Если бы я не встретил тебя.

Дазай вышел из кафетерия, когда телефон в кармане тренча коротко пискнул. Разглядев на экране фото билета, он тут же нажал на вызов. — Ну! Что я говорил? — И тебе доброго дня, Осаму, — счастливо отозвался Сакуноске. — Уже пакую чемодан. — Дай угадаю: он выслал рукопись тем же вечером? Дазай прижал к груди бумажный пакет, ловко лавируя в людском потоке. — Ага. За эту неделю я забыл, что такое нормальный сон, — фыркнул Ода. — Но теперь я свободен. — Поздравляю! — улыбнулся Осаму. — Буду ждать новостей и фото из ботанического сада. — Ты же сам там был. Зачем тебе… А, черт с тобой, будут тебе фото. Дазай довольно хихикнул. — Кстати, что там с Анго? Когда он возвращается? На том конце трубки раздался шорох молнии и шелест бумаг. — Кажется, в субботу. Ну а ты? Какие планы? На лице Осаму сама собой расцвела широкая улыбка. — Ох, Сакуноске, жизнь бурлит! Сейчас я бегу к Рампо, а завтра… кажется, у меня свидание. — Чего?! Дазай негромко рассмеялся, совершенно не задетый реакцией друга. Он и сам не до конца верил, что это происходит в реальности. — Не надо так удивляться. Ты меня расстраиваешь, — соврал он. — Кто она? Где вы познакомились? — Давай я всё расскажу, когда ты вернёшься из Киото. Это долгая история. Осаму ещё не решил, как будет объяснять интерес к Чуе. Он и для себя не нашёл точного ответа. — Я просто удивлён. И рад, конечно, — в голосе друга действительно чувствовалась улыбка. — Да, я тоже, — парень остановился у здания, где располагался офис Рампо. — Ладно, я на месте, а ты заканчивай сборы. — Слушаюсь, — хмыкнул Ода и отключился.

Офис Эдогавы застыл в здании послевоенной постройки — честном, пыльном и лишённом стерильного глянца. Дазай взлетел на три пролёта, не чувствуя веса собственных костей. Табличка на двери — «Величайший детектив» — заставила его привычно ухмыльнуться. — Не думал, что пора сменить её на что-то более скромное? — Дазай впорхнул в тесное помещение, едва не задев плечом косяк. Рампо приподнял бровь, откладывая бумаги. В нос ударил густой аромат ванили и шоколада — офис пах как кондитерская лавка в разгар смены, а не как сыскное бюро. — Реклама работает, только если она честная, — буркнул детектив, хищно щурясь на пакет в руках гостя. — Что притащил? — Небольшой подкуп, — Дазай картинно вручил пакет Рампо. Тот с восторгом ребёнка вытряхнул содержимое: — Охаги… и дайфуку! Дазай рухнул на жёсткий диван, вытягивая ноги так, что ступни свесились с подлокотника. Он с наслаждением обвёл взглядом беспорядок: фантики, не достигшие мусорных корзин, танцующие в косых лучах солнца пылинки, горы бумаг на столах. После удушающего порядка Куникиды, где каждый карандаш лежал по линейке, здесь дышалось по-настоящему. Настоящий кайф. — А где твой помощник? — Скоро вернётся. Отправил его с отчётом в участок. Дазай прикрыл глаза. Эйфория после встречи с Чуей все ещё искрила под кожей, и этот уютный хаос вокруг только подпитывал её. Хотелось чего-то острого, чтобы окончательно заземлиться. — Что там за новое дело? — Осаму лениво потянулся за охаги, ощущая приторную сладость как искру на языке. — Крайне занимательное, — Рампо хитро улыбнулся, выставляя чашки прямо среди крошек и улик. Пока закипал чайник, он начал рассказ. В Йокогаме у каждой медали была изнанка, о которой не писали в туристических гидах. — Ко мне заглянул старый знакомый из полиции, — Рампо разлил чай, не пролив ни капли. — Рыбаки выловили тело в западной части залива. Водолазы работали два дня, обшарили дно и достали ещё четверых. — Пять тел, — Дазай задумчиво прикусил губу. — И тишина в прессе. Это же джекпот, Рампо. Эдогава пожал плечами, мол, обычная практика. — Пять выстрелов в голову, пять в грудь. Эксперты плавают в сроках из-за воды, но почерк один — их выключили в один день, — Рампо отломил кусок дайфуку, крошки