Если бы я не встретил тебя.

Токио этим вечером решил сменить гнев на милость: чернильные тучи разошлись, оставив после себя лишь влажный блеск асфальта и пронзительную свежесть. Четвёрка выбралась в район Асакуса — место, где древние храмы теснились между неоновыми вывесками, а воздух пах ладаном и жареным тестом. Прогулка была нарочито ленивой. Они плыли в разношёрстной толпе по торговой улице Накамисэ-дори, зажатые между лавками с бумажными зонтиками и масками кицунэ. — Эй, Чиби, если ты съешь ещё один агэ-мандзю, ты просто не втиснешься в свой идеальный костюм, — Дазай, прищурившись от яркого света вывески, выхватил у Чуи бумажный кулёк с жареным пирожком. — Завали, придурок. Я сжёг достаточно калорий, пока вытаскивал твою тушу из кровати, — огрызнулся Накахара, но в голосе было лишь привычное ворчание. Они остановились у лотка с якитори. Дым от углей поднимался к небу сизыми полосами, смешиваясь с ароматом соуса тарэ. Ширасэ и Тачихара, наконец-то расслабленные, о чем-то громко спорили, выбирая шпажки с курицей и зелёным луком. Город вокруг них был размытым калейдоскопом: крики зазывал, звон монет в храмовых ящиках, яркие пятна кимоно туристов и бесконечный, пульсирующий гул мегаполиса. Дазай шёл чуть позади, наблюдая, как неоновые блики прыгают по рыжим волосам Чуи. В руке — ледяная банка пива, в голове — непривычная тишина. Они ели горячие такояки прямо на ходу, обжигаясь и смеясь, когда Тачихара пытался проглотить шарик теста целиком. Юан больше не было, «Порт» остался в папках с делами, а впереди маячил вечер в каком-нибудь шумном изакая. — Знаешь, Чуя, — Дазай придвинулся ближе, обдавая его запахом солода. — Если ты так же уничтожишь Фукудзаву, как эту еду, я начну за него бояться. Ты его просто разоришь. Чуя лишь хмыкнул, довольно сощурился и вытянул банку из длинных пальцев под возмущённое: «Эй!».

Выходные пронеслись с бешеной скоростью, оставив приятный шум в голове и запах палёного сахара. Ширасэ и Тачихара окончательно сдали бастионы, признав в бинтованном «фотографе» своего. Они вчетвером носились по залам игровых автоматов, где Дазай с пугающим азартом выбивал комбо в старых файтингах, заставляя Тачихару орать от восторга на весь квартал. Позже, в сумерках, на спор курили самые дешёвые и едкие сигареты, что нашли в задрипанном круглосуточном на окраине. — Клянусь, на вкус как сушёная вобла, — кашлял Ширасэ, пуская серый дым в тяжёлое небо. Дазай в ответ выдал дикую, абсурдную шутку про «высокую кухню для бедных», и Тачихара зашёлся в таком хохоте, что пиво пошло носом. Чуя закатывал глаза, прислонившись к кирпичной стене, но в глубине души чувствовал приятное спокойствие. Эта шумная компания была именно тем, что нужно перед холодными буднями.

