Хочу перестать тебя бояться

Утро начиналось с мягкого света, пробивающегося сквозь плотные шторы. Тэхён проснулся не от будильника — организм сам установил новый режим, будто знал, когда нужно встать, чтобы не успеть проснуться в панике. Он лежал в тишине, слушая своё дыхание. Первые недели беременности были странными, непривычными. Сейчас всё стало стабильнее, ритмичнее. Организм наконец понял, что происходит. Он перестал сопротивляться. Тэхён медленно поднялся. Его тело изменилось — пока лишь самыми крошечными, едва заметными нюансами: небольшая тяжесть внизу живота, утренняя сонливость, повышенная чувствительность к запахам. Но он принял всё это как часть новой жизни. Он прошёл на кухню, поставил чайник и начал готовить простой завтрак: тосты, яйца, немного фруктов. Врач настоятельно просила не пропускать еду — теперь это было важно. Когда он сел за стол, то машинально положил руку на живот. Жест стал привычным. Даже нужным. — Доброе утро, малыш, — шепнул он, сам удивляясь своим словам. Он всё ещё боится. Всё ещё сомневается. Но в таких тихих утрах ему казалось, что он может справиться. День обещал быть насыщенным: занятия с детьми, подготовка новых материалов для художников-любителей, с которыми он работал по вечерам, а потом — визит в поликлинику по месту жительства, чтобы передать результаты анализов из крупной больницы и правильно оформить карту наблюдения. Эти маленькие шаги помогали ему чувствовать уверенность. Он мог не знать будущего, но мог знать расписание. Чонгуку же в это же утро было не до расписаний. Его день начинался хаотично. Он сидел в своём кабинете, который давно стал похож на штаб-квартиру целой корпорации. Огромные окна, стеклянный стол, два монитора, облицованные кожей кресла, индикация звонков на экране смартфона. Обычно всё это его успокаивало. Он любил порядок, структуру, контроль. Но сейчас — всё раздражало. Перед ним лежала папка с техническими запросами. Он уже три дня как подал официальный запрос в больницу, чтобы получить доступ к записям видеонаблюдения за те даты, когда он был там. Запрос был оформлен аккуратно, с упоминанием сотрудничества, деловых контактов клиники с его компанией. Но это был не деловой запрос. И он это понимал. Он надеялся, что доктор или руководитель больницы пойдёт ему навстречу. Понимая, что он не враг. Что ему не нужны чужие данные, кроме одного — одного единственного человека. Но сегодня утром ему пришёл ответ. Плотный, холодный, юридически сухой. «Ваш запрос не соответствует требованиям законодательства о защите персональных данных. Мы вынуждены отказать…» Чонгук прочитал письмо несколько раз. От начала до конца. Проглотил каждое слово. И впервые за долгое время почувствовал бессилие. — Чёрт... — прошептал он и откинулся на спинку кресла. Он редко позволял себе эмоции. Но сейчас злость проходила по нему, как электрический разряд. Он вложил слишком много сил, чтобы хоть как-то найти след. Слишком много времени — чтобы не сдвинуться с мёртвой точки. Он опустил голову в ладони. Он не знал имени омеги. Не знал, как тот выглядит. Не знал, где живёт. Ни единой зацепки. Кроме запаха, который преследовал его в воспоминаниях. И того короткого мгновения в больнице, когда он знал, что омега был рядом. И снова — исчез. Тэхён тем временем возвращался домой после студии, держа в руках прозрачную папку с документами. Он не любил ходить по учреждениям, но сегодняшний визит прошёл лучше, чем он ожидал. Его осмотрел местный врач — внимательная омега средних лет с тёплым взглядом. Она долго разговаривала с ним, уточняла каждую мелочь, будто боялась упустить что-то важное. — Всё идёт очень хорошо, — сказала она. — Вы следуете рекомендациям. Это заметно. Тэхён кивнул. Его действительно это успокаивало. — А отец ребёнка… он участвует в наблюдении? — осторожно спросила она. Тэхён почувствовал, как что-то внутри сжалось. — Нет. У нас… нет контакта. Врач не осудила. Лишь мягко кивнула. — Встречается. Не волнуйтесь. Главное сейчас — ваше здоровье и здоровье малыша. Если понадобится помощь — приходите. Это