что такое? — Чуя не отрывался от экрана. — Тебе тоже вызвать? — Тут такое дело... В общем, — она замялась, что было совсем не в её шебутном духе. — Я, кажется, ключи в офисе оставила. Ширасэ молчал. У него не осталось сил на колкости — он просто хотел услышать шум мотора и уехать подальше от этого бара, от Юан с её идеями и дурацкими играми. Накахара же мучительно перебирал варианты. С одной стороны, всё было просто: позволить девушке поехать с кем-то из них. С другой… пускать её в квартиру не хотелось. И не потому, что Чуя был чёрствым козлом, — он просто не был слепым. Он прекрасно понимал её мотивы и, что важнее, ненавидел посторонних в личном пространстве. — Есть кто-то, у кого ты могла бы остановиться? — Чуя нахмурился. — Погоди... они в офисе? Сегодня суббота. Как ты вообще попадёшь домой? — Для звонков поздно, — поморщилась Юан. — У соседки есть запасной комплект, на случай ЧП. Но она сегодня в ночную смену, так что… — Извини, Юан, я пас! — отрезал Ширасэ. — Мне ещё Тачихару тащить, а потом самому добираться. — Мне правда неловко, что я доставляю столько проблем, — всхлипнула девушка. Чуя рассеянно потушил окурок об урну. Вариантов не оставалось. Ширасэ явно не собирался сопровождать два пьяных тела, а оставлять её у Тачихары, который пребывал в глубоком ауте, было плохой идеей. Оставался только один выход. — Ладно. Поспишь у меня на диване. «Ночка предстоит та ещё», — пронеслось в голове у Накахары.

***

Эту ночь Дазай предпочёл бы забыть. Он сумел реабилитироваться, даже дважды, и Кацуми, кажется, ещё никогда не была так довольна. Но сам Осаму чувствовал себя разбитым. Он не остался до утра, как и всегда. Стоя в темноте собственной прихожей, он наконец позволил себе судорожный вздох. Любая цена, всё, что угодно — только бы эта ночь никогда не случалась. Чтобы Анго не предлагал зайти в новый бар, а сам Дазай не замечал рыжего огня у стойки. Что-то внутри надломилось — бесповоротно и слишком неожиданно. В любой другой день он рассмеялся бы и назвал себя впечатлительным идиотом. Но сейчас, после ночи с женщиной, которая всегда была для него эталоном, язык не поворачивался назвать произошедшее недоразумением. Всё, что в Кацуми сводило его с ума, внезапно обесценилось. Больше не хотелось прижиматься к её губам, шепчущим его имя. Не хотелось касаться бархатистой кожи, а трепет соблазнительного тела под ним вызывал лишь глухое раздражение. Не раздеваясь, Дазай рухнул на диван в гостиной и закрыл глаза ладонью. Мысленно он убеждал себя, что новый день обязательно сотрёт все сомнения. Ведь ничего не случилось, правда? Он не зажимался с тем парнем, не пытался затащить его в койку. Чёрт, он даже номера его не спросил! К чему тогда это самокопание? «К тому, что у тебя даже не встал, пока Кацуми не нацепила эти долбанные ремни!» — мысленно рявкнул он сам на себя, с силой сдавливая переносицу. Бред. Просто пикантный аксессуар. То, что похожая деталь была на Накахаре, ничего не значило. Вполне естественно было захотеть представить, как нечто подобное смотрелось на обнажённой коже. Это красиво. И Кацуми тоже понравилось. «Только вот, глядя на неё, ты представлял эти ремни на…» Дазай с силой ударил кулаком по дивану. Если он не прекратит думать… Нет, пить он больше не намеревался. «Просто забудь. Это несложно. Ты забывал про дни рождения, про важные встречи — вот и об этом забудь». Человеческий мозг жестокая штука. Особенно в темноте, когда страхи срывались с цепи. Дазай вовсе не был так уверен в себе, как могло казаться окружающим. Он часто сомневался, но впервые — в собственной ориентации. Осаму ценил красоту: в вещах, в искусстве, в людях. В его окружении хватало привлекательных мужчин — взять того же Одасаку. Но он никогда не заглядывался на них так. Не следил за движениями с трепетом, не задерживал дыхание при рукопожатии и не млел от голоса. Дазай пытался припомнить, вызывала ли Кацуми в нем нечто подобное, и не мог. Да, она была изумительно хороша и знала, как подать себя, но если бы она не ответила на его интерес — Осаму бы не расстроился. Он и так часто пренебрегал её обществом. Было ли это тревожным звонком? Раньше он думал, что нет. Тем иррациональнее казался интерес к этому… Накахаре? Человеку, которого он видел первый раз в жизни. «Не делай вид, что не запомнил имени. Ты же как дебил крутил его на языке у витрины с вином», — ядовито нашептывал внутренний голос. Дазай зажал рот ладонью и распахнул глаза. Интерес? Уж не признавал ли он… Нет. Никакого интереса. Он просто ошибся. Пока он изводил себя сомнениями, веки потяжелели. В гостиную робко вползли первые лучи солнца, прогоняя ночной холод. Совсем скоро Йокогама должна была проснуться, и Дазай собирался шагнуть в новый день, оставив все ночные кошмары позади. — Именно. Так и будет, — сонно пробормотал он. Веки сомкнулись. Последним, что он увидел перед сном, были солнечные искры. Они так походили на те, что отражались в двух глубоких синих морях. «Ты всегда хорошо лгал», — пронеслось в голове перед самым забытьём.