***

Выставочный зал встретил их гулом голосов и обволакивающим джазом из скрытых динамиков. В воздухе стоял плотный аромат: смесь новой кожи, полированного дерева и машинного масла. В центре подиума, притягивая взгляды, замер Bentley Continental GT Speed. Эта машина была воплощением британской надменности: глубокий изумрудный кузов переливался под софитами, подчёркивавшими изгибы крыльев. Хромированная решётка радиатора и фары «кристальной» огранки делали его похожим на хищника с родословной английского аристократа. Внутри — шпон из тёмного ореха и прострочка «алмаз в алмазе». Такую тачку было не просто не стыдно презентовать Мори — она буквально кричала о власти, которую Огай так ценил. Чуя пытался сосредоточиться на спецификациях двигателя W12, в уме прикидывая маржу, но взгляд постоянно соскальзывал в сторону. Дазай в этом зале казался органичным элементом. Статный, в тёмном плаще, он плавно перемещался между моделями, почти не касаясь пола. В походке не было ни капли утренней лени — только выверенная, текучая грация. Он притормозил у капота «Бентли», и в свете ламп его профиль казался непривычно резким. Накахара шумно выдохнул, чувствуя, как внутри всё вскипает. Чуя видел, как на Осаму оборачивались. Парочка дам в коктейльных платьях у соседнего «Ягуара» забыли о спутниках, провожая Дазая долгими взглядами. Даже скучающий консультант у стенда Rolls-Royce выпрямился, когда тот прошёл мимо. Внутри нарастало тёмное раздражение. Кулаки зачесались от чужого внимания, которое липло к Дазаю, как пыль. Хотелось либо заслонить этого бинтованного идиота спиной, либо выставить вон из зала. — Чуя, дыши глубже, а то пар из ушей пойдёт, — раздался над ухом вкрадчивый голос. Ширасэ возник рядом, потягивая шампанское, и с удовольствием наблюдал за перекошенным лицом друга. — Смотри на машины, Накахара, а не на то, как твоего «фотографа» раздевают глазами, — Ширасэ хохотнул, кивнув в сторону Дазая, придирчиво разглядывавшего капот «Ягуара». — И не вздумай затаскивать его в салон «проверить мягкость кресел». Тут повсюду камеры, Мори-сан вряд ли оценит такой тест-драйв. Чуя резко обернулся, его глаза сузились до двух ледяных щёлочек: — Пошёл ты, Ширасэ, — прошипел он, поправляя воротник. — Я просто… слежу, чтобы этот придурок ничего не учудил. — Ну-ну, — Буичиро сделал глоток, не переставая лыбиться. — Следи внимательнее. Дазай обернулся и, поймав взгляд Чуи, медленно улыбнулся, светской, безупречной улыбкой, от которой Накахаре захотелось свернуть дела и убраться из зала к чертям. Осаму лениво отклеился от отполированного бока «Ягуара» — ещё одного зверя, который агрессивной грацией напоминал его самого. Взгляды дам, мечтавших приручить этого «кота», посыпались вслед разочарованным градом, когда тот направился к Чуе. Он шёл неторопливо, сокращая дистанцию. На губах играла невыносимая ухмылка — он считывал ревность Чуи так же легко, как утреннюю газету. — Осторожнее, Чиби, — шепнул Дазай, останавливаясь в опасной близости. — Твой взгляд готов резать металл. Я начинаю бояться за целостность экспонатов. Прежде чем Накахара выдал порцию ругательств, Дазай нагло приобнял его за талию, прижимая к себе. По залу прокатился задушенный коллективный вздох. Ширасэ едва не поперхнулся шампанским от восторга. Он кайфовал, наблюдая, как Дазай одним жестом обнулял попытки Чуи казаться «суровым менеджером». Буичиро мельком глянул на вход: там Тачихара вовсю ворковал с хостес, рассыпаясь в комплиментах так, что та была готова отдать ключи не только от тестовых авто. — Хватит липнуть, придурок, — Чуя попытался вывернуться, но без энтузиазма. — Ты портишь мне имидж специалиста. — Твой имидж только что стал в сто раз горячее, — Дазай подмигнул ему, не размыкая рук. — Посмотри на их лица. Ширасэ, наблюдавший за сценой с видом знатока, не выдержал и громко отхлебнул шампанское. — Дазай, полегче на поворотах, — хохотнул он, делая шаг к ним. — Если ты его здесь в узел завяжешь, администрация выставит счёт за нарушение порядка, а Чуя лишится премии. Иди охладись, Казанова. Осаму нехотя разжал руки, но остался стоять непозволительно близко, заглядывая Накахаре в лицо. — Ну и что у нас дальше по списку, Чиби? — поинтересовался он, поправляя манжеты. — Душа требует продолжения банкета, а тело — ещё пары восторженных вздохов. Чуя выдохнул, пытаясь вернуть рабочий настрой. Он демонстративно раскрыл блокнот, вписывая пометки по Bentley и Jaguar. — У нас по списку — профессионализм, — отрезал Чуя, не глядя Дазаю в глаза. — Нужно отобрать три модели для шоурума. Ширасэ, присмотри за Тачихарой, а то он уедет в ЗАГС с этой хостес. Буичиро хмыкнул и отправился вылавливать друга из плена женского очарования. Дазай же как ни в чём не бывало продолжил скользить взглядом по блестящим капотам. Он склонил голову, прищурившись: — Чуя, а какая из этих машин подошла бы мне больше всего? — в голосе звучало любопытство с долей кокетства. Накахара не поднял головы от записей: — Стиральная, — буркнул он, перелистывая страницу. — В ней достаточно места для твоих амбиций. И в ней ты точно никого не собьёшь и не въедешь в столб через две минуты. Дазай надул губы, изображая смертельную обиду: — Как грубо! А я надеялся на комплимент моему чувству стиля... — Осаму придвинулся к самому уху Чуи, и его голос упал до интимного шёпота: — Слушай, Чуя, а ты помнишь сцену из «Титаника»? В грузовом отсеке, в шикарном авто... Хочу так же. Прямо сейчас. В этом «Ягуаре». Как думаешь, стёкла там достаточно тонированные? Чуя затаил дыхание и почувствовал, как жар прилил к лицу, а ручка в пальцах едва не хрустнула.