посыпались на папки с грифом «Секретно». — Что-то мне подсказывает, это не рядовая разборка в подворотне, — хмыкнул Осаму. — Острый глаз, — Рампо прищурился. — Ацуши на днях приволок в участок одного из «портовых». Забавный тип: мнит себя доном Корлеоне, на деле — обычная шестёрка с амбициями. — Значит, наши «пловцы» заплыли за буйки? — Вроде того. Прибыли в город полтора месяца назад, решили наладить сбыт дури. Местные деликатности не оценили — среагировали жёстко. — Конкуренция? Или не поделили процент? — Бери выше. Принципы! — Рампо весело вскинул палец. — В порту на наркоторговлю наложено табу. Эти пятеро просто не прочитали устав монастыря, в который припёрлись со своим товаром. В Йокогаме было принято верить в низкую преступность. Полицейские сводки кормили обывателей историями о кражах велосипедов, пока за занавесом из морского тумана шёл передел сфер влияния. — Думаешь о том, сколько таких «сюрпризов» ещё на дне? — Рампо подлил чаю. Дазай коротко кивнул. Эйфория от мыслей о Чуе странным образом резонировала с этой историей о расстреле. — Попытки перехватить трафик, зачистка группировки... Это даже не верхушка айсберга, Рампо. Мы просто случайно ударились о его середину. — Похищения, вымогательство, рэкет, — детектив начал загибать пальцы, испачканные в пудре от сладостей. — Уровень преступности — это статистика для тех, кто хочет спать спокойно. А если заявить некому… — То и преступления нет, — закончил за него Дазай. — Эти портовые ребята куда серьёзнее, чем кажутся на первый взгляд. — Я и не говорю, что они дилетанты, — фыркнул Эдогава. — Мы взяли «хвост», банду юнцов. Понятно, что за ними стоит кто-то крупный. Но официально это уже не моя забота. — Брось, тебе же чертовски интересно! — Как консультанту — возможно. Но лезть в это болото самому? У меня слишком вкусный чай для таких прогулок. Дазай понимал Рампо. Агентство держалось на двух парах плеч и недавнем приобретении в лице Ацуши. Расследование измен жирных котов приносило чеки на аренду, но помощь полиции оставалась чистой благотворительностью. А за идею сыт не будешь, да и пулю в подворотне получить — перспектива сомнительная. Заручиться бы поддержкой... — Ацуши на подлете, — констатировал Рампо. Дазай прислушался. В коридоре загремел торопливый, чечётушный топот. — Эдогава-сан! Моти... их разобрали! — Ацуши ворвался в офис, задыхаясь от бега и собственного отчаяния. Увидев гостя, он замер. — Дазай-сан? Вы уже здесь? — Как видишь, приятель, — Осаму лениво склонил голову набок, не меняя расслабленной позы. — Мы как раз препарируем ваше последнее дело. Рампо, поджав губы, звякнул чайником, выставляя третью чашку с таким видом, будто совершает величайшее одолжение человечеству. — Как ты мог не успеть? Ацуши втянул голову в плечи, уставившись в пол. Они ладили, но когда дело касалось сахара, Рампо превращался в инквизитора. — Не ворчи, я принёс достаточно, чтобы у тебя слиплось всё, что может слипнуться, — отмахнулся Дазай и переключил внимание на парня. — Ну, рассказывай. Как тебе служба в этом вертепе? Взгляд Ацуши мгновенно посветлел. Улыбка вышла робкой, но искренней. — Мне очень нравится. Господин Рампо доверяет мне столько... ответственности! — О-о, не сомневаюсь, — Дазай метнул короткий укоризненный взгляд в сторону детектива, который уже вовсю эксплуатировал чужой энтузиазм. — Рад за тебя. Ацуши с аппетитом принялся за дайфуку, которые Рампо забраковал. Разговор взрослых снова плавно съехал на расстрел в порту. Пока Дазай и Рампо с азартом обсуждали входные отверстия и калибр, Ацуши начал заметно бледнеть, его жевательные движения замедлились. — Вам обязательно обсуждать... это... за столом? — выдавил он, глядя на надкусанную сладость. — А что? — хором отозвались они, искренне не понимая, в чем проблема. Ацуши только вздохнул, отодвигая тарелку.

