The Golden Bullet

      Тяжёлая тишина кабинета висела густым, почти осязаемым покрывалом. Тэхён откинулся на спинку кресла, закрыв глаза, но не в поисках покоя. Перед ним снова и снова прокручивались кадры последних дней: ледяная меткость Чонгука на стрельбище, его аналитический блеск при изучении дел, тот вызывающий взгляд в спортзале и… внезапные, сбивающие с толку вопросы о любви. Этот новичок был настоящей загадкой, сложной головоломкой, которую так и подмывалось разгадать. И что самое странное — это не отталкивало, а наоборот, притягивало с магнетической силой. За свои 34 года Тэхён повидал многих, но Чонгук… он был другим. Его размышления прервал сдержанный, но настойчивый стук в дверь. Тэхён вздрогнул, будто вынырнув из глубоких вод на холодный воздух реальности. — Войдите. Дверь приоткрылась, и в проёме показался Хосок. Его обычно беззаботное лицо было серьёзным, в руках он сжимал папку с бумагами. — Капитан, — он вошёл и положил папку на стол. — пришли результаты по пуле с последнего дела. Спектральный анализ подтвердил, что пуля сделана из одного и того же сплава, что и предыдущие. Одинаковый состав, идентичные примеси. Тэхён взял отчёт, пробежался глазами по сухим техническим терминам и цифрам. Его пальцы непроизвольно постучали по столу. — Неудивительно. — проговорил он, откладывая бумагу. Голос звучал устало. — Что по вскрытию? — Официальные документы ещё не пришли, но я только что говорил с доктором Паком. — Хосок сделал небольшую паузу, его взгляд стал сосредоточенным. — Ничего нового, капитан. Один выстрел прямо в сердце. Смерть мгновенная. Тэхён отодвинулся от стола и подошёл к окну, глядя на раскинувшийся внизу город. — Вот что не даёт мне покоя. — тихо произнёс он, больше думая вслух, чем обращаясь к Хосоку. — Почему наш стрелок делает именно так? Обычно мстители, самозваные вершители правосудия… они жаждут зрелища. Хотят, чтобы их обидчики мучились, страдали, осознавали свою вину прежде, чем встретить смерть. А он… — Тэхён обернулся к Хосоку, и в его глазах читалось недоумение, смешанное с профессиональным интересом. — Он действует быстро, чисто, без лишних эмоций. Он помолчал, вновь глядя в окно. — Как будто для него не так важно удовольствие от их боли, а только сам факт… убийство. В кабинете снова повисла тишина, на этот раз наполненная тяжёлым размышлением. Хосок молча кивнул, обдумывая слова капитана. Загадка «Золотой Пули» приобретала новые, ещё более сложные и пугающие очертания. — Чего он всё же добивается? — Тэхён с силой провёл рукой по лицу, и в его голосе прозвучала редкая нота почти профессионального отчаяния. Он откинулся на спинку кресла, и оно жалобно заскрипело. — Думает, что наше правосудие изменится от того, что он будет сводить счёты с каждым, кто вышел по УДО или отсидел смешной срок? Это бесконечная игра в кошки-мышки. Такими темпами ему всю жизнь придётся убивать. Или до того дня, пока мы его не найдём. Хосок, стоявший напротив, переступил с ноги на ногу. Его обычно беззаботное лицо стало серьёзным. Он понимал тщетность их положения — они всегда на шаг позади. — Думаю, это известно лишь ему самому, капитан. — наконец проговорил Хосок, и в его голосе не было обычной лёгкости. — Ладно. Сидеть и гадать — это дело неблагодарное. Проверь ещё раз всех, кто имел доступ к судебным протоколам по этим делам. Не только официальным. Ищешь любого, кто мог видеть эти дела до публикации. Судьи, помощники, курьеры, IT-спецы… даже уборщики в здании суда. Возможно, наш стрелок где-то там и черпает информацию. — Есть, капитан. — Хосок кивнул, коротко, чётко, по-военному, и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Тэхён снова остался один на один с давящей тишиной и мыслями о стрелке, который был для него призраком, и о новичке, который становился для него загадкой.

