Волчица в змеиной шкуре

Третьего ребёнка они не планировали. Но Дорн не любит планы, он любит жизнь. На этот раз всё началось в самый разгар политического сезона. Дейнерис Таргариен уже была не просто слухом. Драконы были не просто сказкой. Тайвин Ланнистер мертв. Храм захватил власть в Королевской гавани. Письма приходили одно за другим. Север, Королевская Гавань, разные благородные дома. Мир снова шел в пекло. Санса бегала между советами, письмами, тренировками детей, как дирижёр, который пытается удержать сразу сотню инструментов в тональности. И вдруг опять. Утренний приступ тошноты, который можно было бы списать на нервное напряжение, если бы… если бы не опыт. Она стояла над умывальником, держась за края, и думала: Серьёзно? Сейчас? – Серьёзно, – подтвердил тот же мейстер, спустя пару дней. – Ваше тело не спрашивает, удобно ли вам рожать по расписанию. – Я же… – начала было она. – Мне уже достаточно двух. – Вам, может, и достаточно, – пожал плечами лекарь. – А у жизни свои счёты. Новость она принесла Оберину не сразу. В отличие от первых двух раз, теперь у них было куда больше на плечах. Союзы, планы, угрозы. Но он, как всегда, заметил. – Ты устала, – сказал он, когда она невпопад обронила обидную фразу на совете. – Не как обычно. И ешь ты меньше вина. – Вино не едят, – буркнула она. – Ты поняла, – мягко улыбнулся он. – Ты беременна? Она вскинула брови. – Ты… – выдохнула, – стал слишком наблюдательным. – Я уже долго с тобой живу, – пожал он плечами. – Учусь у лучшей. Она молчала секунду, потом кивнула. – Да. Он не стал устраивать праздников. Не стал притаскивать полдворца. Он просто подошёл, обнял её за плечи, прижав к себе. – Как ты? – спросил он. – Ругаюсь, – честно ответила она, уткнувшись ему в шею. – На жизнь. На себя. На тебя. На Дорн. На Север. На всех, кто решил, что в разгар политических проблем мне вдруг нужен ещё один ребёнок. – А может, именно поэтому и нужен, – тихо сказал он. – Чтобы ты помнила, ради чего всё это. – Я и так помню, – буркнула она. – У нас уже есть двое. – Будет трое, – поправил он. – И ещё больше причин не проиграть. Она вздохнула. – Ты же понимаешь, – сказала она, – что это не просто дети. Это линии. Мосты. Между Севером, Дорном, может быть, когда-нибудь… ещё кем-то. – Да, – кивнул он. – Но для меня они не мосты. Они бегущие по этим мостам маленькие чудовища, которые будут смеяться, когда старики вроде нас будем спорить о договорах. Она усмехнулась. – Значит, пусть смеются, – сказала она. – Только бы были живы. Третьего ребёнка она встретила… спокойнее. Она уже знала боль. Знала радость. Знала, как изменится её тело. Но главное знала, что внутри неё появится ещё одна вселенная. Роды прошли быстрее, чем первые два раза, как часто бывает. Повитуха, та же, что принимала Лиару и Брандора, только фыркнула: – Смотри, как вы втянулись. Скоро дом будет полон. – Только не говорите это вслух при Элларии, – простонала Санса. – Она уже строит план создания целой армии. В этот раз ребёнок… не кричал. Когда его вынули, какое-то жуткое мгновение Санса услышала лишь шум воды в ушах. – Он…? – голос не слушался. – Спокойно, – жёстко сказала повитуха. – Ребенок дышит. Просто… – она наклонилась, слегка хлопнув малыша. Тот наконец издал хриплый, недовольный звук. – Просто предпочел присмотреться, для начала. – Это дочь, – вдруг вмешался знакомый голос. Санса подняла глаза. Оберин стоял в дверях. На этот раз повитуха уже не успела выгнать его, всё произошло слишком быстро. Он смотрел на ребёнка внимательно, как на редкую птицу. – Откуда ты знаешь? – подозрительно спросила повитуха оглядываясь на него. – Глаза, – пожал он плечами. – Сразу видно, что будет смотреть, как мать. – Я ещё ничего не сказала, – возмутилась Санса. – А мне и не нужно, – мягко ответил он. Действительно девочка. На этот раз со светлыми, почти медовыми глазами, которые наверняка потемнеют, но пока удивительно светились в этом маленьком лице. Волосы тёмные, но с рыжим отливом сильнее, чем у Лиары. Она была… странно спокойной. – Имя, – привычно потребовал Доран, появившись, как всегда, вовремя. У Сансы на этот раз уже было заготовлено. – Элиса, – сказала она. – Немного от Эллии. Немного от нас. – Ты всё-таки сделала это, – тихо прошептал Оберин. Она посмотрела на него. – Это не тень, – сказала она. – Это свет. Пусть хоть одно имя из прошлого станет не только болью. Он кивнул, едва заметно. – Элиса Мартелл, – произнёс он. – Пусть будет так. Элиса оказалась… тем, чего они совсем не ожидали. Там, где Лиара была бурей, Брандор водой, Элиса была… камнем. Молчаливым, неподвижным, но в этой неподвижности было что-то пугающе осмысленное. Она мало плакала. С самого начала. Смотрела. На лица, на руки, на потолок. И только потом начинала кричать, когда уже точно понимала, чего хочет. – Она ждёт, – говорила как-то Санса, держа её на руках. – Наблюдает. Только потом действует. – Как кто-то мне знакомый, – с усмешкой отвечал Оберин. – Не льсти мне, – отмахивалась она. – Она умнее нас обоих. В три года Элиса могла сидеть на террасе, долго, спокойно, молча, слушая, как взрослые обсуждают что-то важное. Потом подходила и задавала простой вопрос, который выбивал стул из-под любого политика. – А если драконица решит, что ей не нужен ни Север, ни Юг, – спросила она однажды, когда обсуждались возможные отношения с Дейнерис, – и полетит просто жить над морем? – Тогда… – начал было один из лордов. – Тогда это будет первый умный правитель за долгое время, – сухо заметила Санса. – Но не надейтесь. Элиса посмотрела на мать и чуть улыбнулась. – Ты думаешь, люди не могут быть умными? – спросила она. – Могут, – ответила Санса. – Но редко тогда, когда держат в руках слишком много силы. Элиса запомнила.