***

Вернувшись домой, Дазай скинул на заветный номер адрес старого бара и время. Завалился на диван прямо в одежде и почти провалился в сон, когда экран вспыхнул. Чуя: «Интересный выбор. Никогда о нем не слышал, и гугл молчит. Это точно бар? ��» Дазай довольно хмыкнул, быстро набивая ответ: Вы: «А что, боишься? Неужели думаешь, что я заманю тебя в логово и похищу?» Минута, две, пять. Тишина начала давить, и Осаму уже почти поверил, что сморозил лишнего, как телефон в руке задергался. На экране высветилось: «Чуя». — Алло? — голос Дазая прозвучал чуть выше обычного. — Привет, — отозвался Чуя. На фоне слышался шум улицы и мерный шаг. — Извини, что так внезапно. Ты не занят? — Конечно, нет! — Дазай резко сел, подтягивая колени к подбородку. — Я только рад развеять твои сомнения. Если они, конечно, имеются. Чуя тихо рассмеялся. Дазай до боли прикусил губу: слушать этот смех и прерывистое дыхание в трубке было физическим наслаждением. — Я просто возвращаюсь с работы, писать на ходу неудобно, — оправдался Чуя, но Дазай не слишком-то поверил. — Расскажешь про этот бар? — Вообще-то, это сюрприз, — ухмыльнулся Осаму. — Или ты из тех, кто не любит тайны? — Почему же, — хмыкнул Чуя. — Просто не хочу выглядеть там бельмом на глазу. О заведении — ни слова в сети. — Не переживай, — выдохнул Осаму. — Что бы ты ни надел, ты будешь выглядеть потрясающе. Дазай замер, оглушённый собственной прямотой. Лицо обдало жаром, а сердце, кажется, решило пробить ребра. На том конце провода тоже зависла тяжелая, ошарашенная пауза. — Правда? — голос Чуи стал чуть ниже. — То есть, если я приду в косухе, меня не выдворят с криками: «байкерский клуб за углом, приятель»? — Нет, — фыркнул Дазай, приходя в себя. — А если и выдворят, уверен, мы и в байкерском клубе отлично проведём время. Осаму остался верен плану: подробностей не выдал, локацию не сдал. Они договорились встретиться у входа и попрощались. «Я бы посмотрел на него в косухе», — пронеслось в голове, прежде чем Дазай уткнулся лицом в подушку, пытаясь унять дурацкую улыбку.

***

Следующий день пролетел как один кадр. Дазай сегодня — лучшая версия себя: пугающе улыбчив и странно молчалив. Никаких подножек для Куникиды, никаких попыток сгрузить отчёты на беднягу Танизаки. Он просто насвистывал что-то тягучее под нос, пропуская мимо ушей даже самые едкие колкости. К вечеру Дазай всерьёз завис над вопросом: покупать ли цветы? Вроде бы свидание. Но не будет ли это слишком? Не заставит ли это обоих краснеть ещё до первого бокала? В итоге решил не рисковать — вечер и так обещал быть густо замешан на неловкости, лишние поводы ему ни к чему. Такси высадило его на нужном перекрёстке. Дазай огляделся — Чуи ещё не было. Бар, который он выбрал, прятался вдали от туристического глянца, забившись в глубокую складку переулка. Это было место «для своих», открывшееся ещё в конце пятидесятых. Над входом тускло мерцала вывеска с саксофоном и фортепиано, а из-за тяжёлой двери уже сочился приглушённый джаз. Осаму нашёл это место случайно, когда только сбежал из-под родительского надзора перед университетом. Тогда он бесцельно мерил шагами Йокогаму, пытаясь утопить отчаяние в дешёвом вине, а нашёл утешение в музыке. — Давно ждешь? — раздался за спиной знакомый голос. Дазай отлип от стены, мгновенно расплываясь в улыбке. Взгляд сам собой прошёлся по Чуе — сверху вниз, фиксируя каждую деталь. — Минут пять. Идем? Они поднялись по короткой лестнице. Дазай по-джентльменски придержал тяжёлую створку, пропуская Чую вперёд, в полумрак и запах старого дерева. Внутри воздух казался плотным, настоянным на десятилетиях табачного дыма и дорогого парфюма. Посетителей было немного; они прятались за низкими тёмными ширмами, создавая островки частной жизни в общем гуле джаза. Чуя заинтересованно крутил головой, пока их провожали к столику под тягучий рокот фортепиано. — А здесь уютно, — подметил он, занимая стул. Дазай скрыл торжествующую улыбку за краем меню. Музыкант в тени занавеса выводил нечто меланхоличное, и Чуя с почти детским восторгом ловил каждую ноту. Когда его взгляд — ярко-голубой даже в этом сумраке — столкнулся с ответным взором Дазая, Накахара вдруг замер. — Что? — вырвалось