Волчица в змеиной шкуре

Когда Лиаре исполнилось двенадцать, разговор о Севере перестал быть теорией. – Я хочу увидеть свой снег, – повторяла она уже не раз. – Не только из сказок. Я не могу быть наполовину северянкой и никогда не видеть Север. Санса тянула с ответом сколько могла. Она знала, как только старшая дочь покинет Дорн, их мир изменится. Станет шире. Опаснее. Но оттягивать бесконечно было нельзя. В один из вечеров, когда обсуждение писем от новых правителей Королевской Гавани затянулось за полночь, она поднялась из-за стола и резко сменила тему: – Нам нужен официальный посланник на Север. Совет оживился. Кто-то тут же заговорил о двоюродном кузене, кто-то о опытном дорнийском дипломате. – Лиара, – спокойно сказала Санса, и разговор обрубило. – Ей двенадцать, – первым откликнулся один из лордов. – Она еще совсем дитя. – Ребёнок с кровью Винтерфелла и Дорна, – холодно ответила она. – Если мы хотим, чтобы наши союзы были не просто чернилами на бумаге, а кровью, которая смешана по-настоящему, самое время показать, что мы доверяем этой крови. Оберин лениво водил пальцем по краю кубка, прислушиваясь не столько к словам, сколько к оттенкам голосов. – Вас смущает её возраст, – мягко подытожил он. – Но вас не смущало, когда в этой же Королевской Гавани маленькую девочку хотели выдать за короля, который развлекался тем, что убивал людей ради забавы. Некоторые опустили глаза. Они знали эту историю. – Я не отправляю её игрушкой, – холодно продолжила Санса. – Я отправляю её послом. И поверьте, с ней поедет достаточно людей, чтобы в случае чего снести половину дорог, если кто-то решит её тронуть. Оберин мельком глянул на неё, в голосе хищная сталь. Вот она северная кровь, когда дело доходит до детей, всё остальное пепел. Решение приняли не сразу. Но приняли. Сцена прощания напоминала маленький внутренний Рагнарёк. Брандор ходил кругами вокруг повозок, делая вид, что проверяет крепление сундуков, а на деле, пытаясь спрятать свои эмоции. – Ты же понимаешь, – мрачно говорил он сестре, – теперь мне придётся одному выслушивать все мамины лекции о политике. – Нет, – возразила Лиара, затягивая ремни на дорожном плаще. – Тебе повезло. Теперь мама будет пробовать свои речи на тебе первым. У тебя будет шанс исправить её формулировки. – Я не хочу исправлять формулировки, – буркнул он. – Я хочу с тобой. Она посмотрела на него внимательно, на эти серьёзные глаза, в которых слишком рано поселилась взрослость. – Твоё место пока здесь, – тихо сказала она. – Кто-то должен смотреть, чтобы отец не вызвал на дуэль весь юг, а мама не отравила пол-Совета одним взглядом. – А Элиса? – мрачно добавил он. – Она вообще скоро будет править всеми нами. Оба синхронно посмотрели туда, где младшая сидела на стене, свесив ноги, как маленькая богиня, равнодушно наблюдающая за суетой смертных. Элиса, уловив взгляд, лишь чуть улыбнулась. – Я буду ждать новостей, – сказала она позже, когда Лиара подошла попрощаться. – Там холодно. Не простудись. И не влюбись в первого же северного идиота. – Почему именно «идиота»? – возмутилась Лиара. – Потому что умные мужчины сначала наблюдают, потом действуют, – ответила Элиса. – А впечатлительные сначала падают в снег, потом в любовь, а потом в проблему. – Ты слишком много времени проводишь с мамой, – вздохнула Лиара. – Кто-то должен, – пожала плечами та. Санса прощалась с Лиарой без сцен, но внутри у неё всё сжималось. – Ты моя дочь, – тихо сказала она, поправляя меховой воротник, северная традиция поверх дорнийской ткани. – Но ты не моя копия. Не пытайся делать всё так, как делала бы я. – А как тогда? – спросила Лиара. – Как… я? – Именно, – кивнула Санса. – У тебя есть мой опыт, надо использовать его как карту. Но дороги ты выберешь свои. – Что ты хочешь от меня… там? – спросила дочь уже серьёзно. Всё, хотела сказать она. И Север примирить, и прошлое переписать, и за нас всех выжить. Но вслух произнесла другое. – Я хочу, чтобы, увидев снег, ты поняла, кто ты. Не только чья ты дочь. Кто ты сама. А потом… – она улыбнулась чуть печально, – вернулась и рассказала мне. Оберин подошёл сзади, обнял обеих сразу. – И ещё, – добавил он, – если там найдётся кто-нибудь, кто решит быть с тобой грубым, напомни ему, что твой отец умеет попадать копьём с расстояния, на котором он уже не увидит, откуда прилетело. – Я передам это как дипломатическое сообщение, – хмыкнула Лиара. Так северная принцесса Дорна уехала знакомиться с землёй, которая когда-то была её домом ещё до рождения.