***

Чуя не предполагал, каким бурным окажется вечер и какой паршивой — ночь. Хотя стоило догадаться: намёков хватало. Первым насторожил чрезмерный энтузиазм Юан. Она всегда была «на приколе», но в этот раз превзошла себя. И почему Накахара не пресёк ту дурацкую игру с Тачихарой? «Кто быстрее добьёт три шота с непонятным пойлом» — знал бы он, к чему это приведёт, свалил бы не задумываясь. А привело всё к тому, что чей-то хитроумный (а скорее — тупейший) план сработал с филигранной точностью. Юан была либо ультравезучей, либо читала их компанию как открытую книгу. Тачихара нажрался, Ширасэ тут же поймал приступ безоговорочной заботы, а сам Чуя притащил коллегу к себе. Девушка физически не могла вернуться домой — и это была ещё одна деталь, которая его напрягала. По приезде Накахара любезно выделил гостье диван, белье и душ. На какой-то миг он даже почувствовал себя кретином: Юан просто поблагодарила его, не пытаясь наброситься с признаниями. Когда он возвращался в спальню и бросил взгляд на фигуру, свернувшуюся под одеялом в гостиной, он почти уверился в собственной паранойе. Правда, ненадолго. Лежа в постели, Чуя рассматривал фотографии, сделанные новым знакомцем. На последней он завис. Это можно было счесть нарциссизмом, но Накахару ввело в ступор иное. Снимок отличался от остальных — вертикальный портрет, зазумленный так, что в кадре не осталось ничего лишнего. Чуя в профиль: фетровая шляпа чуть сдвинута на лоб, на губах легкая улыбка. Кадр был безупречен. Чуя без тени стеснения мог представить его в рекламе мужского парфюма. Он припомнил, что в тот момент улыбался Мичизу, а через пару секунд уже прощался с тем парнем. Осаму. «Зачем он сделал этот снимок? Хотел подкатить? Жаль, что не решился — он показался довольно приятным». Размышления прервал слабый стук. Не дожидаясь приглашения, Юан приоткрыла дверь. — Что-то случилось? Накахара не сумел спрятать раздражение, и девушка замерла на пороге. — Я… — она шагнула в спальню, нервно теребя края длинных рукавов блузки. — Чуя, это будет слишком, если я… — Если ты что? Говорить было страшно, особенно когда в голосе парня не осталось и капли приветливости. Но она слишком долго шла к этому моменту, чтобы отступить. — Если я останусь с тобой, — она закусила щеку, отводя взгляд. — Здесь. «Не параноик», — констатировал про себя Накахара. Он молчал. Отложив телефон, Чуя с силой потёр лицо ладонями, будто это могло унять зарождающуюся головную боль. — Ключи ведь в сумке? — хмыкнул он, не отнимая рук от глаз. — Чуя, я… — Можешь не отвечать. Зашуршали простыни — хозяин квартиры устало опустил ноги на пол. Тьма за окном расступалась, сменяясь сумерками. — Кофе? — бросил он через плечо, направляясь к выходу. Тишина на кухне и мерное гудение кофемашины помогли обоим немного остыть. — Сразу отвечу на твой вопрос, — спокойно начал Чуя, ставя чашку перед Юан. — Нет, ты не останешься. Мы коллеги и приятели. Я не собираюсь переступать этот порог, понимаешь? Юан сдержанно кивнула, вцепившись пальцами в кружку, но промолчала. — Если ты переживаешь, то знай: я не сержусь, — Чуя попытался мягко улыбнуться, но замер, заметив, как она нахмурилась. — А с чего бы тебе сердиться? Глаза Накахары чуть расширились. Он не понимал, играет она или действительно не осознает очевидного. — Ну, не знаю, — он задумчиво постучал ногтем по краю чашки. — Например, из-за того, что ты под выдуманным предлогом проникла в мою квартиру. Юан усмехнулась, и эта