у него. — Ничего, — Осаму качнул правой рукой, не сводя с него глаз. — Просто отлично выглядишь. В этот раз Чуя изменил своей броне: тёмно-зелёный блейзер и свободная белая футболка. Глубокий вырез открывал острые, как лезвия, ключицы. Дазай позволил своему взгляду задержаться на них на секунду дольше приличного, и даже в полутьме заметил, как по скулам Чуи пополз предательский румянец. Это было чертовски мило — особенно на контрасте с тем хищником, который доминировал в их прошлую встречу. — Спасибо. Ты… тоже ничего, — Чуя быстро отвёл глаза, разглядывая скатерть. «Забавный». Они заказали вино и закуски. Когда официант бесшумно выставил на стол тяжёлую пепельницу, Чуя вскинул брови: — Здесь курят? — его рука машинально нащупала в кармане портсигар. — Вытяжки справляются, — Дазай кивнул на едва заметные решётки под куполом люстры, источавшей мягкий янтарный свет. — Заведение сильно изменилось с моего первого визита. Чуя переплел пальцы, оперся на них подбородком и подался вперед, сокращая дистанцию. Его интерес был почти осязаемым. — Мне тогда едва исполнилось восемнадцать, — начал Осаму, чувствуя, как музыка и близость Чуи размывают границы реальности. — Тут разливали сомнительное пойло и подавали закуски, которые лучше было не пробовать. Дым стоял такой, что лиц было не разглядеть. Прежний владелец продал это место за бесценок, и… как видишь, новый сотворил чудо. Хотя кое-что осталось прежним. — Музыка? — Чуя приподнял бровь. — Она самая, — кивнул Дазай. — И уединённость. Об этом месте не кричат на каждом углу. Никаких сайтов, никакой рекламы. Даже название... Осаму хмыкнул и развернул меню к Чуе. Тот увидел лишь лаконичное, вытисненное на коже: «Бар». — Место для своих? — Голубые глаза Чуи в тусклом свете казались почти чёрными и опасно поблескивали. — И почему ты притащил меня именно сюда? Официантка бесшумно выставила на стол бутылку, пузатые бокалы и тарелки с закусками. Дазай дождался, пока она отойдёт, и сам взялся за вино. — Причин несколько. — Я весь внимание, — Чуя качнул рубиновую жидкость в бокале, вдыхая густой аромат. — Во-первых, я хотел тебя удивить. Показать территорию, на которой ты ещё не ставил свой флаг, — в голосе Осаму проскользнула самодовольная нотка. — А если бы я здесь уже бывал? — фыркнул Чуя. — Сомневаюсь. В нашу первую встречу ты обронил, что вы завсегдатаи «Хаба». — И только на этом строятся твои выводы? — Разве я ошибся? — Дазай пожал плечами. Чуя промолчал, надеясь, что в полумраке не видно, как жадно он зацепился взглядом за чужие губы. — Ладно. Какие ещё причины? — Хм-м, — Осаму с преувеличенно невинным видом окинул Чую взглядом. Заметил, как тот машинально поправил волосы, и едва заметно усмехнулся. — Я подумал, что это место тебе подходит. — В смысле? Чуя приподнял бокал, Дазай последовал его примеру. Тонкое стекло звякнуло — чисто и коротко. После первого глотка рыжий блаженно прикрыл глаза. — Нравится? У них это лучшее. — Букет бесподобен, — признал Чуя, изучая этикетку. — Предпочитаю сухие. Осаму мысленно поставил себе жирный плюс в воображаемом блокноте. — Так что там насчёт «подходит мне»? — Чуя вернулся к вопросу, не давая Дазаю ускользнуть от ответа. Теперь, когда в руках был бокал, Чуя расслабился. Улыбка стала открытой, а взгляд перестал метаться, все чаще задерживаясь на тёмных глазах Осаму. — Не знаю. Просто почувствовал, что тебе здесь понравится. — Чутье не подвело, — Накахара и правда ощущал себя на своём месте. — Ну и в-третьих, — Дазай сделал паузу, смакуя момент, — мне приятна мысль, что теперь ты знаешь об этом баре. Чуя воспринял это неожиданно серьёзно. В голове сама собой оформилась клятва: сохранить это место в тайне. Оставить джаз-бар только для них. — Твоя очередь, — Осаму игриво приподнял бровь. — Я два дня жил как на иголках, гадая, что же занесло тебя в «MoriMoto». Чуя рассмеялся, потянулся к портсигару и замер, вопросительно глядя на спутника. Дазай едва заметно кивнул — он не возражал. — Думал, мы доберемся до этой темы ближе к концу бутылки, — усмехнулся Накахара. — Это настолько страшная тайна? Или уже жалеешь, что заикнулся? — Есть немного. Это не самая… нормальная часть моей жизни, — Чуя