***

Вечер в квартире пропитался запахом острой лапши и соевого соуса. После лоска выставочного зала эта посиделка на кухне казалась единственной настоящей вещью за день. Тачихара, раскрасневшийся то ли от специй, то ли от чувств, расписывал достоинства Майи. Он яростно жестикулировал палочками, едва не задевая Ширасэ, и клялся, что такой глубины взгляда не встречал даже в глянцевых журналах. Чуя и Дазай застыли с лапшой во рту; обменявшись коротким взглядом они уткнулись в тарелки, давя улыбки. — Она такая начитанная, парни! — восклицал Тачи, не замечая их сговора. — Мы обсуждали экзистенциализм в перерыве между регистрацией гостей! Дазай хмыкнул в кружку с чаем. Чуя расслабился, чувствуя, как напряжение последних часов вымывается этим абсурдным, уютным шумом. Идиллия прервалась коротким виброзвонком. На экране смартфона высветилось лаконичное: «Мори Огай». Чуя мгновенно подобрался. Он открыл сообщение, сканируя текст. — Босс доволен, — выдохнул он, откладывая телефон. — Модели утверждены. Сразу после возвращения начинаем подготовку зала. О Юан в тексте не было ни слова. Чуя был уверен: она уже вылила на него ушат грязи в кабинете директора, но тишина от Мори была красноречивее любых слов. — Это изначально был провальный ход, — Дазай лениво подпёр щеку рукой, наблюдая за облегчением на лице Накахары. — Мой Чуя слишком хорош, чтобы его вышвырнули из-за порочной связи с... — Помолчи, — беззлобно отозвался Накахара, но внутри разлилось тёплое спокойствие. Которое продлилось совсем недолго.

***

— Чуя. — Дазай уверенным жестом утянул его в тень за колонной, куда не доставал свет софитов. Под пальцами Осаму чувствовал перекаты напряжённых, как тросы, мускулов. Взгляд Накахары застыл — он смотрел не в зал, а в пустоту собственной паники. В воздухе стоял тяжёлый аромат воска и новой резины , который казался удушающим. — Эй, ну ты чего? Совсем задеревенел. — Я не могу подвести... Если я... — голос Чуи сорвался, став сухим и ломким. — Чуя, — твёрдо перебил Осаму, гася лепет в зародыше. Он сократил дистанцию, вторгаясь в личное пространство. — Ты справишься. Фукудзава — просто человек. Такой же клиент, как остальные, только в кимоно и с прямой спиной. — Много ты понимаешь! — рявкнул Чуя, вырывая руку. Резкий звук собственного голоса ударил по ушам, к горлу подкатила тошнота, но на извинения не осталось сил — всё топливо уходило на то, чтобы не рассыпаться. Дазай не заметил грубости. Его ладонь, сухая и прохладная, обхватила кисть Накахары, медленно оглаживая костяшки и выбивая из них мелкую дрожь. — Просто посмотри в зал. — Дазай подтянул его к границе тени. Перед ними развернулся шоурум: панорамные окна впускали серый свет, который дробился о полированные бока машин. Люди в дорогих костюмах, пахнущие деньгами, плавно курсировали между экспонатами. Их тихие голоса сливались в монотонный гул. — Это твоя стихия, — прошептал Дазай на ухо, и в его голосе проступила стальная уверенность. — Ты справишься. А я буду рядом, слышишь? Дазай шагнул к свету, и Чуя пошёл за ним. Взгляд резали блики хромированных дисков и сияние бокалов в руках гостей. Горло сдавливал тяжёлый букет: едкая полироль, кожа, парфюм и стерильный запах новых машин. Но уверенная хватка на запястье работала лучше транквилизатора — давала тепло и возвращала реальность. Фокус медленно собрался в одну