▄︻デ══━一

      Парный, густой воздух сауны, пропитанный ароматом дубового веника и хвои, сменился прохладой просторной зоны отдыха. Первый заход в парилку был интенсивным и оставил приятную истому в мышцах. Теперь команда детективов расположились за деревянным столом, попивая ледяное пиво из жестяных банок. Чонгук сидел напротив капитана, и его взгляд, казалось, был прикован к банке с пивом, но периферией зрения он ловил каждое движение Тэхёна. Он наблюдал, как капли воды, словно роса, скатывались по разгорячённой коже его груди, огибая рельеф мышц и исчезали в полотенце, обёрнутом вокруг бёдер. Это было не просто приятное зрелище — это было завораживающе. Сексуально. И что самое странное — только у Тэхёна. Его взгляд скользнул по другим, но ничего. Никакой реакции. Но стоило ему снова посмотреть на капитана, как внутри всё сжималось от странного, тёплого напряжения. Полное, безоговорочное восхищение. Тишину нарушил Хосок, вертя в руках банку и с явным интересом разглядывая сидящего рядом Чимина. — Чимин, я, кажется, впервые вижу тебя в таком… — проговорил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, дружеская ухмылка. — в таком образе. Чимин медленно перевёл на него взгляд, приподняв одну густую, скептическую бровь. — А где бы тебе видеть меня в таком образе в обычные дни? — его голос был ровным, но в нём явно читалась насмешка. Юнги, сидевший с другой стороны от криминалиста, покосился на Хосока, качая головой. — Из твоего рта порой всякая хуйня вылетает. Ты бы хоть немного фильтр включал, что ли. — Ну, я имел в виду, что… — начал оправдываться Хосок, слегка смутившись под общим взглядом. — Ну, это… ладно, я молчу. — он тут же присосался к банке пива. Воздух снова наполнился спокойным гулом беседы. Юнги и Чимин заговорили о последнем футбольном матче, их голоса сливались с общим шумом сауны. Но Чонгук почти не слышал их. Его внимание было приковано к Тэхёну. Капитан сидел, откинувшись на спинку стула, его взгляд был рассеянным, будто он мысленно всё ещё был где-то на работе, несмотря на расслабленную обстановку. Пальцами он медленно водил по запотевшей банке, оставляя мокрые следы на алюминии. Каждая капля, скатывающаяся по его шее к ключицам, казалась Чонгуку намеренно дразнящей. Внезапно Тэхён поднял глаза и поймал на себе взгляд Чонгука. Не тот украдчивый, боковой взгляд, а прямой, полный нескрываемого интереса. Чонгук не отвёл глаз. Он чувствовал, как по его спине пробежали мурашки, но не от холода. Тэхён слегка наклонил голову, и в уголках его глаз обозначились лучики мелких морщинок — не от улыбки, а от лёгкого, вопросительного любопытства. Он не улыбался, но в его взгляде не было и неодобрения. Была лишь тихая, изучающая концентрация, словно он пытался разгадать сложный ребус, каким для него, несомненно, и был новый детектив. Вдруг Тэхён плавно поднялся со своего места. Его движения были наполнены той же сдержанной силой, что и всегда. Коллеги тут же вопросительно уставились на него, разговор на мгновение затих. — Схожу в чан с горячей водой. — пояснил капитан глуховатым голосом и, не спеша, направился к выходу из зоны отдыха. Чонгук проводил его взглядом, следя за упругими мышцами спины, игравшими под кожей при каждом движении. Он ещё минут пять посидел с коллегами, делая вид, что слушает разговор коллег, затем допил своё пиво и тоже поднялся. — Я тоже схожу туда. — объявил он, и в его голосе прозвучала нарочитая небрежность. Все понимающе кивнули — ничего необычного, парню тоже хочется расслабиться. Ребята тем временем начали собираться обратно в парилку. Чонгук зашёл в зал с чанами, наполненными горячей водой. Воздух здесь был влажным и густым, пахло минералами и древесиной. Взглядом он быстро