поморщился. Дазай сгорал от любопытства, но давить не спешил. Однако что-то в его выжидающем молчании заставило Чую заговорить. — Ты когда-нибудь нарушал закон? — спросил он так тихо, почти шёпотом, будто опасался, что все присутствующие разом обернутся к их столику. — По мелочи, — отозвался Дазай. — Один раз даже был задержан. Чуя удивлённо вскинул брови. Осаму не походил на нарушителя порядка, хотя после того, что Накахара собирался рассказать, удивляться не стоило. — Моя любовь к машинам началась в старшей школе. Я тогда вляпался в сомнительную компанию. Был там один парень из богатеньких… Тихо щелкнула зажигалка. Сизый дым взвился вверх и тут же исчез в недрах вытяжки. — Однажды он прикатил на тачке, которую я до этого видел только в кино, — хмыкнул рыжий. — Сказал, дядя подарил за экзамены. И этот имбецил не придумал ничего лучше, чем заявиться на ней на гонки. Осаму удивлённо присвистнул, отправляя в рот кубик сыра. — Гонки, я так понимаю, были нелегальными? — А какими ещё? — Чуя криво усмехнулся. — Водил тот придурок паршиво, так что руль перекочевал ко мне. Представь лица тех профи, когда шестнадцатилетка на тяжеленном «Ягуаре» обставил десяток тюнингованных скайлайнов. Я стал звездой. Правда, на пять минут. — Вас накрыли? — Не совсем. Нагрянули серьёзные ребята и загребли всю нашу компанию, — Накахара выпустил струю дыма в сторону вытяжки. — Выяснилось, что тачку этот мудак не получил в подарок, а просто угнал. Нас привезли в какой-то офис. Честно? Я думал, там нас и закопают. Но, к моему удивлению, и пальцем не тронули. Дазай невольно сжал ножку бокала. Мысль о том, что юный Чуя мог оказаться в такой мясорубке, отозвалась под рёбрами неприятным холодом. — Когда они поняли, что за рулём сидел я, моих «друзей» выставили за дверь. — Тебя оставили одного? — Дазай нахмурился, и Чуя коротко кивнул. — Так я познакомился с хозяином машины. С Мори. — Погоди… Твой нынешний босс?! — Он самый. Мори был в шоке, что на его коллекционном седане не осталось ни царапины. Ну и факт, что я на нем «сделал» гоночные модели… Короче, он предложил мне работу. Пришлось, конечно, взяться за ум и окончить учёбу. Зато теперь я там, где я есть. — Так ты больше не гоняешь? — Дазай подался вперёд, заинтригованный этим открытием. — Только на треке компании. Я даже машину себе не покупаю, чтобы соблазна не было, — усмехнулся Накахара. Дазая буквально штормило. Его сражали эти контрасты: утонченность с нотками уличного бунтарства, способность краснеть от взгляда и тут же превращаться в ледяного профи, перед которым робел уже сам Осаму. — Вот так история… Ты, Чуя, полон сюрпризов, — Дазай с наслаждением наблюдал, как розовый оттенок на щеках гостя переходит в пунцовый, но решил сменить тему на более острую. — Не знаю, как ты отнесёшься к следующему вопросу… — Ты хочешь узнать, встречаюсь ли я с кем-то прямо сейчас? — в лоб спросил Чуя. Дазай замер. На лице промелькнула гремучая смесь из удивления, надежды и почти детского страха быть раскрытым. Неужели он настолько прозрачен? Осаму тряхнул головой, нервно разглаживая салфетку пальцами, пытаясь унять внезапный жар в груди. — Ну… да. Если это уместно. — Дазай, это ведь я звал тебя выпить, — резонно напомнил Чуя, и напряжение в плечах Осаму чуть спало. — А ты? — Нет, ни с кем, — уверенно отрезал Дазай. Он вовремя прикусил язык, не добавив «никогда». Тема отношений была для него слишком туманной и вязкой, чтобы тащить её на первое свидание. — Это хорошо. А я думал, ты и та девушка в «MoriMoto»… — Ты про Юан? — Чуя допил вино, и Дазай услужливо наполнил бокал. — Да. Когда я вас фотографировал, мне показалось… В общем, вы выглядели парой, — произнёс Осаму, чувствуя, как во рту становится горько от одного упоминания этого имени. — И ты всё равно рискнул позвать меня на кофе, — Чуя хмыкнул, открыто поддразнивая его. — Ты мог отказаться, — парировал Дазай, но самодовольная тень улыбки говорила об обратном. — Это было бы глупо, разве нет? Вино делало своё дело: беседа текла лениво и плавно. Интимный полумрак и неспешный джаз подталкивали к вопросам, которые при свете дня казались бы запретными. — Значит, и женщины, и мужчины? — задумчиво протянул