Хроники Гемонии: Альманах

Кай пришел в себя не от боли, а от тишины. Здесь не было привычного гула нижних уровней, скрежета механизмов или криков торговцев. Только мягкое, обволакивающее безмолвие. Он попытался дернуться — и понял, что не чувствует веса собственного тела. Он парил. В центре огромной залы, утопающей в полумраке и запахе дорогого сандала, Кай был распят в воздухе. Его держали не цепи и не веревки. Сотни, тысячи тончайших шелковых нитей, невидимых в темноте, оплетали его запястья, лодыжки, торс и шею. Они не резали кожу — они были мягкими, теплыми и пугающе прочными. — Любуешься видом, маленький вор? — голос прозвучал не сбоку, а сверху. Глубокий, вибрирующий, отдающий властью. Кай задрал голову, насколько позволяла паутина. С потолка, грациозно перебирая лапами по невидимым струнам, спускалась Она. Госпожа Иссра. Высшая каста. Истинная Ткачиха. Ее нижняя часть тела была совершенным механизмом убийства — массивное брюшко из полированного черного хитина, восемь длинных, острых лап, каждая из которых могла пронзить стальной нагрудник. Но выше пояса она была женщиной пугающей красоты. Её кожа отливала бледным мрамором, грудь едва скрывали полупрозрачные вуали цвета ночного неба, а темные волосы каскадом падали на человеческие плечи. Она зависла перед ним, перевернувшись вниз головой, её лицо оказалось напротив его лица. Её человеческие руки легли ему на щеки, а хелицеры у рта хищно дрогнули. — Я… я ничего не украл, — хрипло выдавил Кай. — Я просто заблудился. Иссра рассмеялась, и этот звук послал дрожь по нитям, которые держали Кая. — Лжешь, — промурлыкала она. — Твое сердце бьется как у пойманной мыши. Сто двадцать ударов в минуту. Запах страха… и адреналина. Ты пытался проникнуть в архивуариум моего Дома. Она ловко перевернулась в воздухе и опустилась на пол. Ее лапы коснулись ковров с едва слышным шелестом. — Обычно мы скармливаем воров стражам, — она обошла его кругом, цокая острыми кончиками лап по полу. — Но ты… ты выглядишь крепким. И у тебя довольно яркая Воля. Желтая, дерзкая, испуганная. Мне нравится. — Будете пытать? — Кай сглотнул, чувствуя, как одна из нитей натянулась у горла. — Пытать? — Иссра остановилась перед ним. Две её передние лапы поднялись, нависая над его грудью, как копья. — Фи. Как вульгарно. Боль заставляет разум закрываться. А мне нужно, чтобы ты раскрылся. Полностью. Она сделала пас рукой. Нити дрогнули. Кай ожидал рывка, боли, удара. Вместо этого он почувствовал… тепло. Странная вибрация прошла от запястий к плечам. — Мы, Арахниды, зовемся Ткачами не только потому, что плетем сети, — шептала Иссра. Она подошла вплотную, и Кай ощутил жар, исходящий от её хитинового брюшка. Её человеческие пальцы ловко расстегнули пуговицы куртки, в то время как две передние лапы — острые, как скальпели — с пугающей нежностью скользнули по его бедрам. — Мы плетем нервы. Мы играем на Воле, как на арфе. Ткань треснула. Хитин разрезал одежду с хирургической точностью, не задев кожу, но оставив на ней горящий след от близости лезвия. Лоскуты упали на пол. Кай остался абсолютно наг, распятый в воздухе, выставленный напоказ перед чудовищной красотой хозяйки. Его пах сжался от холода и инстинктивного желания спрятаться, но нити держали ноги широко разведенными, не оставляя права на стыд. — Посмотрим, как звучит твоя струна, — улыбнулась она. Иссра обладала пугающей многозадачностью. Её человеческие руки легли ему на грудь, длинные ногти очертили соски, заставив их затвердеть, и с силой сжали, вырывая у Кая сдавленный стон. Но настоящий ужас и восторг происходил ниже. Ее педипальпы — меньшие конечности у рта — начали исследовать его пах. Они были покрыты жесткими волосками, создавая сводящее с ума трение, контрастирующее с мягкостью её ладоней. — Н-нет… стойте… — простонал Кай, когда одна из длинных паучьих лап, игнорируя его протест, скользнула между ягодиц, дразняще царапнув нежную кожу промежности. — Тихо, — приказала она, и её глаза полыхнули фиолетовым. — Резонанс. Она ударила когтем по натянутой нити, привязанной к его лодыжке. Кай выгнулся дугой, захлебнувшись воздухом. Это не было касанием — это был разряд чистой эйфории, ударивший прямо в нервные окончания. Магия Арахнидов обращала нервную систему в послушный инструмент. Член Кая, еще секунду назад