нашёл капитана. Тот сидел в одном из дальних чанов, погружённый по грудь в воду, с прикрытыми глазами. Его лицо, обычно напряжённое, сейчас казалось умиротворённым, но усталым. Сбросив полотенце, Чонгук вошёл в чан в том, в чём мать родила. Горячая вода обожгла кожу приятным жаром. Тэхён, услышав плеск, медленно приоткрыл глаза. Увидев новичка, он не выразил ни удивления, ни раздражения, лишь слегка приподнял бровь. — Почему вы всё время отдаляетесь от команды? — вдруг спросил Чонгук, прямо глядя на Тэхёна. Вода ласкала его тело, но его внимание было всецело приковано к капитану. — Я не отдаляюсь, — глухо ответил Ким, снова прикрывая глаза, будто пытаясь вернуть утраченное спокойствие. — просто иногда нужно побыть одному. Чтобы мысли в голову пришли. — Ммм… — промычал Чонгук, кивая с видом человека, который понял всё и сразу. Его взгляд скользнул по капелькам воды, стекающим с коротко остриженных волос капитана на его мощные плечи. Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь тихим плеском воды и доносящимися издалека приглушёнными голосами. Но ровно через минуту Чонгук, не меняя расслабленной позы, снова нарушил молчание своим очередным неожиданным вопросом. — Вы когда-нибудь занимались сексом в сауне? Тэхён резко открыл глаза, и в них читалось неподдельное, почти комичное изумление. Он посмотрел на новичка так, будто тот спросил об инопланетянах. Чонгук, заметив замешательство в глазах капитана, лишь усмехнулся — широко, беззаботно, обнажая ровные зубы. — Да ладно вам, капитан, мы же мужики. — он развёл руками, брызги воды сверкнули в воздухе. — Нам свойственно обсуждать секс. Признайтесь, ведь интересно же? Горячий пар, скользкие тела… адреналин от возможности быть пойманным. Тэхён несколько секунд молча смотрел на Чонгука, его лицо было совершенно невозмутимым. Затем уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке. — Обсуждать одно, — его голос прозвучал низко и спокойно, почти приглушенно из-за пара. — а практиковать в общественном месте — это совсем другое. Это непрофессионально. И против правил заведения. — он медленно провел ладонью по поверхности воды, создавая легкие круги. Чонгук не смутился. Наоборот, его улыбка стала лишь шире. Он подсел ближе к капитану. — Но разве адреналин от нарушения некоторых правил не стоит того? Хотя бы иногда? Тэхён внимательно посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то — не интерес, скорее аналитическое любопытство, будто он изучал сложный, но интересный образец. — Ты очень настойчив, новичок. — наконец произнёс он. В его голосе прозвучала легкая усталость, но также и тень уважения. — И, должен признать, у тебя есть… талант задавать неудобные вопросы. — Спасибо, капитан. — Чонгук скромно склонил голову, но в его глазах играли озорные искорки. — Но всё же… — Чон сделал паузу, будто взвешивая риск, затем медленно, почти невесомо, провёл ладонью по мокрой коже груди Тэхёна. Его пальцы скользнули по напряжённым мышцам пресса, ощущая каждый рельеф, каждую каплю влаги. Движение было настолько смелым и неожиданным, что воздух между ними словно наэлектризовало. — Вам, правда, никогда не хотелось получить такого опыта? Тэхён резко напрягся, как струна. Его тело замерло, а глаза, широко раскрывшись, уставились на новичка с шокированным непониманием. Вода вокруг него перестала колыхаться. — Чонгук… — его голос прозвучал низко и предостерегающе, почти как рычание. — Что ты делаешь? Но, что было самым странным, он не оттолкнул его руку. Не отпрянул. Его собственная рука осталась лежать на краю чана. Шок смешивался с чем-то другим — с внезапным, запретным любопытством. Чонгук не убирал руку. Его пальцы замерли, чувствуя учащённое, громкое биение сердца