Дазай, разглядывая игру света в бокале. — С парнями сложнее, — хмыкнул Чуя. — Обычно всё глохнет после пары свиданий. Не складывается. — Почему? — Дазай удивился искренне. За те часы, что он провёл рядом, мысль о том, что можно добровольно выйти из зоны притяжения Накахары, казалась ему абсурдной. — Как бы тебе объяснить… — Чуя задумчиво потёр шею, подбирая слова. — Хорошо. Посмотри на меня. Просто посмотри и скажи: что ты видишь? Дазай замолчал. Он не искал удобный ответ, чтобы угодить, а просто позволил словам самим сорваться с губ: — Я вижу человека, который занят своим делом. Ты знаешь себе цену и отлично понимаешь, чего хочешь. Ты уверен в себе, но в тебе есть эта милая робость… И мне нравится, как ты морщишься и фыркаешь. Да, прямо как сейчас, — улыбнулся Осаму. — Это всё? — Чуя недоверчиво приподнял бровь. — А я забыл сказать, что ты чертовски красив и у тебя потрясающий смех? — Ладно. Ты меня удивил, — признался Накахара. Он помедлил, разглядывая блики на стекле. — Зачастую потенциальные партнеры воспринимают меня… женственным? Может, мои вкусы играют со мной злую шутку. Тонкие пальцы непроизвольно коснулись рыжих прядей, скользнули по краю чёрной ленты на шее. — Будто я — какой-то тренажёр, который должен помочь им пройти кризис собственной ориентации. Мне это неинтересно. Не хочу быть инструментом чужого самоопределения. Как только понимаю, к чему всё идёт — сразу сваливаю. Дазай почувствовал резкий укол совести. В чем-то он занимался тем же самым прямо сейчас, и на секунду ему захотелось провалиться сквозь землю. Тень этого сомнения, видимо, отразилась на его лице. — У тебя впервые нечто подобное? — голос Чуи прозвучал неожиданно мягко. Он протянул руку и накрыл ладонь Осаму своей. — Я же сказал: ты меня удивил. Ты ответил совсем не так, как остальные. — Так что… ты пойдёшь со мной на второе свидание? — Ты решил пропустить первое? — Чуя весело сощурился, сжимая его пальцы. Фоновая музыка затихла. Под нарастающий шелест тарелок сцена вспыхнула софитами. Джаз-бэнд и вокалистка приветствовали зал. — Вот и изюминка, — Дазай обернулся к сцене. — Они играют великолепно. И это было правдой. Когда саксофонист затянул соло, а низкий, обволакивающий голос певицы запел о любви, Чуя, казалось, перестал дышать. — Садись ближе, — не оборачиваясь, бросил Накахара. — Неудобно же. Дазай дважды приглашать не заставил. Он переставил стул, устраиваясь вплотную. Теперь их плечи соприкасались, а тепло чужого тела ощущалось даже сквозь слои ткани. — Спасибо, что вытащил меня сюда, — тихо произнес Чуя, почти касаясь губами края бокала. — Если захочешь, я приглашу тебя сюда на наше настоящее первое свидание, — шепнул Осаму и тут же получил лёгкий, почти ласковый тычок локтем в бок. Вторая бутылка шла под аккомпанемент саксофона. Чуя подался вперёд, опираясь локтями на стол, полностью растворённый в музыке. Старый бар, терпкое вино, джаз — он казался неприлично счастливым в этой случайной точке своей жизни. А рядом сидел парень, который, несмотря на всю свою странность, выглядел пугающе искренним. Его глаза, обращённые на Накахару, буквально искрились в полумраке. Дазай вдруг вспомнил себя на набережной: как вглядывался в голубую морскую гладь, пытаясь вообразить взгляд, который сейчас ловил вживую. Те глаза из его фантазий были светлее. Настоящие же оказались глубже, темнее и во сто крат выразительнее. Сейчас они совсем не напоминали море — перед Осаму расстилалось ночное небо с россыпью звёзд. Все прежние метания внезапно показались Дазаю нелепыми. Пытался ли он оправдать своё влечение выдуманной женственностью Чуи? Да. Верил ли он в это сам? Определённо, нет. Каждая клетка его существа противилась этой глупой логике, и всё же он стремился к Накахаре, отчётливо осознавая: его тянет к мужчине. И в этом не было никакой ошибки. Осаму мягко коснулся пальцами чужого подбородка, изучая вспыхнувшее лицо. Взгляд замер на приоткрытых губах. Не встретив сопротивления, он прижался к ним своими — осторожно, почти пробуя на вкус. Дазай неторопливо обвёл языком нижнюю губу Чуи. Тот подался навстречу, запрокинул голову, размыкая губы чуть сильнее. Кончики пальцев Осаму скользнули от подбородка ниже, к