точку. Чуя резко встряхнул плечами, неприятно хрустнув суставом. Он заставил себя проглотить горький ком, двигаясь по залу на автопилоте. Оцепенение отпускало медленно, а когда с глаз спала мутная пелена Чуя задышал ровнее. Дазай едва заметно улыбнулся и подвёл рыжего к модели цвета платины, сиявшей под лучами софитов. — Что скажешь? Перед ними блистал Lexus LS 500h. Броский, с агрессивной решёткой радиатора, похожей на оскал. Огай бы оценил. Такая машина заявляла о правах на дорогу. Чуя коротким жестом подозвал запыхавшегося Тачихару. — Оно? — вполголоса спросил Мичизу, занося палец над планшетом. Чуя медленно мотнул головой, сканируя вычурные линии кузова. Слишком много шума для Фукудзавы. — Нет. Это не для него. Включи её в список новинок для общего каталога. Накахара решительно двинулся вглубь зала, ведя Дазая за собой сквозь толпу. Мимо ярко-красной Mazda CX-90 они прошли не задерживаясь. — Красивый цвет, — подметил Осаму, мазнув взглядом по винному глянцу капота. — Согласен, оптика и выштамповка — высший класс. Но не тот уровень, — отрезал Чуя. — Семейная тачка для загородных поездок, а не для главы конгломерата. Они перешли в тихую зону, где свет софитов был мягче. Дазай на ходу перехватил с подноса два бокала шампанского — пузырьки в хрустале искрились, отражая блеск зала. — Классика японского автопрома. — Осаму передал фужер Чуе, касаясь его ладони кончиками пальцев. — Мне нравится вот эта. Они замерли перед чёрной «Тойотой». Чуя приподнял бровь — он не ожидал, что вкусы совпадут так точно. Накахара позволил себе забыть о приличиях: прислонился к Дазаю плечом, чувствуя тепло сквозь ткань плаща, и задрал голову, разглядывая его строгое лицо. — Почему именно она? — В ней есть порода, — просто ответил Дазай. Его взгляд был прикован к монументальному чёрному кузову. Никакого хрома, никаких лишних линий — только тяжёлое спокойствие металла. Чуя прыснул в бокал: — О, какая сухая оценка! Мне казалось, ты красноречивее, — поддел он, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Дазай одарил его мягкой улыбкой. Склонился ниже, обдавая висок Чуи дыханием, отчего по коже пробежали мурашки. — Я не профессионал, в отличие от тебя, Лисёнок. Могу ошибаться в трансмиссиях, — прошептал он. — Но тебе ведь тоже приглянулась она. Чуя промолчал, переводя взгляд на машину. Чёрный матовый лак поглощал свет, превращая седан в призрачный монолит. — Да, — выдохнул Накахара и крепче сжал ножку бокала. Он коротко усмехнулся и отстранился, разрывая контакт. Острый, намётанный взгляд скользил по архитектурно выверенным линиям Toyota Century. В этом освещении кузов казался не просто металлом, а глыбой обсидиана. — Знаешь, как об этой тачке говорят? — спросил Накахара через плечо. Дазай качнул головой, с физическим наслаждением следя за тем, как в голубых глазах разгорается азарт. — Говорят, она создана для тех, кто правит страной, не повышая голоса. — Ёмко, — хмыкнул Осаму, делая шаг ближе. Властный дух машины подчинял себе воздух вокруг. — Это обновлённая легенда. — Чуя коснулся холодного лака; жест вышел почти интимным. — Безупречная классика, под которой спрятан современный функционал. Тишина, надёжность и броня. Дазаю ещё не доводилось видеть Чую в деле так близко. Он слышал его презентации, смеялся над историей о том, как Чуя обеспечил Фицджеральду первую седину на