капитана под своей ладонью. — Я спрашиваю. — прошептал он, наклоняясь чуть ближе, так что его дыхание смешалось с паром над водой. Его взгляд был тёмным, полным обещания и вызова. — Вы же всегда говорите, что нужно изучать все детали дела. Так вот… я изучаю. Просто… гипотетически. Его губы при этом кривились в лёгкой, дерзкой улыбке, которая говорила, что ничего гипотетического здесь нет. Чонгук, ободрённый отсутствием немедленного отпора, двинулся смелее. Его пальцы, скользя по влажной коже, уже чувствовали переход от твёрдого пресса к более мягкой плоскости низа живота, к линии лобка, скрытой под водой и тёмными волосами. Тэхён резко замер. Дыхание его оборвалось. Он посмотрел вниз, сквозь искрящуюся, мутную воду, где чужая, наглая рука вторглась на его территорию. Каждая мышца его тела напряглась до предела, сжимаясь в готовности к броску, к отпору. — Остановись. Сейчас же! — его голос прозвучал хрипло, сдавленно, но в нём уже не было вопроса. Это был приказ. Низкий, опасный, прорезавший гулкий шум сауны. Но Чонгук лишь усмехнулся, и в его глазах вспыхнул азарт безумца, играющего с тигром. — А если я этого не сделаю? — его пальцы не просто лежали, они сжались, мягко, но уверенно, очерчивая растущую под водой твёрдость. — Что вы сделаете, капитан? — Ты псих! — выдохнул Тэхён. В его глазах бушевала буря: ярость, шок, и… предательское, дикое возбуждение, которое он отчаянно пытался подавить. Его собственная рука дрожала, сжимая край чана так, что костяшки пальцев побелели. — Для вас могу быть кем угодно. — прошептал Чонгук, и его голос звучал как обжигающий пар. Он наклонился ещё ближе, его губы оказались в сантиметре от уха Тэхёна. Его рука под водой совершила уверенное, окончательное движение, накрыв и сжав его член полностью. Тэхён резко вдохнул, его глаза закатились на секунду. Он был пойман. Пойман между яростью и всепоглощающим, запретным желанием, которое эта безумная, наглая дерзость разожгла в нём с невероятной силой. Он был на грани — либо сбросить его с себя с грубой силой, либо… — Просто расслабьтесь, — его шёпот был горячим и влажным, как сам воздух вокруг, — и получайте удовольствие. И прежде чем Тэхён успел среагировать, найти в себе силы оттолкнуть эту безумную, порочную фантазию, рука Чонгука под водой пришла в движение. Уверенное, мерное, не оставляющее пространства для сомнений. Это не было грубо или по-дилетантски резко, движения были удивительно опытными, будто он знал это тело лучше, чем его собственный хозяин. Тэхён ахнул, его голова откинулась назад, ударившись о край чана. Но это уже был не звук протеста. Это был сдавленный, хриплый стон, вырвавшийся помимо его воли. Волна жара, в десять раз более интенсивного, чем от окружающей воды, накатила на него, смывая остатки сопротивления. — Чёрт… — это было всё, что он смог выдавить из себя, его глаза были закрыты, веки судорожно сомкнуты. Вся его дисциплина, весь контроль, выстроенные годами, рушились под натиском этого наглого, мастерского прикосновения. Чонгук наблюдал за ним, за его запрокинутым лицом, искажённым наслаждением и борьбой, и его собственная улыбка стала мягче, почти нежной, но от этого не менее торжествующей. — Видите? — он прошептал ему прямо в ухо, не прекращая ритмичных движений под водой. — Иногда правила существуют только для того, чтобы их нарушать. Особенно ради чего-то… стоящего. Тэхён не ответил. Он мог только дышать — коротко, прерывисто, каждым вздохом подтверждая свою капитуляцию. Его тело, всегда такое собранное и подконтрольное, теперь трепетало в руках этого безумца, этого психа, явившегося к нему в облике новичка-детектива. У Тэхёна давно не было секса. Настолько давно, что он уже привык к этому состоянию