самому краю чокера, и замерли на шее, мягко поглаживая пульсирующую вену. — У тебя потрясающие глаза, — выдохнул Осаму в самые губы Чуи, и тот рванул его на себя за воротник. — Помолчи. Чуя прихватил зубами нижнюю губу Дазая, мазнул языком по тонкой коже, углубляя поцелуй. Осаму охотно отдался этому напору. Ему до дрожи зашёл этот вкус и то, как низкий стон Накахары потерялся у него во рту. Это было лучшее, что случалось с ним за последние недели. Возможно — за всю жизнь. Контроль плавно перетекал из рук в руки, и, к собственному удивлению, Дазай был совсем не против подчиниться. Поцелуй становился жарче, требовательнее. Нежность ещё теплилась где-то на периферии, но в дело всё чаще вступали зубы. Накахара прижался теснее, почти наваливаясь на Дазая, а тот зарылся пальцами в рыжие пряди, слегка оттягивая их назад. Хотелось большего, чем позволял столик в тени ширмы. Хотелось услышать все оттенки этих вздохов в тишине спальни. Чуя отстранился первым. В его глазах Дазай прочитал то же лихорадочное желание, что сжигало его самого. — Так что там насчёт первого свидания? — хрипло спросил Чуя. Осаму в последний раз коснулся его губ, выдыхая с улыбкой: — Кажется, мы в шаге от третьего. Тень ширмы и полумрак надёжно скрыли их порыв. Чуя откинулся на спинку стула, тщетно пытаясь вернуть внимание музыкантам. Дазай остался сидеть вплотную, прокручивая в голове каждую секунду и смакуя уходящее тепло на губах.

***

Сердце колотилось в ребра, разгоняя по венам густой жар. У Чуи кружилась голова. Он уже готов был наплевать на все принципы и позвать Дазая к себе, но внутри свербил вопрос: не отпугнёт ли? По тому, как отчаянно парень отвечал на поцелуй, казалось — нет. И всё же для обоих это был шаг в неизвестность, дальше неловких ласк через одежду никто из них ещё не заходил. Пытаясь привести мысли в порядок, Накахара прикурил. Он оперся локтем о стол, удерживая сигарету тонкими пальцами, когда Дазай вдруг мягко перехватил его запястье. Осаму потянул его руку к себе и обхватил фильтр губами, едва касаясь подушечек пальцев Чуи. Накахара замер, ошарашенный. Его взгляд метался от тлеющего огонька к хитрым, полуприкрытым глазам напротив. — Мне кажется, я для тебя — паршивая компания, — негромко произнёс Чуя, провожая взглядом тонкую струю дыма. — Это еще почему? — Мы добиваем вторую бутылку, — Чуя начал считать, не отрывая взгляда от Дазая. — Ты снова закурил. И… заинтересовался парнем. Осаму открыто рассмеялся: — Я более чем доволен такой компанией. Воздух между ними окончательно наэлектризовался. Кожу на шее Чуи покалывало от пристального, тяжелого взгляда Дазая. Внутри росло глухое раздражение от невозможности коснуться, сорвать эти границы прямо здесь. — Хочешь уйти отсюда? — напряжённо спросил Чуя, глядя куда-то в сторону сцены. Дазай, будто только этого и ждал, склонился к самому его уху. Низкий, вибрирующий голос прошил позвоночник насквозь: — Хочу. Они торопливо расплатились и выскользнули на улицу. Ночной воздух ударил в лицо, выметая из головы винные пары, но у Дазая были другие планы на эту ясность. Не тратя слов, он притянул Чую к себе и впечатался в его губы долгим, развязным поцелуем, собственнически сминая в объятиях. — Я готов получить по лицу, но… — Дазай прикусил губу, изображая высшую степень невинности, — как смотришь на то, чтобы поехать ко мне? Чуя опешил. Он ожидал, что Дазай захочет повременить, и теперь внутри кольнуло беспокойство: не слишком ли быстро они несутся к финалу? — Ты уверен? Осаму осторожно заправил рыжую прядь ему за ухо — жест, который он репетировал в мыслях сотню раз. — Я ни на чем не настаиваю. Просто не хочу тебя отпускать. И ты сам рвался уйти из бара, — лукаво подметил он. Чуя боялся испортить вечер или не оправдать ожиданий, уже коря себя за этот спонтанный порыв. Но отрицать очевидное было глупо: расставаться сейчас — выше его сил. — Такси? Дорога до центра заняла не больше двадцати минут, которые показались вечностью. Поднимаясь в квартиру, Чуя безуспешно пытался унять мандраж. Они переступили порог, но вместо ожидаемого урагана страсти на Накахару обрушилась тишина и запредельная нежность. Прикосновения Дазая были невесомыми. Он бережно