усмешка Накахаре не понравилась — в ней сквозила печаль вперемешку с неясной злобой. Она откинулась на стуле, не отрывая от него взгляда. — Проникла? Говоришь так, будто я преступница. — Перестань. Я просто не люблю впускать кого-то в дом. Объяснение ей не зашло. Юан открыто демонстрировала недовольство, кривя губы. Видимо, она наивно полагала, что Чуе польстит такая «неординарность». — Нет, серьёзно. Звучит так, будто я ненормальная. Будто ты боишься, что я обнесу квартиру! — Что? Я вообще не об этом. — Тогда о чем? Чуя молчал. Он смертельно устал и проклинал себя за то, что природа не наградила его мудацким геном — тогда бы он просто высадил её у ближайшего отеля. Это было бы куда более милосердным решением для обоих. — Я должен что-то объяснять? — медленно вскипел он. — Окей. Мой дом — это моя крепость. Я не вожу сюда гостей, понятно? И не жду, что они нагрянут в спальню с просьбой пустить в кровать. Я ведь не ошибся в твоих намерениях? Юан заёрзала под его острым взглядом, но глаз не отвела. Ей было дико обидно: она не оказалась «особенной», ей были не рады так же, как и любому другому. Взаимность, о которой она мечтала, рассыпалась в прах под этим холодным разбором полётов. — Ты ради этого ко мне напросилась? — наседал Чуя. Она промолчала. — Ради этого накачала Мичизу? Знала ведь, что он не откажется от идиотизма с шотами. А Ширасэ никогда бы не бросил друга. — С тем же успехом он мог бы проводить меня! — вскинулась Юан. — Не мог. Ты заебала его до смерти. Весь вечер терроризировала парня, чтобы он и не думал проявлять к тебе благородство. — Тебя послушать, так я грёбаный Мориарти. Всё просчитала. — А это не так? — Раз ты всё разгадал, почему не остановил Мичизу? Почему не отказал мне сразу? На это ответов не нашлось. Накахара медленно и глубоко вдохнул. — Юан, мы друзья, — с напором проговорил он. — Я не хочу лгать и давать ложную надежду. Но все эти подтасовки… Зачем? Почему нельзя было просто поговорить? — А разве у нас был случай? На работе рядом с тобой вечно крутится Тачихара, в выходные тебя не выловить. Оставался только вечер пятницы. — Кофе, Юан. Можно было просто позвать меня на кофе, — Чуя досадливо цокнул языком. Положение было паршивым. В Юан говорили алкоголь и обида, в Чуе — смертельная усталость. Они молчали долго, пока в окно не начал биться серый рассвет. — Прости. Я перегнул, — Накахара заговорил первым. — Насчет Ширасэ… По правде, я не думаю, что ты… Юан шумно вздохнула. Она не была готова сдаваться. Раз он не сказал, что его сердце занято или что она ему противна — значит, шанс оставался. Она решила отступить сейчас, чтобы не потерять его совсем. — И ты меня прости. Глупо вышло, — она вымученно улыбнулась. — Кажется, перед ребятами я тоже должна извиниться. Особенно перед Ширасэ. Я реально его достала. Чуя не до конца ей поверил, но предпочёл не развивать тему. Слишком хотелось тишины. Юан в квартире больше не задерживалась — допила холодный кофе, ещё раз извинилась и вызвала такси. Наконец Чуя вернулся в кровать. Он прокручивал в памяти ночной разговор, и всё в нем казалось ошибкой. Смогут ли они замять ситуацию или придётся дистанцироваться? Рука скользнула по простыне и нащупала телефон. Парень снял блокировку, вновь открывая галерею. Мысли о Юан и трещине в их дружбе отошли на второй план. Чуя словно снова погрузился в залитый тёплым светом бар, где парень с обворожительной улыбкой сделал лучший снимок в его жизни. «Встретимся ли мы ещё?»