хронического, глухого воздержания. Он даже мастурбировал редко — лишь когда напряжение становилось невыносимым, и то быстро, почти механически, без фантазий, лишь чтобы сбросить лишний пар. А эти умелые, наглые руки новичка творили с ним сейчас такое, от чего кровь стыла и закипала одновременно. Внутри Тэхёна бушевала яростная, немая буря. Он злился на себя. Он злился, что так легко, почти позорно легко, поддался на эту откровенную манипуляцию. Но хуже всего была та самая, предательская волна удовольствия, что накатывала на него с каждой секундой, с каждым движением руки Чонгука. И он ненавидел себя за это сладостное предательство собственного тела, за этот тихий, сдавленный стон, вырвавшийся из его горла. Внезапно Тэхён резко развернулся в воде. Его движение было стремительным, почти яростным. Вода хлынула через край чана, обдав пол горячими брызгами. Прежде чем Чонгук успел понять, что происходит, его самого прижали к шершавой стенке чана. Сильные пальцы впились в его запястье, отводя наглую руку прочь. Дыхание Тэхёна было тяжёлым и хриплым, грудь вздымалась, обнажая напряжённые мышцы. В его глазах уже не было ни шока, ни растерянности — горел тёмный, почти хищный огонь долго сдерживаемого желания. Он прижал Чонгука так, что тому стало трудно дышать, чувствуя каждым нервом податливость его тела под своим напором. — Хотите, чтобы я остановился, капитан? — томным, чуть дрожащим голосом прошептал Чонгук, не отрывая взгляда от потемневших глаз Тэхёна. — Уверены? Тэхён молчал, сжимая челюсть. Его взгляд метался между насмешливыми губами новичка и манящей линией его шеи. Внутри бушевала война между долгом и желанием, и желание неумолимо побеждало. Он не мог заставить себя сказать «нет» — это слово застряло где-то глубоко в горле. Чонгук понял всё по глазам капитана. Его свободная рука вновь скользнула между их телами, под водой, найдя и сжав возбуждённую, твёрдую как камень плоть капитана. Его пальцы возобновили свои уверенные, мастерские движения, теперь уже с новой силой. Тэхён резко вздохнул, его глаза вновь потемнели от нахлынувшего возбуждения. Он опустил голову, смотря сквозь мутную воду на тень движений руки Чонгука, и это зрелище оказалось невероятно эротичным — словно тайное, запретное кино, которое смотрели только они двое. — Чёрт! — сдавленно выругался Тэхён, чувствуя, как знакомое, неумолимое напряжение нарастает в самом низу живота, угрожая вот-вот вырваться наружу. Его пальцы впились в мокрые плечи Чонгука, уже не отталкивая, а притягивая его ближе. Чонгук, чувствуя по ритму дыхания и пульсации в своей руке приближающуюся развязку, ускорил движения. Его большой палец провёл по чувствительной головке, собирая с неё капли влаги и размазывая их, усиливая трение. Дыхание Тэхёна участилось, став прерывистым и хриплым. Вся его мощная фигура напряглась в последнем, отчаянном усилии сдержать крик. И затем его накрыло — волна за волной, мучительное, ослепительное удовольствие, вырывающееся из самых глубин его существа. Он откинул голову назад, обнажив влажную шею, и издал низкий, сдавленный стон. Его тело обмякло, дрожа мелкими судорогами, томное дыхание постепенно выравнивалось. Он стоял, прислонившись лбом к прохладной стене чана, всё ещё чувствуя на себе пристальный, торжествующий взгляд Чонгука. Стыд уже начинал подкрадываться к краям сознания, но его пока перебивало приятное, ленивое послесвечение в теле. Чонгук сидел, откинувшись на деревянный борт чана, с той самой сумасшедшей, самодовольной ухмылкой, что так не шла образу прилежного новичка. Он смаковал каждую секунду, наблюдая, как на обычно непроницаемом лице капитана сменяются эмоции — от шока и ярости до животного наслаждения и, наконец, до