была первая женщина за долгое время, которая говорила с ним не как с «странным одиночкой» или «незапланированным случаем», а как с человеком. Он вышел из здания с чувствами, которые не умел назвать. Дома Тэхён впервые попытался серьёзно подумать о будущем. Он достал небольшую тетрадь и начал записывать пункты. «Придётся переехать?» «Как будет зимой?» «Сколько стоит кроватка?» «Какие расходы в первые месяцы?» Чем больше он писал, тем сильнее сжималась грудь. Не страхом — ответственность давила. И всё же он продолжал. Он должен быть готов. В какой-то момент он заметил, что тетрадь дрожит в руках. Он закрыл её. — Я справлюсь, — сказал он вслух. Иногда слова помогают поверить. Чонгук в офисе ходил взад-вперёд, будто загнанный зверь. Он редко терял контроль. Но сейчас — терял. Он сделал сотни звонков — юристам, знакомым, представителям клиники. Он предложил оплатить восстановление повреждённых записей. Он даже рассматривал возможность вступления в попечительский совет больницы, чтобы получить доступ к архивам. Но ему вежливо отказали. Слишком много бюрократии. Слишком много правил защиты. Слишком много рисков. И ни одной брешь, через которую можно было бы пройти. Он понимал, что так будет. Но всё равно надеялся. Он сел, положив руки на стол, и впервые за долгое время почувствовал… пустоту. — Почему ты прячешься? — тихо сказал он в пространство. — Почему уходишь? Он не знал, слышит ли его кто-то. Но внутри — будто слышал ответ. Потому что боится. Потому что не доверяет. Потому что не верит, что он тебе нужен. Слова, которых никто не говорил вслух, эхом отозвались в груди. И это ранило сильнее любого отказа. Тем временем Тэхён сидел в небольшой кофейне недалеко от студии. Он крутил в руках снимок УЗИ — в прозрачной папке, чтобы не повредить. Ему нравилось смотреть на него. Даже если там почти ничего не видно. Он думал о том, каким будет малыш. Какие глаза получит. Чей характер. Когда-то он сказал бы — свой. Сегодня он уже не был в этом так уверен. Он понятия не имел, кто тот альфа. Не знал имени. Не знал профессии. Не знал, какой он человек. Но странно — память о нём перестала быть страшной. Она стала… далёкой. Почти мягкой. Будто он был не врагом, не угрозой — просто частью той ночи, после которой началась новая жизнь. — Ты не узнаешь, — сказал он ребёнку. — И это нормально. У нас всё будет хорошо. Его голос дрогнул. Он хотел верить. Вечером Чонгук вернулся домой. Но не сразу зашёл в квартиру. Он стоял у окна в холле, смотрел на ночной город. Свет, машины, бесконечные огни — всё это чувствовалось далеким и ненастоящим. Он вспоминал тот запах в лифте. Тёплый, близкий, родной. Он сомневался много ли в жизни чувствовал что-то настолько точно. «Он был там.» Он почти видел его контур — тонкую тень в свете ламп. «Почему ты уходишь?» Он хотел спросить, если бы мог. Но не мог. И впервые в жизни Чонгук осознал, что его сила, статус, власть — ни в чём не помогают. Он не мог купить след судьбы. Не мог приказать омеге появиться. Он мог только ждать. И искать. Но каждая попытка находила пустоту. А Тэхён сидел в своей комнате и слушал тишину. Он гладил живот. И понимал — он больше не боится так сильно, как раньше. Он почувствовал — в какой-то момент он сможет встретиться с этим альфой лицом к лицу. Когда будет внутренне готов. Когда перестанет дрожать при одной мысли о нём. Но пока… нет. Пока он должен научиться жить самостоятельно. С заботой. С теплом. С силой, о которой раньше не подозревал. Он лёг в кровать, прижав к себе подушку. И думал, как странно устроена жизнь: она разводит людей, которые должны встретиться. И сводит тех, кто бежит друг от друга. Они почти соприкоснулись. Почти. Но ещё не время. Он закрыл глаза. И шепнул: — Пожалуйста… пусть всё будет хорошо. А в другом конце города Чонгук смотрел в окно и говорил в тишину: — Я найду тебя. Обязательно. Они не слышали друг друга. Но оба уже шли по пути, который вёл к одной точке. Просто они ещё не знали, что мир сопротивляется не просто так. Он готовил их встречу. И она будет неслучайной.