взял лицо Чуи в ладони, рассыпая мягкие поцелуи по скулам, щекам и вискам. — У нас обоих будут проблемы со спиной, — ворчливо выдохнул Чуя, переминаясь с пятки на носок из-за разницы в росте. Дазай коротко усмехнулся в рыжий висок. — Не знаю как ты, а я готов платить такую цену. Впрочем, всегда можно сделать так… Он подхватил Чую за бедра и одним движением усадил на высокий комод в прихожей. — Лучше? — Определённо, — Чуя обвил шею Осаму руками. Ему нравилось, как дерзкая улыбка на губах Дазая тает, стоит зарыться пальцами в его каштановые волосы. Острый подбородок взметнулся вверх, и Чуя не отказал себе в удовольствии оставить на нем лёгкий укус. Дазай сильнее сжал бедра Накахары, позволяя тому исследовать свою шею, пока губы Чуи не замерли у самого края бинтов. — Если ты не против… я бы хотел их оставить, — прошептал Осаму, опережая вопрос. — Конечно, — Чуя мягко прижался губами к белой марле. Дазай вздрогнул. Кожа под слоями ткани вспыхнула, откликаясь на это невинное касание. Он безропотно поддался ласке, сбивчиво дыша и хмурясь от непривычного избытка чувств. Никто прежде не касался его так… бережно. Пока Чуя ловил губами трепет вен под линией челюсти, его ладони скользнули к манжетам рубашки Дазая, натыкаясь пальцами на шероховатую ткань бинтов на запястьях. — Всё хорошо? — Да, — выдохнул Дазай, шумно сглатывая. Онемевшие руки наконец пришли в движение: он очертил большими пальцами тазовые косточки Чуи, огладил бока и поясницу, притягивая его вплотную. Весь день Чуя терзался сомнениями. Боялся показаться незрелым, растерять навыки, но сейчас всё происходило само собой. Целовать Дазая было так же естественно, как дышать. И так же необходимо. — Я паршивый хозяин, — Дазай попытался выровнять дыхание, всё ещё не выпуская гостя из рук. — Набросился прямо на пороге… — Мог бы и до гостиной потерпеть, — хмыкнул Чуя. Осаму тихо рассмеялся, прижимаясь губами к его виску. Он придержал Чую за руку, когда тот спрыгивал с комода — жест почти избыточный, но сейчас Дазаю хотелось быть именно таким. Квартира встретила их сдержанным европейским уютом. Кофейные тона дивана и тяжёлых штор создавали обволакивающую атмосферу. Ничего лишнего, ничего, что раздражало бы глаз. — У тебя здесь… мило, — Чуя провёл ладонью по мягкой обивке дивана. — Примерно так я себе всё и представлял. — Я польщен, — мягко отозвался Осаму, ероша волосы. В каждом его движении сквозила непривычная неловкость. Чуя, уже опустившийся на диван, жестом поманил его к себе. — Я должен предложить тебе хотя бы кофе, — усмехнулся Дазай, устраиваясь рядом, но не спеша сокращать дистанцию. — А что, хорошо варишь? Самодовольная улыбка Осаму была красноречивее любых слов. Чуя фыркнул и толкнул его в плечо, заставляя откинуться на спинку: — Утром проверим. Удивишь меня. Сердце Дазая пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный ритм, стоило Накахаре улечься рядом. Для Осаму это было куда интимнее секса — впустить кого-то в свой кокон, позволить чужой голове покоиться на своём плече. Чуя был малодушно рад, что они замерли именно так: Дазай не мог видеть его лица и слышать, какую чечётку выбивает пульс. — Это был лучший вечер в моей жизни, — едва слышно пробормотал Чуя, прикрывая глаза. — Оу. Значит, придётся поднять планку, чтобы слышать это каждый раз? — Ты — самодовольный дурак, — выдохнул Чуя. Дазай тихо рассмеялся. Он осторожно стянул резинку с рыжих волос, позволяя мягким прядям рассыпаться по своей груди, и принялся медленно пропускать их сквозь пальцы. Они говорили шёпотом, будто в пустой квартире их мог кто-то подслушать. Слова мешались с ленивыми касаниями, кожа привыкала к коже. Чуя, сдавленно хихикая, вспоминал, как недавно прокатил с ветерком одного миллиардера. Дазай смеялся в ответ, крепче прижимая его к себе и рассказывая о своих вечных диверсиях против Куникиды. Чуя чувствовал, как грудная клетка Осаму вибрирует от низкого голоса, и эта вибрация убаюкивала лучше любого снотворного. Веки стали тяжёлыми. Хотелось удержать этот момент, растянуть его ещё на вечность, но сон уже путал мысли. Последнее, что Дазай услышал перед тем, как мерное дыхание Чуи коснулось его шеи: — Осаму… мне нравится твой голос.