горького, разъедающего стыда. Это зрелище забавляло его куда больше, чем должно было. Он чувствовал себя дрессировщиком, сумевшим усмирить дикого зверя, и от этого кружилась голова. Наконец, Тэхён, собрав остатки своей воли в кулак, поднял на него взгляд. Его глаза были тёмными, почти чёрными от пережитого потрясения, но в них уже застыла знакомая ледяная стена. — Если об этом… — его голос прозвучал хрипло, он с силой сглотнул, пытаясь вернуть ему твёрдость. — если об этом кто-то узнает, я уволю тебя по самой грязной статье. Ты понял меня? Он не ждал ответа. С этими словами Тэхён резко поднялся из воды. Струйки горячей воды стекали по его мощной спине, напряжённым ягодицам и сильным ногам. Он не сутулился, не пытался прикрыться — его осанка по-прежнему выдавала в нём военного, даже в такой унизительной ситуации. Схватив полотенце, он грубо обернул его вокруг бёдер, скрывая ту самую часть себя, что только что предала его с таким вопиющим сладострастием. Не оглядываясь, он направился в сторону раздевалок, его шаги были быстрыми и жёсткими, отбивающими такт по мокрому полу. Чонгук же остался сидеть в остывающей воде, не сводя глаз с удаляющейся фигуры. Он наблюдал за игрой мышц на спине капитана, за влажными волосами на его затылке, за тем, как его некогда возбуждённый член, теперь мягкий и уязвимый, скрылся из виду под тканью полотенца. Зрелище и впрямь было стоящим — мощное, тренированное тело, несущее на себе шрамы и отпечаток былой силы, сейчас покорное и ослабленное после оргазма. И Чонгуку это нравилось. Ему нравилось это тело. Нравилась власть, которую он над ним имел, пусть и на мгновение. Нравилось, что он сумел заставить этого неприступного, железного человека потерять контроль. Он медленно провёл языком по внутренней стороне зуба, всё ещё чувствуя на губах призрачный вкус пара.

▄︻デ══━一

      Молодой парень сидел на голом полу своей комнаты на крыше, скрестив ноги. Вокруг царил почти монашеский аскетизм — голые стены, матрас в углу, стопка книг и ноутбук. Но сейчас его внимание принадлежало лишь одному предмету. На коленях у него лежала разобранная винтовка. Высокоточная винтовка, собранная вручную, с длинным стволом и модифицированным прицелом ночного видения. Его пальцы, ловкие и уверенные, двигались с гипнотической точностью. Он протирал каждую деталь специальной салфеткой, смазывал механизмы, проверяя их ход — плавный, бесшумный, идеальный. Каждый щелчок, каждое движение было отточено до автоматизма, словно это был священный ритуал. Рядом на низком столике, на чёрном бархате, лежали патроны. Обычные, ничем не примечательные. И один — единственный, особенный. Золотая пуля, отполированная до ослепительного, зеркального блеска. Луч света от единственной лампы подчёркивал безупречность её формы и изящную, чёткую гравировку: «GOLDEN». Она лежала отдельно, как драгоценная реликвия, готовая к своему предназначению. Завтра. Завтра на свободу выходит Кан Сихён. Имя отдалось в тишине комнаты глухим, удовлетворённым эхом. Парень представил его ухоженное, надменное лицо, его уверенность, купленную деньгами и влиянием. Уверенность, которая завтра будет навсегда стёрта. — Этот ублюдок заслуживает смерти. — тихо проговорил он, и его губы растянулись в холодной, безрадостной усмешке. В его голосе не было злобы — лишь ледяная, беспристрастная констатация факта, словно он констатировал погоду. Он взял винтовку и провёл ладонью по прохладному металлу ствола, ощущая его идеальный вес и баланс. — Красавица, — прошептал он, и в его обращении к оружию сквозила странная, почти нежная интимность. — завтра ты вновь заберёшь грешную душу. Он снова посмотрел на золотую пулю. Воздух в комнате казался густым от предвкушения завтрашнего дня.