тест-драйве. Видел, как Накахара движением брови браковал машины стоимостью в десятки миллионов. Но сейчас… Глядя на профиль Чуи — сосредоточенный и профессиональный, — Дазай чувствовал дрожь по позвоночнику. Это была смесь гордости и неконтролируемого желания. Он хотел этого мужчину прямо на капоте, но ещё больше — жаждал увидеть его триумф. — Смотри. — Чуя с глухим щелчком открыл тяжёлую дверь. Осаму опустился в глубокое кресло, положив ладони на безупречно гладкий руль. Чуя склонился, втискиваясь в проём, заглядывая одновременно в салон и в душу Дазая. В тесном пространстве стало нечем дышать: запах шерсти и металла смешался с парфюмом Чуи и шампанского в бокалах, перекочевавших из рук на широкий подлокотник. — Никакого пластика, Осаму. — Чуя медленно провёл ладонью по краю сиденья, мазнув по бедру Дазая. — Традиционный японский люкс. Никакой кожи — только шерсть особого плетения. Она не греется, не скользит и не скрипит. От этого вибрирующего голоса в салоне стало жарко. Дазай вжался затылком в подголовник, не сводя глаз с Накахары, который сейчас казался опаснее любого из «портовых». — Чуя… — выдохнул он. Мир сузился до одной точки. — Здесь установлена интеллектуальная система уклонения от столкновений, — полушёпотом продолжил Чуя, впиваясь в губы Дазая потемневшим взглядом. Он подался ближе, перекрывая пути к отступлению. — Кажется, прямо сейчас она даёт сбой, — выдавил Осаму. Ладонь Чуи на бедре жгла сквозь ткань так, будто та была раскалённым металлом. — Извини. Я увлёкся. — Чуя встряхнул головой, обрывая контакт и выпрямляясь. Он рвано выдохнул, поправляя воротник. Руки едва заметно подрагивали, а в глазах остывал блеск, сменяясь сосредоточенностью. Накахара отступил на шаг, возвращая Дазаю пространство, воздух и колючее чувство разочарования. Мысленно он поставил жирную галочку: наверстать упущенное вечером. Спустя пару мгновений Осаму выбрался из салона, а Чуя прижимал к уху смартфон. Его голос, только что вибрировавший от страсти, теперь звучал пугающе ровно: — Да, Мори-сан. Я сделал выбор. Дазай, будто в трансе, смотрел на его прямую спину. Метаморфоза была мгновенной. Чуя больше не был просто Чуей — он был настоящей акулой. — Машина соответствует всем критериям, — продолжал Чуя, не оборачиваясь. — Безопасность, мощность и отсутствие любого намёка на вульгарность. Фукудзава-сан оценит жест. Да. Я на связи. Тачихара и Ширасэ возникли за плечом Дазая почти бесшумно, хотя Осаму был так оглушён, что не заметил бы и взрыва рядом с собой. Мичизу, всё ещё сжимая в руках планшет, восторженно уставился на матовый бок Century. — Охренеть… — шёпотом выдохнул он, боясь нарушить деловой тон Чуи, чеканящего слова в трубку. — Это же попадание в десятку. Мори-сан точно будет в экстазе. — Заткнись, Тачихара, — Ширасэ привычно пихнул друга локтем, но сам не сводил глаз с Осаму. — Смотри на Казанову. Он, кажется, завис. Дазай и правда не шевелился. Он стоял, засунув руки в карманы плаща, и просто прожигал спину Чуи. Его взгляд полностью лишился привычной иронии, оставив только восхищение тем, как безупречно Накахара умел подчинять собственную страсть жёсткому голосу долга. — Он его сейчас взглядом на запчасти разберёт, — негромко хмыкнул Ширасэ, отпивая шампанское. — Идём отсюда, а то нас зацепит рикошетом, когда у Накахары закончится заряд профессионализма.