вялый от страха, налился кровью мгновенно, болезненно дернувшись вверх, ударяя по её хитину. С головки тут же сорвалась прозрачная, вязкая капля. — Видишь? — Иссра наклонилась к его уху, прикусывая мочку острыми зубами. — Твое тело честнее твоего языка. Оно уже молит меня о продолжении. Она начала методичную, изощренную пытку. Шесть её лап фиксировали его, слегка покалывая кожу остриями, чтобы он не забывал об опасности. Человеческие руки ласкали торс, спускаясь к напряженному животу, а педипальпы внизу работали с его членом, размазывая выделяющуюся смазку по всей длине, оттягивая крайнюю плоть и резко отпуская. — Кто тебя послал? — спросила она мягко, проводя острым когтем прямо по чувствительной уздечке. — Г-гильдия… Теней… — выдохнул Кай. Его бедра дергались, пытаясь найти точку опоры, но встречали лишь пустоту и шелк. Разум плавился. — Хороший мальчик. А теперь… — она хищно облизнулась. — Награда. И сбор урожая. Иссра развернулась. Её человеческий торс прижался к груди Кая, она поцеловала его — глубоко, требовательно, с привкусом железа и чего-то сладкого. Но в этот момент её огромное паучье тело приподнялось. Кай почувствовал, как его ноги разводят еще шире, до хруста в суставах. Между пластинами черного хитина на её брюшке открылась влажная, пульсирующая щель, окруженная венцом мелких, подвижных щупалец. Оттуда исходил дурманящий запах мускуса и озона. Она насадила себя на него одним плавным, властным движением. — Ох-х… — крик застрял в горле Кая. Ощущения были чужеродными, за гранью человеческого понимания. Внутри она была горячей, как печь, и невероятно тугой. Это не было похоже на лоно женщины. Стенки её нутра были ребристыми, живыми; они сокращались, обхватывая его член сотней микроскопических мышц, массируя каждый миллиметр плоти. Смазка была густой и обжигающей. Иссра двигалась с гипнотической, нечеловеческой ритмичностью. Она то почти выпускала его, заставляя Кая скулить от потери контакта, то проглатывала до основания, ударяя хитином о его лобковую кость. Внутренние мышцы Арахниды работали как насос, вытягивая из него не просто семя, а саму душу. — Да… чувствуешь? — шептала она, кусая его шею, пока её внутренности сжимали его ствол в тисках. — Твоя Воля течет в меня. Каждая искра… Кай уже не мог отвечать. Удовольствие стало пыткой. Она стимулировала его простату изнутри своими сокращениями, доводя до грани, но не давая перейти её. — Пожалуйста… — взмолился он, запрокидывая голову. — Госпожа… Иссра… — Еще нет, — прошипела она. Её темп ускорился. Хитиновые лапы сжались на его талии до синяков, фиксируя для финального акта. Внутри неё что-то изменилось — текстура стала жестче, движения резче, выжимая его, как губку. Кульминация накрыла его ослепляющей белой вспышкой, похожей на удар током. Кай закричал, срывая голос, когда его семя толчками вырывалось в её ненасытное нутро. Вместе с эякулятом уходила сила — он физически чувствовал, как золотистая энергия Воли вытягивается из позвоночника, вливаясь в неё. Иссра впитывала каждый спазм, плотно сжав мышцы, не выпуская его даже когда он обмяк. Она доила его до последней, сухой капли, выпивая его до дна. Когда всё закончилось, и она, наконец, отстранилась с влажным хлюпающим звуком, нити ослабли. Кай рухнул на мягкий ковер кучей бесполезной плоти. Перед глазами плыли цветные пятна, сердце колотилось где-то в горле. Он был пуст, опустошен, выпотрошен… но тело продолжало вибрировать от остаточного экстаза. Иссра возвышалась над ним, поправляя сбившуюся вуаль. Её хитин теперь блестел, словно смазанный маслом, а кожа на человеческом лице сияла здоровым румянцем. Она выглядела сытой хищницей. Что-то звякнуло о пол рядом с лицом Кая. Тяжелый бархатный кошель. — Здесь в три раза больше, чем тебе обещала Гильдия, — лениво произнесла она, направляясь к выходу на балкон. — Считай это платой за… качественный материал. Твоя Воля вкуснее, чем я думала. Она остановилась в дверях и оглянулась через плечо. В её черных глазах плясали бесовские огоньки. — Ты свободен. Но если захочешь снова почувствовать Резонанс… приходи в следующий вторник. Я буду ждать. Кай сжал кошель дрожащей рукой. Его разум кричал: «Беги!». Но тело… тело помнило прикосновение хитина и шелка. И он знал, с ужасающей ясностью, что в следующий вторник он будет здесь.